О красоте теорий

Периодически в науках поднимается вопрос о красоте теорий. Гениальный физик В. Гейзенберг утверждал, что «в точном естествознании, как и в искусстве, главный источник распространяемого света и ясности заключается в красоте». С. Вейнберг в одной из своих книг написал о красоте физических теорий целую главу.

Б. Грин, восхищаясь красотой теории струн, называет Вселенную элегантной. Бельгийский химик П. Ласло считает, что красота химии определяется ее логикой, непредсказуемостью, сочетанием простоты и сложности.

Для начала отмечу, что ни физика, ни химия не являются искусствоведческими дисциплинами, поэтому та красота, которая присутствует в искусстве, в них отсутствует.

Далее, необходимо учитывать, что феномен красоты, подобно добру, не является элементарным признаком. Традиционно добро считалось предметом этики, а красота - предметом эстетики. Перевод этики на ме-танаучные рельсы привел к представлению о добре как системе сбалансированных понятий. Аналогично складывается ситуация и в искусствоведении при переводе его на метанаучные рельсы. Красота, или прекрасное, также является системой сбалансированных показателей, т.е. оценок ценностей. Балетмейстер, объясняя красоту танца Г.С. Улановой, разложит его на составляющие и покажет их гармоническое сочетание.

Выше я дал определение красоте в области искусствоведческих наук. Ясно, что физики исходят из концептуального устройства не этих наук, а физики. Что же они понимают под красотой? Простоту теории, единство принципов, симметрию уравнений, нераздельность всех положений, упорядоченность физических выводов и их когерентность. Просматривая статьи физиков, пишущих о красоте физических теорий, я убедился, что именно указанные выше признаки ставятся во главу угла. Часто к ним добавляют признаки элегантности и гармоничности. Но мне представляется, что они сводятся в конечном счете к ранее мной указанным концептам.

Нетрудно заметить, что при рассуждениях о красоте теорий все упомянутые выше их признаки рассматриваются исключительно в синтаксическом ключе. Семантика и прагматика отодвигаются в сторону. Таким образом, красота, о которой толкуют физики, это не что иное, как синтаксическое совершенство теорий. Но есть ли резон в назывании его непременно красотой? На мой взгляд, ответ на этот вопрос должен быть скорее отрицательным, чем положительным. Я имею в виду, что тот или иной тип синтаксического совершенства недопустимо называть красотой, ибо этот термин традиционного относится к искусствоведению. Можно синтаксическое совершенство назвать одним словом (но не красотой!), а затем специфицировать его в соответствии со спецификой наук.

 
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ     След >