Меню
Главная
Авторизация/Регистрация
 
Главная arrow Литература arrow Лингвосинергетика поэтического текста

Нестандартная связь глагола с существительным

Естественно, что нестандартная связь в поэзии возникает не всегда. В одних случаях она уступает место «упорядоченному» слову, по выражению Л.Я. Гинзбург, в других - естественной структурной организации внеязыко-вой действительности, служащей предметом описания, предметом прямой номинации. Нарушение сочетаемости слова, т.е. изменение информации о заданных языковой системой требованиях, которые оно предъявляет к другому слову, синтаксически с ним связанному, представляет собой синергетическое явление. Основными зонами бифуркации становятся метафоры, возникающие как результат нестандартной связи глагола с существительным. Чем слабее отражена естественная связь предметов действительности в поэтическом тексте, чем незначительнее представлены в нем логические связи, тем значительнее роль диссипативных процессов, результатом которых является возникновение новых смыслов.

Основные, систематически выявляемые точки бифуркации (синергетические узлы), в которых возникают новые смыслы, наблюдаются при определенных условиях. Рассмотрим их (примеры из лирики Б. Ахмадулиной):

1. Связь непредметного существительного в функции подлежащего с глаголами физического действия, состояния, движения, манеры поведения и др.: юлит глагол; накрапывал пунктир строки; резвится мимолетность; цветет и зябнет увяданье; пришел к тебе мой взор; в свой срок вступает на порог / акцент оттенков околичных; полеживает смерть; покачивалась дрема; стих занимался и старел; прогорк твой лик; тек август; стих обещал; размыкается скрежет; сгущалась засуха; нас наблюдала необъятность; дрема пьет остаток ночи; едва очнется небосвод.

Рассмотрим механизм появления новых смыслов в выражении Прогорк твой лик. Словарное значение лексемы горкнуть - «портясь, становится горьким на вкус» [416, с.114]; словарное значение лексемы лик - «лицо человека (устар. и высок.), а также изображение лица на иконах» [416, с. 262]. При соположении этих слов возникает диссипативный процесс рождения нового смысла: близкий героине человек (т.к. твой лик, а не ваш лик) был ею уважаем и в чем-то духовно недосягаем, о чем говорит использование лексемы возвышенного стиля лик, а не нейтральной лицо; но сейчас этот человек утратил для лирической героини черты возвышенности и чистоты, перестал быть ликом (прогорклый лик - это уже даже не лицо), оставив при этом горький след в ее душе (т.к. глагол прогорк, имеет значение не просто испортиться, а стать горьким на вкус). Семы значения глагола прогорк и существительного лик нелинейно «сплетаются» и тем самым рождают новый образ того, кто был ликом для героини, и раскрывают ее собственные чувства в данный момент. Этих значений нет в лексемах прогоркнуть и лик, они возникли только по причине нелинейного наложения сем их значений друг на друга.

Аналогичным образом можно проанализировать любой из предложенных выше примеров.

К этой же группе относится связь непредметного существительного с глаголом физического действия, состояния, поведения, выраженного причастием или деепричастием: внедрив многозначенье грусти; отрезвев от сна; изваяна округа; ямб ненасытный услаждая; вблизи завидев бесконечность; к защите его старшинства приникая. В удушливом насупленном уме / был заперт гнев и требовал исхода. Течет, впадая в бесконечность, /журчание житья-бытья.

2. Связь предметного существительного с глаголом психического действия {Медлил...странников горестный посох; ...дом меня приметил; ... влюблен в нее бинокль; будильник полночи добьется; расстревожила печку) или с глаголом физического действия, состояния, движения: гуляют полушалки; чьи кружева вступают в круг беды?; дом ринулся ко мне', еще моя черемуха не смерилась; бесчинствует мой почерк и срамится.

Проаналзируем возникновение новых смыслов в предложенных выражениях на последнем примере: бесчинствует мой почерк и срамится. Основное словарное значение лексемы почерк - «манера писать, характер начертаний букв в письме» [416, с. 465] в выражении сохраняется, но соположение данной лексемы с глаголами бесчинствует и срамится, изменяет направление аттрактора из фрактали «характер начертания букв» во фракталь «творчество». На поверхностном уровне может показаться, что лирическая героиня просто нс довольна тем, что и как она пишет (возможно, ей не хватает таланта). Словарное значение лексемы бесчинствовать - «производить бесчинства», бесчинство - «грубое нарушение общественного порядка» [416, с. 41]; срамить - «позорить, порочить (разг.)» [416, с. 620] Если почерк бесчинствует и срамится, то это уже не просто почерк, а то, чего поэт не может остановить (понимаю, что пишу «не то», но продолжаю писать), момент единения поэта и чистого листа бумаги, на котором проявляется не только сознательное, но и бессознательное автора, его реальное и ирреальное Я. Когда же это реальное и ирреальное авторское Я вербализовано в процессе творческих мук, то затем оно подвергается уже только сознательной оценке автора в соответствии с его принципами совести, порядочности, пониманием добра и зла. Например, М. Цветаева утверждала, что искусству не может быть присуща ни святость, ни греховность, как этого нельзя приписать природе: “...художественный закон нравственному прямо-обратен...Единственный способ искусству быть заведомо-хорошим - не быть” [598, V, с. 31]. Исходя из словарных значений глаголов бесчинствовать и срамить, лирической героине стыдно за то, что у нее в конечном итоге получается, но использование этих глаголов не в прошедшем, а в настоящем времени указывает, что она продолжает писать, потому что по-другому не может. При соположении данных лексем, т.е. в точке бифуркации проявился глубинный смысл высказывания - сознательная оценка поэтом вербализованного бессознательного, который никоим образом не вытекает из словарных значений анализируемых лексем, а проявляется си-нергетически за счет нелинейности системы поэтического языка.

3. Связь непредметного существительного в функции обстоятельства с глаголом движения (реже - с глаголами другого значения): перехожу из вымысла в насущность; ушел в расплывчатость; вступает в низкую зарю; влетаем в синеву и полыханье; плутаю я в пространном фиолете; я съехала в снега, в те, что сейчас сгорели; вписал в гчухую ночь; шла в неизбежность встречи; явиться ... в чистый север сада; я окунала в воздух перья; меня заманивали в глубь / чужих печалей, свадеб, вздоров.

Рассмотрим механизм появления новых смыслов на последнем примере: меня заманивали в глубь / чужих печалей, свадеб, вздоров. В данном выражении проявляется словарное значение глагола заманить - «привлекая чем-нибудь, завлечь» [416, с. 172]. Точка бифуркации находится между первой и второй строкой: заманить в глубь чего? Именно здесь возникает диссипация нового смысла. Существительные отражают разные ипостаси реальной жизни, в которой есть и печали, и радости, и бессмысленность. Форма множественного числа существительных усиливает ту чуждую «круговерть», которая страшит лирическую героиню и которой она сопротивляется, но, видимо, не всегда успешно. Почему страшит? Потому что там все - чужое и туда заманивают. Словарные значения этих слов дают направление аттрактару: если есть чужое, то должно быть и свое? Есть понимание «своего» в широком смысле слова, т.е. это не только именно твое, принадлежащее тебе, но близкое, родное, созвучное твоей душе, твоему мировоззрению и пониманию бытия. В «свое» идешь сам, и идешь не задумываясь. Возможно, и в «своем» есть вздоры, но они - другие вздоры, и другие печали, и другие свадьбы. Проживание не своей жизни - не такой уж редкий сценарий, а сила сопротивления чужому - это, возможно, и есть сила духа сильной личности. Ни одна лексема в отдельности в данном выражении не несет такие смыслы, они возникают синергетически при взаимоналожении разных сем значений в конкретной точке бифуркации.

Естественно, далеко не все нестандартные семантические связи «укладываются» в определенные группы и виды либо из-за своей единичности, либо из-за незначительности трансформации валентности лексем. Например: созревают громы; я видела упадок плоти; пока садовник учинял сад; голосок расплакался; ушибаться об угол сиротства; еле выпростав тело из рук; сад, стекающий с горы; уж сбылся листопад. Как нам залив не расплескать?

Перечисленные виды специфических связей лексем в поэтическом тексте представляют собой тот потенциал поэтического слова, который невозможен (и не востребован) в узусе. Трансмерные отношения между лексемами порождают нелинейное «вбрасывание» квантов возникающих сложных художественных смыслов в поэтический текст.

Семантическое сближение лексем может быть случайным, т.е. характеризовать некоторый конкретный текст, а может быть регулярным, характеризующим идиостиль отдельного поэта или какое-то литературное направление.

Например, нестандартная сочетаемость глагола и существительного является яркой приметой идиостиля А. Вознесенского [130]: 1. ... мы люди, / мы тоже порожни, / уходим мы, / так уж положено, из стен, матерей / и из женщин, / и этот порядок извечен... 2. ...ухватись за свои телеграммы, / покосившись, столбы летят. 3. В нас, как муравьи в банке, / напиханно шевелятся тысячелетия, /у меня в пятке щекочет Людовик XIV. 4. Он жмет по окружной, как на пожар, / как я в его невзгоды приезжал. 5. Зайдет вражда. Я выгоню вражду - / я друга жду. 6. Спускаюсь в чей-то быт... 7. ...с тех пор в моей спутанной жизни / звенит пустота...8. Как ваши лица струятся матово. 9. Шло убийство по шумной Битце, / шло, жуя пирожок незло. 10. Его оппонент в полемике выпрыгнул из своих зубов. 11. ...коричнево изгибался чай... 11. Я шел по берегу любви... 12. Ты страстно, как молитвы, / читаешь километры. / Твой треугольный кроль / бескрайнюю разлуку молотит, как котлеты... 13. Затопите печаль в моем доме! /Поет прошлое в кирпичах. / Все гори, синим пламенем, кроме - / запалите печаль! 14. Потянуло кайфом. 15. ...как стеклодув, /он выдул фонари... 16. В этот дом приходить опасно. Вечное / командорское присутствие Маяковского / сплющивает ординарность.

Тьма ежей любого роста /мне иголками грозила. /Я на дух надел наперсток. /Жмет, конечно. Но красиво [126, с. 239].

Проанализируем последний пример. В данных строках 2 маркера синер-гетичности: нестандартные сочетания на дух надел наперсток, жмет (наперсток). Кроме того, синергетичность текста усиливается за счет переносного употребления лексем ежи и иголки; КС = 0,5. В контексте можно выделить два смысловых инварианта, т.е. две основные фрактал и: «реальный мир» и «духовный мир». Первая фракталь представлена лексемами надел, наперсток, жмет; вторая - лексемой дух. Между лексемами возникают нелинейные (диссипативные) отношения, поскольку их значения взаимонакладываются друг на друга, в результате чего возникает бифуркация - набор возможных смыслов. Вербализация возникающих смыслов объективно не может быть полностью адекватной им. Попытаемся в какой-то степени приблизиться к тем внеязыковым содержаниям, которые воплощены в данной диссипативной структуре, опираясь на прямые (словарные) и переносные значения данных лексем. Выявляются следующие смыслы: 1) ограничение (вплоть до уничтожения) своей духовной свободы; 2) сущ. наперсток воплощает внешние условия жизни, ради которых уничтожается дух: карьера, богатство, выгодная женитьба и под.; 3) глагол жмет передает чувство душевного дискомфорта, т.е. человек что-то главное в себе предал, но это его постоянно мучает; 4) выражение Но красиво отображает внешнее благополучие лирического героя, которое ему нравится (что подчеркивается и грамматическим оформлением мысли); 5) хоть и жмет наперсток, но с этим вполне можно жить. Соединение двух разных фракталей в пределах одного высказывания создало новую семиологическую целостность, в рамках которой возникли новые, понимаемые и чувствуемые, но дословно нс передаваемые смыслы.

Такой тип сочетаемости может играть структурообразущую роль в поэтическом произведении. Так, в стихотворении А. Вознесенского «Неба бы...» [126, с. 258-260] противопоставление формы и содержания до предела обостряет смысл, который хочет передать поэт: В магазин зашел: «Алло! /Дайте неба полкило»... /Продавщица ответила: «Сочувствую. /Вместо хлеба нам насущного / отпустить могу вам смога. /Но немного» / ... Человек ушел без неба / в безнебесные места. / У моста слепые требуют: / «Подайте неба, ради Христа». В данных строчках также выявляются две основные фрактали: «реальная жизнь», представленная лексемами полкило, смог, магазин, алло и «духовная жизнь» - небо, хлеб насущный, Христос. В молитве «Отче наш» хлеб насущный имеет значение хлеб небесный, т.е. духовная пища, и лишь вторично выражает земное - еду человека. Нестандартная сочетаемость почти всех лексем создает насыщенную зону бифуркации. От лексемы к лексеме усиливается диссипативный процесс, в результате которого проявляются следующие смыслы: 1) в реальной жизни (магазин) у лирического героя огромная потребность в духовности (дайте неба); 2) лексемы дайте и полкило рождают сомнение в истинности такой потребности, поскольку духовность не дают, тем более по полкило, ее нужно выстрадать; 3) непонимание окружающих (продавщица), определенное сочувствие без понимания: предлагается смог - грязный, но все-таки воздух, в каком-то смысле - часть неба (но в данной точке бифуркации аттрактор может иметь и иное направление: смог

  • - не небо, а, наоборот, грязь, суета, земное); 4) опустошенность души - безнебесные места; 5) он не одинок в своей потребности иной духовной жизни
  • - слепые требуют; 6) почему слепые? Потому что тоже живут в безнебесном пространстве. Все стихотворение выражает противопоставление: свет, воздух
  • - мрак, удушье, небесное - земное, духовность - бездуховность. В конечном итоге через все отдельные возникающие смыслы «мерцает» трансцендентное содержание одиночества человека в мире, неизбывной человеческой потребности в духовности, самосовершенствовании, в поиске пути к высшей силе в себе и в мире.

Яркие примеры такого типа трансмерных связей лексем находим в творчестве многих поэтов. У Б. Ахмадулиной: 1. Какой мне вымысел надышишь? 2. Я беспечна и ем ненаглядность. 3. Зима отслужила безумье каникул своих.

4. Нацель в меня прыжок. 5. ...скопил характер. 6.....субботу народ затева

ет. 7. ... я нырну за стихом. 8. Такою тоскою с Оки задувает. 9. Опять я пью настой ее души. 10. ...привить ожог чужбин. 11. Со лба сотру воспоминанье. 12. Предстояла сирень, и сильней и скорей. 13. Родную бренность не пора ль проведать? 14. Фиалки прожила и проводила в старость /уменье медуниц изображать закат. 15. Медведица, вы для какой забавы / в детеныше влюбленными зубами / выщелкивали Бога, словно блох? 16. Каких лекарств, мещанств / наелась я, чтоб не узнать Гвидона? [41].

У Б. Пастернака: 1. Как детский поцелуй, спокойно дышит стих. 2. Тревога подула с грядущего, Как с юга дует сирокко. 3. Любила снег ласкать пальба. 4. Затеплен Апрель. Возмужалостью тянет из парка. 5. Встает в колонны рев скота [434].

У Н. Заболоцкого: 1. И ночь...качается в спиртовой банке. 2. ... в бошпе плавало окно. 3. Танцует в ухе перепонка... 4. На карауле ночь густеет. 5. Шумит бульваров теснота. 6. Обводный царствует канал. 7. И по трамваям рай качается... 8. Скупое утро горы спеленало... 9. Время в воздухе плывет. 10. ...даль не навек занавешена... [204].

У М. Светлова: 1. Револьвер задыхался в кобуре, / А вверху опустевший собор / Близорукие окна щурил. 2. День, шатаясь, брел устало... 3. Незаметно для прохожих умирает колокол вверху. 4. Даже фонарь не мог спастись / От черных гусениц мглы. 5. Видишь: звезды, сойдя с высот,/ По домам разошлись неслышно. 6. Магазин задремал на углу. 7. Там буквы рыдают, запрятавшись в угол... 7. Халтура меня догоняла во сне, / Хвостом зацепив одеяло [500].

У А. Савина: 1. И брызнет полночь синей тишью, /И заструится млечный путь... сердце маленькое вышыо / Большими крестиками звезд. 2. Сбегают тени стрельчатой грядой/На кудри волн по каменистым склонам, /А лунный шар над розовой водой /Приколот одуванчиком зеленым [535].

У Е. Евтушенко: 1. Мы с тобою летим сквозь друг друга, /как две сшиб-шихся стаи птиц 2. Иногда мне так хочется / спрятаться в детство. 3. Я так люблю вплывать глазами/ в твое лицо. 4. Есть в мире такой городок - Чусовой, / где рядом все чудится мне часовой / на лагерной вышке, пустующей там, /где, может, в бессмертие вмерз Мандельштам [186].

Диссипативный процесс, результатом которого является появление новых и проявление трансцендентных смыслов, может быть отчасти представлен и «раскодирован» собственно языковыми механизмами. Проиллюстрируем эту мысль некоторыми примерами из М. Цветаевой [598]: 1) Зубочистками кончаются наши романы / С гастрономами. 2) Шорохами опояшусь, Шелестами опушусь. 3) Ты в глаза мне сбрызнул смех, / Ты мазурку мне сбрызнул с жилы. 4) Днепром разламывая лед / Русь - Пасхою к тебе плывет. 5) Не устанем / Мы - доколе страсть есть! / Мстить мостами. Везде в данных строчках наблюдается диффузное наложение разных семантических фракталей, которое осуществляется следующими языковыми средствами: при фазисном глаголе кончаться и психическом мстить появляются не пропозитивные, а предметные дополнения - зубочистками, мостами; при глаголах физического действия опоясать, опушить, сбрызнуть, разламывать - непредметные существительные. Как тонко заметила Н.Д. Арутюнова [32], конкретное дополнение при глаголе психического действия прочитывается как свернутая пропозиция, а пропозитивное существительное при конкретном глаголе ведет к дематериализации глагола. В нашем конкретном случае: мстить мостами -мстить тем, что кто-то (чаще - родной и близкий человек) бросится с моста; сбрызнуть смех, мазурку - наполнить радостью и счастьем.

Изменение и увеличение валентных связей слова в поэтическом тексте за счет трансмерных отношений может быть потенциально неограниченным. Например, у Б. Ахмадулиной есть такие строки: Л далее - летите вверх иль вниз, / в кровь, разбивая локти и коленки/о снег, о воздух, об углы Кварнеги, /о простыни гостиниц и больниц [40, с. 23].

КС = 0,5. В данном предложении синтагматика связи глагола и существительных проявляется несколько иначе. Казалось бы, перед нами глагол физического действия разбивать и существительные, отражающие конкретные жизненные реалии: снег, воздух, простыни. И, тем не менее их сочетание рождает иное, подтекстовое значение, пропозиция в предложении не складывается из прямых лексических значений слов. Нестандартность синтагматической связи между глаголом разбивать и последующими существительными, имеющими в контексте общее значение «обо что», обусловлена тем, что эта связь не отражает естественную организацию внеязыковой действительности, поскольку в реальной жизни простыни не имеют углов и невозможно разбиться непосредственно о снег или воздух. В реальной жизни «разбивать (ся) обо что» - единая фракталь, в данном же тексте художественно образуются две разные фрактали: «разбивать (ся)» и «обо что», имеющие разное семантическое наполнение. Изменение фрактальности рождает новые глубинные смыслы: те, к кому обращены эти строки, будут в жизни ошибаться на пустом месте, разбиваться даже там, где это невозможно (о снег, воздух), изобретать для себя, вольно или невольно, препятствия и трудности (углы простыней)', жизнь будет суетлива и не особенно радостна (простыни гостиниц и больниц).

91

Нестандартная связь в каждом сегменте высказывания представляет собой свернутую пропозицию, не складывающуюся из лексических значений представленных слов: пропозиция «разворачивается» не в самом тексте, а в новом двумерном пространстве за счет трансмерного перехода значений со-положенных лексем. Возможности для этого потенциально «предоставлены» системой общенационального языка, но их реализация - специфична и эстетически востребована только в языке поэтическом.

Данное утверждение доказывают цифры. Нестандартная сочетаемость глагола с существительным составляет 23,5% всех неузуальных сочетаний в лирике М. Цветаевой, 30,4% - у А. Вознесенского, 37,2% - у Б. Ахмадулиной, 40,7% - у Е. Евтушенко, 26,7% - у Н. Заболоцкого, 40% - у М. Светлова.

Более объективно роль нестандартной сочетаемости глагола с существительным как маркера синергетичности выражает условная плотность этого явления в каждом идиостиле. Представим конкретные данные в следующей таблице:

Таблица 3.4. «Условная плотность нестандартной сочетаемости глагола с

существительным по идиостилям»

Количественные

характеристики

Ахмадулина Б.

Вознесенский А.

Евтушенко Е.

Заболоцкий Н.

Светлов М.

Цветаева М.

Количество исследованных

стихов

426

958

1123

274

321

1448

Общее количество нестандартных сочетаний

5154

4959

1901

622

507

1162

Количество нестандартных сочетаний глаголов с

существительными

1917

1508

773

165

202

273

% нестандартных сочетаний глаголов с существительными

37

30,4

40,7

27

39

23,5

Количественные

характеристики

Ахмадулина Б.

Вознесенский А.

Евтушенко Е.

Заболоцкий Н.

Светлов М.

Цветаева М.

Условная плотность нестан-

дартных сочетаний глаголов с существительными

4,5

1,57

0,69

0,6

0,63

0,19

Как видим, с одной стороны, наиболее активно неузуальные связи глагола с существительным (по сравнению с другими типами нестандартной сочетаемости) проявляются в лирике Е. Евтушенко; вторую позицию в этом плане занимает М. Светлов, третью - Б. Ахмадулина. С другой стороны, условная плотность показывает, что у Б. Ахмадулиной нестандартные сочетания глагола с существительным встречаются 4-5 раз в каждом стихотворении, у

А. Вознесенского фиксируется 1-2 сочетания в каждом стихотворении, у Е. Евтушенко, Н. Заболоцкого М. Светлова - одно сочетание на 2 стихотворения, у М. Цветаевой - 1 нестандартная связь на 5 стихотворений.

Учитывая разную длину стихотворений у разных поэтов, проведем построчный анализ частотности данной нестандартной связи. В итоге получается, что в среднем у Б. Ахмадулиной 1 нестандартная связь глагола с существительным приходится на 12 строк, у А. Вознесенского - на 18-19 строк, у Е. Евтушенко - на 65 строк, у Н. Заболоцкого - на 82 строки, у М. Светлова - на 68 строк, у М. Цветаевой - на 121 строку. Как показывают цифры, наиболее активно данный маркер синергетичности проявляется в идиостиле Б. Ахмадулиной (в 10 раз чаще, чем, например, у М. Цветаевой).

Таким образом, взаимоналожение значений глагола и существительного является причиной возникновения активных зон бифуркации, в которых самоорганизуются новые смыслы либо возникают дополнительные «смысловые кварки» в специфическом сочетании лексем. Нестандартная связь глагола с существительным является ядерным фактором синергетичности в идиостиле Б. Ахмадулиной и А. Вознесенского, околоядерным - у Е. Евтушенко, Н. Заболоцкого и М. Светлова, периферийным - у М. Цветаевой.

 
Если Вы заметили ошибку в тексте выделите слово и нажмите Shift + Enter
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   След >
 

Популярные страницы