ПРЕДИСЛОВИЕ

Государственный аппарат России, как аппарат любого другого европейского государства, имеет свои исторические этапы эволюции. Отечественные и западные ученые находят много схожих черт происхождения тех институтов разных стран, которые были призваны в древности и последующие времена заниматься начальствованием над людьми. Особый интерес вызывает средневековый период складывания тех тенденций, черт и особенностей служебной деятельности, которая позволяла правителям удерживать в рамках своей власти подчиненное, но свободное население различных племен и народностей. Многие черты, обычаи, сформировавшиеся в поиске адекватных приемов управленческой деятельности в древнюю эпоху, перешли и были восприняты позднее как надежные механизмы руководства подданными. Эти проблемы начали привлекать внимание отечественных ученых XVIII - XIX вв., во-первых, потому, что в архивах были обнаружены документальные исторические памятники, составленные в те древние времена, а во-вторых, постоянное заимствование правителями России, начиная с царя Петра I, западного опыта управления, сложно сопрягавшегося с ментальными особенностями российской жизни, вызвало потребность найти свои национальные управленческие практики, вскрыть и понять корни той самобытности, характерной сначала государевой, а затем государственной службе России. Как отмечал наш известный славист О.Н. Трубачев: «Получая в руки новые данные, мы возвращаемся к науке, «проигрываем» снова старые вопросы, старые решения и вдруг видим, что они вовсе не такие «старые», но оживают вновь. Необходимо возвращаться к великим идеям прошлого»[1]. Среди них особняком стоит идея «дружины». На протяжении долгой истории государства российского эта идея постоянно воспроизводилась правителями для решения сложных управленческих проблем. Опричнина Ивана Грозного, «Ближняя дума» Петра I, «Непременный совет» Александра I, ленинское Политбюро ЦК РКП(б) - эти органы создавались как совет надежных и верных соратников, способных реализовать новые реформы. Современные теории управления предлагают развивать командные принципы в управлении, в которых также ясно видна дружинная природа. Но, пожалуй, увидеть только организаторскую сторону в дружине, значит не рассмотреть главную ее черту, а именно ее морально-нравственный дух, беззаветную

преданность служению власти придержащей. Русский религиозный философ С.Л. Франк отмечал, что совокупность признаваемых людьми моральных принципов не поддается сведению на единую верховную аксиому, из которой все они вытекали бы, как выводы из логической посылки. Не существует никакого единого морального постулата, исходя из которого можно было бы развить логическую систему нравственности так, чтобы она охватывала все без исключения суждения, подводящие явления под категории «добра» и «зла». Нельзя распутать сложного и запутанного узора морального мира, найдя начало одной его нити, ибо узор этот образован из нескольких переплетающихся и взаимно перекрещивающихся нитей. Задача науки может заключаться только в том, чтобы отделить каждую из этих нитей от других и показать, каким образом они сплетаются в живую ткань моральной жизни1. Для современной государственной службы Российской Федерации проблема нравственности - одна из наболевших. Понять глубинные, постоянно возрождающиеся на ментальном уровне этические наслоения различных исторических эпох в моральном облике нынешнего аппарата органов власти можно, если обратиться к начальному периоду государственности России. В.П. Даркевич справедливо говорит о том, что постепенно на новом витке развития гуманитарных наук отечественная история восстановит статус дисциплины, в центре которой стоит индивидуум со своими ментальными и мировоззренческими установками[2] [3]. Для обнаружения мутаций в установках и в отношениях к служебной деятельности в ментальности российского чиновника, изменяющихся исподволь и очень медленно, нужен особенный подход. Эти неприметные для самих участников исторического процесса смещения могут стать предметом изучения ученого лишь при условии, что он применит к ним большой масштаб времени. И.П. Филевич отмечал, что современная научная точность не может удовлетвориться тем освещением, которое дает старая наука, ибо в этом освещении нельзя не видеть механистически сложившихся представлений и понятий, при этом в большинстве случаев крайне односторонних, а с другой стороны, до настоящего времени имеется слишком мало данных для такого освещения этих вопросов, какое могло бы удовлетворить современные научные требования[4] . Еще один из основателей отечественной исторической науки М.П. Погодин в свое время писал: «Долго, долго, в сильное увеличительное стекло, надо

смотреть на безобразную, разнородную груду земли, людей и их действий, на этотъ человеческий хаос, чтоб наконец поймать в нем трепещущую точку, рипсШш БаПепБ, по выражению анатомиков, поймать, вонзиться взорами, и уже не выпускать потом ни на минуту из виду; с напряженными вниманием подмечать ея тихое, медленное, постепенное увеличение, все эпохи, или лучше, моменты развития, пока наконец, чрез много, много лет, много времени, точка эта обозначится, забьется жизнью, установится на своем месте, приметь лицо, оденется плотно, укрепится костьми, и начнеть действовать»1. Замеченная особенность характерна именно для древнейших обществ, когда в роли случайного могли выступать и вторжения неизвестных ранее в данном регионе народов, и природные явления, легко преодолимые в более развитых обществах. Ученые доказали, что не только содержание и формуляр, но и шрифт и характер расположения на пергаменте различных частей грамоты, и упоминание свидетелей, и сама форма листа - символы, понятные авторам и составителям древних документов, а потому служившие моделью для подражания, - могут многое рассказать о формировании структур власти[5] [6]. Реконструкция исторических обычаев, традиций иногда возможна, и это дает основание для серьезных предположении о том, как была устроена дружина, какие факторы обусловливали ее роль и значение в исторических событиях не только современного ей времени, но и последующих эпох. Важное замечание делает А.Г. Кузьмин, отмечая, что в древних обществах мы должны предполагать несовершенные и незавершенные процессы, причем незавершенность и попятные движения могли распространяться и на этногенетические процессы, и на классообразование, и на становление государственности[7]. Действительно, изучая дружину как институт древней государственности, трудно прийти к убеждению о каких-то устоявшихся способах, правилах управления, но нельзя не видеть, что истоки современных методик администрирования имеют схожие черты.

Настоящая монография является попыткой раскрытия эволюционного движения по пути создания государственного аппарата Древнерусского государства как в период его могущества, так и во времена раздробленности до монгольского нашествия. При этом особое внимание уделяется формированию морально-этических устоев дружинной организации, которые стали основой ее былинной легендарности.

  • [1] Трубачев О.Н. Откуда есть пошел Киев... и другие вопросы // К истокам Руси. Народ и язык. М., 2013. С. 100.
  • [2] Франк С.Л. Фридрих Ницше и этика любови к дальнему // Сборник «Проблемы идеализма». М., 1902. С. 69.
  • [3] Даркевич В.П. «Градские люди» Древней Руси: XI - XIII вв. // Из истории русской культуры. Т. 1 (Древняя Русь). Ч. 2. М., 2000. С. 642.
  • [4] Филевич И.П. История Древней Руси. Т. 1. Территория и население. Варшава, 1896. С. 198-199.
  • [5] Погодин М.П. Древняя Русская история домонгольского ига. Т. 1. М., 1871. С. 73.
  • [6] Решин А.И. Дар и некоторые аспекты становления феодализма // Средние века / отв. за выпуск А.А. Сванидзе. М., 2004. Вып. 65. С. 21.
  • [7] Кузьмин А.Г. Начало Руси. Тайны рождения русского народа. М., 2003. С. 16.
 
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ     След >