АРГУМЕНТАЦИЯ: ИСТОРИЯ И ТЕОРИЯ

Формирование основных идей теории аргументации

Человек разумный есть человек аргументирующий. Независимо от того, осознает он это или нет, человек вовлечен в аргументационную деятельность. В установлении научной истины, в решении политических проблем, в судебных разбирательствах, в обсуждении вопросов обыденной жизни — во всем этом значительное место занимает аргументация. Лекция, ответ на экзамене, защита диссертации (так же как и написание) — это все виды аргументационных практик. Что же такое аргументация?

Сначала рассмотрим несколько общих подходов. Словом «аргументация» называют: 1) процедуру приведения аргументов в пользу какого-либо положения; 2) саму совокупность таких аргументов; 3) обоснование — в той или иной степени — истинности некоторого суждения.

Для аргументации характерны следующие черты (выделены крупнейшими современными специалистами в области теории аргументации Ф. ван Еемереном и Р. Гроотендорстом):

  • 1) аргументация всегда выражена в языке, имеет форму произнесенных или высказанных утверждений;
  • 2) она является целенаправленной деятельностью, ориентирована на убеждение;
  • 3) это социальная деятельность, поскольку она направлена на человека, предполагает диалог и активную реакцию другой стороны на приводимые доводы;
  • 4) аргументация предполагает разумность тех, кто ее воспринимает, их способность рационально взвешивать аргументы, принимать их или оспаривать.

В простейшей модели аргументационной деятельности можно выделить два главных действующих лица: аргументатора и реципиента (адресата). Термином аргументатор обозначается лицо, осуществляющее аргументацию. Реципиент (адресат) — лицо, которому она адресована.

На убеждения человека можно воздействовать насилием, пыткой, гипнозом, внушением, подсознательной стимуляцией, психотропными средствами, наркотиками. Эти методы воздействия явно выходят за рамки аргументационных. К неаргументационным средствам относятся также приказы, угрозы, все виды физического воздействия, способ так называемого «промывания мозгов».

Аргументация является гуманным средством воздействия на человека. Реципиент обладает свободой воли, он может принять аргументы или отвергнуть их. В аргументационной деятельности реципиент не является объектом жесткого управления. Цель этой деятельности — внутреннее принятие тезиса аргументатора реципиентом.

Рассмотрим периоды развития теории аргументации.

Древняя Греция

В Европе теория аргументации зарождается во времена древнегреческой классики. Прежде всего представляется важным подчеркнуть неразрывную связь коммуникативного процесса с истолкованием и пониманием, предполагающими интерактивное взаимодействие его участников. Говоря об античности, отметим, что первоначально речь шла об истолковании устных текстов (пророчества с их последующей интерпретацией уполномоченными людьми — теми, чье право на эту деятельность признало общество, — жрецами и т. п.).

Устная коммуникация всегда предполагает наличие определенных скрытых смыслов — отсюда и потребность в интерпретации, т. е. извлечении этих смыслов. Кроме того, коммуникативные акты, диалог в широком смысле слова, преследуют определенные цели, желательно общие для их участников, из чего вытекают такие важные функции даилога, как обоснование (собственной точки зрения) и убеждение. Для этого должны быть использованы адекватные средства, способствующие достижению взаимопонимания участников.

Все сказанное можно применить к наиболее раннему периоду развития идей теории аргументации, которая в это время, конечно, не существует в виде самостоятельной теории, а является частью сложного комплекса логико-риторического знания. Причем в этот период герменевтические, логические и риторические подходы к построению и анализу высказываний, а впоследствии текстов сливаются воедино, и мы их можем найти практически у одних и тех же авторов и даже в одних и тех же работах.

Так, Платон в диалоге «Федр» излагает основы искусства красноречия, показывая, как надо правильно строить речь, и называя это искусство диалектикой. Метод же состоит в следующем: во-первых, в «способности охватывать все общим взглядом, возводить к единой идее то, что повсюду разрознено», во-вторых, в «способности разделять все виды на естественные составные части». В более развитом виде данный принцип истолкования получил название герменевтического круга.

В другом платоновском диалоге — «Горгий» — разговор опять-таки идет об искусстве красноречия. На вопрос Сократа, что такое красноречие, Горгий отвечает: это то, «что поистине составляет величайшее благо и дает людям как свободу, так равно и власть над другими людьми», это «способность убеждать словом и судей в суде, и советников в Совете, и народ в Народном собрании, да и во всяком ином собрании граждан». Что же значит «убеждать»? Далее диалог развивается так:

«Сократ. Кажется ли тебе, что это одно и то же — “узнать” и “поверить”, “знание” и “вера” — или же что они как-то отличны?

Горгий. Я думаю, Сократ, что отличны.

Сократ. Правильно думаешь, и вот тебе доказательство. Если бы тебя спросили: “Бывает ли, Горгий, вера истинной и ложной?”, ты бы, я полагаю, ответил, что бывает. Ну, а знание? Может оно быть истинным и ложным?

Горгий. Никоим образом.

Сократ. Стало быть, ясно, что это не одно и то же... А между тем убеждением обладают и узнавшие, и поверившие... Может быть, тогда установим два вида убеждения: одно сообщающее веру без знания, другое — дающее знание?.. Какое же убеждение создается красноречием в судах и других сборищах?.. То, из которого возникает вера без знания или из которого знание?

Горгий. Ясно, Сократ, что из которого вера...

Сократ. Значит, оратор в судах и других сборищах не поучает, что справедливо, а что нет, но лишь внушает веру и только. Ну, конечно, ведь толпа не могла бы постигнуть столь важные вещи за такое малое время».

Что перед нами? Трактат по риторике или герменевтический текст, в котором, может быть, впервые обращается внимание на значение дологических форм познания и понимания, роль внушения в процессе диалога? Но в то же время это важный отрывок для логического анализа контекстов знания и мнения, знания и веры, их истинностных значений, различия в них коммуникативных ролей говорящего и слушающего, их целей и коммуникативных намерений, а соответственно — успешности или неуспешности диалога.

Развитие искусства речи в Древней Греции (начиная с VI—V вв. до н. э.) опирается на определенный тип общественного устройства, диктующий те или иные ситуации коммуникации. Свободный гражданин Афин объективно, в силу демократической организации политической власти, был наделен той степенью свободы, которая позволяла ему использовать силу слова при решении как личных, так и государственных дел. Кроме того, он и субъективно был обязан делать это, например выступая на суде (где, как мы помним, каждый был обязан самостоятельно отстаивать свою позицию). Адресуя речи себе подобным, он обращался к суду, арбитрам — таким же субъектам речевой коммуникации, как он сам. Таким образом возникал интерактивный диалог при равноправном участии обеих сторон.

В античности различают два вида диалогического спора: диалектический — спор, целью которого является поиск нового знания, спор ради истины, и эристический — спор ради победы, который широко практиковался софистами. Поскольку софистов отличал не только гносеологический, но и этический релятивизм, то целью спора выступали успех и практическая выгода, которые достигались различными способами, в том числе с помощью уловок и софизмов — сознательно допущенных логических ошибок.

Так, в диалоге Платона «Эвтидем» рассказывается, как два софиста (бывшие учителя фехтования, перешедшие в более выгодный бизнес) запутывают простодушного афинянина по имени Ктесипп:

«— Скажи, есть ли у тебя пес?

  • — Да, и очень злой, — отвечал Ктесипп.
  • — А щенята у него есть?
  • — Есть, тоже очень злые.
  • — Этот пес, значит, им отец?
  • — Да, — отвечал Ктесипп.
  • — Ну что же, разве это не твой пес?
  • — Конечно, мой.
  • — Следовательно, будучи отцом, он твой отец, так что отцом твоим оказывается пес, а ты сам — брат щенятам.
  • — Ответь мне еще самую малость, — продолжил софист, не дав Ктесиппу сказать ни слова, — бьешь ли ты этого пса?
  • — Да, — рассмеявшись, ответил Ктесипп, — клянусь богами! Ведь не могу же я прибить тебя.
  • — Значит, ты бьешь своего отца?»

Анализируя тексты античных авторов, мы можем наблюдать «мирное сосуществование» еще только зарождающихся дисциплин: логики, теории аргументации и герменевтики. Сама аристотелевская силлогистика возникает во многом из потребностей аргументации, ораторского искусства. В античной риторике доказательства строились либо непосредственно — как ссылка на факты, примеры, либо опосредованно — как вывод из аргументов. В этом последнем случае многое зависело от оратора, его умения, склонности к софизмам и уловкам, т. е. от его этической позиции. Вопрос состоял в том, можно ли решить проблему убеждения независимо от этих субъективных факторов. Аристотелевская силлогистика и является теоретическим решением этой проблемы.

Силлогизмы Аристотеля — это не доказательства. Не выводы, а предложения, которые являются истинными в силу своей формы, но именно в силу этого же они убедительны. Таким образом, область исследования аристотелевской силлогистики не научные рассуждения, а ораторское искусство. Первая в истории европейской цивилизации строгая логическая теория имела целью теоретически осмыслить здравый смысл, выраженный в естественном языке. Возможно, именно эти черты сделали учение Аристотеля практически нестареющим и широко используемым, в частности для построения юридической аргументации и в настоящее время.

Итак, в итоге развития античной познавательной практики появляется стремление к достижению универсальности понимания и прежде всего смысла как предмета понимания. Рождается интеракционная картина смысла — постижение смысла как результат взаимооб-суждения, взаимоистолкования тех или иных понятий (что мы видим, например, в диалогах Сократа — Платона). Развивается и понимание как форма деятельности — именно такого рода деятельностное понимание происходит во взаимодействии оратора и аудитории. С этим связана разработка правил построения речи и искусства убеждения. При этом процесс понимания смысла рассматривается в неразрывной связи с постижением истины — отсюда создание специальных методов, позволяющих выявить истинный смысл высказываний.

Древний Рим

Воспринявший греческое наследство, Древний Рим развил дальше многие методы и приемы аргументации. Главное внимание в этот период уделялось публичным дискуссиям государственных деятелей и судебным разбирательствам.

Значительный вклад в развитие риторики и теории аргументации внес выдающийся оратор Марк Туллий Цицерон. В его трактатах «Оратор», «Об ораторе» излагались основы ораторского искусства, при этом подчеркивалась необходимость сочетания красноречия с убедительной последовательной аргументацией.

Наследие Цицерона развил Марк Фабий Квинтилиан.

Юлий Цезарь был не теоретик, а практик аргументации. Благодаря ему в моду вошел особый стиль ораторского искусства — аттицизм, который считался «истинно римским»: холодным, мужественным, суровым. Оратор невозмутимо и высокопарно произносил речь, не обращая внимания на реакцию аудитории. Это было уже, конечно, не цицероновское красноречие.

Древняя Индия

В отличие от классических античных школ ни одна индийская философская система не появилась на свет усилиями одного учите -ля-схоларха, с которого начиналась непрерывная цепочка последователей, разрабатывавших его идеи. Все традиционные основатели индийских философских школ — фигуры либо мифические, либо полумифические.

К числу таких мифических персонажей относится основатель нъяи — школы, в которой были наиболее последовательно разработаны основы диалектики, логики и теории аргументации. Эта школа поражает не только систематичностью и рациональностью, но и теми прозрениями, в которых она более чем на 20 веков опередила европейскую философскую мысль, заложив основы и философского анализа языка, и теории аргументации и доказательства, включая также отдельные семиотические и герменевтические мотивы (но, конечно, надо учитывать, что все это — в контексте своего времени и своей культурной традиции).

Легендарным основателем школы ньяя называют Акшападу, или Акшачарану, что буквально означает «тот, у кого глаза на ногах». Согласно легенде, этот философ однажды настолько погрузился в медитацию, что упал в пруд, из которого его удалось извлечь с большим трудом. Тогда божество милостиво одарило его глазами на ногах, чтобы впредь не повторялось подобных ситуаций. Нередко его отождествляют с Готамой — основателем древнейшего и знатнейшего брахманского рода, восходившего еще к временам Ригведы. (Вспомним, что и Будда ведет свой род от Гаутамов — потомков Готамы.) Все это указывает на глубокую укорененность ньяи в древнеиндийской философской традиции, причем ортодоксального плана, т. е. опирающейся на авторитет Вед.

Начала диалектики появляются в древнеиндийской мысли еще в брахманический период, когда спорящие друг с другом представители различных жреческих школ выдвигают для победы в диспуте аргументацию, которая не сводится к доводам здравого смысла, основанным на мифологических толкованиях, а является уже рациональной, логической, строящейся, как правило, по силлогистической схеме.

В V в. до н. э. — веке Джины и Будды — в Древней Индии появились неортодоксальные учения, отрицавшие авторитет Вед и выступавшие альтернативами брахманскому мировоззрению (локаята, джайнизм, буддизм). Не случайно именно эта эпоха стала временем диспутов и споров, а Индия, как отмечают некоторые авторы, превратилась в страну «профессиональных аргументаторов», ведь каждая из противостоящих сторон стремилась отстоять свою мировоззренческую позицию, завоевать слушателей и последователей.

Возвращаясь вновь к истории школы ньяя, отметим, что ее реальные (а не мифические) истоки относятся к середине первого тысячелетия до н. э., когда она формируется как совокупность учительских традиций, дискурсивных методов, включая практическое преподавание диалектики и отчасти логической аналитики преимущественно для брахманской элиты. Переработка практики дискуссий периода «борьбы школ» в виде теории аргументации осуществляется в ранней ньяе в I—III вв. н. э. Одновременно складывается и буддийская теория аргументации, с которой школа ньяиков находится в сложных отношениях взаимообмена и взаимной критики.

Приведем несколько примеров из сборника основных текстов школы ньяя, известного как «Ньяя-сутры».

Вот как представлены основные категории, описывающие сушее и, соответственно, цель философии ньяя: «Вследствие истинного познания источников знания, предметов знания, сомнения, мотива, примера, доктрин, членов силлогизма, рефлексии, удостоверенности, диспута, софистики, эристики, псевдоаргументов, словесных ухищрений, псевдоответов и причин поражения в споре — достижение высшего блага». Как видим, здесь перечислены все категории, которые составляют предмет теории аргументации в современном ее понимании. Но для ньяя это и философия, так как здесь описаны способы получения истинного знания, цель которого — достижение высшего блага и обретение освобождения (это объясняет, почему дискуссиям придавалось столь большое значение).

Далее приведенные категории получают развернутое определение.

«Диспут — это совокупность высказываний участников дискуссии, предпринимающих обоснование противоположных положений; он завершается удостоверенностью в одном из них».

«Слово — то, посредством чего передается, т. е. обозначается, познается смысл».

«Слово — это свидетельство авторитета».

«Авторитет — тот, чьи добродетели очевидны и чье свидетельство мотивировано лишь желанием сообщить о предмете в соответствии с тем, как он его достоверно знает».

«Члены силлогизма — это тезис, аргумент, иллюстративный пример, применение и заключение».

« Тезис — указание на то, что должно быть обосновано».

«Аргумент — само обоснование того, что обосновывается через сходство с иллюстративным примером».

Каждая категория, каждое вновь вводимое понятие подвергаются детальному рассмотрению и истолкованию. В связи с искусством спора разбираются словесные ухищрения, связанные с изменением смысла слов; рассматриваются различные виды высказываний (утверждения, предписания, одобрения, порицания, упоминания, повторения) и практика их использования; анализируются логические ошибки и уловки (потеря тезиса, подмена тезиса, подмена аргумента, невразумительность, бессвязность, непоследовательность, повтор, недостаточность или избыточность в аргументации и ряд других).

Поистине «Ньяя-сутры» могут и сегодня использоваться в качестве учебника по теории аргументации. К сожалению, высота рационалистической мысли, достигнутая на определенном этапе индийской философией, впоследствии оказалась частично утраченной, частично законсервированной в полурелигиозных, полумистических учениях, во всяком случае, не оказала должного влияния на развитие сходных идей и тенденций в европейской философии.

Роль университетов

в развитии средневековой системы аргументации

Университеты в средневековой Европе возникли в результате сочетания экспансии монастырей и расширения власти Римской католической церкви в XII—XIII вв. По мере усиления конкуренции среди монастырских школ группа учителей выделилась в самостоятельные специализированные организации, часть из которых была преобразована в университеты, которые специализировались на теологии, а также на подготовительных предметах к ней. Вскоре университеты стали подлинными центрами интеллектуальной жизни, причем творчество в сфере абстрактных идей достигло в них наибольших высот как раз в «подготовительных» предметах — логике, философии и естественных науках. Европейский университет являлся самоуправляемой корпорацией с признанными привилегиями и правовой автономией по отношению к местной власти. Большинство университетов представляли собой гильдии преподавателей, которые отстаивали свое право присуждать ряд последовательных степеней на основе внутренней автономии.

Во всех средневековых университетах двумя основными методами обучения были лекция и диспут. Наиболее интересной формой были диспуты — своего рода диалектические поединки, проходившие под председательством одного или нескольких преподавателей.

Э. Жильсон в книге «Философия в средние века» описывает их так: «Ставился вопрос, и каждый студент выступал за или против определенного решения с помощью аргументов, представлявшихся ему наиболее убедительными. После такого упражнения, которое могло длиться несколько дней, преподаватель суммировал и упорядочивал аргументы “за” и “против” и объявлял решение. Некоторые диспуты проводились регулярно через одну-две недели, и преподаватели, курсы которых они дополняли, старались выбрать для них темы таким образом, чтобы их совокупность составляла единое целое».

В то же время из преподавания постепенно исчезало искусство красноречия, столь значительно развившееся в римский период, особенно в трудах Цицерона. Изящная словесность все больше заменялась логикой. Говоря словами А. де Либера, «средневековый университет был вместилищем Разума». Это не всегда понималось противниками схоластики, которые свою критику обращали именно на практику диспута.

Вот, например, карикатурное описание диспута автором уже другой эпохи — эпохи Возрождения — X. Л. Вивесом: «Диспутируют до обеда, диспутируют во время обеда, диспутируют после обеда, диспутируют на публике, без нее, повсюду и в любое время... Сопернику не оставляют времени на объяснения. Стоит ему начать развитие своей мысли, как кричат: “К делу! К делу! Отвечай решительно!” Об истине не беспокоятся, стремясь лишь защитить ранее сказанное. Возражения слишком настойчивы? Их избегают уловками, нагло все отрицают, разят, не глядя, вопреки всякой очевидности. На самые настойчивые возражения, показывающие абсурднейшие следствия посылок, отвечают попросту: “Я признаю это, ибо таковы следствия моего тезиса”. Если кто-то защищается лучше других, его считают умельцем. Диспут портит характер не меньше, чем ум. Кричат до хрипоты, бранясь, оскорбляя, угрожая. Дело доходит даже до тумаков».

Автор явно не учитывает учебного, игрового характера диспута, проводимого специально для проработки разного рода парадоксов — семантического или прагматического плана.

В целом практика аргументации является важной составляющей университетского образования того времени — и не только философского, но и богословского. Это время глобальных споров: П. Абеляра и Б. Клервоского, реалистов и номиналистов, францисканцев и доминиканцев, скотистов и томистов. В этих спорах развивалась философская и теологическая мысль.

Новое время и XX век: дальнейшее развитие теории

аргументации и риторики

После некоторого упадка интереса к логико-аргументационным исследованиям в эпоху Возрождения обращение к ним вновь происходит в Новое время: это и критика заблуждений человеческого разума Ф. Бэкона в совокупности с разработанным им индуктивным методом, и грамматика и логика аббатов монастыря Пор-Рояль во Франции, и учение о методе Р. Декарта. Выдающийся немецкий мыслитель Г. Лейбниц высказал идею создания «универсального языка», в котором можно было бы ясно и недвусмысленно выразить все философские понятия; большое значение для теории аргументации имеет рассмотрение им природы законов логики, особенно впервые введенный в научный оборот закон достаточного основания.

В России развитие искусства аргументации идет по линии фило-логическо-риторических изысканий. Русская школа риторики начинает складываться благодаря трудам М. В. Ломоносова. Первым профессором красноречия становится поэт и ученый В. К. Тредиаков-ский. Можно отметить также работы М. М. Сперанского (1792), И. С. Рижского (1796), А. С. Никольского (1807), А. И. Галича (1830), К. П. Зеленецкого (1846).

В начале XX в. выходят книги, сохраняющие значение для теории и практики аргументации и до сегодняшнего дня: это книга П. С. Пороховщикова «Искусство речи на суде» (1910), в которой разрабатываются требования к юридической аргументации и даются образцы ее применения (переиздана под псевдонимом П. Сергеич в 1988 г.), и замечательная работа С. И. Поварнина «Спор. О теории и практике спора» (1918; переиздана в 1996 г., позже также неоднократно переиздавалась).

В 1918 г. в Петрограде был создан уникальный Институт Живого Слова, в работе которого принимали участие такие выдающиеся ученые и общественные деятели, как А. Ф. Кони, Л. В. Щерба, Н. А. Энгельгардт, С. И. Поварнин, Ф. Ф. Зелинский и др. В институте преподавались теория красноречия, теория спора, теория словесности и многое другое. Институт просуществовал до 1924 г. и был закрыт по политическим причинам, а риторика была исключена из программ учебных заведений.

В середине XX в. начинается становление теории аргументации как самостоятельной дисциплины. Во многом это связано с возникновением новых подходов к анализу языка как коммуникативного процесса, ориентированных в большей степени не на классическую формальную логику, а на теорию аргументации, которую иногда называют неформальной или информальной логикой. Это «новая риторика», разработанная X. Перельманом и Л. Олбрехт-Тытекой, теория речевых актов Д. Остина и Д. Серля, теория коммуникативного действия Ю. Хабермаса, прагмадиалектическая теория аргументации амстердамской школы.

Значительное влияние на развитие теории аргументации оказывают аналитическая философия, герменевтика, семиотика.

Аналитическая философия — широкое и довольно разнородное течение XX в., объединяющее различные группировки, направления и отдельных философов, которые усматривают задачу философии в анализе языка в целях прояснения содержания проблем, традиционно считавшихся философскими. При таком «прояснении» соответствующая проблема может оказаться либо псевдопроблемой, либо носящей логико-лингвистический характер, либо предполагающей конкретное содержательное исследование. Аналитическая философия получила распространение главным образом в США и Великобритании. В широком смысле аналитическую философию можно трактовать как определенный стиль философского мышления, характерными чертами которого являются строгость, точность используемой терминологии, осторожное отношение к широким философским обобщениям. Для философов аналитической ориентации сам процесс аргументации важен не менее, чем достигаемый с ее помощью результат. При этом аргументированной убедительности идей отдается явное предпочтение перед их эмоциональным воздействием. Язык, на котором формулируются философские идеи, рассматривается не только как важное средство исследования, но и как самостоятельный объект исследования. Многие аналитики при этом предпочитают опираться на формальную логику, научные данные.

Герменевтика — как практика истолкования текстов, пророчеств, предсказаний возникает в Древней Греции (название «герменевтика» происходит от имени бога Гермеса — покровителя, в частности, общения, который является посредником между богами и людьми, донося до людей божественные послания). Как теория истолкования текстов разработана в XVIII—XIX вв. Большой вклад в развитие герменевтики внесли Ф. Шлейермахер и В. Дильтей. Так, с точки зрения последнего, герменевтика есть учение об искусстве истолкования и понимания письменно зафиксированных проявлений жизни.

В современной философии герменевтика приобретает характер философского направления, центральными проблемами которого являются проблемы интерпретации, понимания, смысла. Герменевтическая методология исследования познания противопоставляется аналитической, поскольку предполагает учет познающего субъекта (человека), историчности его существования, наличия в познании таких структур, как предзнание, предпонимание. В то же время в ряде работ аналитического плана герменевтические методы используются для анализа условий человеческой коммуникации, как инструмент критики «ложного сознания» и извращенных форм коммуникации.

Семиотика (от греч. Бетеюп — знак) — дисциплина, занимающаяся сравнительным изучением знаковых систем, от простейших систем сигнализации до естественных языков и формализованных языков науки. Понятия и методы семиотики приобретают большое значение в связи с развитием теории и практики рационального хранения и автоматической обработки информации; в этой области семиотика тесно соприкасается с кибернетикой. Основные принципы семиотики впервые были сформулированы американским логиком Ч. Пирсом (конец XIX — начало XX в.), впоследствии систематизированы и изложены философом Ч. Моррисом («Основы теории знаков» (1938)).

 
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ     След >