Меню
Главная
Авторизация/Регистрация
 
Главная arrow История arrow Русская Америка в XX веке: историко-культурный аспект

МУЗЕИ И АРХИВЫ РОССИЙСКОЙ ЭМИГРАЦИИ В РОССИЙСКО-АМЕРИКАНСКОМ КУЛЬТУРНОМ ПРОСТРАНСТВЕ

Непосредственным воплощением историко-культурного движения Русской Америки XX в. стало создание общественных и частных музеев, архивов, библиотек. Развитие музейного дела как часть культурноисторической миссии зарубежной России в настоящее время привлекает все большее внимание специалистов-историков и культурологов, что связано, в том числе, с возвращением на родину ряда уникальных эмигрантских собраний[1]. В 1990-е — 2000-е гг., благодаря культурному воссоединению России и зарубежья, произошло, как отметил академик Ю.С. Пивоваров, «радикальное пополнение нашего интеллектуального, нравственного и эстетического оборота», которое «наконец-то дает возможность представить себе русскую культуру и науку в более или менее полном объеме и истинном виде»[2]. Выдающуюся роль в этом процессе сыграла Русская Америка.

Имеющаяся на сегодняшний день информация о становлении и деятельности русских музеев в США и Канаде, позволяет составить общее представление об этом культурном феномене, хотя многие аспекты этой темы еще не раскрыты и требуют дальнейшего изучения.

К концу 1950-х гг. вне СССР существовало 14 музеев и 10 архивов, организованных российской эмиграцией, причем музеи в США и Канаде занимали среди них одно из первых мест по количеству и качеству своих собраний. Большинство из ныне существующих и прекративших свое существование музейных центров русскоязычной диаспоры в США и Канаде было основано в 1940—1970-е гг., т.е. в эпоху передачи культурной эстафеты от одного поколения русских американцев — другому. Для российского зарубежья середина XX в. ознаменовалась окончательным осознанием того факта, что возвращение на родину в реальной перспективе невозможно, дополнительно подкреплявшегося перемещением центра диаспоры за океан. Уходила в прошлое эпоха «белой» эмиграции с ее ностальгией по дореволюционной российской культуре и обостренным историческим чувством, определявшим потребность сохранения всех вещественных, художественных и документальных свидетельств, включая столь значимые для эмиграции первой волны период Гражданской войны и годы изгнания. В то же время, культурная общественность Русской Америки не собиралась отказываться от идеи «послания» к будущей России, что выразилось, в том числе, в развитии музейного дела. Кроме того, в создании (и воссоздании) в Америке российских музеев и архивов для эмиграции был элемент идейного и культурного противостояния с режимом большевиков. В 1955 г. П.П. Петров, сотрудник Музея Общества ветеранов Великой войны в Сан-Франциско, писал: «Чем дальше отходили вглубь истории годы Великой и Гражданской войны, тем больше начинала чувствоваться необходимость сохранять не для себя уже, а для будущего реликвии прошлого и предметы быта Армии. Иначе все исчезнет и будет забыто. Мысль превращалась в идею: там все уничтожают, здесь собирают и хранят; там опорочивают, здесь ценят. Не только у нас в Обществе, но во всех углах нашего рассеяния началась без всяких призывов, добровольно организация хранилищ...»[3].

Музеи российского зарубежья в США и Канаде явились наиболее яркой демонстрацией самоотверженной заботы эмигрантов о сохранении семейных реликвий, а также памятных предметов и архивов антибольшевистских вооруженных формирований, а затем русских зарубежных организаций, различных общественно-политических групп и т.п. Те вещи и документы, которые составили основу музейных собраний Русской Америки, сначала путешествовали по фронтам Гражданской войны, затем сохранялись в трудные дни эвакуации, сберегались в чемоданах и ящиках на съемных квартирах или неприспособленных помещениях в Белграде, Праге, Париже, Харбине, Нью-Йорке. В ряде случаев — размещались в штаб-квартирах эмигрантских учреждений или служили украшением обстановки частных жилищ, напоминая о покинутой родине. Многие уникальные памятники (например, казачьи реликвии, о которых уже упоминалось выше), следовали за своими хранителями в годы Второй мировой войны и чудом уцелели от огня и расхищения. Переселявшиеся в 1940—1950-е гг. в США и Канаду российские эмигранты везли с собой семейные и общественные архивы, часть которых до настоящего времени находится в частных руках, часть — вошла в состав музейных и архивных коллекций в Северной Америке. Так, например, в США был перевезен музей Николаевского кавалерийского училища, действовавший в межвоенный период в Париже[4]. Все это дополнялось материалами, отражающими послевоенный период истории Русской Америки, вплоть до 1990-х гг.

Российские эмигранты внесли вклад и в сохранение творческого наследия русских художников за рубежом. Так, старейшим музеем Русской Америки считается Музей имени Н.К. Рериха, открытый в Нью-Йорке 17 ноября 1923 г. друзьями и сторонниками художника, в том числе созданными им просветительными центрами — Институтом для поощрения деятельности молодых художников и Интернациональным центром искусств. Первые несколько лет Рериховский музей успешно развивался: художник передал устроителям свыше 1000 своих полотен («Тибетский лама», «Святыни и твердыни», «Лао Цзе» и др.), в 1929 г. музей переехал в новое здание и стал одним из популярных центров художественной жизни русского Нью-Йорка[5]. Однако после того, как в 1935 г. выявились мошеннические действия одного из членов директората — Луиса Хорша в отношении Рериха и общественности музея, его культурная активность была парализована, и музей прекратил свое существование.

В 1949 г., через три года после смерти художника, в Нью-Йорке открылся второй музей Н.К. Рериха, для которого он еще ранее передал из Индии 300 своих работ. Музей, созданный по инициативе группы российских эмигрантов во главе с З.Г. Фосдик и американских почитателей творчества художника, действует в доме № 319 вест на 107-й улице в Манхэттене до настоящего времени[6]. В его помещении проводятся различные художественные выставки, лекции, творческие встречи с деятелями искусства и т.п.

В настоящее время на территории Соединенных Штатов продолжают действовать несколько общественных музеев, созданных российскими иммигрантами в рамках диаспоры. Три из них находятся в Сан-Франциско — Музей Русской Культуры, Музей Общества Русских Ветеранов Великой Войны (Объединения кадетов российских кадетских корпусов) и Музей Казачьего Союза. Кроме того, имеются: музей Кубанского казачьего войска за рубежом в Нью-Джерси, Музей Общества Русских Ветеранов Великой Войны в Лос-Анжелесе и Музей при Свято-Троицком монастыре в Джорданвилле. Необходимо назвать архив-музей при Колумбийском университете в Нью-Йорке и исторический заповедник Форт Росс как американские центры, посвященные истории и культуре российского зарубежья в США.

Крупным центром российской эмигрантской культурно-просветительной деятельности в США стал разместившийся в Русском центре Сан-Франциско Музей русской культуры (первоначально Музей-Архив русской культуры), вокруг которого в 1950-е гг. объединились интеллектуальные круги диаспоры, в том числе ее военной части, на основе идеи сохранения исторической и культурной общности российского зарубежья[7].

Предыстория музея связана с деятельностью Русского исторического общества, созданного в Сан-Франциско в 1937 г. по инициативе

А.П. Фарафонтова — бывшего члена Императорского Русского географического общества и сотрудника Российской академии наук и ряда музеев на Дальнем Востоке. В уставе Русского исторического общества в качестве одной из главных задач был обозначен «сбор и хранение русских культурных и исторических ценностей»[8]. Общество занималось преимущественно изучением истории русской колонизации Северной Америки — Русско-Американской компании, Форта Росс и т.п. и, соответственно, сбором архивных материалов и вещевых памятников по данной проблематике. Ему были завещаны архив писателя Г.Д. Гребенщикова, архив генерала Г.Т. Киященко и другие ценные исторические материалы. Вскоре возникли филиалы Русского исторического общества в Нью-Йорке, на Аляске и в Париже[9].

После Второй мировой войны активная деятельность Общества прекратилась, но его коллекции легли в основу собрания будущего Музея русской культуры, созданного 7 марта 1948 г. Учредителями Музея стали академик В.Н. Ипатьев (его первый почетный председатель), митрополит Феофил, авиаконструктор И.И. Сикорский, графиня АЛ. Толстая, композитор А.Г. Гречанинов, писатель Г.Д. Гребенщиков, руководитель хора донских казаков С.А. Жаров и хора имени атамана Платова А.Ф. Кострюков, общественный деятель и инженер-агроном И.К. Окулич, профессор Г.К. Гинс, председатель Объединенного комитета русских национальных организаций (ОКРНО) генерал А.Н. Вагин, председатель редакционного комитета журнала «День русского ребенка» Н.В. Борзов, председатель Русского сельскохозяйственного общества в Америке П.Ф. Константинов, основатель Русского исторического общества А.П. Фарафонтов, заведующий Русским центром А.П. Исаенко и члены его правления А.П. Лебедев и П.А. Трей, член Литературно-художественного кружка Е.С. Исаенко, член правления Общества любителей театрального искусства «АРТ» Н.П. Машевский, а также инженер П.П. Антипин, Г.Г. Баранова-Попова и А.П. Душенин[10]. Этот перечень позволяет увидеть круг деятелей науки, культуры и искусства, в том числе, выдающихся лиц, имена которых вошли не только в российскую, но и в американскую и мировую историю, которые участвовали в жизни Русского центра и стояли у истоков одного из наиболее значительных институциональных структур историко-культурного движения российского зарубежья — Музея русской культуры в Сан-Франциско.

Столь же красноречив и список почетных покровителей музея, в числе которых помимо В.Н. Ипатьева и других именитых основателей, в разные годы были: академик О.И. Ядов, епископ Иоанн Сан-Фран-цисский, писатель и философ И.А. Ильин, социолог и культуролог П.А. Сорокин, социолог и правовед Н.С. Тимашев, генерал В.Е. Флуг, дирижер С.А. Кусевицкий, композитор И.Ф. Стравинский, философ Н.Ф. Лосский, бывший российский консул в Ханькоу А.Т. Бельченко и др.[11]

Своим последующим развитием музей в значительной степени был обязан энтузиазму и упорству своего первого руководителя, ученого-агронома и участника Белого движения на Дальнем Востоке, бывшего харбинца, П.Ф. Константинова. В апреле 1929 г. он уехал из Китая в Сан-Франциско, где, пройдя учебу при Калифорнийском университете, в 1942—1954 гг. служил в городском самоуправлении. П.Ф. Константинов принимал активное участие в общественной и научной жизни русской колонии в Калифорнии, в том числе стал одним из создателей Русского сельскохозяйственного общества в Северной Америке[12].

Крупная волна российской эмиграции в Америку была связана с эвакуацией в 1948 г. из Циндао и Шанхая на Филиппины (остров Ту-бабао (Самар) большой группы российских беженцев, большинство из которых составляли бывшие жители Харбина и Манчжурии. Эти русские харбинцы и шанхайцы, имевшие большие навыки общественной работы в различных русских организациях и сумевшие сохранить свои архивы, стали и в Америке активными сотрудниками Русского центра и Музея русской культуры[13]. Именно поэтому особенно широко представлены в Музее и Архиве русской культуры в Сан-Франциско документы и материалы русской эмиграции Дальнего Востока.

После смерти Константинова в январе 1954 г., правлением Музея русской культуры руководил А.С. Лукашкин, а в 1966—1991 гг. его возглавлял Н.С. Слободчиков. И тот и другой проявили большую активность в деле пополнения коллекций музея и их популяризации[14]. Собирательские интересы обоих были связаны, прежде всего, с эпохой Гражданской войны на Дальнем Востоке и российской эмиграцией в Китае[15], но в то же время руководство музея проявляло стремление отразить в собрании музея все разнообразие истории и культуры российского зарубежья. Эту традицию поддерживали и другие сотрудники, дарители и фондообразо-ватели музея. В Музее сотрудничали Н.П. Лапикян, Р.В. Полчанинов и другие известные общественные деятели Русской Америки. В 1991 должность председателя правления занял инженер-геолог Д. Г. Брауне, также бывший харбинец — выпускник харбинской гимназии им. Ф. Достоевского и Восточного факультета Института Св. Владимира.

По предложению Константинова в музее было организовано семь основных отделов: 1) научных и прикладных знаний; 2) искусств; 3) исторический; 4) жизни русского зарубежья; 5) художественной литературы; 6) библиотечно-архивный и 7) газетно-журнальный. Для каждого направления был определен куратор, чья деятельность координировалась правлением[16]. П.Ф. Константинов развил кампанию в эмигрантской прессе, привлекая культурные силы эмиграции участвовать в становлении музея. В одном из своих обращений он призывал «к новой жертвенности и участию всех в строительстве этого нового дела, этого общего достояния эмиграции, общего ее детища, призванного быть прежде всего приютом и убежищем хотя бы части того, что было и есть самое дорогое, высокое и близкое сердцу русского человека на чужбине — памятников нашего культурного прошлого и наших духовных ценностей, создающихся в эмиграции»[17]. Константинов также писал многим деятелям культуры и искусства, предлагая им передать музею свои архивы и коллекции. Кроме того, к 1949 г. в разных странах мира музей имел 11 представителей, которые занимались сбором исторических памятников и документов[18].

Следует помнить, что в послевоенные годы интеллигенция российского зарубежья оплакивала утрату Музея русской конницы и Музея Первого Русского кадетского корпуса в Югославии, Тургеневской библиотеки в Париже и других центров хранения исторических памятников. Стал недоступным для российской эмиграции и вывезенный в СССР Русский зарубежный исторический архив (РЗИА) в Праге[19]. Поэтому идея создания новых архивохранилищ и музеев в Америке была принята с одобрением культурной общественностью эмиграции.

Известие о создании Музея русской культуры быстро распространилось по всему российскому зарубежью и, прежде всего, по Русской

Америке. К 1952 г. ему было передано свыше 30 архивов частных лиц и учреждений. О.М. Бакич — сотрудница и историк музея приводит красноречивые цифры, говорящие и о значительном числе даров и о географии пожертвований. Так, в 1948 г. музей получил 188 посылок с историческими предметами и документами, в 1949— 266, 1950— 314, в 1951 — 260, в 1952 — 270. При этом 871 посылка из этого количества была получена из разных штатов США, в основном из Калифорнии, 84 из Германии, 77 из Австрии, 62 из Бельгии, 47 из Австралии, 46 из Канады, 25 из Аргентины, 20 из Франции, по 11 — из Тубабао и Китая, 9 из Болгарии, 7 из Японии, 6 из Италии, по 5 из Швейцарии и Испании, 3 из Мексики, по 2 из Бразилии, Голландии и Египта, по одной из Венесуэлы, Греции, Норвегии, Ирана, Перу, Швеции, Финляндии и Чили. В 1954 г. в Музей поступило 1533 единицы хранения, а в 1955 — 1822. Среди даров были представлены книги, газеты, журналы, ноты, плакаты, альбомы, документы, фотографии, монеты, боны, марки и др.[20] Активность российских эмигрантов в пополнении фондов Музея русской культуры в Сан-Франциско свидетельствует, прежде всего, о понимании ими ценности тех исторических документов и памятных вещей, которые хранились в семьях или находились в ведении общественных организаций российского зарубежья. Музей русской культуры давал возможность сохранить эти памятники и включить их в орбиту научной и культурной жизни Русской Америки, которая в эти годы становилась главной в системе региональных центров зарубежной России.

Следует отметить, что основную часть фондов музея составляют документы, фотографии, рукописи воспоминаний, публицистических и научных работ, поступавшие в составе личных коллекций. Архивные материалы, хранящиеся в Музее русской культуры в Сан-Франциско, имеют значительную научную и культурную ценность[21]. Здесь представлены документы по истории Русской Аляски и Российско-американской компании, рукописный дневник казацкого отряда, сопровождавшего русскую правительственную миссию в Пекин в 1831 г. и другие уникальные документы дореволюционного периода, а также собранные российскими эмигрантами документальные материалы, «показывающие с новой, необычной стороны события Первой и Второй мировых войн»[22].

Материалы по истории Гражданской войны на Дальнем Востоке, представлены мемуарами и биографическими документами ее участников. Фонд бывшего начальника КВЖД и главы эмигрантских организаций на Дальнем Востоке ДЛ. Хорвата включает около 2000 документов, относящихся к 1899—1921 гг. Это служебные дела, дневники, секретные рапорты, а также «Бюллетени» Американского экспедиционного корпуса в Сибири. Среди документов — переписка Хорвата с премьер-министром Сибирского правительства П.Я. Дербером, казачьим атаманом Г.М. Семеновым, генеральным консулом в Харбине М.К. Поповым, с российскими послами Б.А. Бахметьевым (Вашингтон),

В. Набоковым (Лондон), В.А. Маклаковым (Рим), В.Н. Крупенским (Токио) и Н.А. Кудашевым (Пекин).[23] По некоторым данным эти документы попали в Музей русской культуры через его последнего секретаря — Д.П. Пантелеева. Здесь же имеется личное собрание и самого Пантелеева, включающее документы за 1918—1942 гг.[9]

Значительное место в музее занимают рукописи и письма Л.Н. Андреева, К.Д. Бальмонта, И. Бунина, А.Н. Ремизова, И.Е. Репина, Н. Тэффи, А.Н. Толстого и др. Значительный интерес представляют и собранные музеем материалы по истории Русской православной церкви, представленные личными фондами церковных деятелей: архиепископа Николая (Касаткина), священника и просветителя Иннокентия Серышева и др. Материалы Музея русской культуры в Сан-Франциско содержат также документы о русских скаутах, о принудительно перемещенных лицах времен Второй мировой войны («ди-пи») и т.д.

Уникальный характер носит и библиотечное собрание Музея, насчитывающее около 15 тыс. книг, изданных в дореволюционной России и российском зарубежье, многие из которых являются библиографической редкостью.

В Музее экспонируются исторические памятники различных эпох: археологические находки; оружие с поля Куликовской битвы (наконечники стрел, кусок кольчуги); образцы хлебных злаков, привезенных русскими переселенцами в Америку еще в XIX в., мемориальные вещи, подаренные дочерью П.А. Столыпина, коллекция монет, кокард, медалей и памятных знаков участников Белого движения; царские грамоты и подарки; первая в мире телевизионная лампа, изобретенная «отцом телевидения» В.К. Зворыкиным, патенты академика В.Н. Ипатьева и т.п.[25]

Основатели Музея русской культуры так определяли его значение: «Это новое в США общественное хранилище материалов о нашем прошлом, о духовном творчестве лучших людей эмиграции и о всем том, что освещает частную и общественную жизнь и быт русских людей, рассеянных по разным странам; при всей его бедности, при всех других |сложных] условиях оно с каждым годом крепнет, оно завоевывает все большее внимание и поддержку, и его правление верит, что не за горами тот момент, когда этот первый в Америке русский общественный музей превратится в большое, авторитетное хранилище духовных сокровищ русских людей, потерявших свою родину»[26]. В залах музея были размещены плакаты, утверждавшие: «Музей принадлежит всем и каждому, кто сохранил в себе чувство уважения к родной культуре и истории»; «Музей русской культуры служит интересам всей российской эмиграции» и др. «Цель музея, — писал Н.А. Слободчиков, — хранить вещественную память о прошедших славных и горьких днях наших предков, в особенности о пережитой ими эпохе бессмысленной и беспощадной, как писал Пушкин о русском бунте»[27].

Музей русской культуры в Сан-Франциско производил неизгладимое впечатление на посетителей из России. Историк российского дальневосточного зарубежья А.А. Хисамутдинов писал: «Приглядевшись к экспонатам, прочитав надписи к ним, чувствуешь тепло сердец тех, кто не перестал считать себя русским даже после проведенных на чужбине десятилетий. Все экспонаты музея несут на себе отпечаток индивидуальности их бывших владельцев — участников Белого движения или примкнувших к нему в печальном исходе из России. Многочисленные стенды с подлинными документами и семейными реликвиями отражают трагедию народа и рассказывают об истории России. Музей провожает посетителей большой вывеской-реликтом, некогда расположенной на здании консульства Российской империи в Сан-Франциско».[28]

Примечательно, что согласно духовному завещанию владельцев музея все его богатства должны вернуться в Россию[9]. Концепция Музея русской культуры в Сан-Франциско, задача его культурно-исторической миссии остается неизменной на всем протяжении его существования, несмотря на материальные и организационные проблемы жизни музея[9].

В течение всего периода существования Музея он, как и большинство эмигрантских культурных учреждений, испытывал материальные проблемы. В течение первых пяти лет финансовую поддержку ему оказывал В.Н. Ипатьев, а с 1949 г. и по сей день — Благотворительный фонд И.В. Кулаева. Главным источником доходов музея являются частные пожертвования российских эмигрантов, приходящие из разных стран и регионов мира. О том, что его сотрудникам приходилось прилагать значительные усилия, чтобы сохранить коллекции, свидетельствует, в частности, воззвание, в 1966 г. опубликованное одним из представителей музейного актива в газете «Русская жизнь»: «Множество ценного материала иногда уникального характера имеется в Музее, — писал он. — Большинство материалов нуждается в систематизации и монтировке для приведения в порядок. Ощущается большая нужда в работниках по разбору таковых ценностей... Если такая деятельность не привлекает Вас, Вы можете быть полезным Музею, вступив в его члены, платя шесть долларов в год, и тем дадите возможность приобретать ценные материалы. Этим Вы сохраните их от гибели, так как год за годом в гаражах и подвалах погибают многие полезные вещи; часто со смертью главы семьи, сохранившим ценные в его жизни предметы, они попадают в руки наследников, для которых эти вещи чужды и не нужны»[31].

На рубеже веков у руководства музея появилась возможность в какой-то степени реализовать идею возвращения на родину собранного им исторического наследия. В конце 1990-х гг. при содействии Гуве-ровского института было осуществлено микрофильмирование документального фонда Музея русской культуры, что сделало их более доступными для американских и российских исследователей[32]. Микрофильмированы были фонды Русского исторического общества в Америке, Русского сельскохозяйственного общества, Федерации русских благотворительных организаций, Русского студенческого общества при Калифорнийском университете в Беркли, Общества помощи русским детям (1926—1969), молодежного военно-спортивного общества «Витязи», Высшего монархического союза, Ассоциации русских рабочих (1952—1957), Объединения русских шоферов и другие уникальные материалы по истории российского зарубежья, которые были переданы в Гуверовский архив и в Государственный архив Российской Федерации (ГАРФ).

В настоящее время Музей русской культуры является самостоятельной организацией с собственным Правлением и состоит постоянным членом Конференции Западных Музеев, т.е. музеев, находящихся на Западном побережье Соединенных Штатов. Он имеет с 1953 г. статус культурной неприбыльной корпорации, что освобождает его от налогообложения. В 1954 г. Музей русской культуры в Сан-Франциско является постоянным членом Всеамериканской организации музеев. В 1956 г. Музей вошел в состав Русского центра.

Собрание Музея русской культуры в Сан-Франциско имеет также и большое научно-историческое значение. В ряде публикаций по своему объему, разнообразию и ценности оно ставится в один ряд с Бахметь-евским архивом и коллекцией Гуверовского института[33]. При этом, как справедливо отмечает М.К. Меняйленко, несмотря на то, что начальный этап формирования музея-архива совпал с началом «холодной войны», Музей русской культуры в Сан-Франциско «создавался как строго аполитичная организация и оставался таким на протяжении всей своей истории. Характер собираемых материалов строился на принципе единства истории и культуры России»[34]. Роль и заслуга этого, как и других объединяющих центров, в сохранении культурной общности русской колонии в Калифорнии чрезвычайно велика[35].

Современное руководство Музея видит свои текущие задачи в дальнейшем сохранении, изучении и популяризации коллекций, а именно: а) способствовать распространению русской культуры среди американцев русского происхождения, американцев, интересующихся русской историей, и широкой публики в целом; б) собирать и хранить всевозможные исторические материалы, воспоминания, книги, газеты, включая правительственные, общественные и частные архивы, библиотеки, содержащие информацию о деятельности русских эмигрантов во всем мире, об их жизни до революции 1917 г.; в) сделать эти материалы доступными для лиц, ведущих исследования по русской истории и культуре; г) организовать обмен материалами и участие в совместных выставках, исследовательских проектах и пр. с аналогичными образовательными культурными учреждениями; д) содержать Выставочный зал Музея открытым для бесплатного доступа широкой публики. Снабдить экспонаты письменными объяснениями на русском и английском языках[36].

В 1958 г. по инициативе художника В.П. Стеллецкого при обществе «Родина» был открыт музей, обустройство которого в первое время осуществлялось благодаря энтузиазму основателя, в том числе, на его личные средства. Первоначально музею был выделен угол в помещении молодежного кружка, действовавшего при Обществе. В качестве музейного оборудования использовался буфетный шкаф, на котором Стел-лецкий разместил первые экспонаты: погоны Крымского и Владикавказского кадетских корпусов, 100 руб. ассигнациями, 10 копеек серебром, портреты генералов Корнилова и Деникина[37]. Затем от частных лиц стали поступать пожертвования в виде мебели, нумизматических предметов, книг. На развитие музея несколько раз выделялись средства от проводившихся в Лейквуде кадетских балов.

Как только в зарубежной России стало известно о появлении музея общества «Родина», туда «потоком хлынули дары от русских эмигрантов со всего мира»[38]. Особенно активно шли поступления от воинских обществ и союзов, многие из которых уже не могли реально продолжать свою деятельность из-за значительного сокращения личного состава и отсутствия финансирования и были серьезно озабочены судьбой своих архивов и собраний военных реликвий. Еще в 1950-х гг. «Родина» по-

лучила архив и вещевые памятники, собранные Обществом офицеров Российского Императорского флота в Америке; позднее в Лейквуд были перевезены коллекции упраздненных военных организаций и музеев зарубежной России: Николаевского кавалерийского училища из Парижа, лейб-гвардии Семеновского, Измайловского и Павловского полков, Русской конницы, Константиновского артиллерийского училища, Морского объединения, коллекция Б. Николаева и др. В музей общества «Родина» поступили подлинные вещи представителей дома Романовых, нумизматические коллекции, оружие, знамена, военная форма и амуниция, ювелирные изделия, собрание русских костюмов и т.п. Жертвовали в музей «Родины» мемориальные вещи из своих собраний и частные лица. Среди них были полковник лейб-гвардии Конного полка князь С.С. Бе-лосельский-Белозерский, военный летчик капитан Б.В. Сергиевский, генерал Сукачев, казачий полковник Ф.И. Елисеев, Б.Г. Греков, Н.Е. Новицкий, М.В. Хитрово, М.А. Лермонтов, Л.Н. Кэй[26]. К 1960 г. музей занимал половину помещения Кружка молодежи и получил официальное признание со стороны Правления общества «Родина» и стал получать регулярные, хотя и небольшие финансовые дотации[40].

В 1963 г. в общество «Родина» поступили архив, библиотека и музейное собрание Общества бывших русских морских офицеров в Америке, В состав его коллекции, в частности, входило свыше 6000 гравюр, литографий, фотографий, около 800 негативов, картины и литографии на военно-морскую тематику, портреты российских адмиралов и других деятелей русского флота[41]. В связи с объемами и ценностью этого поступления помещение музея было расширено, а в 1965 г. началась постройка для музея специального здания на средства, предоставленные Обществом бывших русских морских офицеров в Америке и частными благотворителями — князем Белозерским и Б. Сергиевским. Официальное открытие экспозиции состоялось 12 ноября 1967 г. В залах музея посетители могли увидеть иконы, из них несколько старинных, наперсные кресты и награды духовенства, портреты российских императоров и других представителей дома Романовых, коллекцию пасхальных яиц[42].

Приют в музее общества «Родина» получили коллекции Музея русской конницы в Бриджпорте (штат Коннектикут) и ряд других собраний военно-исторической тематики. В военном отделе были выставлены фотографии российских военных, рисунки форм различных полков, коллекция орденов, нагрудных значков военных училищ, академий, полков. В казачьем отделе демонстрировались портреты атаманов и командиров, гербы Донского, Кубанского, Терского и Астраханского казачьих войск, рисунки казачьей формы и амуниции. Имелись самостоятельные отделы военных училищ, кадетских корпусов, кавалерии, стенд РОА[9].

Среди экспонатов музея имелись штандарт 10-го гусарского Ингер-манландского полка времен Императора Петра Великого, кусочек знамени лейб-гвардии Павловского полка, прижизненные парадные портреты российских императоров XIX в., редкие гравюры и памятные медали XVIII—XIX вв. Среди военных реликвий начала XX в., включая период Гражданской войны в России 1917—1922 гг., гордость музея составляли штандарт Верховного главнокомандующего ген. М.В. Алексеева и его личные вещи эпохи Первой Мировой войны, погоны генерала Л.Г. Корнилова, мундиры генералов М.Д. Скобелева, А.И. Деникина, Н.Н. Юденича, портрет маслом генерала П.Н. Врангеля, знамена Марковского полка и других Белых частей, знаки в память пребывания русской армии в Галлиполи и на Лемносе[44]. Значительную историческую ценность представлял фотографический фонд музея, в составе которого находилось 500 уникальных фотоальбомов из собрания генерал-майора Сыробоярского, отражающих общественную деятельность и быт царской семьи, историю русского флота, включая гибель крейсера «Варяг» и другие события Русско-японской войны, пребывание белых армий в Галлиполи и множество различных эпизодов эмигрантской жизни в Болгарии, Чехословакии, Югославии, Франции и т.п.

Таким образом, музей общества «Родина» так же, как и музей Русской культуры в Сан-Франциско в значительной степени имел военноисторический характер с преобладанием воинских реликвий и документов первой четверти XX в., что отражало, с одной стороны, специфику историко-культурного наследия российского зарубежья, сложившегося в значительной степени под влиянием военно-политических событий, с другой — показывало направленность исторического мышления эмиграции, в своей историко-культурной деятельности создававшей культ Белого движения и связанных с ним личностей и явлений.

Архив общества «Родина», составлявший более тысячи единиц хранения, содержал «письма царской семьи из заточения (1917—1918 гг.), подлинные письма и указы императриц Анны Иоанновны и Екатерины II, рукописные истории полков русской армии, военных училищ и кадетских корпусов, в частности труд В.И. Бастунова «Офицерский состав всех полков и батарей, вышедших на войну 1914 года», списки офицеров, убитых, раненых и награжденных орденом Св. Георгия и Георгиевским оружием, документы русской эскадры в Бизерте (Северная Африка)»[45]. В составе архива имелись и документы по истории русской литературы и искусства, в частности автографы Нестерова, Бенуа, Шаляпина, Станиславского. Вдовой секретаря «Мира искусства» Е. Гришковской обществу «Родина» были завещаны письма Л. Бакста и М. Добужинского.

В картинной галерее музея выставлялись произведения художников И. Айвазовского, М. Нестерова, И. Грабаря, С. Судейкина, М. Добужинского и др.

Необходимо подчеркнуть, что многие дарители музея Общества «Родина» выражали желание передать свои собрания в Россию, при условии ее освобождения от власти коммунистического режима. Эта же идея сохранения и возвращения на родину отечественного культурно-исторического наследия, находящегося за рубежом, как правило, содержалась в программных документах и уставах общественных музеев и архивов Русской Америки. В 1990-е гг. по всему российскому зарубежью началось движение возвращения в Россию культурно-исторических памятников, причем общество «Родина» оказалось фактически в авангарде этого движения. В 1993 г. в Москве в Центральном Музее Вооруженных сил состоялась выставка «Россия в двух войнах», на которой были представлены военные реликвии из музея Общества «Родина» в Лейквуде. После завершения работы выставки экспонаты «Родины», по решению Совета Старшин Общества во главе с О.М. Круминсом, остались в Москве. В 1994—1996 гг. музей Общества «Родина» передал ЦМВС ряд ценных памятников военной истории, в том числе, указ Петра 1 1718 г., грамоты Анны Иоанновны 1733 и 1735 гг., документы общества «Русский сокол», «Общества галлиполийцев, РОВС, редкие образцы военной униформы, знамена, награды, фотографии. Государственному архиву Российской Федерации (ГАРФ) были переданы документы царской семьи.

В последующие годы при непосредственном участии сотрудников Российского Фонда культуры была проведена сложная и трудоемкая подготовка коллекций «Родины» к перемещению из Лейквуда в Россию. Необходимость этого диктовалась также сложным материальным положением и неприспособленностью помещений Общества для хранения историко-культурных ценностей. Сотрудники РФК так описывали сложившуюся к середине 1990-х гг. ситуацию в музее, который к этому моменту фактически был законсервирован: «Кроме экспозиционных материалов, в Лейквуде оставались обширные музейные фонды, библиотека и архив. К сожалению, полуподвальное помещение музея «Родины» не отвечало условиям их хранения — не было технических средств для поддержания температурно-влажностного режима, а естественные климатические условия в Нью-Джерси оказались просто губительными для музейных предметов и старых документов. Кто знает, сколько бумаг и картин пострадали бы от сырости и плесени, если бы пролежали в таких условиях еще четверть века...»[46]. Вице-президент РФК Е.Н. Чавчавадзе и двое сотрудников Центрального музея Вооруженных сил в течение месяца «в немыслимых условиях: при 40-градусной жаре и высокой влажности, в непроветриваемом помещении без кондиционера разбирали, описывали, готовили к перевозке и укладывали в ящики громоздкие и миниатюрные предметы, старые книги и журналы, альбомы, фотографии, россыпи бумаг...». Среди подготовленных к перевозке памятников были парадные царские портреты, кресла из Зимнего дворца, чугунная пушка Петра I, папироса Императора Николая II, комплекты русских зарубежных газет, архивные документы и фотографии.

Финансирование перевозки было осуществлено Российским Фондом Культуры в рамках Федеральной целевой программы «Развитие и сохранение культуры и искусства Российской Федерации (1997—1999)» при поддержке группы «Ренессанс-Страхование», застраховавшей груз на значительную сумму. Огромный контейнер (158 ящиков, более 5 тыс. единиц хранения) был отправлен морем из США в Петербург, где экспонаты распределялись по российским музеям, архивам и библиотекам в соответствии с пожеланиями Совета Старшин общества «Родина». Всего было передано более 40000 единиц хранения[47]. Памятники военной истории поступили на постоянное хранение в Центральный музей Вооруженных сил России, а остальные материалы, включая картинную галерею и архив, перешли в дар Российскому Фонду Культуры[48]. В свою очередь РФК передал коллекции, связанные с историей русского флота в Центральный военно-морской музей в Петербурге и Российский Государственный архив военно-морского флота, в Российскую государственную библиотеку — редкие издания Русского Зарубежья.

В 2001—2002 гг. в Академии художеств в Москве состоялась выставка к 15-летию Российского Фонда Культуры, на которой были широко представлены материалы музея Общества «Родина» в Лейквуде.

Таким образом, была осуществлена беспрецедентная передача Российской Федерации музейного комплекса из российского зарубежья. Коллекции Общества «Родина» в Лейквуде имеют большую культурноисторическую ценность не только в силу информационной, художественной или мемориальной значимости каждого предмета или архивного документа, но и как яркий элемент культуры Русской Америки и зарубежной России в целом. Исследователи, описывающие собрание «Родины» в РФК, отмечают, что «в первую очередь, ценность представленных материалов связана с полнотой коллекции»[49].

Русско-американская общественность выдвинула и ряд других инициатив по возращению в Россию отечественного культурного достояния. Так, в США в целях возвращения в Россию книг и рукописей был создан Комитет «Книги для России», который возглавили Л. Флам-Оболенская и О. Раевская-Хьюз. При содействии комитета в РФК поступили книги и архивы из Толстовского фонда, от наследников О. Шидловского, Г. Вербицкого, И. Сикорского (младшего), С. Крижицкого, Е. Якобсон и др.[50]

Старейшими центрами сбора исторических реликвий и архивных документов в Русской Америке являются структуры православной церкви[51]. Первая опись архива Управления РПЦ в Америке была сделана еще в 1896 г. После Первой мировой войны архив был раздроблен: основное собрание (более 1000 коробок) сохранилось в помещении при церкви в Сайссете (штат Нью-Йорк), часть документов оказалась в Библиотеке Конгресса в Вашингтоне, другая, хранившаяся в Свято-Николаевском Соборе — в архиве Миннеапольского университета, откуда была возвращена в 1982 г. Церковный архив в Сайсете представляет собой уникальное собрание исторических документов с конца XVIII столетия до 1990-х гг. Исследователь зарубежной архивной рос-сики А. В. Попов пишет о данном собрании: «Среди возвращенных (из Миннеапольского университета — О.В.) материалов — 66 ящиков писем, рукописей за 1890—1950-е гг., касающихся правления архиепископов Тихона, Платона, Евдокима, Александра, митрополита Иоанна Кед-ровского, а также 44 ящика, включающих описи документов Синода, богословские журналы, епархиальные ведомости различных епархий Российской Империи и т.д. В архиве много документов не только Русской церкви, но и Греческой, Сирийской, Сербской, Албанской церквей. Хорошо представлены материалы по истории заселения и освоения русскими людьми Аляски, имеется большое количество личных фондов, в том числе митрополитов Леонтия, Иринея, архиепископа Иоанна Чикагского и др. Интересен личный фонд Д.В. Константинова, в котором помимо печатных работ — масса материалов, о его работе в Аргентине, переписка с архимадритом Хризостомом, протопресвитером Изразцовым, архиепископом Иоанном Сан-Францисским, Н.Д. Теодорович и др. В архиве хранятся также коллекции церковных фотографий, магнитофонных записей; так, епископ Василий Родзянко передал архиву сотни магнитофонных записей, сделанных им во время работы на «Би-Би-Си» в Англии»[52].

Основанный в 1930 г. Русский монастырь в Джорданвилле (штат Нью-Йорк) является одним из ведущих центров сбора и хранения российского культурного наследия в современной Америке. При монастыре создан широко известный за рубежом Музей русской истории, где хранятся коллекции документов Абданк-Косовских, РОВС, Штаба Вооруженных сил юга России, большое количество личных фондов общественных и культурных деятелей российской эмиграции в США. Особое внимание посетителей музея привлекают реликвии царской семьи, переданные монастырю княжной Верой Константиновной Романовой незадолго до ее кончины. Среди них апостольник и некоторые личные вещи великой княгини Елизаветы Федоровны, мундир цесаревича Алексея, семейные фотографии, письма[53]. Как сообщает А. В. Попов, большую подвижническую работу по собиранию и сохранению материалов ведет хранитель архива С. П. Полонский[54]. В 2007 г. церковные реликвии из Джорданвилля экспонировались в музейном центре храма Христа Спасителя в Москве.

Среди других церковных архивов Русской Америки заслуживают упоминания архивы Синода Русской Православной Церкви за рубежом, Свято-Владимирской семинарии в Крествуде, Свято-Тихоновского монастыря в Пенсильвании, в которых содержатся, в частности, материалы о научной и творческой деятельности российской эмиграции в США. Например, в Свято-Владимирской семинарии хранится часть личного фонда Г. В. Флоровского[9].

Секретарь Монреальского Петропавловского собора А.Б. Жарков-ский, проживавший в Канаде с 1922 г., основал при соборе и многие годы возглавлял первую в Монреале русскую публичную библиотеку.

Во многих случаях в 1920—1930-е гг. церкви и часовни российского зарубежья становились музейно-мемориальными объектами, в которых размещались знамена и другие реликвии белых армий и казачества[56] [57]. Эта традиция была продолжена и во второй половине XX в. Так, в кафедральном соборе Сан-Франциско хранятся знамя Сибирского кадетского корпуса, знамя Дальневосточной армии и др. Важное мемориальное значение для российских эмигрантов имели памятники православной культуры и искусства, в том числе, отражающие историю российского зарубежья, в частности, иконы и церковная утварь, которую эмигранты первой волны привезли в США и Канаду в послевоенные годы. Например, в Доме святителя Тихона Задонского в Сан-Франциско в настоящее время размещается иконостас, вывезенный из Китая[9]. В часовне Казанской Божьей Матери в Вест Хайаниспорт (штат Массачусетс), открытой священником и публицистом Д. Константиновым, была собрана вся утварь из походной церкви РОА[59]; и т.п.

В качестве одного из важнейших направлений деятельности Православной церкви в Северной Америке в XX в., безусловно, явилось сохранение традиций церковного искусства, прежде всего иконописи. Так, русский художник-иконописец, старообрядец П.М. Софронов, уроженец Псковской губернии, расписывал православные храмы в Бруклине, Трентоне, Сиракузах[60]. Некоторые иконописцы Русской Америки, например иеромонах Киприан (Пыжов), обучались мастерству в парижском обществе «Икона» и других художественных центрах российского зарубежья, существовавших в Европе в межвоенный период.

Иконы, церковная утварь, рукописные и старопечатные богослужебные книги на протяжении XX в. являлись предметом частного коллекционирования. Вышеупомянутый П.М. Софронов в течение многих лет собирал русские иконы, кресты с эмалями и другие предметы православного обихода, а также старинные самовары, картины, старопечатные книги. В. Шаталов, побывавший у гостях у коллекционера, вспоминал: «Самовары прямо в глаза пылают медью. Один — так диковинный. Времен Петра. В подарок мормонам поднесен был. Табак возили на Русь тогда... Узорчатое цветное стекло, букеты бессмертников, репродукции, портреты и в полстены собрание медных, серебряных, эмалевых, маврикийского дуба крестов от четвертого по восемнадцатый век. У каждого свое назначение, свое прошедшее. И книги, книги... На полках вдоль стен, на диванах, на столах. Вот огромная с застежками — Первопечатный Апостол Ивана Федорова. На полях страниц рукописные пометки неизвестного современника Бориса Годунова. А эта — Острожская Библия, а эта — еще огромней — Триодь Постная. Бережно листает Пимен Максимович и рассказывает тихо, с теплой застенчивостью, будто не книги это, а нечто живое, нечто от него самого»[61]. После смерти Софронова его коллекция была частично расхищена[62]. Сохранившаяся часть ценных реликвий перешла в собственность Миллвиллской старообрядческой общины. В 1977 г. иконы из собрания Пимена Софронова были представлены на выставке в Фордемском университете[63].

Как известно, при многих американских университетах в 1940— 1950-е гг. были сформированы архивы и центры хранения историкодокументальных материалов российской военной эмиграции. Один из таких центров хранения документации, в том числе по истории культурно-просветительной деятельности русского зарубежья — Архив Русской и Восточно-Европейской Истории и Культуры при Колубийском университете в Нью-Йорке, который был открыт в 1951 г.[64]. Наличие большого объема материалов русских эмигрантов в архивах США объясняется не только существованием большой русской военной диаспоры, но тем обстоятельством, что в годы «холодной войны» США был лидером западного мира в его противостоянии с СССР, именно в США было создано наибольшее количество советологических центров[65].

При этом именно российские эмигранты стояли у истоков формирования ряда уникальных архивных собраний и библиотек, которыми в настоящее время располагают университеты и научно-исследовательские центры США. Ярким примером этого является деятельность Л.Ф. Магеровского, который в 1920—1930-е гг. был одним из ведущих сотрудников Русского заграничного исторического архива в Праге (РЗИА). Проживавший с 1948 г. в США Л. Г. Магеровский задался целью воссоздать за рубежом исторический архив эмиграции, взамен собрания РЗИА, вывезенного в СССР[66]. В 1951 г. по договоренности между бывшим послом России в США Б.А. Бахметьевым, генералом Д. Эйзенхауэром, и профессором Ф. Мозли был основан Архив русской и восточноевропейской истории и культуры при Колумбийском университете (впоследстии — Бахметьевский архив), куратором которого до 1977 г. был Л.Г. Магеровский. При архиве по образцу, действовавшему ранее в РЗИА, был создан попечительский комитет, в который вошли авторитетные представители русской науки и культуры в США: профессор М.М. Карпович (председатель), А.Л. Толстая, М.А. Алданов, Б.И. Николаевский, а также приживавшие в Париже И.А. Бунин и В.А. Маклаков. Благодаря участию последних расширялись возможности получения архивом материалов из российского зарубежья в Европе. К концу 1977 г. благодаря усилиям Магеровского и его единомышленников архив сосредоточил около 2 млн единиц хранения (около 600 фондов), содержащих уникальные документы по истории зарубежной России. В 1977 г. руководство университета в одностороннем порядке отстранило Магеровского и попечительский комитет от участия в работе архива, несмотря на протесты эмигрантских организаций, включая КРА.

В последующие годы собрание Бахметьевского архива продолжало пополняться материалами организаций и деятелей российского зарубежья. В архив поступали и поступают в форме даров или передачи на временное хранение документы и печатные материалы по истории России и стран Восточной Европы с древнейших времен до наших дней.

Среди фондообразователей — А.Н. Радищев, А.А. Бестужев, С.Ю. Витте, А.И. Деникин, М.А. Адданов и многие другие. В архиве хранится также коллекция писем императора Александра II, собрание писем П.Л. Лаврова и т.п., представлены и фонды различных учреждений и организаций, как дореволюционной России, так и эмигрантских: Учредительного собрания, Издательства им. Чехова и др. К середине 1990-х гг. собрание Бахметьевского архива насчитывало около 1000 фондов[67].

Значительная часть историко-документальных коллекций российской эмиграции в США и Канаде поступила в 1970—1990-е гг. в архивы и музеи США. Так, в 1981 г. книги известного российского коллекционера, бывшего военного эмигранта А.Ф. Долгополова были пожертвованы в Историческую библиотеку Аляски[68]. Ценные материалы по истории российской колонии в США, включая эпоху «холодной войны», хранятся в архиве-фонде библиотеки Джорджтаунского университета в Вашингтоне. Русские отделения имеются в большинстве библиотек крупных городов США: Чикаго, Филадельфии, Бостона, Детройта, Огайо и др.[69]

В библиотеку Колумбийского университета был передан на временное хранение архив Русской освободительной армии (РОА), созданный в 1956 г. сотрудником библиотеки — бывшим советским офицером, а затем деятелем КОНР М.В. Шатовым[70]. В течение 20 лет собрание пополнялось печатными и рукописными материалами, относящимися к истории власовского движения и личности генерала А.А. Власова, к жизни и деятельности второй волны русской политической эмиграции. Среди материалов — рукописи самого М.В. Шатова, А.Г. Алданова, А.П. Артемьева, Ю.А. Корейского и др., письма и дневники участников РОА и т.п.[71] Следует отметить, что М.В. Шатов в период проживания в США получил высшее библиотечно-библиографическое образование и опубликовал несколько библиографических трудов на русском и английском языках, в том числе, посвященных русской зарубежной периодической печати[72].

Осенью 2001 г. группой российских и русско-американских исследователей был произведен разбор архива Русской академической группы в США (РАГ в США), находящегося в доме вице-президента РАГ в США Е.Л. Магеровского в г. Киннелон, штат Нью-Джерси. По результатам этой работы Т.И. Ульянкиной и Е.Л. Магеровским был опубликован обзор, в котором сообщается, что архив РАГ представляет собой коллекцию рукописей, отчетов, писем, бюллетеней, протоколов заседаний и пр. за 1947—2001 гг. (всего свыше 5000 документов)[73].

В составе архива сохранилась обширная переписка К.Г. Белоусова с широким кругом деятелей науки и культуры российского зарубежья, которая представляет собой «живой источник русской культуры для новых поколений ученых»[9]. В том числе, здесь имеются письма Б.А. Бахметьева, Н.Д. Лобанова-Ростовского, Г.А. Новицкого, Т. Баг-ратион-Мухранского, В. Леонтьева, П.А. Сорокина, А.Л. Толстой, С.А. Паниной, М.М. Карповича, В.В. Зеньковского, Н.М. Зернова, И.И. Сикорского, В.В. Сергиевского, Ф.Степуна и др. Материалы архива РАГ позволяют значительно дополнить существующие представления о деятельности российской интеллектуальной элиты в США во второй половине XX в., в том числе, о ее участии в культурно-просветительных и издательских проектах. В частности, в архиве РАГ имеются документы о подготовке в 1961 — 1975 гг. «Золотой книги эмиграции», материалы по истории Бахметьевского архива в 1951 —1971 гг. (в период кураторской деятельности Магеровского) и др.[9]

В июне 1937 г. в Сан-Франциско начало свою деятельность Русское Историческое общество в Северной Америке под председательством А. Фарафонтова. Общество сосредоточило свои усилия на собирании и изучении архивных материалов и литературы по истории русской Америки и дореволюционной России, которые публиковались в «Записках». При Русском Историческом обществе формировалась библиотека, в которую жертвовали книги российские ученые и деятели культуры в США, обществом выписывалось 21 периодическое издание на русском языке[76].

Библиотечное дело стало профессией многих россиянок, которых судьба забросила в Северную Америку, причем некоторые из них приобрели заслуженный авторитет ученых-библиографов и деятелей просвещения. В том числе, следует назвать общественного и церковного деятеля русского Нью-Йорка И.В. Дутикову, которая помимо активной работы в Славянском объединении и К РА, являлась штатным сотрудником библиотеки ООН[77]. Е.С. Захарова, которая в 1950-е гг. изучала библиотечное дело в Институте Пратт в Нью-Йорке, затем служила в ряде библиотек, включая библиотеку радиостанции «Свобода». Одновременно она в течение многих лет сотрудничала в КРА и Русской академической группе в США[78].

Традиции библиотечного дела в Русской Америке продолжали развиваться в 1990-е гг. Так, Дина (Диана) Аворкина, выпускница Минского института культуры по специальности «Библиотечное дело», прибывшая в Денвер (штат Колорадо) в 1989 г., выступила с инициативой реорганизации библиотеки Глендейла, куда была приглашена на работу. Библиотека «размещалась в маленьком вагончике. Понимая, что основное население, проживающее вокруг библиотеки, состоит из новых иммигрантов, Диана принялась за трансформацию библиотечной коллекции. Она нашла источники, ящиками поставлявшие русские книги и прочитывала каждую из них, чтобы отобрать настоящую коллекцию. Она сразу определила, что в Америке «русская библиотека» должна быть больше чем просто читальный зал. Она должна была стать центром сообщества. Она и стала. В библиотеке Диана организовывала специальные программы для русскоговорящих иммигрантов, разъясняющие вопросы, связанные с налогообложением, банками, страхованием. Она организовала классы преподавания английского для иммигрантов... небольшая библиотека затерявшегося в центре Денвера городка Глендэйл стала центром и символом русскоговорящей общины Колорадо»[79]. Американские газеты и телевидение неоднократно освещали деятельность этой необычной библиотеки. После безвременной кончины Д. Аворкиной в 2000 г. по инициативе ее семьи и при поддержке администрации библиотеки был создан Фонд ее памяти, причем собранные средства направлялись на дальнейшее формирование коллекции русских книг и программы социально-культурной адаптации русскоязычных иммигрантов[9].

В настоящее время на территории США и Канады существует целый ряд объектов, связанных с историей Русской Америки разных эпох. Некоторые из них имеют музейный статус и охраняются государством, другие представляют собой живые исторические центры русскоязычных колоний, с сохранившимися в них архитектурными памятниками, храмами, некрополями и другими мемориальными объектами. Так, памятником истории и культуры российского зарубежья стало Русское кладбище в канадском Роудоне[81].

Историко-культурный заповедник на северо-западе штата Калифорния Форт Росс — бывшее русское поселение и крепость на американской земле, который являлся в первой половине XIX в. продовольственной базой, торговым постом и центром пушной торговли Российско-американской компании, в 2007 г. отметил свое 195-летие. Крепость является объектом историко-культурного туризма, в том числе, привлекает туристов из России и представителей Русской Америки[82]. Здесь проводятся военно-исторические парады, различные памятные и юбилейные мероприятия, встречи ветеранов в рамках деятельности Конгресса российских соотечественников[83].

В Форте Росс при непосредственном участии актива русской колонии восстановлены дом И.А. Кускова, дом А.Г. Ротчева, часовня Св. Троицы, проходят фестивали русской музыки и народного искусства, театрализованные представления. В туристическом центре современного Форта Росс выставлена копия флага, дарованного царем Павлом I Российско-американской компании. В этой связи необходимо упомянуть о деятельности Русско-Американского исторического общества в области научного изучения и популяризации истории Русской Америки, в том числе, исследования профессора В.П. Петрова, профессора Н.И. Рокитянского, Г.П. Третьякова и др.[84] Русско-Американское историческое общество сыграло заметную роль в возрождении Форта Росс[85]. В свое время сотрудник Русского исторического общества М.Д. Седых «разыскал колокол Форта Росс, неизвестно как оказавшийся в пожарной команде в городке Петалума. И при помощи местных властей вернул его на колокольню Форта»[86].

В настоящее время в Интернете можно встретить сообщения о том, что власти Калифорнии якобы собираются закрыть Форт Росс, поскольку в условиях финансового кризиса содержание памятника обходится слишком дорого. Судьба этого уникального памятника русско-американской истории не может не волновать Русскую Америку, в том числе, Общество друзей Форта Росс и всю культурную общественность США, которые, безусловно, способны положительно повлиять на ситуацию, особенно при поддержке российских соотечественников и структур, созданных правительством и общественностью Российской Федерации (Фонд «Русский мир» и др.).

Историко-мемориальным центром является также бывшая столица Русской Америки Ново-Архангельск (современный г. Ситка), в центре которого установлена бронзовая скульптура Александра Баранова. «Приятно сознавать, — писал в 2007 г. российско-американский журнал «Большой Вашингтон», — что память об отечественных исследователях и первопроходцах, внесших свои вклад в освоение этих столь удаленных от нашей родины земель, жива и по сей день и составляет неотъемлемую часть историко-культурного богатства США...»[87].

История Русской Америки сохранилась и в топонимике Соединенных Штатов. Наиболее известный пример — г. Санкт-Петербург (штат Флорида), который был основан выходцем из России, предпринимателем и общественным деятелем П.А. Дементьевым (Деменсом), внесшим значительный вклад в экономическое и культурное развитие этого края. В данном случае история города и личность его основателя, без сомнения, являются общим культурным достоянием россиян и американцев, что стало одной из точек культурного сближения заинтересованных групп общественности двух стран. Еще в конце 1980-х гг. в американском Санкт-Петербурге был создан Русско-Американский клуб, а в 1998 г. — общество «Русское наследие», деятельность которого была направлена на установление культурных связей с российскими городами Тверью и С.-Петербургом, а также на организацию выставок, научно-исследовательских и издательских проектов, посвященных жизни и деятельности П.А. Дементьева[88].

До настоящего времени некоторые районы в штате Коннектикут носят русские названия («Русский пляж», «Дачи», «Чураевка» и т.п.)[89]. Главным образом, это явление связано с существованием в Стратфорде русской колонии работников предприятия И.Сикорского, о которой уже упоминалось выше. Название «Чураевка» связано с историей жизни и творчества российских писателей и художников в США. Популярный в российском зарубежье писатель Г.Д. Гребенщиков (Сибиряк) основал возле Саутбери поселок Чураевку для русской творческой интеллигенции, население которого первоначально составляли представители белой эмиграции, а затем пополнилось эмигрантами второй волны. Первым из российских эмигрантов здесь купил в 1923 г. участок земли граф И.Л. Толстой, сын писателя, через два года уступивший ее Гребенщикову[90]. Вскоре поселок приобрел вид историко-культурного заповедника: в 1932—1933 гг. в Чураевке была выстроена по проекту Н.К. Рериха небольшая часовня из дикого камня во имя преподобного Сергия Радонежского. Архитектор и скульптор В.Н. Успенский воздвиг перед своим домом статую былинного богатыря Святогора высотой в 13 футов, и т.п. В Чураевке бывали композитор и пианист Сергей Рахманинов, актер Михаил Чехов, хореограф Михаил Фокин, авиконструк-тор и меценат Игорь Сикорский[91].

Примечательно, что помимо литературной и издательской деятельности, Г.Д. Гребенщиков осуществлял масштабную лекционную работу: в течение ряда лет им было прочитано более 500 лекций в 40 штатах США, многие сопровождались показом диапозитивов. Лекции были разделены на циклы, отражавшие спектр интересов автора: 1. Неизвестная Россия; 2. Россия в изящном искусстве; 3. Современный русский роман; 4. Сибирь — страна великого будущего; 5. Пушкин, его жизнь и творчество; 6. Власть бедности[92].

Русские американцы в 1960—1970-е гг. не раз демонстрировали стремление к преобразованию окружающей среды в соответствии со своими эстетическими и культурными запросами. Например, архитектор О.Л. Новосильцов (1907—2002) и его супруга, художница Т.Н. Новосильцева, переселились из Нью-Йорка в г. Оксфорд (штат Коннектикут), где приобрели небольшой дом и перестроили его в традиционном русском стиле, украсив деревянной резьбой и росписями[93]. На перестройку и художественное оформление дома, который получил собственное имя «Олтан» (от имен Олег и Таня), его владельцы потратили 30 лет. Примечательно, что дом Новосильцовых был взят под охрану Комитетом по охране достопримечательностей штата Коннектикут.

В 1920—1940-е гг. Соединенные Штаты являлись одним из главных центров развития российского искусства за границей. Среди его наиболее известных представителей были Ф.И. Шаляпин, художники Б.И. Анисфельд и Д. Бурлюк, скульптор А.П. Архипенко, хореограф Дж. Баланчин и др.

Художник Б.И. Анисфельд (1879—1973) прибыл в США в 1917 г. (через Сибирь, Японию, Канаду). В Бруклинском музее состоялась выставка 200 его работ, имевшая большой успех. Другие персональные выставки художника проходили в 1924, 1926, 1928 гг. Он выставлялся в Париже, Нью-Йорке (1923), Филадельфии (1932), на передвижной выставке русского искусства в США и Канаде в 1924—1925 гг., в Международных выставках в Питсбурге, Чикаго, Бостоне (1925—1927). Работал как сценограф в американских театрах, главным образом, в Метрополитен-опера, а также в Чикагской опере. Создал в Колорадо «Школу живописи Анисфельда».[94] А.П. Архипенко (1887—1964) переехал в США из Европы в 1923 г., американское гражданство получил в 1929 г. Он является основателем ряда художественных школ в США, из них самая известная в Нью-Йорке. В США Архипенко провел 150 персональных выставок, преподавал в университетах, выступал с лекциями.[95]

Давид Бурлюк, прибывший в 1922 г. в США для пропаганды советского опыта, читал лекции в рабочих клубах, сотрудничал в коммунистических изданиях «Русский голос», «Новый мир» и т.п. Участвовал в сборниках Кружка пролетарских писателей в Америке. Однако в связи с отказом официального советского искусствоведения признать футуризм «искусством пролетариата» принял в 1930 г. американское гражданство[96].

Одним из выдающихся представителей русского искусства на американском континенте явился М.А. Вербов — «портретист королей и президентов», работавший в США с 1933 г. Созданная им портретная галерея выдающихся деятелей XX в. включает и иконографию творческой элиты российского зарубежья: И. Бунина, Ф. Шаляпина, Л. Собинова, И. Репина, А. Гречанинова и др. Именно за портрет Бунина художнику в 1982 г. была вручена золотая медаль 54-й ежегодной выставки Профессиональной лиги американских художников[97]. В годы Второй мировой войны М.А. Вербов нарисовал 100 портретов американских военнослужащих «для их матерей»[98]. Работы российского художника-иллюстратора Константина Аладжалова представлены в Музее современного искусства в Нью-Йорке, а также в художественных музеях Филадельфии, Далласа и других городов США.

В.М. Добужинский, выдающийся художник и театральный декоратор, переехавший в США после Второй мировой войны, приглашался для работы над декорациями и костюмами для семи главных театров страны, включая Метрополитен-опера в Нью-Йорке[99].

Деятели искусства Русской Америки принимали участие в общественной жизни эмигрантского сообщества, различных культурно-просветительных акциях, сборе и изучении исторических памятников и документов. Например, ученый-энтомолог и художник А.Н. Авинов, член Питтсбургского общества акварелистов и Американской федерации искусства, выступал в Институте Карнеги с лекциями на тему «Природа в искусстве». Он состоял также в Русском историко-родословном обществе в Америке и Литературном обществе имени Пушкина в Нью-Йорке[100].

Следует также упомянуть имя искусствоведа, художника, иконописца и публициста Е.Е. Климова (1901 — 1991), который до 1944 г. преподавал искусство и историю искусств в Рижском университете и русской Ломоносовской гимназии в Риге, а после 1949 г. продолжил педагогическую и творческую деятельность в Канаде и США. Помимо преподавания русского языка, чтения лекций по истории русской литературы и искусства в канадских и американских университетах, Е.Е. Климов публиковался в русскоязычной прессе и в «Записках Русской академической группы в США», главным образом, как исследователь истории русской живописи и иконописи. Сборник его статей «Русские художники» был выпущен издательством Свято-Серафимовского фонда (Нью-Йорк, 1974)[101].

Широкую известность в Канаде приобрела художественная семья Грандмезонов. Художник-портретист Н.Р. Грандмезон, уроженец г. Полтавы, поселившийся в Канаде в 1923 г., написал портреты нескольких известных государственных деятелей Канады и создал галерею изображений канадских и американских индейцев, за что был в 1939 г. посвящен в почетные члены канадского племени лейган с именем Малое Перо. Его супруга художник-скульптор О.С. Грандмезон, также бывшая россиянка, создала 8-футовую бронзовую статую первого премьер-министра Канады сэра Дж. Мак-Дональда, которая была ей заказана в связи со 100-летием Канадской конфедерации, отмечавшимся в 1967 г. Их сын Н.Р. Грандмезон, родившийся в Ванкувере в 1932 г., является автором картины, которая была выбрана в качестве подарка Канады президенту США Д. Эйзенхауэру[102].

Заслуга сохранения российского художественного наследия в США и Канаде принадлежит не только эмигрантам, но и американцам. Так, Музей русского искусства в Миннеаполисе ( в английской аббревиатуре — TMORA) был создан на основе «богатейшей коллекции Рэймонда Джонсона — неутомимого энтузиаста, мецената, дилера, подвижника, бесконечно влюбленного в многообразие изобразительного искусства далекой страны, считающего своим долгом и призванием как можно больше показывать и рассказывать своим соотечественникам о живших и живущих в России и на постсоветском пространстве художниках и их творческих достижениях»[103]. С 2002 г. коллекция демонстрировалась в офисе в Блумингтоне, затем Джонсоны приобрели пустующее здание бывшей испанской церкви в Миннеаполисе, и с помощью талантливого архитектора Джулии Сноу полностью перестроили ее и снабдили современным музейным оборудованием. В мае 2005 г. крупнейшее зарубежное собрание русской реалистической живописи XX в., насчитывающее более 14 тыс. произведений, было размещено в новом здании и открылось для публики. По этому случаю была организована выставка «В традициях русского искусства. Историческая коллекция русской живописи XX века», представившая американскому зрителю 50 работ, включая 27 произведений из собрания Третьяковской галереи, в том числе, «Купание красного коня» К.Петрова-Водкина (1912), «Девка» Ф. Малявина (1903), «Мика Морозов» В. Серова (1901), «Портрет

B. Стасова» И. Репина (1878), «Мартовский снег» И. Грабаря (1904), «Девушка, сидящая на стуле» А. Дейнеки, «Автопортрет» Р. Фалька (1923), «Полотер» П. Кончаловского (1946), «Молодая семья» Д. Жи-линского (1980) и др. Музей русского искусства в Миннеаполисе предоставил на выставку работы В. Стожарова, А. Грицая, Г. Коржева. Осенью 2005 г. в Музее Соломона Гуггенхайма в Нью-Йорке была открыта масштабная выставка «Россия!», представляющая более 250 шедевров русского искусства от XII до XX в. включительно, в том числе, 35 работ из коллекции Рэймонда Джонсона.

Многие работы российских художников-эмигрантов из государственных и частных собраний были представлены на выставке «Американские художники из Российской империи» в Государственном Русском музее (2008 г.)[104] и Государственной Третьяковской галерее (2009 г.)[105].

В собрания американских музеев и научно-культурных центров вошли картины, рисунки, скульптуры, выполненные российскими мастерами и отражающие события отечественной истории и истории зарубежной России. Среди них серия акварелей И.В. Владимирова, посвященная трагическим событиям Гражданской войны 1917—1922 гг., которая хранится в Гуверском архиве в Стенфорде, известная картина

C. Г. Королькова «Выдача казаков большевикам англичанами в Лиенце в 1945 г.» (Казачий музей в Нью-Джерси) и др. Ряд исторических картин, в том числе, посвященных повседневной жизни семьи Александра III, был создан дочерью императора, художницей О.А. Куликовской-Романовой, с 1948 г. проживавшей в Канаде. Ее картины и рисунки находятся в галерее Торонто и некоторых других музеях. Работы О.А. Куликовской-Романовой выставлялись в Москве в 2005 г. Более 80 работ казачьей тематики выполнил художник В.Г. Лазарев, проживавший после 1945 г. в США. Его живописные произведения в первой половине 1990-х гг. были переданы в Музей истории Донского казачества в Новочеркасске. В.Г. Лазарев собрал также ценную коллекцию казачьего оружия, одежды и снаряжения, которая находится в США.

Таким образом, творческое наследие российских художников в Америке является частью современной международной культурной жизни. Универсальный язык изобразительного искусства расширяет взаимопонимание между американским обществом и Русской Америкой, российским зарубежьем и Россией.

Неотъемлемой частью культуры Русской Америки XX в. являются музеи современного искусства и художественные галереи, отражающие развитие российской и эмигрантской литературы и искусства в новейший период. Одним из таких центров стала, в частности, галерея «Русский мир» («Russian World Gallery»), открытая в одном из самых престижных мест Нью-Йорка, на Пятой авеню, бизнесменом Феликсом Комаровым, который стал для американской элиты проводником в мир современного российского искусства и дизайна. Согласно отзывам прессы, «Комаров создает новую русскую мифологию. Не матрешки и балалайки, но трагическая мощь распятий работы Эрнста Неизвестного, куртуазность карнавальных масок Шемякина, сияние сапфиров Хам-дамова и элегантность Купера — вот та Россия, которую Комаров открывает миру»[106].

В 2002 г. в Москве был создан Международный Совет российских соотечественников, куда вошли более 30 стран ближнего и традиционного зарубежья[107]. Большую роль в деле возвращения на родину историко-культурного наследия российской эмиграции в США и Канаде и развития культурных связей России с Русской Америкой играет центр делового и гуманитарного сотрудничества с соотечественниками — «Московский дом соотечественников»[108].

В конце XX — начале XXI вв. в Русской Америке наблюдается новый импульс развития музейного дела, связанный с одной стороны, с общей активизацией культурной жизни диаспоры, с другой — с возникшей в рамках данного явления потребностью осмысления исторических итогов развития феномена российского зарубежья в США и Канаде.

Создание новых музеев Русской Америки отражают интерес русских американцев к истории отечественной литературы. 20 апреля 1997 г. в Нью-Йорке при содействии Международного общества пушкинистов был открыт первый в Северной Америке Музей А.С. Пушкина, директором которого стала Надин Глинская. Комплектование его, как и остальных эмигрантских музейных собраний, происходит в основном за счет даров из частных коллекций русских эмигрантов[109]. Это событие представляется весьма значимым для культурной жизни Русской Америки, поскольку творчество Пушкина на протяжении всего XX столетия являлось символом духовного единства для зарубежной России, отправной точкой в организации международного «Дня русской культуры», неотъемлемой частью просветительной работы с детьми и молодежью и т.п.

Возрождение музейного дела в современной Русской Америке, как и в былые годы, является плодом частной инициативы. Так, например, Музей Марины Цветаевой организовала в начале 1990-х гг. в Сомервилле (пригороде Бостона) Марина Кацева. В его экспозицию вошли портреты поэтессы, книги, макет комнат в последнем московском доме Цветаевой, выполненный Э. Борисовой, пластинки с записями русских поэтов[110].

Осенью 1997 г. был открыт для посетителей Вашингтонский музей русской поэзии. Большая часть экспонатов была привезена из России: она основана на частном собрании хранителя музея московского барда Юлия Зыслина. В то же время, экспозиция постоянно пополняется путем новых приобретений и за счет дарений музею и его основателю, поступающих из музеев, университетов и от частных лиц из России, Украины, США, Франции, Канады и Израиля. Музей посвящен прежде всего пяти выдающимся русским поэтам Серебряного века — Марине Цветаевой, Осипу Мандельштаму, Борису Пастернаку, Анне Ахматовой и Николаю Гумилеву. Кроме того, в музее представлены и их современники, а также поэты XIX в. и второй половины XX в. В музее выставляются материалы более чем 15-ти музеев и частных собраний Марины Цветаевой и 8-ми — Анны Ахматовой, музеев Пушкина, Блока, Пастернака, Хлебникова и др.; имеется также большая экспозиция, посвященная Анастасии Цветаевой.

В собрании музея имеются книги, видео и аудио записи, материалы симпозиумов, конференций и чтений, картины, плакаты, фотографии, переводы русской поэзии на английский, немецкий, французский, украинский, сербский и чешский языки, автографы, рукописи мемуарного характера. Вашингтонский музей русской поэзии доступен для публики семь дней в неделю по предварительной записи. Для посетителей демонстрируются уникальные литературные видео- и аудио-сюжеты из архива музея. Каждый групповой и индивидуальный осмотр музея завершается музыкально-поэтической композицией песен и романсов на стихи Пушкина, Цветаевой, Мандельштама, Пастернака, Ахматовой и Гумилева в авторском исполнении под гитару хранителем и основателем музея.

Музей организует и проводит ежегодные «Цветаевские костры» в пригороде Вашингтона, семинары по русской поэзии в городах Америки, консультации, выездные выставки экспонатов музея, музыкальнопоэтические фестивали, экскурсии на «Аллею русских поэтов» и «Поляну русских композиторов» в Вашингтоне. К 2009 г. музей посетили любители русской поэзии из 30 городов (19 штатов) США и 25 городов (13 стран) остального мира, в том числе, из десяти российских городов. Музей организовал около 400 тематических литературно-музыкальных выступлений, в том числе, 30 на телевидении и радио Нью-Йорка, Вашингтона, Балтимора, Бостона). По материалам архива музея было осуществлено более 150 публикаций в США, России, Украине, Израиле. Одним из проектов Ю. Зыслина является создание на основе данного собрания «Американского музея русской поэзии и музыки».

Таким образом, одним из наиболее ярких проявлений социальнокультурного феномена Русской Америки стало музейное и архивное строительство, в которое были вовлечены представители военной эмиграции, научной и педагогической элиты, деятели искусства и культуры, известные писатели, журналисты, бизнесмены российского происхождения и широкий круг русско-американской интеллигенции всех миграционных потоков и волн.

Музеи, исторические архивы, книжно-журнальные собрания, созданные в Северной Америке российской эмиграцией, не только явились манифестацией ее исторического сознания, но и позволили конкретно реализовать культурную миссию российского зарубежья XX в. — сохранение и возвращение на родину памятников искусства и культуры. В 2000-е гг., когда некоторые крупные хранилища культурных ценностей Русской Америки оказались в затруднительном положении из-за недостатка финансовых средств, обветшалости помещений и т.п., эстафета их спасения перешла к российским организациям — архивам, библиотекам, музеям, Российскому фонду культуры.

Музейное и библиотечное дело остается живым и развивающимся элементом общественно-культурной жизни русскоязычной диаспоры современной Америки, что свидетельствует о ее значительном культурном потенциале.

Созданные в последние годы в Нью-Йорке, Вашингтоне и других городах США музейные и библиотечные центры играют важную роль в процессе социальной адаптации иммигрантов и россиян, живущих и работающих в Америке, содействуют сохранению ими культурно-языковой идентичности, являются базой для научно-исследовательской и просветительной деятельности, как в рамках диаспоры, так и для американской русистики.

Представляется реальной перспектива дальнейшего развития музейного строительства в Русской Америке, особенно если к энтузиастам-одиночкам, остающимся главным двигателем данного направления в историко-культурном движении, присоединятся общественные организации российской диаспоры в США и Канаде и во всем российском зарубежье.

  • [1] См.: Муромцева Л.П., Перхавко В.Б. Музейные собрания российской эмиграции во Франции и Югославии // Вестник Московского университета. Сер.8. История. М., 1998. № 2. С.234—240; Сундиева А.Л. «Потерявшие Родину» (О музеях «Ближнего зарубежья») // Культурная миссия российского зарубежья. История и современность. М., 1999; Быкова Л.Г., Рыженко В. Г. Учреждения — хранители исторической памяти русской эмиграции: музеи, архивы, библиотеки. М., 2003.
  • [2] Пивоваров Ю.С. Полная гибель всерьез: Избранные работы. М., 2004.
  • [3] Петров П.П. Наш музей // Вестник Общества Русских ветеранов Великой войны. 1955. № 202.
  • [4] Сборник 25-тилетнего юбилея культурно-просветительского и благотворительного общества «Родина». 1954—1979. Нью-Йорк, 1979. С. 45.
  • [5] Бурлюк Д. Русские художники в Америке. Материалы по истории русского искусства. 1927-1928. New York, 1928. С. 9-10.
  • [6] Борщевский Л. Вестсайдская история Николая Рериха// Дельфис. 2004. № 2 (38). С. 14—16; Кондакова Е. Искусство объединит человечество. Музей Н.К. Рериха в Нью-Йорке // Мир музея. 2004. № 9 (205). С. 36-45.
  • [7] Мелихов Г. В. Русские общины в США, Австралии, Китае: Общее и особенное // Национальные диаспоры в России и за рубежом в XIX — XX вв.: Сборник статей. М, 2001. С.121.
  • [8] Бакич О. Бюллетень Музея Русской культуры в Сан-Франциско. Наше пятидесятилетие // Россияне в Азии. Торонто, 1998. № 5. С.262.
  • [9] Там же.
  • [10] Там же. С.264-265.
  • [11] Там же. С.266—267.
  • [12] Хисамутдинов АЛ. Музей русской культуры в Сан-Франциско: материалы дальневосточной эмиграции // Отечественные архивы. 1999. № 5. С.22-23.
  • [13] Мелихов Г.В., Шмелев В.В. Документы эмиграции Дальнего Востока в фондах Музея русской культуры Русского центра в Сан-Франциско // Россика в США: Сборник статей (Материалы к истории русской политической эмиграции. Вып.7). М., 2001. С.187—188.
  • [14] Слава, хвала, честь: Юбилейный сборник, посвященный 25-летию основания Русского центра в Сан-Франциско США. — Сан-Франциско, 1964; Слободчиков Н.А. Museum of Russian Culture // Хранилища памятников культуры и истории Зарубежной Руси. Сан-Франциско, 1966.
  • [15] См.: Попов А. В. Музей русской культуры в Сан-Франциско: материалы по истории русской армии и гражданской войны //Армия и общество. Материалы конференции. Тамбов, 2000.
  • [16] Хисамутдинов АЛ. Указ. соч. С.27.
  • [17] Бакич О. Указ. соч. С.268-269.
  • [18] Меняйленко М.К. Музею русской культуры в Сан-Франциско — 60 лет // Отечественные архивы. 2008. № 1. С.27.
  • [19] Там же.С.24—26.
  • [20] Бакич О. Указ. соч. С.266.
  • [21] Ядов О. И. О Музее и Архиве русской культуры в Сан-Франциско, как о наследии русской национальной культуры // Хранилища памятников культуры и истории Зарубежной Руси. Сан-Франциско, 1966.
  • [22] Попов А.В. Россика в негосударственных хранилищах США // Отечественные архивы. 1996.№ 2. С. 23.
  • [23] Там же. С.26.
  • [24] Там же.
  • [25] Подробнее см.: Попов Л.В. Русское зарубежье и архивы. М., 1998. С. 111 — 112; Шмелев А.В. 50 лет Музею русской культуры в Сан-Франциско // Русский американец. 2000. № 22. С. 111 — 115.
  • [26] Попов Л.В. Указ. соч. С. 23.
  • [27] Слободчиков В.А. О судьбе изгнанников печальной. М., 2005. С. 358.
  • [28] Хисамутдинов А.А. Указ. соч. С.22.
  • [29] Там же.
  • [30] Там же.
  • [31] Машевский Н. Призыв к сохранению культурных ценностей // Русская жизнь. 5 февраля 1966 г.
  • [32] Гуверовский институт: микрофильмирование и организация справочно-поискового аппарата к коллекциям Музея русской культуры в Сан-Франциско. Сан-Франциско, 2000.
  • [33] Меняйленко М.К. Указ. соч. С. 27, 31.
  • [34] Меняйленко М.К. Деятельность русской эмиграции по сохранению историко-культурного наследия (по материалам Музея русской культуры в Сан-Франциско: Автореферат... канд. Истор. наук. М., 2008. С. 22.
  • [35] Мелихов Г.В., Шмелев А.В. Указ. соч. С. 186.
  • [36] Там же. С. 187.
  • [37] Памяти Всеволода Павловича Стеллецкого // Кадетская перекличка. Нью-Йорк, 1982. № 31. Сентябрь. С. 115.
  • [38] Собрание общества «Родина» вернулось на родину // Отечественные архивы. 2000. № 1. С.39.
  • [39] Попов Л.В. Указ. соч. С. 23.
  • [40] Юрьева И., Землякова О. Из истории собрания общества «Родина» // Российский Фонд культуры: Официальный сайт.
  • [41] Гладкий С. В. Морская библиотека и архив Общества бывших русских морских офицеров в Америке // Хранилища памятников культуры и истории Зарубежной Руси. Сан-Франциско, 1966. С. 40—42.
  • [42] Собрание общества «Родина» вернулось на родину // Отечественные архивы. 2000. № 1. С.38.
  • [43] Там же.
  • [44] Гладкий С.В. Указ.соч. С.42.
  • [45] Попов Л.В. Указ. соч. С.23.
  • [46] Юрьева И., Землякова О. Указ. соч. С. 15.
  • [47] Попов А. В. Русская эмиграция в США и архивная россика. Проблемы выявления и описания материалов, хранящихся в архивах общественных организаций и частных лиц// Проблемы зарубежной архивной россики. М., 1997. С. 119.
  • [48] Ежегодник Российского фонда культуры. 1999 г. М., 2000. С. 30—39.
  • [49] Юрьева И., Землякова О. Указ. соч. С. 18.
  • [50] Пивовар Е.И. Российское зарубежье. Социально-исторический феномен, роль и место в культурно-историческом наследии. М., 2008. С. 417.
  • [51] См.: Белобородько В.Л. Архив русской церкви на Аляске в Библиотеке Конгресса // Вопросы истории. 1969. № 8.
  • [52] Попов А. В. Указ. соч. С. 23.
  • [53] Айкона Т. Уголки Святой Руси в Нью-Йоркском штате // Православная жизнь. 2001. № 12 (623).С. 4-5, 7. '
  • [54] Попов А.В. Указ. соч. С.23.
  • [55] Там же.
  • [56] Кпянско Р.Дж. Русские православные храмы в Коннектикуте // Русский американец. 1995-1997. № 21. С. 175-180.
  • [57] Живет душа Россией: неизвестные страницы русского зарубежья. Сост. Т.В. Та-болина. — М., 2005. С.69.
  • [58] Там же.
  • [59] Русские в Северной Америке. С.257.
  • [60] Завалишин В. Лучший иконописец нашего времени (К пятилетию со дня кончины Пимена Максимовича Софронова) // Русское Возрождение. Независимый русский православный национальный орган. 1980. № 12. С. 177—187^
  • [61] Шаталов В. В гостях у Софронова // Новое русское слово. Нью-Йорк. 1973. 22 марта.
  • [62] Новое русское слово. Нью-Йорк. 1973. 18 мая.
  • [63] Завалишин В. Выставка икон в Фордэмском университете // Новое русское слово. Нью-Йорк. 1977. 8 июня
  • [64] Архив Русской и Восточно-Европейской Истории и Культуры при Колубийском университете в г. Нью-Йорк (США). С.З.
  • [65] Попов Л. В. Формирование комплекса архивных материалов российской эмиграции за рубежом и в России // Россика в США. Сборник статей / Ред. А.В. Попов. - М., 2001. С.243.
  • [66] Лембер В.Б. Лев Флорианович Магеровский // Записки РАГ. 1986. Т.Х1Х. С. 465— 466.
  • [67] Попов А.В. Россика в негосударственных хранилищах США. С.24.
  • [68] Официальное открытие Библиотеки А.Ф. Долгополова // Первопоходник. Летопись Белой борьбы. 1981. Октябрь—декабрь. № 36. С. 15.
  • [69] Петров Е.В. Архивная Россика в США в первой половине XX века // Россика в США. Сборник статей / Ред. А.В. Попов. М., 2001. С. 149.
  • [70] О нем см.: Кремнев С.С. Михаил Вас. Шатов — библиограф и издатель «второй» эмиграции // Книга. Культура. Общество: Сборник научных трудов по материалам 12-х Смирдинских чтений. СПб., 2002. Т. 154.
  • [71] Попов А.В. Указ. соч. С.24.
  • [72] Библиографический указатель русской печати за рубежом за 1957-1958 годы // Мосты. Мюнхен, 1960. № 3; Библиографический указатель русской печати за рубежом за 1969 год // Там же. 1961. № 6; Half a Century of Russian Serials, 1917— 1968. V. 1—IV. N.Y., 1971-1972; Библиография ОДНР в годы Второй мировой войны (1941 — 1945). Нью-Йорк, 1961; и др.
  • [73] Ульянкина Т. И., Магеровский Е. Л. Зарубежная Россия: Архив Русской Академической группы в США (Киннелон, штат Нью-Джерси// Русская газета. 2005. 13 октября. №40 (111).
  • [74] Там же.
  • [75] Там же.
  • [76] Записки Русского Исторического общества в Америке. Сан-Франциско, 1938. Октябрь. С.28.
  • [77] Русский американец. 1982. № 17. С.53-54.
  • [78] См.: Елена Сергеевна Захарова // Русский американец. 1982—1985. № 18. С.206.
  • [79] Памяти Дины Аворкиной // Colorado Russian Newspaper: Gorizont: Первая русская газета в Колорадо // http://www.gorizont.com/dina/
  • [80] Там же.
  • [81] Таболина Т.В. Русское кладбище в канадском Роудоне. М., 2003.
  • [82] К 195-летию Форта Росс // Большой Вашингтон. Российско-американский журнал. 2007. № 11. С. 16.
  • [83] Форт Росс — аванпост былой славы России в Америке: исторический альбом, 1812-1937. Шанхай, 1937.
  • [84] Петров В.П. Русские в Америке. XX век. / Русско-американское историческое общество. Washington, 1992.
  • [85] ГАРФ. Ф. 10143. Оп.66. Ед.5.
  • [86] Бакич О. Указ. соч. С.262.
  • [87] Инициативы Общества «Русская Америка». К 200-летию установления дипломатических отношений России и США // Большой Вашингтон: Российско-американский журнал. 2007. № 11. С. 14.
  • [88] См.: Сокольский Л.Л. П.А. Дементьев-Деменс: выдающийся русский американец. St. Petersburg, FI, 1988; Поведская И. Весьегонский американец. Тверь, 2008; и др.
  • [89] Михеев В.Р. Игорь Иванович Сикорский. К 115-летию со дня рождения // Русское зарубежье. История и современность: Вестник. М., 2004. № 1. С. 155.
  • [90] Росов В.А. Белый храм на высоких горах: очерки о русской эмиграции и сибирском писателе Георгии Гребенщикове. СПб, 2004.
  • [91] Чистяков В. Русская деревня Чураевка в 1999 году // Русский американец. 2000. — № 22.
  • [92] Русские в Северной Америке. С. 151.
  • [93] Новосильцовы Т. и О. Русский дом в Коннектикуте // Русский американец. 2000. № 22.
  • [94] Золотая книга эмиграции. С.35. Грабарь И.Э. Искусство русской эмиграции // Русский современник. 1924. № 3; Северюхин Д.Я., Лейкинд О.Л. Художники русской эмиграции: биографический словарь. СПб., 1994.
  • [95] Там же. С.47—48.
  • [96] Там же. С. 122. Бурлюк Д.Д. Воспоминания отца русского футуризма // Минувшее: Исторический альманах. Вып.5. М., 1991.
  • [97] Русские в Северной Америке. С. 95—96.
  • [98] Там же. С.96.
  • [99] Александрова В. Памяти М.В. Добужинского // НЖ. 1958. № 53.
  • [100] Русские в Северной Америке. С.8.
  • [101] См.: Шлеев В. Просветитель// Русская жизнь. Сан-Франциско, 1992. 28 февраля.
  • [102] Русские в Северной Америке. С. 150.
  • [103] Никифорович В. Живопись как отражение времени (Музей русского искусства в Миннеаполисе) // Каскад: Cascade Russian Newspaper: Интернет-приложение к газете «Каскад» (Балтимор) // //www.kackad.net
  • [104] Американские художники из Российской империи. Живопись, скульптура из музеев, галерей США и частных коллекций. СПб., 2008.
  • [105] Искусство. 2009. № 1-2. С. 24-27.
  • [106] Феликс Комаров. Официальный сайт //www.felixkomarov.com/jurnaly-statji-4.рИр
  • [107] Москва и русское зарубежье. — В кн.: Живет душа Россией. Неизвестные страницы русского зарубежья. М., 2005. С.44.
  • [108] Москва помнит, знает и поддерживает своих соотечественников. Интервью с директором Московского дома соотечественников Ю.И. Каплуном // Большой Вашингтон: Российско-американский журнал. 2006. № 8(43). С.40—42.
  • [109] Книжное обозрение. 6 мая 1997 г.
  • [110] Русская мысль. № 4065. 16—22 мая 1995 г.
 
Если Вы заметили ошибку в тексте выделите слово и нажмите Shift + Enter
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   След >
 

Популярные страницы