Меню
Главная
Авторизация/Регистрация
 
Главная arrow История arrow История

Исламская революция в Иране

Иран — один из примеров неудавшейся модернизации на Востоке. 11 февраля 1979 г. в результате вооруженного восстания в стране была свергнута династия Пехлеви, правившая страной с 1925 г. Пал режим монархической власти, существовавший в этой стране в течение двух с половиной тысяч лет. В марте 1979 г. состоялся референдум о форме будущего государственного устройства, а 1 апреля была провозглашена Исламская Республика Иран (ИРИ). Во главе нового государства встал лидер революции, представитель мусульманского «духовенства» аятолла Рухолла Мусави Хомейни (имам Хомейни).

Что же случилось с Ираном? Почему вдруг взорвалась достаточно стабильная страна, с устойчивым государственным механизмом?

Во всяком обществе, как и в каждом человеке, заложены два противоположных начала — стихийно разрушительное и творчески созидательное. И в различные исторические периоды они по-разному проявляют себя. Отталкиваться здесь, видимо, следует от процесса развития. Ведь всякое развитие, а тем более ускоренное, то есть модернизация, ведет к утрате стабильности, поскольку усложняется общество, происходят стремительные социальные изменения. Новые социальные слои и группы вовлекаются в общественную и политическую жизнь, стремятся проявить себя.

В Иране с начала 60-х гг. XX в. тогдашний правитель — шах Мохаммед Реза Пехлеви — начинает проводить серию реформ — «белая революция шаха и народа». В целом она включала в себя комплекс преобразований, направленных на преодоление социально-экономической и культурно-технической отсталости страны. Так в бедной и отсталой стране началась модернизация. Но главный объект модернизации — неграмотное и невежественное, в основном сельское, население не было готово к быстрым переменам. Понадобились силовые методы, как в петровской России. Именно ставка на силу, а также пренебрежение к духовенству стали главными просчетами шаха и в итоге привели к его падению.

Шахским режимом была недовольна значительная часть населения страны. Основания для этого были различными. Однако почти всеобщую неприязнь вызывала политика шахского двора, направленная на тесное сотрудничество с Западом и прежде всего с США. Она вела к разрушению традиционных устоев иранского общества и распространению западной культуры, враждебной традиционной системе ценностей. К тому же в Иране находились десятки тысяч западных советников, американских военных, которые часто вызывали раздражение как своими высокими (в сравнении с иранскими коллегами) зарплатами, так и поведением, игнорирующим общепринятые в Иране нормы. И, наконец, слишком высок был разрыв между богатыми и бедными.

Резко возросшее в условиях экономического бума неравенство доходов явилось дополнительным фактором формирования в обществе двух противостоящих блоков социально-политических сил: с одной стороны, новая буржуазия, выросшая на почве громадных доходов от нефти, бюрократическая верхушка государственного сектора и обуржуазившиеся помещики; с другой — «базар, дно и мечеть» — т.е. пестрый блок мелкобуржуазных слоев и городских низов, объединенный приверженностью ценностям ислама.

Таким образом, болезненное переживание широкими слоями простого люда последствий ускоренной модернизации, просчеты шахского режима и нарастающее социальное недовольство постепенно превратили Иран в «пороховую бочку». Вопрос заключался лишь в том, кто поднесет к ней «фитиль»? Это силой стали шиитские религиозные лидеры, в которых народ видел своих духовных наставников и защитников.

Патриотично настроенное иранское «духовенство» на протяжении всей истории страны неоднократно демонстрировало свою готовность защищать национальные интересы. Оно, как и другие патриотические силы, выступало против иностранного вторжения в Иран, разрушения национальных традиций и культурной самобытности. Стержнем этого сопротивления являлся ислам шиитского толка.

Священнослужители подвергались гонениям со стороны властей. Они жертвовали собой во имя праведного дела и веры, превращаясь в мучеников (шахидов), особо почитаемых именно в шиизме. Наряду с другими за активную антимонархическую деятельность подвергался репрессиям и аятолла Хомейни. В 1963 г. его арестовали, а в 1964 г. выслали в Турцию. Оттуда он в 1965 г. переехал в Ирак, в город Неджеф, где готовил почву для свержения шахского режима.

Иранское «духовенство» во главе с имамом Хомейни оказалось наиболее эффективной силой для свержения монархического строя и нейтрализации левых сил. Именно «духовенство» по-настоящему начало формировать массовое движение протеста, используя мечети, религиозные церемонии и периодически повторяющиеся траурные манифестации. В результате продолжительного и постоянного массового давления на монархию шаха вынудили покинуть страну в январе 1979 г. А уже 1 февраля из Парижа в Тегеран прибыл самолет, который привез Хомейни и его команду. Итогом стала победа исламской революции в феврале 1979 г. и установление в Иране власти мулл.

24.6. Противоречия модернизации

Мировой опыт говорит о том, что именно в тех странах, которые сумели правильно использовать полученное культурное наследство, модернизация оказалась наиболее эффективной. Прежде всего, это относится к Японии, которой удалось решить проблему синтеза коллективизма и индивидуализма, соединения традиционной корпоративности и группизма с достижительно-личност-ными стереотипами поведения. Другие попытки решения, имевшие место в ряде стран догоняющей модернизации, либо разрушение традиционных коллективистских структур за счет выдвижения индивидуального начала, либо, напротив, стремление проводить модернизацию на основе одного лишь коллективизма (некапиталистический путь развития),— не давали необходимого эффекта. Однако в любом случае эти страны через модернизацию вовлекаются в общий цивилизационный поток, который носит всеобъемлющий и всепроникающий характер.

В 70-е гг. XX столетия сложилась модель модернизации новых индустриальных стран. Первыми на этот путь встали Тайвань, Южная Корея, Сингапур, Гонконг. Их экономический и социальный скачок особенно впечатляет, если учитывать крайне низкие стартовые условия. Опыт этих стран представляет собою классический пример догоняющего развития по целому ряду причин. Во-первых, в отличие от Японии, которая была региональной экономической сверхдержавой еще до Второй мировой войны, все эти государства не имели никакого индустриального опыта. Во-вторых, многие из них на протяжении более или менее продолжительного времени находились под влиянием коммунистической идеологии или развивались по «социалистическому» пути. В-третьих, начиная индустриализацию, они ставили перед собой исключительно амбициозные цели, связанные с выходом за пределы Третьего мира и вступлением в круг развитых стран. В-четвертых, ни в одном другом регионе мира процесс индустриального развития не был столь мощно поддержан массированными иностранными инвестициями и кредитными вливаниями.

Затем на путь «новоиндустриального» развития встали Филиппины, Индонезия, Малайзия, Таиланд. Уже на протяжении 70-х гг., первого десятилетия индустриализации в большинстве азиатских стран, ежегодные темпы роста валового национального продукта составляли 7—8% в Таиланде и Индонезии, 8,1% — в Малайзии, 9,4—9,5% — в Гонконге, Южной Корее и Сингапуре, 10,2% — на Тайване.

Ведущую роль в процессах индустриализации этих стран играло государство, возглавлявшееся социально ответственными, патриотически настроенными элитами, которые осознавали необходимость ускоренной модернизации для сохранения своей независимости в обстановке «холодной войны», соперничества между СССР, Китаем и США в Азии и острых внутренних проблем. Огромное влияние на политический выбор правящих кругов в пользу форсированного развития, безусловно, оказал пример Японии. Данный выбор подкреплялся существованием авторитарных политических режимов («авторитаризм развития»), которые создавали политические и институциональные условия для экономической модернизации. Другое обстоятельство, позволяющее объединить все азиатские НИСы в одну группу — экспортная ориентация их экономики при изначальной узости внутреннего рынка. Поступления от экспорта позволяли осуществлять крупные инвестиции, чтобы осваивать производство технически все более сложных товаров и поддерживать дальнейшую экспортную экспансию.

Процесс модернизации Сингапура привел к появлению одного из лидеров Юго-Восточной Азии, так называемого «азиатского тигра». Что собой представлял Сингапур в 50-е гг.? Отсталая, заброшенная на край свет маленькая страна, раздираемая мятежами, в которой к власти рвались радикально настроенные прокоммунистические силы, подстрекаемые Пекином. В центре процесса модернизации Сингапура волею судеб оказался Ли Куан Ю — премьер-министр Сингапура в 1959—1990 гг., председатель Партии народного действия, который с группой соратников совершил успешную модернизацию страны. Что касается краеугольного для либерализма понятия свободы, то Ли Куан Ю считал, что она может существовать только в государстве, в котором существует порядок. На Востоке главной целью государства является поддержание строгого правопорядка, с тем, чтобы каждый мог наслаждаться свободой в максимальной степени. Ли Куан Ю требовал дисциплины, полного повиновения и упорной работы. Он, к примеру, считал — если на улицах грязь, то народ распускается и становится небрежным во всем остальном. Поэтому чистота — превыше всего!

Большой интерес вызывает также опыт модернизации Южной Кореи. После корейской войны начала 50-х гг. XX в. страна, и до того бывшая отсталой японской колонией, лежала в руинах. При режиме Ли Сынмана неимоверно расцвела коррупция. К началу 60-х гг. Южная Корея находилась в числе самых бедных стран мира. Затем к власти пришел генерал Пак Чонхи, сильный и неподкупный человек левых взглядов. Он начинает беспощадную войну с коррупцией. Проводится жесткая протекционистская политика. Так закладывались основы будущего социального и экономического расцвета страны. Именно с периодом правления Пак Чонхи связано начало форсированной экономической, а затем и социальной модернизации страны. В результате ряда реформ 1964—1965 гг. удалось преодолеть финансовый кризис. Среднегодовые темпы роста ВНП, составлявшие в период 1953—1961 гг. около 3%, выросли в 1962—1967 гг. до 11.

Можно выделить следующие факторы, обеспечившие «южно-корейское экономическое чудо»:

  • 1. Усиление роли государства в экономике. В Корее государство традиционно осуществляло верховный контроль над всей хозяйственной деятельностью, представление о верности верховному правителю и государству являлось одним из базовых в традиционной культуре, оно сохранилось до сегодняшних дней. Система государственного регулирования экономики, включавшая элементы планирования народного хозяйства, введенная Пак Чонхи, позволила быстро и эффективно провести экономические реформы и способствовала адаптации экономической политики к изменениям внутренних и внешних условий.
  • 2. Изменение обшей экономической модели развития. Производство, сориентированное на внутренне потребление, было переориентировано на экспорт. Выгодное географическое положение страны, близость к морским путям, невысокая стоимость морских перевозок и низкая себестоимость корейских товаров способствовали успеху проводимой политики.
  • 3. Изменение характера привлекаемых из-за рубежа денежных средств. Если в 50-е гг. большую часть составляла безвозмездная помощь, чаще всего поставляемая в виде сырья или готовой продукции, то с 60-х гг. в связи с введением льгот, предоставляемых инвесторам, в корейскую экономику стали поступать иностранные инвестиции.
  • 4. Конфуцианская трудовая этика и сформированная по конфуцианским канонам технократическая элита. Особое отношение к государству как к большой семье помогало в известной степени компенсировать низкую заработную плату и поднять эффективность трудовой деятельности независимо от материального вознаграждения.

Во второй половине XX в. появляется модель модернизации арабских стран-нефтеэкспортеров. В основе их экономического развития — нефтедоллары, при относительно слабом развитии экономики, т.е. основной капитал создавался не в результате внутреннего развития экономики, а поступал в банки этих стран в виде выручки от продажи нефти и газа. Значительную роль играл дешевый труд иммигрантов. В политическом плане эту модель отличает авторитаризм и слабо выявленная демократия. В ходе индустриализации и урбанизации традиционное общество здесь фактически трансформировалось в общество современное. Вместе с тем, страны-нефтеэкспортеры — это, в определенной степени, страны-рантье. В этом заключается их внутренняя слабость, которую, впрочем, новые поколения начинают осознавать.

Опыт модернизации новых индустриальных стран и стран-неф-теэкспортеров выявляет также значимую роль лидера-реформа-тора. Здесь к власти приходят люди, принадлежащие к старой элите, но настроенные на новации (Ли Куан Ю в Сингапуре, Пак Чончи в Южной Корее, Цзян Цинго на Тайване, король Саудовской Аравии Фахд). Придя к власти, они проводят отбор управленческих кадров, ставят под свой контроль средства влияния на общество, стимулируют экономическую деятельность как граждан страны, так и иностранных предпринимателей. Все эти «пионеры модернизации» различаются по способам «социальной инженерии», ресурсам власти, но они всегда стремятся сохранить избранную стратегию развития даже в самых неблагоприятных обстоятельствах.

Однако, несмотря на успехи модернизации отдельных стран, в целом раскол современного мира по линии «Север — Юг» углубляется. Практика «гуманитарного вмешательства» себя полностью дискредитировала. Например, в Зимбабве или Мозамбике до населения доходит лишь 12—13% гуманитарной помощи, остальное оседает на счетах местных диктаторов и их приспешников. Единственным реальным шагом, способным привести к улучшению ситуации на Юге, для многих аналитиков представляется возвращение к практике Лиги Наций и Совета ООН по опеке, по установлению протекторатов и предоставлению мандатов на опеку. Трудности развития всех незападных стран связаны с неподготовленностью «стартовой площадки», отсутствием социокультурной «почвы», которая блокирует развитие или направляет его в тупик. «Осовременивание» не происходит одновременно во всех сферах общества. Технологические новшества при отсутствии рациональной культуры и этики труда, парламентской демократии и гражданского общества, оказываются бесполезными, вызывают социальную напряженность и хаос.

 
Если Вы заметили ошибку в тексте выделите слово и нажмите Shift + Enter
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   След >
 

Популярные страницы