Судьба беспризорных малолетних

Менее практического значения имеет вторая часть нашего предложения относительно продления периода условной вменяемости до исполненных 20 лет. Редко, конечно, представятся такие случаи, в которых девушка в 18 лет или парень в 20 лет не обладали бы полной вменяемостью как взрослые люди. Но нет правил без исключений; исключения — возможны, и потому желательно иметь их в виду. И как раз потому, что здесь речь идет об исключениях, предложения наши не в такой степени удалены от действующего права, как то может показаться с первого раза. Вопрос этот выходит далеко за пределы уголовного права. К детям в возрасте менее 16 лет, воспитание которых является настолько запущенным, что началось уже их нравственное оскудение или же можно опасаться, что таковое наступит, следует применять государственное принудительное воспитание, даже если они не учинили уголовно наказуемых деяний. Основная мысль наша — сама по себе ясна. Непоколебимые соображения говорят в пользу необходимости распространить принудительное воспитание на молодежь, только заброшенную, беспризорную, запущенную, еще не ставшую преступной. Не подлежит сомнению, что и там может явиться надобность в исправлении, где не установлен фактучинения уголовно наказуемого деяния. Нельзя видеть в закононарушении единственное, важнейшее основание испорченности, нравственной запущенности. Вот тринадцатилетняя девочка, для которой лгать — не привыкать стать, девочка суетная, корыстолюбивая, шатается по улицам, отдавшись, по всей вероятности, без надежды на спасение — воровству и проституции! Вот затем мальчик, который, открыв свои намерения убить свою мать, сделал все приготовления к осуществлению этого плана, но так как случай помешал ему при начале исполнения, не осуществил своих намерений! По духу законодательства мальчик этот не учинил преступного деяния. А как затем многочисленны те случаи, в которых именно дети и малолетние, нравственно, несомненно, оскуделые, с высшей степени вероятными преступными наклонностями, умеют по годам скрываться от их изобличения!

Трудно отрицать того, что потребность в исправлении может не зависеть от учинения уголовно наказуемого деяния. И разве это правильно— заботиться непременно о том только, кто учинил уголовно-наказуемое деяние? Такая теория ведет к тому, что дитя, не учинившее до сих пор еще уголовно наказуемого деяния, а «лишь» нравственно заброшенное, должно окончательно погибать. Государству, дескать, до него дела нет... Но если судьбе захотелось сделать так, чтобы это дитя в нежном возрасте учинило кражу или иное уголовно наказуемое деяние, то государство уже вмешивается, берет под свою опеку дитя, тратится на его воспитание, делает из него дельного, полезного гражданина. Не вытекает ли из такого порядка вещей то, что нужно усиленно молить провидение, чтобы оно вывело из пути порока нравственно заброшенное дитя на путь преступления и, таким образом, открыло бы единственный путь к его спасению?

Могут сказать, что требуемое нами распространение принудительного воспитания и на детей беспризорных, нравственно запущенных и заброшенных, не совершивших еще закононарушения, повлечет за собой большие расходы казны.

Такой вывод был бы неправилен, так как тут делается неверный расчет. Молодежь заброшенная это — рассадник будущей профессиональной преступности. Потеря там — громадная выгода здесь. Это ясно, а кто не верит, тот пусть поищет разрешения своих сомнений в уголовной статистике Англии. Если в Англии число ежегодно учиняемых преступлений падает быстро, то одна из причин такого поразительного, по-видимому, явления лежит в тех заботах о беспризорной молодежи, которые совместно проявляют здесь государство и общество.

 
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ     След >