Начало российской социологии

Социально-политические предпосылки развития российской социологии

Российская социология действительно российская, поскольку ее большая часть была порождена проблемами, противостоящими социальной политической жизни той страны. Для того чтобы понять российскую социологию и оценить ее, нужно обязательно изучить ее в свете истории общественных и политических движений России.

Россию назвали землей крайностей. Здесь деспотическая и автократическая бюрократия все время выступала против групп, которые защищали интересы причину простых людей, но в их требованиях были столь же бескомпромиссными и твердыми как доминирующая автократия, против которой они выступили. Действительно ли автократия неизбежна для России? Или действительно ли это — изжившее себя учреждение, которое поддерживает себя искусственно при помощи грубой силы? На эти вопросы существуют разные ответы. Большая часть мнений, однако, довольно единодушна в том, что российская автократия создала себя при специфических исторических условиях и что это закончится, когда эти условия должны измениться. Существуют и другие мнения, согласно которым российская автократия является результатом этнического состава, и психологии славянина, а также продукта географического местоположения и топографических особенностей.

Существовало приблизительно шестьдесят пять различных расовых и лингвистических групп в пределах границ Российской империи. Сорок шесть из этих этнических групп находились в пределах европейской России и одного только Кавказа. Некоторые из этих народов находятся все еще в диком государстве, и большинство из них появляется из варварства. Несмотря на это очевидное этническое большинство, большая часть населения славянская', и некоторые из них, Великие русские являются самыми многочисленными, представляя собой очень гомогенную массу, около двух третьих целого населения России. В психологии российского славянина, который населяет Великие равнины Европейской части России, отражается географическая и климатическая окружающая среда, в которой он живет. Определенная апатия, пластичность и качество умиротворенности — особенности его характера. Он, долго страдающий и прощающий, скорее из-за несправедливого отношения, [1] чем выражающий его. Имея склонности к мистике, он аполитичный и сентиментально коммунистический[1].

Российская автократия — это не прямой результат российских людей; скорее это — иностранный импорт, который развивался, будучи одобренным не только в соответствии с психологическими особенностями славян, но и в соответствии с географическим местоположением России, и осуществлялся под влиянием неудачных исторических условий.

Большая открытая равнина, которая составляет большую часть Европейской России не защищена никакими великими горными барьерами и легко доступна с северо-запада и с юго-востока, чтобы через эти, открытые и по природе незащищенные двери вошли те элементы, которые должны были составить русское самодержавие. С северо-запада пришли варяги или скандинавы, которые зарекомендовали себя как первую династию русских славян; с юга пришел Византийский проповедник, который ввел греко-православную религию; а с востока пришли азиатские завоеватели, которые разрушили все институты свободы[3] [4], и установили свои деспотические правила, которые, когда приняли московских князей, предварительно представляли собой своеобразный синтез тевтонской воинственности, татарского деспотизма и византийского ханжества. Эти три элемента, будь то органично объединены или нет, были доминирующей силой русского самодержавия, поддержания себя и преобладания по настоящее время, хотя измененные западной культуры, и в настоящее время представленные в лице правителей господствовавшей германской крови.

Русское самодержавие было, но представляло собой два основных направления политики на протяжении всей своей истории, внутренней политики, духовного и частично экономического контроля и централизации, и внешнюю политику экспансии в направлении четырех морей: от Балтики до Тихого океана и от Арктики до Средиземного моря. Эта политика, если на мгновение изменился, то только под влиянием сильного внешнего давления. Все попытки улучшить жизнь многих простых людей и дать им больше свободы были проведены в условиях национальной беды и под угрозой революции[5].

Хотя народ России многострадальный и не имеющий гнева, он развивался время от времени, требуя прав и собственности, которая была ограблена потребительскими интересами, всегда, прямо или косвенно, связывающими себя с русским самодержавием. В этих сражениях некоторые классы населения имели лидеров и были инициаторами движений, которые имели своей целью отмену самодержавного контроля и улучшение социальных и экономических условий для простых людей. Лидеры этих движений попытались разработать свои программы действий и дать им рациональное объяснение с помощью философии и социальных наук[6].

Эта тенденция отвечает росту и развитию большей части российской социологии. Мы кратко покажем характер этих движений и представим их научных представителей перед тем как анализировать их социологические учения.

Петр Великий говорит, русский поэт[7], прорубил окно в Европу. Но Петр не разрешал любые либеральные и философские течения, попавшие в Россию из европейской атмосферы. Его интересы были более практические. В школах, которые он создал, не преподавалась ни философия, ни теология. Они ограничились обучением прикладных искусств и наук. Екатерина II расширила это окно в России и разрешила французскую и английскую либеральную мысль, чтобы сформировать новый развивающийся интеллектуальный класс. Она любила позировать в качестве просвещенного деспота и иностранный Дидро лично познакомил ее с либерализмом французских энциклопедистов. Монтескье был ее любимым философом[8].

Ее наказы (инструкции), небольшая книга, включающая в себя план и принципы, по которым она намерена была проводить реформы и управлять Россией, отражает дух законов Монтескье.

Следуя примеру своих властителей, молодые российские интеллигенты всасывают, как губки, идеи, прошедшие к ним из Запада. Вольтер, Адам Смит и французские энциклопедисты начали формировать податливые умы многих молодых россиян, жаждущих знаний. Рядом с французской и английской либеральной мыслью существовал другой распространенный мистический немецкий идеализм, нашедший благотворную почву среди русского дворянства. Это выражалось в начале российского Масонского движения. В Москве, Николай Новиков был лидером масонов. Он развивал первую популярную литературу в России и организовал школу, чтобы обучать неграмотные массы, также помогая им через свои благотворительные учреждения. В этот период активизировалась журналистская деятельность, которая вскоре выразила более определенные и противоположные мнения, ставшие на самом деле началом общественного мнения в России. Этому золотому веку интеллектуальной деятельности, в котором Екатерина II приняла участие с сильным интересом, пришел внезапный и трагический финал, вызванный слухами о французской революции и народными восстаниями в России под руководством Пугачева[9]. Екатерина приняла жесткую цензуру, подавляющую многие периодические издания и справочники, и даже ее собственные «Наказы» оказались под запретом цензуры. Она пошла дальше и стала преследовать лидеров, которые встали на сторону народа. Новиков был брошен в тюрьму, масонов и другие добровольные общества пришлось расформировать. Радищев, серьезно развивающий либеральные идеи, распространение которых было позволено Екатериной, написал книгу под названием «Путешествие из Петербурга в Москву»[10], в которой он изобразил страдания и угнетения простых людей, и упрекал их угнетателей и эксплуататоров.

Его арестовали, судили и сослали в Сибирь, так он стал первым российским мучеником за оскорбительную попытку сформировать общественное мнение.

Екатерина попыталась оправдать свою реакцию на деспотический произвол теоретизирования по поводу психических характеристик русского народа, который, под влиянием своеобразных географических и климатических условий России, как она утверждает, были непригодны для самоуправления и могли процветать только при абсолютной автократии. Уже в ее «Наказах» мы читаем это ее фундаментальное правило: «правительство, которое больше всего напоминает о том, что природа этих частных распоряжений отвечает лучшему в характере людей, согласно которому оно создано»[11]. И в случае с Россией, она добавляет в начале «Наказов», что это самодержавие. Эта теория, как ни странно, все еще остается основным философским обоснованием апологетов русского самодержавия. Любопытно, однако, что эти мыслители не понимают, что гений русского народа, объясненный особенностями географической среды или чем-то другим, постоянно создает лица и группы, которые придерживаются противоположного мнения, поддерживаемого силой меньшинства, о том, что существует множество

исторических фактов, для того чтобы показать, что славяне жили в той же среде, под влиянием демократических организаций[12].

Следующее движение в борьбе с российским самодержавием, которое стимулировало социологическую и политологическую мысль было известно, как Декабристское восстание, названное в честь военного мятежа, который состоялся в Петрограде в течение декабря 1825 г., в момент смерти императора Александра I и вступления на престол Николая I.

Восстание было подавлено с провалом, его руководители были расстреляны или сосланы, и на протяжении царствования Николая, самодержавию было более тяжело, возможно, чем раньше в России, сохранять свое железное правило.

Сторонники декабристов были из военного класса, в основном офицеры. Многие из них стали знакомы с французскими либеральными идеями во время наполеоновских войн, и по возвращении домой организовали общества по изучению политических и социальных наук. На юге, полковник Пестель был интеллектуальным лидером. Он разработал конституцию России по образцу французской конституции 1793 г. На севере полковник Муравьев писал на эту тему, поддерживая конституцию США и Испании. Их теория общества в соответствии с тенденцией была договорной, отражающей английскую и французскую индивидуалистическую социальную философию. Наибольшим интеллектом декабристов был Николай Тургенев. Во время его долгих лет эмиграции он написал свой великий трехтомный труд, «La Russie et les Russes»[13].

Его взгляды на общество и общественные организации были под сильным влиянием идей Монтескье и Адама Смита. Он, однако, не был доктринером, его политическая программа была эволюционная и практическая. Его взгляд в будущее социального и политического развития России оказался вещим. Он следовал почти в буквальном смысле этапам, которые прогнозировал. Во-первых, он утверждал, что необходимо было отменить крепостное право; он выступал за реформы органов юстиции, образования, и представителей местной власти, и, наконец, национальные Конституции. Он был приверженцем частной собственности и подчеркивал значение индивидуальных прав и свобод совести.

Декабристы создали независимую собственную систему. Они стимулировали интеллектуальный класс на изучение социальных наук в качестве средства к разумному пониманию существующего социального порядка. Либерализм, за который выступали декабристы был не только в тайных обществах российского военного класса. Он, кажется, проник даже раньше времени во все интеллектуальные классы и массы, хотя еще ничего не понимали о конституционном правительстве, тем не менее, сознавая тяжелую руку угнетателей были готовы присоединиться к любому движению, которое обещало облегчение. Сперанский, один из наиболее дальновидных российских государственных деятелей, который был в состоянии читать «знаки времени», уже в 1809 г., предвидел поднимающуюся бурю, которая выльется в декабристское восстание. В предисловии к проекту Конституции, которую, как он надеялся Александр I установит, он говорит:

Российское государство в настоящее время переживает второй этап феодальной системы, а именно, эпоху самодержавия. Несомненно, это, как правило, стремление непосредственно к свободе. Отчасти эта тенденция еще более простая в России, чем в других странах. Верными признаками этого являются: (1) что люди теряют все уважение к прежним объектам почитания, то есть, к достоинству и чести. (2) действие силы настолько ослаблено, что никакие меры правительства не могут быть реализованы так, чтобы вызвать не только моральные, но и физические ограничения. Истинная причина этого заключается в том, что в настоящее время общественное мнение полностью противоречит форме управления. (3) частичные реформы возможны потому, что ни один закон не может существовать, если он может в любой день быть свергнут порывом произвола власти. (4) Общее недовольство можно объяснить только полным изменением идей, и подавлением, но сильным желанием для нового порядка вещей.

По всем этим причинам можно уверенно сделать вывод, что сама форма государственного устройства не соответствует государственным популярным принципам, что пришло время изменить эту форму и создать новый порядок вещей[14].

Планы Александра по созданию в России конституционного правительства не удалось реализовать и от этого полностью отказались после наполеоновских войн и реакционного «Священного союза», который способствовал планированию декабристами насильственного свержения самодержавия. Николай I, который подавил восстание, был полон решимости искоренить либерализм из Российской империи. Он установил жесткую цензуру прессы[15], и жестокую железную дисциплину в армии, которая также была распространена на все ряды бюрократии, и даже на ученых в университетах.

Интеллектуальный класс был вынужден уйти от политической жизни и, следовательно, от практического мышления, быть под влиянием либо литературы, либо абстрактного мышления и создавать схемы для освобождения и возрождения русской нации.

Центром этой новой интеллектуальной деятельности стал Московский университет. В своей учебной атмосфере изучение немецкой романтической философии старательно преследовали и были попытки применить его к национальным проблемам России.

С Петра Великого российские самодержцы не подозревали, что русский народ имел свою индивидуальность.

Казалось бы, что здесь нет национального сознания, ни литературы, ни философии, отражающей ум народа. Российские авторы писали в подражании Западу. Считалось дурным тоном найти предмет в жизни и творчестве своего собственного народа. Эта тенденция изменилась после наполеоновских войн. Эмоции были вызваны ожесточенным конфликтом, который, наконец завершился успехом, стимулировал и укрепил национальное самосознание. Поэты и писатели теперь гордились тем, что они русские и отошли от запада, которому они так долго подражали. Москва стала центром новоявленного национализма, которому университет стремился обеспечить адекватную философию. Это новая московская философия стала известна как славянофильство, и, хотя, исходящая от немецкого романтизма, она стремилась стать исключительной для всего иностранного и развивать только сугубо национальные идеи. Однако эту исключительность против западной культуры разделяли не все московские философы, и постепенно появляется другая тенденция мысли, представители которой хотели обогатить русскую культуру достижениями Западной Европы. Она называлась западничество. Как и славянофильство это было первое не политическое течение, но со временем стало влиятельным в национальных вопросах, конкурируя сославя-нофильскими националистами.

Славянофилы были близки студентам немецкого идеализма, особенно шеленговской и гегелевской философии истории. Они приняли диалектический метод Гегеля, и его априорное понятие Абсолютного Разума, которое воплощало себя в жизни народов. Они, естественно, не могли следовать за Гегелем в своем заключении, что «Velt-geist» с помощью Греции и Рима достиг своего окончательного появления в немецкой расе и с ним завершился цикл мистического метапсихозно-гоабсолюта. Это означало, что многочисленные славянские расы были исключены из исторического процесса без какой-либо другой миссии, чем подражать своим удачливым немецким соседям в интеллектуальном мастерстве.

Мы можем легко понять, что московские философы, которые упивались сознанием того, что их раса освободила Западную Европу от наполеоновского ига, не были готовы, что славяне не должны играть никакой роли в дальнейшем развитии нации. Поэтому они утверждали, что народ на западе находится в состоянии упадка, и что Veltgeist должен сделать еще один шаг, чтобы завершить цикл эволюции. Они также утверждали, что славянские, преимущественно русские люди, предопределены быть окончательными носителями факела просвещения для человеческой расы. Один из славянофилов пишет:

Западная Европа представляет странное, печальное зрелище. Мнение против мнения, власть против власти, престол против престола. Наука, искусство и религия — три двигателя общественной жизни, утратили свою силу. Мы смеем сделать утверждение, которое для многих в настоящее время может показаться странным, но которое будет через несколько лет слишком очевидно: Западная Европа находится на высоком пути к гибели! Мы, русские, напротив, молоды и свежи и не принимали никакого участия в преступлениях Европы. У нас есть великая миссия для выполнения. Наше имя уже вписано на скрижалях победы; победы науки, искусства и веры ждут нас на руинах шатающейся Европы1.

Славянофилы старательно искали российские особенности, на основе которых они могли бы установить новый тип цивилизации, который мог бы спасти человечество. Они утверждали, что нашли это в Российской греческой православной церкви, самодержавном правительстве, и приходской земле-коммуне русского крестьянства.

Греческая церковь, они утверждали,— это живой организм жизни и истины. Она состоит не в количестве верующих, ни в видимом собрании, а в духовной связи, которая объединяет их вместе.

Римский католицизм ограничивает индивидуальную свободу ради единства. Протестантизм принимает альтернативу и теряет свое единство в индивидуализме. Греческое православие предполагает только одну единственную религию, которая остается верной духу первоначального христианства, имея гармонично преданные единство и свободу по принципу христианской любви.

Самодержавие, в качестве второго своеобразного учреждения не является продуктом конфликта и грубой силы, которые присутствуют в парламентском правиле, а это естественная реакция также, как и правительства стран Запада. Русское самодержавие было создано свободной волей своих граждан. Легенда о вызове Рюрика, первого правителя России не может быть правдой исторически, но это, конечно, верно по темпераменту, отражающему мнение народа. Таким образом, самодержавие «Святой Ковчег» русской нации. Не суверенные пожелания, а благо народа делает парламентское правило лишним.

Появление земли-коммуны было названо краеугольным камнем всех российских учреждений и высоко ценилось как реализация утопических мечтаний западных социалистов, которые надеялись достичь этого путем капитализма и пролетариата. Социалистический идеал коммунальной собственности на землю и средства производства, как было сказано, необходим, и не должен быть достигнут в России силой. Там он является естественным явлением, растущим из самого сердца народа.

Создание пролетариата, следовательно, не нужно и невозможно в России. Дух христианской покорности и самопожертвования был достигнут там, где эгоистичная Западная Европа пытается получить максимум от горькой классовой борьбы. Это показывает, они пришли к выводу, что русское общество основано на принципе справедливости и добровольного самоуничижения существенно больше, чем на принципе борьбы с гнилым западом.

Славянофилы были плодовитыми и часто блестящими писателями. Они не мало способствовали развитию самодержавной идеи, хотя их теории помогли стимулировать национальное самосознание России и помогли в освобождении русского крепостного мирным способом. Кроме того, они собрали много ценного историко-этнографического материала, который, кроме интерпретации, является одним из лучших среди существующих. Они показали, каковы особенности русского православия по сравнению с другими христианскими конфессиями. Лучше, чем любые другие авторы, они указали на специфические особенности российских людей. Они также показали, что есть общего между различными славянскими народами1. Наконец они попытались определить различия, которые существуют между романо-германским и греко-славянским миром[16].

Славянофилы периода правления Николая I были метафизиками в своих умозаключениях, и их рассуждения были несостоятельными после снижения влияния гегелевской школы. Новые славянофилы поняли это и стремились восстановить свое принципы с помощью социологии и естественных наук. Данилевский является одним из наиболее важных писателей этой группы.

Еще более эксклюзивными, чем славянофилы, были бывшие националисты или русофилы, которые видели опасность для русского самодержавия в смешении с другими славянами, уже находившимися под влиянием западного либерализма. Кредо русофилов было высказано верным слугой Николая I, графом Уваровым, который занимал должность в министерстве образования, с 1833 по 1849 г.

Уваров, соглашаясь с его позицией, изложил свою программу для всех российских педагогов в этих словах: «Наша общая задача состоит в создании такого образования для нации, которое будет объединять в себе дух православия, самодержавия и национализма».

Эта формулировка с тех пор остается Святой Троицей российского самодержавия; это его альфа и омега. Катков, бывший либерал славянофил, выдвинувший эту формулировку через прессу (в «Московских ведомостях» и других периодических изданиях), и Леонтьев попытались дать этой идее философское и социально-логическое оправдание.

Самый известный из российских реакционеров, однако, был Победоносцев (1827-1907). Находясь под правлением двух царей, он диктовал политику правительства. Он был учителем и советником Александра III, и написал реакционный манифест для Николая II во время его восшествия на престол[17].

Его социальные и политические взгляды — полная противоположность русского прогрессивного западничества. Он ненавидел западную философию, науку и цивилизацию и догматически постулировал Уваровскую теократическую Троицу: православие, самодержавие и

национализм являются единственными институтами, которые могут сохранить в России состояние длительной безопасности и счастья. Он боролся за сохранение невежества среди простых людей, будучи убежденным, что крестьянин не получит ничего от обучения чтению, кроме сознания собственной бедности.

Этой националистической тенденции, к счастью придерживались и другие интеллектуальные представители, кроме экстремистов Каткова, Леонтьева и Победоносцева. Владимир Соловьев, хотя не был ни православным славянофилом, ни русофилом, по-прежнему близок к ним, и пытается сделать русский национализм более всеобъемлющим и синтетическим1.

Гнетущая политика под руководством Николая I искоренила все остатки декабристского движения. Однако новые протесты появлялись среди представителей интеллектуальных классов. Эти протесты были по-разному выражены в трудах группы мыслителей, которые отличались от славянофилов и, как правило, назывались западниками.

Чаадаев был одним из первых, кто поднял голос против стерильной, мертвящей российской теократии, выступающей как средство уступки Римской теократии Западу. Чаадаев сам никогда не становился римским католиком. Казалось он больше восхищался культурой французского народа, чем их религией, но не делал различий между ними, а французскую культуру рассматривал как продукт своей религии.

Другая интерпретация западной мысли была дана Белинским. Этот мыслитель быстро прошел через промежуточные стадии от метафизической интерпретации цивилизации к позитивистскому взгляду на общество. Он первым начал собирать вокруг себя то, что известно в России как «интеллигенция», или интеллектуальный класс, который нужно понимать как прогрессивное и радикальное крыло образованных людей России, главная задача которого — освобождение обычных людей от их страдания и невежества и выступает против существующих институтов политического и социального контроля. Белинский выступал как последователь и лидер вместе с Герценом и Бакуниным, которые, каждый по-своему, стимулировали интеллигенцию к действию.

Безжизненный деспотизм Николая сломался под тяжестью собственного веса. Поводом стала Крымская война. Реакция на катастрофы была ошеломляющая. Старый режим был обречен на поражение больше не компрометирующее самодержца России — Николая I. Александр II, который сменил его, обещал радикальные реформы, и появилась отличная возможность развития прогрессивных элементов Российской нации.

Освобождение было криком дня. Освобождение крестьянина от крепостной зависимости, граждан от государства, женщины от патриар-1 Для анализа его теорий См. инфра, Т. I, гл. II.

72

хальной тирании, мыслителя от власти и традиции. Там должна была быть борьба до конца против каждого института, который был иррациональным или гнетущим, будь то политический, экономический, религиозный или социальный.

Новый порядок должен был не только улучшить существующие условия, но и произвести революцию общества начиная с его основ. Он должен быть создан на положительных научных принципах. Это усилие перестроило общество с научной точки зрения и появились целые школы социологии, наиболее значительной из которых являлась субъективистская. Этот теоретический аспект имел свой аналог в политической организации, которая отстаивала реформы на протяжении всего пути от умеренного либерализма к радикальному утопическому социализму.

Правительство вынуждено было действовать под огромным давлением проснувшегося общественного мнения. На 19 февраля 1861 г. Александр II подписал знаменитый Акт об освобождении в результате чего были освобождены пятьдесят два миллиона крепостных. Этот акт вызвал беспрецедентный энтузиазм среди всех классов. Герцен обратился к царю в его журнале «Колокол» со словами, «Ты победил, о Назарей!» и призвал его продолжить реформы другими такими же революционными мерами.

Когда, однако, условия освобождения стали известны, тяжелая ношабыла брошена на простых людей. В лучшем акт был, но компромисс принес значительную пользу для крупного землевладения[18] которому разрешили взыскать аномально высокую цену за землю, которую уступили крестьянам[19].

Таким образом, с самого начала крестьяне были обречены на вечную бедность. Конечно, следовало ожидать сильного противостояния на эти и другие не менее неадекватные меры по осуществлению реформ. Бакунин и Герцен гремели за рубежом против реакции, прежней проповеди немедленной революции, вызванной подъемом крестьянства. Дома Чернышевский был признанным лидером интеллектуального класса. Существовала надежда, что крестьянство не примет условия освобождения, когда они должны были быть приняты (1863). Бакунин, Чернышевский и почти все лидеры имели большую веру в революционные способности крестьянина. Они отмечали восстания Разина и Пугачева, которые умело поддерживали крестьян. Интеллектуальный класс был подготовлен и возглавил революцию, которая должна была состояться летом 1863. Для этой цели была создана тайная организация «Великая Россия». Она состояла в основном из студентов университета обоих полов, которые начали свою пропаганду среди рабочих, солдат и крестьян. Из движения «Великая Россия» возникла более радикальная секретная организация «Земля и свобода», которая была направлена на немедленное погашение польского восстания (1863). Была выбрана часть Волги, где проходил Пугачевский бунт. От имени царя был распространен псевдо-манифест, в котором была провозглашена свобода для всех классов и предоставлены полные права на собственность крестьянам без оплаты был распространен от имени царя.

Солдаты также должны были быть освобождены от службы и получить отвод земельных участков. Не должно было быть ни призыва и ни налогов на душу населения, и все государственные должностные лица должны были быть избраны народом. В манифесте было сказано, что, если местные власти будут противостоять принятию манифеста, населению разрешено поднять восстание. Этот смелый подвиг не удался с самого начала и ряд его зачинщиков казнили. Этот первоначальный отказ не прекратил деятельность тайных обществ, но разделил их на два класса. Одна фракция благоприятствовала образовательной пропаганде постепенной подготовки масс для революции, другая фракция не считала, что образование необходимо, поскольку массы всегда были революционны (доктрина Бакунина). Мирные пропагандисты создали свою «организацию» в 1865 г., ведущим принципом которой было распространение среди крестьян идеи национализации земли путем настраивания их против собственников, дворянства и власти в целом. Это должно было быть достигнуто с помощью обучения в дневных и воскресных школах, создание бесплатных библиотек и организация обществ, семинаров по принципу коммуны и т.д.

Фракция «прямого действия» вдохновлялась из-за рубежа Бакуниным и развивалась в домашних условиях студентом Нечаевым, безрассудным, деспотичным парнем[20]. Правительство вызвали и начали беспощадно преследовать, особенно после того, как студент Каракозов совершил покушение на царя (16 апреля 1866). Некоторые общества были обнаружены, их члены были осуждены и большинство из них сосланы в Сибирь.

В эти смутные годы Чернышевский также стал жертвой правительственной политики преследования, хотя и не одобрял якобинство[21]. Преемником Чернышевского в интеллектуальном лидерстве молодой России был молодой, талантливый Писарев.

Его обычно называют философом российского движения нигилистов по отрицанию эстетики и любых других идеальных принципов; он отстаивал экстремальный реализм, индивидуализм и утилитаризм[22]. Он жил достаточно недолго, для того чтобы развивать свои многочисленные изобретательные идеи. Его влияние было таким как у пропагандистского философа, который вдохновлял своих читателей смелыми и страстными высказываниями.

С течением Писарева и его современником Добролюбовым[23], Лавров стал признанным лидером народнического движения. Благодаря его социологической теории «о роли критически мыслящей личности», он вдохновил революционную молодежь. Он также подготовил для партии платформу, согласно которой признавалось два принципа борьбы: первый — борьба с богословской-метафизической или религиозной концепцией жизни с помощью науки, второй — борьба труженика против ожидания потребителя, которая также является борьбой за равенство возможностей в отношении монополии любого рода. Лавров, который боролся с консерваторами и псевдо-либералами, оказался также против Нечаева, Бакунина и других представителей левого крыла, которые хотели революции без подготовительного образования народа. В своих работах он выступал за принцип, который никоим образом не должен использоваться, иначе может закончиться. Ни одна революция не может быть реализована искусственно; она будет успешной только тогда, когда люди готовы и другие условия одинаково благоприятны. Революционные неудачи достойны сожаления, хотя он признал, что у них есть воспитательное значение. Лавров рассматривал крестьянскую общину в качестве основного экономического института России, но рекомендовал, чтобы он был более эффективным по воспитанию крестьянства, как и большинство других народнических платформ.

Когда Лавров был вынужден покинуть родную страну, — Михайловский стал интеллектуальным лидером своего поколения, доблестно боролся за интересы личности, что было выражено в его социологической теории «борьбы за индивидуальность» и сохранении крестьянской общины, которую он считал лучшим, что может дать индивиду возможность для многогранного и всестороннего развития.

Параллельно с этим образовательным революционным движением развивалось более радикальное движение, которое ратовало за революционные или прямые действия, и завершилось убийством Александра II (13 марта 1881).

После неудачного начала революции в 1863 г. Нечаев начал готовиться к запуску еще одной — весной 1870. Он отказался от всех фракций, которые хотели начать социальную революцию, пропаганды, и настоятельно призвал к прямым действиям. Он учил, что организация и образование будет задачей будущих поколений, в то время как «наша собственная задача страшное, тщательное, вездесущее и безжалостное разрушение. Давайте объединим с миром грабителей, единственных истинных революционеров в России». Организация Нечаева была известна как «Народная расправа», (решение народа). Он требовал безоговорочного подчинения от своих последователей, и когда один из них, студент Иванов, отказался следовать его железной волей, он был убит по приказу Нечаева. Аресты и судебные процессы, которые последовали за этим преступлением положили конец руководству Нечаева, а с ним закончились и революционные события 1870 г. С течением Нечаева российское якобинство не прекратилось. Его новым лидером стал Ткачев, один из последователей Нечаева. Он выступал против пропаганды Лавровым местных восстаний и побуждал к политической революции, если вообще социальная революция была невозможна. Он был бакунистом и, соответственно, хотел использовать революционные организации как средство дезорганизации и разрушения существующего политического строя.

1873-1874 гг. были периодом, в котором революционный энтузиазм достиг своего апогея. Круг из «Чайковского» в Петрограде, в который входили Кропоткин, Степняк и другие революционные знаменитости, развивался с титанической активностью. Кульминацией стало общее движение «идти в народ», которое существовало в течение всего лета 1874. Это движение, напоминающее великое религиозное возрождение, не имело себе равных в русской истории. Основная часть образованного класса, не только молодые студенты, но и многие учителя, судьи, врачи, офицеры и чиновники пополнили его ряды. Отказывая себе в комфорте и переживая многие трудности, они пошли проповедовать новую свободу народу. Результат этого похода был оценен по-разному. В ближайшем результате это был провал; крестьянин не ответил одновременно, он часто обращался к его просветителям и предал их властям. Пожалуй, наибольший прирост был в самих пропагандистах; когда же они обратились к людям как метафизические, утопические мечтатели, многие из них позднее стали трезвыми позитивистами.

Провал странствующих пропагандистов должен был быть исправлен более прочной деятельностью новой организации «Земля и воля», которая отвечала целям общества. Нужно было организовать постоянные поселения среди сельских жителей и рабочих классов в городах. Пропаганда «Земли и воли» нашла больший отклик у пролетариата в городах, чем среди крестьянства. Рабочие, однако, пошли дальше; они были более радикальными и непосредственно действовали в целях самообороны против преследований правительства. В 1879 г. некоторыми приверженцами Ткачева был организован «Северный альянс рабочих». Они не воздерживались от терроризма как эффективного средства в политической борьбе. Но правда народники не могли поддерживать террористическую политику, и от «Северного альянса» отделилась партия «Земля и воля». Другая партия, обособленная от старой «Земли и воли» была партия «Народной воли», организованная на юге (1879). Это была террористическая партия, где выступали за пропаганду делами. Они имели свой исполнительный комитет, занимавшейся террором и под его эгидой 13 марта 1881 г. произошло цареубийство.

Партия «Земля и воля» раскололась еще раз в 1879 г., образовав партию «Черный передел» (В1аскЬапс1РагШюп), которая наряду с пропагандой национализации земли, пыталась соединить интересы городского пролетариата с интересами сельского населения.

Плеханов был одним из организаторов «Черного передела», и хотя многие из старых анархических идей были сохранены, он попытался приспособить свои принципы под марксистов.

Преследование революционеров и реакция на революционную пропаганду в целом, которая ознаменовала правление Александра III, сделали фактическую пропаганду практически невозможной. Великие революционные волны 60-х — 70-х гг. показали свою силу, и за исключением редких колебаний была более чем «десятилетняя общая тишина на поверхности политического моря России».

Большинство лидеров, которые пережили гонения, бежав за границу, взяли за основу и реализовали себя в литературной деятельности. В тиши отступления, Плеханов исключил все анархические и популистские идеи и объявил себя последовательным марксистом. Он начал организацию российской социал-демократии, направляя свое внимание, в первую очередь, на рабочих пролетариата в городах. В 80-е г. Плеханов писал свои книги, в которых марксистский социализм дифференцировался от старого популистского социализма — «Социализм и политическая борьба» (1883), «Наши разногласия» (1885). Позже он начал свою полемику против субъективистской социологии и попытку создать марксистскую социологию. Социализм был рассмотрен городским пролетариатом в 90-е гг. В первый раз в России появилась настоящая солидарность трудящихся масс, были отличные забастовки на заводах и фабриках везде. Вскоре интеллектуалы признали в этом движении марксистский процесс социальной эволюции, и только боялись, что оно может потерять свою революционность и перейти в профсоюзное движение и политический оппортунизм. Однако эти опасения оказались необоснованными.

Правительство, которое преследовало трудовые организации сохраняло их революционный дух, и немецкий ревизионизм, хотя влияние некоторых лидеров1 не сильно сказывалось на самих тружениках. В 1903 г. была образована социал-демократическая партия России, за исключением нескольких расовых групп, из которых «Еврейская дамба» была самой важной. Тем не менее возникли новые опасности от левого крыла партии. Остатки старой партии «Народной воли», которые были поглощены триумфом марксизма, чувствовали остро свои разногласия. Они работали с «массами», не ограничиваясь городским пролетариатом, а охватывая как крестьянство, так и интеллигенцию. Они также хотели использовать более боевую тактику, чем мирные забастовки, и возродить террор, жертвами которого вскоре стали министры Сипягин, Плеве и другие.

  • 1 Как, например, П. Струве. См. Инфра, Гл. III, гл. II.
  • 78

В своем реорганизованном виде этот воинствующее крыло российского социализма называло себя «эсерами». Сельский филиал, организованный ими назывался «Аграрная Лига». Виктор Чернов — их главный интеллектуальный лидер, который дал движению философскую основу.

Волнения этих социалистических групп завершились революцией 1905-1906 гг. после катастрофы русско-японской войны. Свобода, достигнутая этими восстаниями и формирование Думы, дало возможность революционным лидерам показать их исполнительные способности. В этом они себя не оправдали, и последовала общая реакция. Многие марксисты, став более умеренными либералы, в настоящее время связаны с партией кадетов или конституционных демократов. Эта партия является националистической и стремится улучшить условия конструктивными реформами. Павел Милюков и Петр Струве являются ее основными интеллектуальными лидерами[24].

Итак, кратко, все это и есть общие социально-политические предпосылки развития российской социологии. Ее теории, с нашей точки зрения, связаны с различными движениями, которые мы описали, и они отражают идеологии обеих социально-политических групп — власти и оппозиции. Социология в России была в расцвете во время великого реформаторского движения в 60-х и 70-х гг. и в меньшей степени в период промышленного развития в 90-е гг. и во время революции в конце русско-японской войны.

В следующих главах мы будем анализировать различные школы и направления русской социологии, как в их хронологической последовательности, так и в историческом контексте.

  • [1] Основные славянские народы России помимо Великих русских — это небольшие русские на Юге, Белые русские Запада и поляки. Небольшие русские и Белые русские, несмотря на то, что говорят на отдельных диалектах имеют одну религию и испытывают симпатию к Великим русским.
  • [2] Основные славянские народы России помимо Великих русских — это небольшие русские на Юге, Белые русские Запада и поляки. Небольшие русские и Белые русские, несмотря на то, что говорят на отдельных диалектах имеют одну религию и испытывают симпатию к Великим русским.
  • [3] Брукнер в его ОезсЫсЫебег Лизз^сЬеп ЬкегаШг, р. 1, называет российского славянина родившимся анархистом. Масарик, в его Босю^гасЬе Бкзггеп, считает, что русские не более анархичны, чем другие расы, но что их демократия отрицательна и предпочтительно аполитична. Мы придерживаемся точки зрения генерала Масарика с одним различием: мы полагаем, что пассивный аполитичный человек может быть активизирован и становиться чрезвычайно активным и опасным. Случайные еврейские преследования (погромы), вандализмы российской революции и дела нигилистов и террористов могут быть процитированы в качестве примеров этого прямого действия. Сентиментальный коммунизм русского, независимо от причины, показывает себя везде. Крестьянин имеет стойкую власть над учреждением, названным собственностью коммуны или сообщества земли, которая, согласно закону (1906), теперь может быть разбита, тем не менее выживает в значительной степени. Свежие данные статистики показали, что после постановления закона, разрешающего отказ в земле от коммуны, из 90,099,000 коммунальных участников 17,874,000, или только приблизительно 19%, ушли к 1 мая 1906. Областью земли, которой владеют коммуны, были, в 1906, 997,242,000 га; к 1913, этой земли было взято 127,698,000 гектаров, или только в процентах. Эти данные показывают, что коммуны, у которых мало земли, вынуждены развалиться, тогда как те, у которых больше земли, предпочитают коммунальный образ жизни. Этот коммунальный интерес показывает себя также среди многих религиозных сект таких как ЭикЬоЬогз в Канаде, ТоЕиту и многие другие.
  • [4] чтобы стать феодальными аристократами и плутократами свободных городов-государств. Разгром свободных учреждений русских славян продолжался постепенно. Таким образом, республика город Новгород был окончательно разрушен Иваном Великим, который отвергнул монгольское иго, но сохранил свою деспотическую политику централизации и самодержавного управления. Другой город республика Псков, задержался до 1509 и был последним, потерявшим свою независимость.
  • [5] Например, освобождения крестьян и другие великие реформы шестидесятых годов стали возможными после катастрофы Крымской войны. Спустя пятьдесят лет правительству пришлось уступить требованию представителя парламента, когда снова были катастрофически унижения во время русско-японской войны и революции, за которыми последовала настоящая война (1914), освободившая Россию от проклятия водки и, таким образом, это идет на протяжении всей российской истории. Стоимость такого прогресса нашла свое подтверждение опосредованно.
  • [6] лософия этих ранних восстаний формировалась вокруг концепции Мессианской миссии царей, которые посланы Богом, чтобы освободить простых людей от эксплуатации дворянства и бюрократии. Таким образом Пугачев, хорошо известный, как сын казачий, считал, что реинкарнация Петра III, претендующего на трон, узурпирована супругой Петра III, Екатериной II. Этот миф наподобие Мессианской функции царей, был, по мнению простых людей в течение поколений, и это объясняет лояльность людей к короне, несмотря на их общую ненависть к бюрократии и знати. Нам не нужно добавлять, что русские автократы сделали все возможное, чтобы увековечить эту веру в массах и преследовать все, что как правило подрывает доверие людей в этой сфере.
  • [7] Александр Пушкин в своей поэме про Петра Великого.
  • [8] Говоря о нем в письме к д' Аламберу (1765), она говорит: «son livre est mon breviaire». Сборник императорского русского исторического общества», р. 31.
  • [9] «Наказы» — это любопытная книга. Она была переведена на английский язык под названием «Grand instructions» Михаилом Татищевым, который был современником Екатерины II, и хвалит ее, как самого мудрого и либерального из всех государей.
  • [10] Cf. sufra, footnote, р. 22-23.
  • [11] Эта книга, запрещенная Екатериной (в 1790), не была допущена к публикации в России до и после революции в 1905 году. Екатерина II, Великие инструкции и др., перевод Михаила Татищева, ст. 262.
  • [12] Екатерина II не игнорировала эти факты. В письме некому графш., от 15 августа 1784 года. Она говорит: «Quand vous vien- drez chez moi, je vous dirai-biend’autres choses encore comme par exempleque les lois des Saxons ou Sla-vonsetaientremplies de Pesprit de liberty, quecette liberte, se voit partout dans la secondeepoque de notre histoire». Сборник императорского русского исторического общества, Т. XV, с. 615.
  • [13] «Россия и русские», — говорит автор, «состоят из трех совершенно разных частей: первая часть знакомит читателя с моей общественной жизни, это мои личные воспоминания: вторая представляет моральную, политическую и социальную жизнь России, а в третьей части я изложу мои взгляды на будущее этой империи, а также учреждения и реформы, которые необходимы. «Россия и русские», vol. i, с. 14. Москва, 1907.
  • [14] Цитируется по Павлу Милюкову «Россия и ее кризис», Чикаго, 1906, с. 175.
  • [15] Там же. Это цензура искалечила прессу до такой степени, что в течение последних десяти лет правления Николая (1845-1854) только шесть газет и девятнадцать (по большей части специальных) ежемесячников было разрешено издавать во всей империи. Принц Одоевский. Цитируется по Уоллесу, Россия, новая ред., Нью-Йорк, 1912, С. 410. На эту тему см. Валуев, Альманах для историко-статистической информации о России и ее народах с верой и расой (1845) (русский язык).
  • [16] Эта тема была исчерпывающе изучена В.И. Ламанским, см. его докторскую диссертацию, Историческое изучение греко-славянского мира в Европе (1870). Есть также около двухсот печатных книг, статей и т.д., рассматривающих славянский мир, того же автора (русский).
  • [17] Этот документ, который был лично провозглашен царем перед представителями дворянства, военными классами и земствами (местные органы власти), порицает стремление на участие в делах внутреннего правительства как «бессмысленных мечтаниях» и включает в себя многозначительные слова: «Пусть все знают, что, отдавая все свои силы на благо народа, я намерен защищать принцип самодержавия так же твердо и неуклонно, как это сделал бы мой покойный и никогда незабываемый отец».
  • [18] Степень пробуждения можно увидеть в большом увеличении периодической печати. Когда Николай I скончался, населению около девяносто миллионов было объявлено об этом событии в шести газетах и девятнадцати ежемесячниках. В течение первого десятилетия царствования Александра II число газет увеличилось до шестидесяти шести и ста пятидесяти ежемесячниках.
  • [19] До закона об освобождении лишь 1,7% всех земель были в руках мелких землевладельцев, основная часть 64,6% была утверждена правительством, а остальное дворянством и синдикатами. Государственные земли должны были быть отданы с той же скоростью, с тем, чтобы не допускать дискриминации. Процентная ставка (6%) на задолженности была также необычайно высока, и почти разрушила крестьян экономически. Площадь земель, выделенная крестьянам, была также недостаточно большая. После более чем сорока лет присвоения (1906) крестьянство владеет только 24,1%, или 3,5 акров, индивидуально выделенных всех частных земель. Доля дворянства — 5,3%.
  • [20] Нечаев известен как автор «Катехизиса революции», который учит методам «прямого действия» и оправдывает любое преступление, в том числе убийства, если оно является концом.
  • [21] См. Инфра, пункт 1, гл. 3.
  • [22] Под индивидуализмом он понимал борьбу за эмансипацию личности. Он смело отбрасывал все традиции, считая, что для того, чтобы создать новое человечество все старые институты должны быть уничтожены без исключения. Сила должна быть критерием в избирательной борьбе. Он был материалистом-детерминистом и рассматривал великого человека как продукта исторического процесса. Маркс оказал на него большое влияние, но он не стал ортодоксальным марксистом, увлекаясь его индивидуалистическими интересами. Как постоянный нигилист он видел все человечество в невежестве и единственное спасение — в науке, особенно естествознании. Он знал тургеневского Базарова и признавал его как истинный тип новой России. Подводя итоги критики «Отцы и дети», он говорит: «В настоящее время молодые люди увлечены и попадают в крайности, но эти различные страсти дают им свежие силы, и этот ум без посторонней помощи или влияния приведет молодежь на правильный путь и поможет им в жизни», Произведения, Санкт-Петербург, 1901, параграф II, с. 427.
  • [23] Добролюбов (1836-1861) принадлежит к этой группе лидеров прогрессивного интеллектуального класса. Будучи учеником Чернышевского, он сотрудничал с ним как литературный критик в журнале Чернышевского, «Современник» (современный), который являлся средой распространения их прогрессивных идей. Ранняя смерть Добролюбова вызвала много сожалений в России.
  • [24] См. Инфра, Гл.. III, гл. II.
 
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ     След >