Меню
Главная
Авторизация/Регистрация
 
Главная arrow Право arrow Управление и полиция Сибири в дореволюционный период: становление и развитие

УПРАВЛЕНИЕ И ПОЛИЦИЯ СИБИРИ В НАЧАЛЕ XX ВЕКА

Курс верховной российской власти в области сибирского администрирования определялся как общими процессами социально-политического и экономического развития империи, так и представлениями верховной власти о месте региона в составе страны. Разрушение прежних стереотипов о крае, эскалация внешней политики в азиатском регионе вызвали нарастание интереса коронного правительства к сибирской окраине. Коронная власть в конце XIX - начале XX вв. стремилась пересмотреть прежние подходы к сибирскому администрированию, модернизировать и унифицировать формы и принципы институциональной организации местного административно-полицейского аппарата при учете специфических условий края.

Потребности развития социально-экономической жизни и внешнеполитические задачи России в конце XIX в. вызвали необходимость строительства Сибирской железной дороги. Транссибирская магистраль была призвана способствовать росту сбыта промышленной продукции на сибирском рынке, ускорению оборота товаров, вывозу из Сибири сырья и продукции сельского хозяйства, усилению колонизационного развития края. Новая страница в политическом и социально-экономическом развитии региона была связана со строительством Сибирской железной дороги. Окончательное решение о строительстве Сибирской железной дороги было принято в феврале 1891 г., а 19 мая 1891 г. во Владивостоке состоялась торжественная церемония закладки Великого Сибирского пути. В целях координации работ по строительству Транссибирской магистрали и освоения края в 1892 г. при МВД был создан Комитет Сибирской железной дороги.

В 1895 г. по образцу Европейской России в Сибири было реформировано губернское управление. В 1902 г. большинство сибирских округов были окончательно переименованы в уезды. Так, Тобольская губерния в 1904 г. состояла из 10 уездов, 255 волостей, 34 станов и 135 уряд-нических участков1. Изменения территориально-административного устройства Сибири и Дальнего Востока в начале XX в. коснулись только восточной части региона. В 1903 г. сенатским указом было создано особое наместничество, включавшее в себя Приамурское генерал-губернаторство, полосу отчуждения КВЖД, а также Квантунскую область. Резиденцией наместника стал Порт-Артур. Наместник сосредоточил в своих руках управление делами всего Дальнего Востока, он под-

чинялся непосредственно императору. После неудачного для России окончания русско-японской войны наместничество было упразднено. В 1906 г. из состава Приамурского генерал-губернаторства была выделена Забайкальская область с присоединением ее к Иркутскому генерал-губернаторству. Территория края не была едина в территориальноадминистративном отношении. Сибирь делилась на 43 уезда (включая Омский уезд Акмолинской области Степного генерал-губернаторства), 5 округов, пограничный и казачий округа, 2 казачьих войска (включая Сибирское казачье войско) и Командорские острова. В Тобольской губернии было 10 уездов, в Томской - 7, Иркутской - 5, Енисейская губерния включала в себя 5 уездов и пограничный округ, Якутская область - 5 округов, забайкальская область - 7 уездов, Приморская область состояла из 8 уездов, казачьего войска и Командорских островов, в состав Амурской области входили уезд и казачий округ1. В 1909 г. на несколько областей была разделена Приморская область: Приморскую, Сахалинскую и Камчатскую. В целом в территориально-административном отношении Сибирь в начале XX в., как и прежде, подразделялась на Тобольскую и Томскую губернии, Омский уезд Акмолинской области Степного генерал-губернаторства, Иркутское генерал-губернаторство, состоящее из Енисейской и Иркутской губерний, а также Якутской и Забайкальской областей. Приамурское генерал-губернаторство включало в себя Амурскую, Камчатскую, Сахалинскую и Приморскую области[1] [2].

В конце XIX - начале XX вв. система полицейских органов по-прежнему занимала важнейшее место в структуре государственного аппарата. К началу XX в. МВД подошло как орган центрального государственного управления, основной функцией которого постепенно становилась правоохранительная деятельность. Центральный аппарат МВД принципиально не изменился с конца XIX в., его составляли министр, товарищ министра, Совет министра, три Главных управления, три Управления, три Департамента, три Совета, два комитета, отдел и две канцелярии. Министр являлся одновременно шефом корпуса жандармов[3]. До реформ 60-70-х годов XIX в. органы внутренних дел выполняли прежде всего функцию исполнительной власти и в меньшей степени правоохранительную функцию. «Создавалось впечатление, что делом полиции было все то, что требовало каких-либо исполнительных действий и принуждения, что компетенция ее определялась не родом дела, а способом действий»[4].

К началу XX в. сибирская полиция подразделялась на наружную и политическую, конную и пешую, городскую и уездную, сыскную, фабричную (в обрабатывающей промышленности), железнодорожную, портовую, речную и горную (в добывающей промышленности). Кроме того, существовала полевая и лесная стража для охраны полей и лесов. В начале XX в. сибирская полиция как и прежде оставалась в составе МВД, которое оставалось ключевым министерством в государственном аппарате Российской империи. По-прежнему важнейшим звеном министерства был Департамент полиции.

На Департамент полиции были возложены полномочия: 1) охрана общественной безопасности и порядка, а также предупреждение и пресечение преступлений; 2) устройство полицейских органов и наблюдение за их деятельностью; 3) кадровая работа; 4) охрана государственных границ; 5) паспортно-визовая служба; 6) дела о российских эмигрантах; 7) учреждение опек; 8) надзор за питейными заведениями; 9) меры противопожарной безопасности; 10) утверждение уставов разных обществ и разрешение публичных чтений, выставок и т.д.1

Высшими должностными лицами в структуре сибирских административно-полицейских органов были генерал-губернаторы (в Степном, Приамурском и Иркутском генерал-губернаторствах) и губернаторы. Генерал-губернаторы, губернаторы и председатели губернских правлений назначались и увольнялись императором указом Правительствующему Сенату[5] [6]. Имея «постоянное попечение» о благе жителей вверенного ему края, генерал-губернатор являлся «высшим блюстителем» порядка, постоянно ревизуя действия учреждений и лиц, ему подведомственных, для «предупреждения ими прекращения нарушения законов, всего противного безопасности и пользе общей, или же несовместимого со взглядами верховного правительства, которые ему известны, поскольку он облечен полным доверием государя императора»[7]. В соответствии с Наместническим учреждением 1816 г. генерал-губернатору было предоставлено право останавливать исполнение сенатских указов и предписаний министерств, назначать, отрешать от должности и предавать суду всех чиновников, кроме губернаторов, вице-губернаторов, председателей палат губернских судов и прокуроров. Все предписания министерств к подведомственным им органам шли через генерал-губернатора[8].

Генерал-губернаторы не входили в состав МВД, но реально были наделены широкими полицейскими полномочиями. В делах полиции они имели право остановить исполнение и отменить любые незаконные меры губернских полицейских властей1. Статья 224 Учреждения Сибирского гласила: «главное управление в лице генерал-губернатора учреждено для того, чтобы местным надзором за действиями подчиненных ему управлений удостоверить правильность их движения и точность исполнения, а также в случаях настоятельных и чрезвычайных доставить всем частям местного управления ближайшее и скорейшее разрешение и тем самым отвратить неудобства дальних расстояний. Власть генерал-губернатора состоит в надзоре и разрешении». Основным средством надзорной деятельности генерал-губернаторов было обозрение подконтрольных ему органов и учреждений, а также ревизия их делопроизводства. В статье 238 специально оговаривалось, что в чрезвычайных обстоятельствах генерал-губернатор уполномочивался действовать всеми вверенными ему средствами, не ожидая разрешения высшего начальства. Статья 258 разрешала генерал-губернатору превышение пределов его полномочий в чрезвычайных ситуациях, если это было необходимо, и он не мог ждать высшего разрешения. Власть генерал-губернаторов была сужена после реформ 60-70 гг. XIX в. Вне его компетенции в начале XX в. находились правосудие, сбор налогов, движение войск и пограничные дела, установленные международными договорами. Прерогативы генерал-губернаторов теперь были ограничены законом, он не мог отменять существующих узаконений, мог только ходатайствовать перед высшим начальством о существующих неудобствах и затруднениях[9] [10].

Генерал-губернаторы курировали широкий круг административно-хозяйственных вопросов от развития фабрично-заводской промышленности и организации выставок до борьбы с эпидемиями. Они имели право «не только заявлять беспорядки и злоупотребления, но и прекращать их, останавливая зло в самом начале его, были обязаны также наблюдать за строгим сохранением между служащими надлежайшей дисциплины и чтобы каждый действовал по отправлению своих обязанностей в пределах законом установленных». Особое внимание, в соответствии с законодательством начала XX в., генерал-губернаторы должны были уделять: 1) общему благосостоянию и внутренней безопасности; 2) народному здравоохранению и продовольствию; 3) общественному хозяйству; 4) формированию и деятельности личного состава местного управления. Генерал-губернатор наблюдал за тем, чтобы:

  • 1) юношество получало воспитание в правилах чистой веры, доброй нравственности и в чувствах преданности Престолу и Отечеству;
  • 2) чтобы каждый во всех сословиях снискал себе пропитание честным и полезным трудом. Он всеми имеющимися средствами должен был бороться с излишней роскошью и мотовством, преследовать порочных, нерадивых и неблагонадежных1.

При генерал-губернаторах состояли канцелярии и чиновники по особым поручениям. Генерал-губернатор мог председательствовать в губернском правлении, при этом местный губернатор присутствовал как простой член губернского правления[11] [12]. Однако власть генерал-губернаторов ограничивалась надзором и контролем, непосредственное оперативное руководство сибирской полицией оставалось за губернаторами и входящими в структуру МВД губернскими правлениями. Ст. 292 «Общего учреждения губернского» называла губернатора представителем высшей власти в губернии, ст. 271 и 272 - представителем высшей административной власти в губернии, ст. 201 - начальником и правителем губернии, ст. 270 - непосредственным начальником губернии, ст. 274 - исполнителем и сберегателем закона и т.д.[13] Губернатор являлся представителем верховной власти в губернии, в этой должности он являлся, по преимуществу, высшим органом местного надзора. Губернатор был также представителем почти всех министерств региона и прежде всего Министерства внутренних дел. В этом значении он участвовал в оперативном управлении, являлся начальником или правителем губернии.

Губернаторы через губернские управления (так стали называться бывшие губернские правления) осуществляли руководство полицией по всем предметам общего губернского управления на подведомственных им территориях. Губернские управления отличались в начале XX в. несамостоятельным, служебным по отношению к губернатору характером. «Каждый губернатор о своем губернском правлении мог сказать: губернское правление - это я. Таким образом, высшим органом оперативного управления является в местности губернатор, и только губернатор»[14]. Должность председателя губернского управления теперь была сопряжена с должностью губернатора, что фактически ставило губернатора в ранг сотрудника органов внутренних дел. С 1841 г. сама система назначения губернаторов стала зависеть от МВД. «Состоящим кандидатам на места губернаторов, прежде их назначения на должность, поручается министром внутренних дел обозрение губернских управлений, городских и уездных полиций. Приготовленные посредством обозрений кандидаты в губернаторы, прежде их утверждения в звании губернаторов, назначаются в должности губернаторов»[15]. Статья 295 Учреждения Сибирского прямо устанавливала, что губернаторы несут ответственность перед МВД. Если генерал-губернатор отменял, дополнял или изменял постановления подчиненных ему губернаторов, то он был обязан доводить это до сведения министра внутренних дел

В лице губернатора, как представителя коронного правительства в губернии, по закону был сосредоточен местный надзор за всеми находящимися в губернии учреждениями и должностными лицами гражданского ведомства, ему было предоставлено право производить в любое время общие и внеплановые ревизии во всех губернских органах исполнительной власти. Губернатор должен был «всеми зависящими от него мерами не допускать во вверенной ему губернии беспорядков и злоупотреблений». Пределы власти губернаторов определялись кругом их обязанностей. Будучи «исполнителями и хранителями» законов, губернаторы были не в праве ни принимать новых постановлений ни отступать от существующих, ни изменять судебных решений[16] [17]. Вне контроля губернаторов находились лишь казенные палаты, губернские акцизные управления, а также жандармское управление и суды[18]. Губернаторы лишь входили в состав особого присутствия судебных палат по делам «о пререканиях» между судебными и исполнительными органами и вознаграждением за вред и убытки, причиненные распоряжениями должностных лиц на основании Уставов Уголовного и Гражданского судопроизводства. Свои отчеты губернатор представлял непосредственно императору. Как представитель верховной власти, губернатор был поставлен выше всех должностных лиц губернии, даже не подчиненных ему в служебном положении, несмотря на сравнительное их (по классу должности или чину) старшинство. Губернаторы получали указы и повеления только от императора и Правительствующего Сената и представляли рапорты и донесения только императору и Правительствующему Сенату[19]. Согласно ст. 397 Общего учреждения губернского, губернаторы подвергались ответственности и замечаниям, выговорам или иным взысканиям, или же суду и удалению от должности не иначе как по точному доказательству вины в соответствии с императорским повелением[20].

Непосредственным помощником губернатора по всем делам управления в регионе был вице-губернатор (эта должность была восстановлена, а должность председателя губернского правления упразднена), который также входил в состав губернского управления, председательствовал в нем и замещал губернатора в случае его отсутствия[21]. При губерна-

торах, также как при генерал-губернаторах, состояли канцелярии и чиновники для особых поручений. В губернскую канцелярию поступали все дела губернского управления, это делало ее как бы передаточным звеном между губернским правлением и министерствами, что даже подрывало авторитет губернского правления в регионе.

Губернское управление в Иркутской и Енисейской губерниях, как и прежде, делилось на общее и частное. Общее губернское управление, по-прежнему составляли губернатор и губернский совет под председательством губернатора. Члены губернского совета имели равное право голоса в составе совета. Губернский совет не имел исполнительной власти, губернатор имел право принять или не принять его мнение. Однако губернатор вместе со своим заключением был обязан представлять мнение губернского совета, даже если не был с ним согласен1.

Частное губернское управление в губерниях Восточной Сибири носило ведомственный характер, его составляли: губернское управление, казенная палата, акцизное управление, губернский (окружной) суд. Во второй половине XIX в., в связи с распространением на Сибирь судебной реформы и изменением роли прокуратуры, из состава губернского управления был выведен прокурор. Кроме того, в него входили: губернское по городским делам присутствие, статистический комитет, контрольная палата и управление почтово-телеграфным округом. На губернское управление, в соответствии с законом, возлагалась охрана безопасности и имущества лиц путем пресечения и предупреждения[22] [23].

Власть губернаторов в Иркутском и Приамурском генерал-губернаторстве была несколько уже, чем у томского и тобольского губернаторов, их власть была ограничена властью генерал-губернаторов, которые пользовались правами органов центрального управления. Непосредственные отношения губернаторов с органами центрального управления допускались лишь в очень редких случаях. Но с другой стороны, полномочия губернаторов Иркутского и Приамурского генерал-губернаторств были шире, чем у губернаторов Европейской России. В Сибири не было земств, достаточно поздно на регион были распространены положения судебной реформы 1864 г. Отсюда вытекала более широкая компетенция восточносибирских и дальневосточных губернаторов. Они имели также полномочия в делах пограничных, учебных и проч.

Впрочем, накануне Первой мировой войны структура губернского управления в Восточной Сибири была почти такой же, как и в Западной Сибири. Так, в Енисейской губернии восстановлена должность вице-губернатора, при губернаторе было 2 чиновника особых поручений. В общем присутствии губернского управления стал председательсгво-вать губернатор. Членами общего присутствия по всем делам являлся вице-губернатор; управляющий казенной палатой - по крестьянским и переселенческим вопросам, делам, касающимся земских повинностей, городского самоуправления, продовольственной безопасности, оспопрививания, общественного призрения и здравоохранения, а также по освидетельствованию безумных и сумасшедших; начальник управления земледелия и государственных имуществ - по тем же делам, кроме освидетельствования безумных и сумасшедших; председатель окружного суда - по судебным вопросам и освидетельствованию безумных и сумасшедших; прокурор окружного суда - как и вице-губернатор, по всем вопросам деятельности общего присутствия губернского управления; непременные члены по крестьянским делам - по крестьянским и переселенческим вопросам, а также по выполнению воинской повинности; советники по уголовным и административным делам, а также вопросам, относящимся ко вверенным им частям управления; губернский тюремный инспектор и его помощник - по делам пенитенциарной системы; губернский землемер - по вопросам межевания; губернские врачебный и ветеринарный инспектора; губернские инженер и архитектор - по строительным и дорожным вопросам; один из уездных воинских начальников, как правило, уезда губернского города - по вопросам комлекто-вания вооруженных сил; городской голова и один из гласных городской думы губернского центра - по вопросам городского самоуправления и выполнения горожанами земских повинностей; старший чиновник по составлению отводных записей - по вопросам поземельного устройства крестьян и инородцев; председатель и члены сиротского суда - по делам об освидетельствовании безумных и сумасшедших; в годы Первой мировой войны добавился член от военного министерства - по делам о земских повинностях, а также по освидетельствованию призывников в армию[24].

Губернское управление в Тобольской и Томской губерниях стало в XX в. таким же, как в Европейской России. Отличие состояло в отсутствии органов земского самоуправления. В этих губерниях были упразднены коллегиальные губернские советы. В Западной Сибири, а затем и Восточной Сибири, главными должностными лицами и органами администрирования в губерниях были губернаторы, губернские управления, общие присутствия и канцелярии. В Общее присутствие под председательством губернатора входили вице-губернатор, управляющий казенной палатой, начальник правления земледелия и казенных имуществ, председатель окружного суда (судебная палата находилась в г. Омске), прокурор окружного суда, советники, Непременные члены по крестьянским делам (занимались вопросами воинской повинности, крестьянскими и переселенческими делами), губернский тюремный инспектор и его помощник, губернский ветеринарный инспектор, губернский архитектор и губернский землемер. С 1909 г. в состав общих присутствий были введены чиновники переселенческого управления. В заседаниях общего присутствия могли принимать участие также представители военного и почтового ведомств, управляющие контрольными палатами, городские головы и гласные городских дум. Канцелярия губернского управления состояла из 5 отделений: 1) Распорядительного;

2) Тюремного; 3) Врачебного; 4) Строительного; 5) Межевого1. В 1904 г. в структуре Тобольского губернского управления действовали следующие отделения: первое отделение - инспекторское, второе - судебное, третье - бухгалтерское, четвертое - по крестьянским делам. Кроме того, переселенческое, строительное, межевое, врачебное, ветеринарное и тюремное отделения".

Общее присутствие определяло количество сотрудников полиции в городах, распределяло суммы на канцелярские принадлежности полицейских управлений, занималось выбором и представлением об определении и увольнении полицейских их награждением и взысканиями. Общее присутствие осуществляло надзор и контроль над подразделениями противопожарной охраны, ночной стражей, устройством полицейских помещений, где не было введено Городовое положение. На него был возложен надзор за безопасностью путей сообщения, собрание сведений о происшествиях, составление ведомостей губернатору о них и надзор за последствиями этих происшествий. В местностях, где не было введено Городовое положение, - надзор за застройкой и санитарным состоянием населенных пунктов[25] [26] [27].

На подчиненные непосредственно Сенату и состоящие, под председательством губернаторов, в ведомстве МВД губернские управления (бывшие губернские правления) было возложено управление делами общего благоустройства, защита прав личности и собственности, охрана общей безопасности, тишины и спокойствия. Губернское управление заведовало медицинской и ветеринарной частью, продовольствием, хозяйством и промышленностью (насколько это не предоставлено общественным учреждениям), оно было обязано содействовать всем другим управлениям в исполнении законов и «понуждать» подчиненные ему учреждения к исполнению их обязанностей[28].

По охране безопасности и общего спокойствия на губернские управления возлагалось попечение об установлении, утверждении и «сохранении в нерушимости» благонравия, порядка, мира и тишины в губерниях. Губернские управления рассматривали дела о порочных людях, представленных в распоряжение правительства. На них возлагалось попечение о прекращении нищенства и принятие мер по поимке и рассылке беглых, а также все дела городских и уездных полицейских управлений, представленные на разрешение губернских правлений[29]. Губернское управление управляло губернией от имени императора, получало указы только от Сената, в исполнительном порядке подчинялось министру внутренних дел, от которого получало предписания, от других министерств оно получало предложения и соотносилось с ними рапортами.

Департамент полиции МВД мог отдавать распоряжения на места как в Западной, так и Восточной Сибири лишь опосредованно через губернаторов. Это сформировало в некоторой степени децентрализованную систему полицейского управления. Губернии и области Сибири имели свои специфические черты в системе формирования и деятельности полицейских органов. Структурные подразделения специального характера могли учреждаться по усмотрению губернаторов, лишь согласовавших свои решения с центральным аппаратом МВД. Однако местные особенности Сибири не противоречили единству общероссийского административно-полицейского аппарата за счет сохранения единой системы законодательства на территории страны.

По сравнению с XIX в., в сибирских губерниях, наряду с МВД, более широкое распространение получили представительства других министерств и ведомств. Так, в Енисейской губернии были также представлены учреждения тюремного ведомства (Минюста) Минфина: губернское по промысловому налогу присутствие, Енисейская казенная палата, в уездах казначейства и податные инспектора, уездные раскладочные присутствия по дополнительному налогу с торгово-промышленных предприятий, Енисейское акцизное управление, а также государственные кредитные учреждения; к Главному управлению землеустройства и земледелия относилось управление земледелия и государственных имуществ Енисейской губернии, лесные управления и лесничества, Енисейский переселенческий район с переселенческими пунктами; к Министерству Торговли и промышленности относились Енисейское Губернское попечительство детских приютов, ведомства учреждений императрицы Марии; Министерство народного просвещения было представлено управлением восточно-сибирского учебного округа с центром в Иркутске (в Западной Сибири - центр в Омске); Минюст, кроме учреждений Главного тюремного управления, был представлен Иркутской судебной палатой (в Западной Сибири аналогичная в Омске), Красноярским окружным судом, мировыми судьями (37 мировых участков) и лицами прокурорского надзора окружного суда (прокурор и 9 товарищей прокурора), а также пятью участками судебных следователей окружного суда; Министерство путей сообщения было представлено Томским округом путей сообщения, охватившим Обь-Енисейский участок транссибирской магистрали (центр Обь-Иртышского участка и Омского округа находился в Омске), а также Обществом Ачинск-Минусинской железной дороги; на территории края были также представлены интересы Военного министерства1.

Вслед за губернаторами в полицейской вертикали шли начальники областей (в Якутской, Сахалинской, Камчатской, Забайкальской, Амурской, Приморской и в Акмолинской областях), атаманы казачьих войск, руководство Усинским пограничным округом Енисейской губернии возлагалось на пограничного начальника. Камчатский губернатор, начальники Приморской и Амурской областей, кроме административнополицейского управления, имели права военных губернаторов[30] [31] [32]. Губернии и области делились на уезды. Якутская область по-прежнему делилась на округа во главе с окружными начальниками. В г. Туруханске была учреждена должность отдельного полицейского пристава^.

В конце XIX в. сибирская полиция, как и в целом по стране, стала приобретать характер специализированного, военизированного, регулярного, исполнительного органа государственной власти, профессионально охраняющего прежде всего правопорядок и внутреннюю безопасность. Ее функциями перестали быть правосудие, хозяйственнофинансовое и военное управление, на первое место вышла деятельность в административно-полицейской сфере. Основной социально-политической функцией полиции стала охрана существующего правопорядка. Сибирская полиция в начале XX в. окончательно начала приобретать характер специализированного органа, освобожденного от всех полномочий, кроме тех, которые не составляли предмет ведения непосредственно полицейского аппарата. Однако полиция по-прежнему воспринималась властями в Сибири и большинством населения не только как правоохранительный, но и как административный орган, сохранивший статус всеобъемлющей власти на местах, связывающий и дублирующий все другие органы коронной власти на местах и самоуправления вплоть до февраля 1917 г.

Сибирские органы внутренних дел были организованы на началах строгой иерархии и дисциплины. Однако, выполняя свои полномочия, они теперь были должны руководствоваться нормами закона. Статья 279 Учреждения Сибирского специально устанавливала, что без точного разрешения высшей власти полицейские управления не дерзали предпринимать никаких отступлений от правил, ею установленных1. Деятельность полицейских органов представляла собой особый вид государственного управления, она была направлена, прежде всего, на обеспечение общественной безопасности и была связана с применением государственного принуждения. Полиция осуществляла управленческую деятельность, поскольку она была организующей, контролирующей, государственновластной, отчитывающейся перед вышестоящими органами. Особый характер полицейской деятельности обусловливался тем, что участвующие в ней стороны не были связаны административным подчинением по отношению друг к другу, а подчинялись закону. Основным содержанием этой деятельности стала охрана - защита физических и юридических лиц от нападений, посягательств и нарушений.

В 1897 г. на Сибирь были распространены основные положения судебной реформы 1864 г., но без участия присяжных заседателей в окружных судах. Поэтому в области уголовного и административного процесса судебные полномочия полиции перешли к мировой юстиции (создана судебной реформой 1864 г. и затем распространена в Сибири), а предварительное следствие (прежде функция полиции) - к особым чиновникам судебного ведомства - судебным следователям. Введение мировой юстиции лишило полицейские органы судебных прерогатив. Однако после введения в Сибири мировой юстиции, начальники органов внутренних дел в регионах - губернаторы получили право просмотра списка лиц, имеющих право стать мировыми судьями.

Полиция была поставлена под достаточно жесткий контроль прокуратуры (функции которой также были изменены судебной реформой 1864 г.). Прокурор получил право привлекать к ответственности полицейских, о чем ставил в известность начальника полиции (полицмейстера или исправника), а в случае должностных преступлений прокурор имел право поставить вопрос об увольнении со службы и заключении виновного под стражу. За прямые нарушения законов виновные сотрудники полиции по распоряжению начальства предавались суду. Сотрудники полиции за должностные преступления, согласно ст. 1072-1073 Устава уголовного судопроизводства, подлежали юрисдикции Окружных судов, а полицейские офицеры от восьмого классного чина - Судебных палат[33] [34]. При признании судом работника полиции виновным в упущениях или неумышленных беспорядках, не имевших важных последствий (ст. 486), полицейскому выносился выговор или замечание, с сообщением непосредственному начальству1. Вчинять иски для возмещения вреда и убытков, причиненных действиями сотрудников полиции, получили право физические лица. Полицейские, привлеченные к суду в период прохождения службы (ст. 1100), могли быть временно отстранены от должности или вовсе уволены со службы[35] [36]. К дисциплинарным наказаниям, применяемым к сотрудникам полиции, относились замечания и выговоры без внесения и с внесением в послужной список, вычеты из денежного содержания, вычеты из времени службы, дающие право на получение пенсии и наград, перемещение на более низкую должность, арест, отстранение от должности с лишением права поступать на полицейскую службу в течение трехлетнего срока, а также увольнение со службы с полной потерей права вновь поступать на нее[37]. Сотрудники полиции, подвергшиеся в течение года за «медлительность или нерадение» трем строгим выговорам, привлекались к суду, если в этом же году снова оказывались виновными в упущениях[38].

В начале XX в. на полицию возлагался довольно широкий круг прерогатив и полномочий, которые были конкретизированы и уточнены, по сравнению с аналогичными нормативными правовыми актами XVIII-XIX вв. Законодательство начала XX в. в ст. 681-685 «Общего учреждения губернского» так определяло предметы ведения полиции по «наблюдению за исполнением законов, охране безопасности и делам общественного благоустройства:

  • 1) на полицию возлагалось обнародование указов и постановлений правительства, а также всяких объявлений и извещений по приказанию начальства;
  • 2) рассылка, по принадлежности, к Благочинным предписаний духовного начальства, при которых препровождаются для чтения в церквах манифесты, указы, формы возношения императорской фамилии, табели праздников и торжественных дней и дополнения к ним;
  • 3) охрана неприкосновенности прав и спокойного совершения обрядов Церкви Православной и свободы иноверных, признанных правительством, исповеданий, на основании установленных правил;
  • 4) охрана общественного спокойствия, благочиния, добрых нравов, порядка и должного властям повиновения; усмирение всякого действия, противного верноподданническому долгу и послушанию; донесения об этом начальству; предупреждение и прекращение всяких непозволительных и соблазнительных сборищ; принятие чрезвычайных мер к исполнению закона и к восстановлению порядка, спокойствия и безопасности;
  • 5) меры безопасности от воров и разбойников, поимка и истребление их шаек;
  • 6) поимка беглых, бродяг и беспаспортных; меры для прекращения нищенства и праздношатательства и по выявлению не приписанных ни к какому состоянию;
  • 7) выдача в установленных законом случаях видов на жительство, прописка их, а также выдача по ним отсрочек и временных свидетельств на основании Устава о паспортах;
  • 8) побуждение просрочивших гражданских чиновников о возвращении к своим должностям;
  • 9) передача из уездного города в общество крестьян дурного поведения, пересылаемых из столиц и других городов;
  • 10) осмотр мертвых тел, находимых на дорогах и в других местах; расследование случаев насильственной и вообще нечаянной смерти;
  • 11) призрение подкинутых или и без умысла оставленных младенцев и надлежащее об этом расследование, а также подаяние помощи взрослым, впавшим нечаянно в тяжкую болезнь вне жилищ своих;
  • 12) сведения о происшествиях и дознаниях, представления установленных по этим делам донесений и ведомостей в одном экземпляре прямо губернатору;
  • 13) содействие к спасению людей и сбережению вещей в случае крушения речных или мореходных судов; хранение разбившихся или ставших на мель кораблей и такелажей и спасенных товаров;
  • 14) заявление местному крестьянскому начальнику, уездному члену окружного суда или мировому судье, по принадлежности, о лицах умерших, для принятия мер к охранению их имущества;
  • 15) содействие к предупреждению и пресечению пожаров в лесах и полях;
  • 16) меры предосторожности при появлении заразных и повальных болезней и наблюдение за точным исполнением дальнейших предписаний и постановлений;
  • 17) меры по предупреждению и пресечению массовых падежей животных;
  • 18) охрана безопасности путей сообщения; надзор за их исправным содержанием и устройством постоянных и временных перевозов и других переправ и наблюдение за выполнением дорожной повинности;
  • 19) охрана безопасности от пожаров и наводнений в городах и селениях; наблюдение за устройством нужных к этому заведений и меры, пособия;
  • 20) предупреждение устройства сооружений и работ вопреки особым правилам о постройках, складах, раскопках и посадках вблизи линий железных дорог;
  • 21) наблюдение за чистотою в городах и селениях и за осуществлением в них строительства по установленным правилам;
  • 22) надзор за трактирами, гостиницами, кофейными домами, ресторациями, харчевнями и прочими заведениями, и за соблюдением установленных для содержания их правил; прекращение и предупреждение в этих заведениях и вообще в публичных местах ссор, драк и других, противных закону или правилам благопристойности и приличия, действий, а также запрещенных азартных игр;
  • 23) выдача свидетельств на приобретение ядовитых веществ и надзор за их продажею на основании Устава врачебного;
  • 24) выдача свидетельств и другие обязанности по надзору за торговлею порохом на основании Устава о промышленности;
  • 25) наблюдение за тем, чтобы не обращались и не продавались на ярмарках, рынках и в лавках запрещенные правительством товары, книги, эстампы и рукописи;
  • 26) наблюдение, чтобы охота или ловля диких птиц и ловля пиявок были допускаемы только в дозволенное законами время года;
  • 28) наблюдение за исполнением правил для ловли рыбы, изложенных в Уставе о сельском хозяйстве;
  • 29) составление ведомостей о находящихся в уезд церквах, монастырях, благотворительных и учебных заведениях, заводах, фабриках, о числе селений и жителей уезда; о всех живущих в городах, вновь прибывающих и убывающих и от позволяющих в них разные должности и работы по найму; о рождающихся, вступающих в брак и умирающих; сведения о способах пропитания находящихся в городе иногородних и иностранцев;
  • 30) ведение метрических книг о рождении, браке и смерти раскольников;
  • 31) выдача лицам Римско-Католического исповедания, вступающим в брак с лицом Православного или Протестантского исповедания, удостоверений о внебрачном состоянии и правоспособности на вступление в брак;
  • 32) дела, относящиеся к иудеям;
  • 33) привод иностранцев к присяге на подданство России, по разрешениям губернаторов;
  • 34) представление начальству о всяких найденных редких произведений природы, древностях и проч.;
  • 35) обязанности по делам о пригульном скоте, указанные в Законах гражданских;
  • 36) обязанности по надзору над частными золотыми промыслами на месте их производства, указанные в Уставе горном;
  • 37) выдача свидетельств о бедности и оказание вдовам и сиротам, ищущим покровительства Опекунского совета ведомства учреждений императрицы Марии, когда они не дворянского происхождения;
  • 38) участие в ревизии книг, закладов и продаж в ссудных кассах;
  • 39) производство в уездах торгов на продажу казенных и лесных материалов и на лесные работы; содействие лесному начальству ведомства государственных имуществ, и другие обязанности по обнаружению нарушений Устава лесного;
  • 40) производство в уездах торгов на отдаваемое в оброк или отчуждаемое казенное имущество, на основании правил, изложенных в Уставах оброчном и Казенных имений;
  • 41) доставление губернскому правлению сведений (в месячный срок) о смерти чиновников, пользовавшихся арендами и не оставивших ни вдов, ни детей, ни другого потомства в прямой нисходящей линии;
  • 42) прекращение всякого насилия, обид и самоуправства; производство дознаний и участие в предварительном следствии по делам уголовным, на основании законов судопроизводства уголовного;
  • 43) представление суду обвиняемых, потерпевших и свидетелей, по его требованиям, и взятие их под стражу, когда это будет предписано;
  • 44) вызовы к явке в суд, участие в приведении в исполнение судебных приговоров и определений на основании законов судопроизводства;
  • 45) опись, оценка, хранение и объявление о публичной продаже имуществ, а также сама продажа разного рода имуществ по правилам и порядкам, для этого установленным;
  • 46) понуждение поверенных к возвращению доверителям, этого требующим, их доверенностей, на основании правил, в Законах гражданских означенных;
  • 47) засвидетельствование доверенностей и исполнение других нотариальных обязанностей на основании Законов гражданских и Судебных уставов императора Александра II;
  • 48) исследование о безвестном отсутствии лиц по делам бракоразводным;
  • 49) выдача, на основании Устава о содержащихся под стражею, удостоверений женам и семействам подсудимых чиновников, содержащихся под стражею в тюрьмах или при полициях о том, что они не имеют никакого состояния и потому могут получать определенное им по закону содержание от казны;
  • 50) обязанности по наблюдению за благоустройством в местах заключения и за исполнением всех постановлений закона о порядке содержания и пересылке арестантов, указанные в Уставах о содержащихся под стражею и о ссыльных;
  • 51) выдача свидетельств о родстве и свойстве родственникам и свойственникам лиц, заключенных в крепостях по приговорам гражданских судебных мест, для допущения их к свиданию с заключенными;
  • 52) обязанности полиции по делам военно-судебного и военно-морского судебного ведомств, определенные правилами, изложенными в Военно-Судебном и Военно-Морском уставах;
  • 53) содействие и надзор за порядком в препровождении полков и воинских команд: наблюдение за выполнением по этому предмету повинностей натуральных; сами меры исполнения их и другие меры по делам военного ведомства, на основании Устава о земских повинностях.

Согласно примечанию 1 закона, там, где не введено Положение о земских учреждениях или Положение об Управлении земским хозяйством, к обязанностям полиции относится выдача проходящим войскам справок о ценах на продовольственные припасы (по Уставу о народном продовольствии). К обязанностям уездных полицейских управлений принадлежит участие в определении и оценке убытков, понесенных обывателями от порчи войсками, во время учений и маневров, возделанных земель, на основании правил, изложенных в Устав о земских повинностях;

  • 54) обязанности по учету и призыву на действительную службу нижних чинов запаса армии и флота; выдача свидетельств и удостоверений и исполнение других обязанностей, изложенных в Уставе о воинской повинности;
  • 55) извещение вдов нижних чинов, а если они пожелают, то и приходских Священников, о смерти мужей их, по установленным на то правилам;
  • 56) высылка просрочивших отпуск нижних воинских чинов к местам их службы и побуждение просрочивших отпуск военных лиц о возвращении к своим должностям, и другие обязанности по делам военного ведомства, изложенные в Своде военных постановлений;
  • 57) взыскание недоимок и всяких вообще казенных и общественных сборов, начетов и платежей по предписаниям высших и сообщениям равных мест;
  • 58) рассылка окладных листов по земским сборам в сельские управления и к владельцам недвижимых имуществ, принятие установленных в законах мер к возмещению недоимок по земским сборам;
  • 59) отвращение и пресечение всяких злоупотреблений к уменьшению веса и достоинства монеты;
  • 60) наблюдение за верностью весов и мер; введение новых мер, когда это будет предписано от высшего начальства;
  • 61) вызовы по распоряжению начальства к торгам на поставки, подряды, покупку и продажу казенных, общественных и описных иму-ществ;
  • 62) участие в выдаче свидетельств подрядчикам о законных причинах, воспрепятствовавших им вовсе или к определенному сроку исполнить свои договоры;
  • 63) содействие всем лицам торгового надзора при производстве поверки торговли и других промыслов на основании правил, в Уставе о прямых налогах изложенных;
  • 64) обязанности по акцизным сборам, указанные в Уставах об этих сборах;
  • 65) обязанности полиции по делам таможенного, ведомства, указанные в Уставе таможенном и Уставе уголовного судопроизводства»1.

Основные уголовно-процессуальные полномочия полиции, кроме того, определялись Уставом Уголовного Судопроизводства 1864 г. Органы МВД под наблюдением прокуроров были обязаны оказывать содействие судебным следователям. В течение суток сотрудники полиции были обязаны сообщать судебным следователям (этот институт судебной реформы 1864 г. также появился в Сибири), прокурорам и мировым судьям о совершенных преступлениях (ст. 250-251). Согласно ст. 254, 257 и 258 Устава уголовного судопроизводства 1864 г. полиция имела право самостоятельных действий только в случае необходимости

немедленного ареста подозреваемых, мер по сохранению улик или сле- дов преступления .

На полицию по-прежнему возлагалась функция осуществления дознания (ст. 252), когда прокурора или судебного следователя не было на месте. Она была обязана проверять через дознание сведения о преступлениях, полученные из сомнительных или недостоверных источников (ст. 253) или когда сведения о преступлении не были очевидны. Органы МВД при производстве дознания все нужные им сведения могли собирать посредством розыска, опросов и наружного наблюдения (ст. 255), самостоятельно не производя ни обысков, ни выемок. Работники полиции могли также осуществлять дознание (ст. 257) в следующих случаях: 1) когда подозреваемый был застигнут на месте преступления; 2) если потерпевшие или свидетели прямо указывали на подозреваемого; 3) когда на подозреваемом или в его жилье будут найдены следы преступления; 4) когда вещи, служащие доказательством, были обнаруже- [39] [40] ны у подозреваемого; 5) если подозреваемый мог совершить побег или не имел постоянного места жительства1.

Полиция была обязана передать материалы произведенного дознания судебному следователю и сообщать ему иные данные, относящиеся к расследованию. Сотрудники полиции были обязаны доложить о передаче дознания прокурору (ст. 255) и до прибытия судебного следователя к месту совершения преступления принять все меры к сохранению следов преступления и пресечь подозреваемому все способы уклонения от ответственности (ст. 256, 415, 432). Сведения, собранные полицией, заносились с указанием источника, из которого они получены, в один общий акт, который подписывался лицами, производившими дознание. Прокурор в «сомнительных» случаях мог производить через полицию негласное расследование, сами полицейские органы начать негласное расследование уже не могли[41] [42].

Согласно ст. 48 Устава уголовного судопроизводства, потерпевшие могли прямо обращаться с заявлением в полицию, которая была обязана провести оперативно-розыскные или административно-правовые действия. В соответствии со ст.49, она была обязана сообщать суду и судебным следователям о преступлениях, которые подлежали расследованию без вчиненных исков, т.е. полиция могла действовать только на первичных этапах судебной деятельности.

В ходе предварительного следствия полицейским органам было запрещено самостоятельное производство обысков и выемок. Только в случаях поимки с поличным, а также перспективы утраты доказательств, полицейским предписывалось Уставом уголовного судопроизводства 1864 г. проводить неотложные следственные действия: допросы, освидетельствования, обыски и выемки.

В соответствии со ст. 965 Устава уголовного судопроизводства полиция этапировала подследственных и осужденных, а также по ст. 971 осуществляла надзор за лицами, отданными под полицейский надзор. Полиция была обязана оказывать содействие суду по охране порядка во время судебных заседаний, она также распространяла повестки о вызове в суд и доставляла туда ответчика.

В 1897 г. в Сибири были введены должности крестьянских начальников (в центральных губерниях России существовал аналогичный институт земских начальников). В 1901-1902 гг. институт крестьянских начальников был распространен на Приамурское генерал-губернаторство1. В Томской и Тобольской губерниях крестьянские начальники назначались напрямую МВД, по представлению губернаторов, а в Восточной Сибири и на Дальнем Востоке - генерал-губернаторами[43] [44]. Крестьянские начальники осуществляли надзор за сельским и волостным крестьянским самоуправлением, утверждали его должностных лиц, а также решения мирских сходов. Они были обязаны заботиться об устройстве переселенцев, а также обладали управленческими и судебными полномочиями в отношении «инородцев». Крестьянские начальники могли рассматривать гражданско-правовые споры между крестьянами, подменяя, тем самым, компетенцию волостного суда. Они также были обязаны, в соответствии со ст. 261 Устава уголовного судопроизводства, при расследовании преступлений выполнять все поручения судебных следователей[45].

Признавая полную, теоретическую и практическую, недопустимость совмещения административных и судебных полномочий в лице крестьянских начальников, нельзя было не признать действительной необходимости создания в сельской местности активного неполицейского управления. Учреждение института крестьянских начальников свидетельствовало о стремлении верховной власти создать в регионе на уездном уровне, где отсутствовало самоуправление, гражданскую администрацию, структурно не связанную с МВД. Само собой, что при правильной, демократической организации местного управления такая должность должна была не административно назначаться, а избираться населением. Уездные исправники напрямую взаимодействовали с крестьянскими начальниками, но они не были поставлены в субординационные отношения. Закон лишь обязывал крестьянских начальников во время отсутствия уездного исправника или станового пристава надзирать за действиями волостных старшин и сельских старост по охране благочиния, безопасности и общественного порядка, по предупреждению и пресечению преступлений и проступков, руководить действиями выборных лиц крестьянского самоуправления, а также полицейских урядников и стражников. Крестьянский начальник имел право налагать штрафы на крестьян и даже подвергать их краткосрочным арестам.

Введение института крестьянских начальников еще больше сузило сферу деятельности местной полиции. Однако уже в начале XX в. современники отмечали, что не прошло еще и трех лет с момента учреждения этого института, как крестьянские начальники проявили себя злоупотреблениями власти и хищениями. Так, только в Тобольской губернии по приблизительным подсчетам к началу века ими было похищено не менее 300 тыс. руб. из бюджетов крестьянского самоуправления1. Тем не менее, введение института крестьянских начальников серьезно сократило и упростило обязанности уездной полиции по отношению к крестьянскому населению.

В 1896-1899 гг. был принят ряд нормативных правовых актов, регламентирующих землеустройство и способствовавших нарастанию процесса переселения в Сибирь. В 1896 г. при МВД учреждено Переселенческое управление, еще ранее были образованы землеотводные партии. В 1898 г. в связи с общегосударственной паспортной реформой 1895 г. был принят закон «О видах на жительство для инородцев». Начиная с 1893 г. и во все последующие годы (до завершения работ) строительство транссибирской магистрали осуществлялось невиданно высокими темпами2.

Транссибирская магистраль пробудила к жизни изолированный сибирский край, внесла огромные изменения в развитие экономики, культуры и общественно-политической жизни региона. Сама железная дорога с ее вокзалами, складскими помещениями, парком вагонов и локомотивов, ремонтными мастерскими и депо явилась совершенно новой и громадной по своим размерам отраслью материального производства. Уже на строительные работы в Сибирь прибыло большое количество крестьян и переселенцев из Европейской России и Урала. Контингент переселенцев, оседавших в крае, постоянно увеличивался, изменилась общественно-политическая жизнь региона, это не могло не отразиться на местном управлении и его ключевом звене - сибирской полиции.

С началом строительства транссибирской магистрали возникла острая необходимость иметь на ней особый надзор полиции в виде подразделений, осуществляющих специализированные функции в сфере обеспечения функций охраны правопорядка на объектах железной дороги и в полосе отчуждения. После начала строительства транссибирской магистрали было образованы железнодорожные жандармские управления, которые действовали в соответствии с «Порядком учреждения жандармского надзора на вновь проводимых железных дорогах» 1867 г. В ведение жандармов поступал рельсовый путь со всеми прилегающими постройками. На каждое железнодорожное жандармское управление приходился участок дороги от 2 тыс. верст, в свою очередь это расстояние делилось по 200 верст, находившихся в введении жандармских отделений. Каждое отделение находилось в ведении жандармской команды во главе с ротмистром. Личный состав жандармской команды включал четыре унтер - офицера и пятьдесят три рядовых жандарма. В 1893 г. по линии Сибирской железной дороги было учреждено Омское жандармское полицейское управление железных дорог. Затем жандармское управление Сибирской железной дороги было создано в г. Томске1. Штат железнодорожного жандармского управления состоял из начальника, адъютанта, начальников отделений и 300 унтер-офицеров. Основная задача жандармов состояла в объезде путей сообщения и пресечении любых нарушений в зоне железной дороги[46] [47].

В оперативном отношении управление до 1902 г. подчинялось начальнику Сибирского жандармского округа. Деятельность железнодорожных жандармских управлений регламентировалась императорскими указами и ведомственными актами министерств внутренних дел и путей сообщения, а также военного министерства. Взаимоотношения сотрудников, порядок их подчиненности регламентировались должностными инструкциями и дополнялись циркулярными распоряжениями министерства внутренних дел, департамента полиции и штаба Отдельного корпуса жандармов.

В начале XX в. систему полицейских учреждений составляли органы наружной и политической полиции. К первым относились полицейские чины общей полиции и полицейская стража, главной задачей которой являлось обеспечение правопорядка и пресечение антиправительственных выступлений с тем, чтобы не отвлекать основные силы полиции, в 1908 г. были созданы сыскные отделения. Кроме того, раскрытием уголовных преступлений занималась железнодорожная жандармерия. Борьбой с политическими преступлениями занимались жандармерия и начавшие создаваться в начале века районные охранные отделения.

В начале XX в. уездная полиция была наиболее крупным подразделением исполнительной полиции сибирского региона, выполнявшим по-прежнему многочисленные и разнообразные функции в системе местного управления, поскольку органов местного самоуправления на уездном уровне в дореволюционной Сибири не было создано. Под контролем уездной полиции находилась большая часть городского и сельского населения края. Уездное полицейское управление с 1889 г. составляли уездный исправник, его помощник, становые приставы и канцелярия[48]. Уездный исправник получал денежный оклад 1500 руб. (помощник -1000 руб.) в год, не включая дополнительных выплат, квартирного довольствия, отопления и освещения, он являлся начальником всей уездной полиции. Для сравнения, извозчик в Омске в начале XX в. получал в среднем 450 руб. в год1. Уездные полицейские управления и исправники подчинялись непосредственно губернаторам и губернским правлениям (в областях - начальникам областей). Уездные исправники в Сибири напрямую взаимодействовали с крестьянскими начальниками. На уездном уровне все сотрудники полиции состояли под полным контролем уездного исправника.

Коронная власть в начале XX в. по-прежнему часто смотрела на Сибирь как на отдаленную окраину империи, опираясь в уездном и окружном управлении не на самоуправленческие земские начала, а на органы внутренних дел. На сибирские уездные полицейского управления возлагался большой круг обязанностей административно-хозяйственного и полицейского управления, более широкий, чем в центральных губерниях России: 1) обнародование законов, указов и постановлений, наблюдение за их исполнением, охрана общественной безопасности и благоустройства, а также принуждение к надлежащему повиновению властям; 2) исполнение обязанностей по делам судебного ведомства (осуществление дознаний, выполнение поручений судебных следователей, разбор маловажных дел на месте, исполнение судебных постановлений и приговоров и т.д.); 3) выполнение обязанностей по делам казенного управления, военного министерства и муниципального хозяйства; 4) противопожарная безопасность; 5) надзор за исправностью дорог и почт; 6) меры по предупреждению эпидемий и эпизоотий; 7) надзор за бродягами, беспаспортными и нищими, распределение, водворение и надзор за ссыльными; 8) поимка беглых, пресечение и предупреждение преступлений[49] [50].

Уезды в Сибири были большими территориально-административными единицами, значительно более крупными, чем в Европейской России. Так на территории нынешней Омской области было всего три уезда: Тюкалинский, Тарский и Омский, на территории огромной Иркутской губернии было всего пять уездов, некоторые из них территориально были сопоставимы с европейскими губерниями. Уезды делились на станы, как правило, совпадающие территориально с несколькими волостями. Огромные территории сибирских уездов, отсутствие коммуникаций, их удаленность от губернских центров сделали центральной фигурой фактической административно-полицейской деятельности в регионе, особенно в области местной полиции безопасности, станового пристава. Его годовой денежный оклад был такой же, как у участкового пристава в городе и составлял в Сибири 1000-1150 руб.[51]

Права и обязанности, а также порядок прохождения службы станового пристава законодательно были определены в 1837 г., вытекали из обязанностей уездного полицейского управления и остались в основном без существенных изменений в законодательстве начала XX в. Права и обязанности полицейских приставов в городах в законе были тождественны правам и обязанностям становых приставов.

Согласно ст. 778 «Общего учреждения губернского» становому приставу поручалось в «пределах вверенного ему участка или стана.

  • 1. Обнародование установленным порядком по предписаниям уездного полицейского управления, Высочайших манифестов, указов Правительствующего Сената и вообще постановлений правительства.
  • 2. Всякие объявления, извещения и вызовы по приказанию начальства.
  • 3. Публикация о вызове к торгам на подряды, поставки или покупку продающегося, по распоряжению правительства, какого-либо имущества.
  • 4. Собрание справок и других сведений и требование объяснений от любых лиц, находящихся в его стане.
  • 5. Требование пошлин и других, по казенным и общественным взысканиям, денежных сумм и принуждение сельских начальников к взносу в определенное время податей и других повинностей, а также к выплате недоимок.
  • 6. Содействие по предписаниям уездного полицейского управления в описи и оценке находящихся в его стане имуществ, а также в свидетельстве и описи частных заводов и фабрик, в следствии требований имеющих на то право учреждений и лиц.
  • 7. Распоряжения для безопасного препровождения чрез вверенный ему стан войск и арестантских партий, ремонтных команд, интендантских и других казенных транспортов; исполнение всех законных по этому поводу требований и непосредственное наблюдение за выполнением этих повинностей натуральных и сами меры исполнения; надлежащие распоряжения по делам о найме помещений для войск и об отводе этих помещений в определенных законом случаях, а также о наряде подвод на перевозку людей и грузов.
  • 8. Наблюдение за безопасностью и исправностью почтовых, военных, торговых и проселочных дорог, мостов, гатей, плотов, перевозов, как постоянных, так и временно устроенных, а также и за чистотой в селениях и за строительством, по определенному на это порядку.
  • 9. Содействие учреждениям и лицам, на которые возложен надзор за торговлей и промыслами по свидетельствам и билетам, по требованию их, и ближайший надзор за продажей ядовитых веществ, за не обращением запрещенных цезурой книг, эстампов, рукописей, за недопущением контрабанды, незаконной рубки лесов, за необращением фальшивой монеты и верностью весов и мер; строгий надзор, чтобы торговли запрещенными игральными картами, также тайного их производства и употребления контрабандных карт, нигде не производилось.
  • 10. Ближайший и непосредственный надзор за охраной благоустройства, тишины и повиновения законам, как в селениях вверенного ему стана, так и вне их; принятие первоначальных, зависящих от него, мер для прекращения всякого насилия, самоуправства или других беспорядков и немедленное об этом донесение уездному полицейскому управлению.
  • 11. Преследование и поимка военных и других беглых и вообще беспаспортных, бродяг, нищих и укрывающихся преступников.
  • 12. Распоряжения для немедленного призрения подкинутых или по неосторожности где-либо оставленных младенцев, а также и взрослых, нечаянно впавших в тяжелую болезнь вне жилищ своих.
  • 13. Содействие к спасению людей и сбережению вещей в случае разбития речных и морских судов и хранение разбившихся или ставших на мель кораблей и такелажей и спасенных товаров.
  • 14. Распоряжения для сохранения в целости забытых или потерянных кем-либо в стане вещей, а также находимых древностей.
  • 15. Осмотр находимых мертвых тел и дознание о причинах всякой насильственной и вообще нечаянной смерти.
  • 16. Принятие мер для безопасности жителей стана и проезжающих от воров и разбойников, а также их разоблачение и преследование.
  • 17. Дознание о случающихся в стане грабежах, разбоях, убийствах, умышленных поджогах и других преступлениях и проступках, и немедленный об этом доклад полицейскому управлению.
  • 18. Принятие первых мер предосторожности в случае появления заразной или иной болезни между людьми, а также в случае массового падежа животных, и немедленное об этом донесение полицейскому управлению.
  • 19. Принятие просьб и жалоб, поданных на рассмотрение полицейского управления, и представление их, вместе с собранными, когда нужно, на месте дополнительными по предмету просьб сведениями и своим заключением.
  • 20. Составление ведомостей о находящихся в стане церквах, монастырях, благотворительных и учебных заведениях, о числе селений и жителей стана, о рождающихся, вступающих в брак и умирающих, и установленных списков о находящихся в стане уволенных в запас нижних воинских чинах сухопутного и морского ведомства; отсылка паспортов, оставшихся после умерших нижних воинских чинов.
  • 21. Представление полицейскому управлению составляемых волостными управлениями ведомостей о посевах и урожае, а также ведомостей о ценах на предметы первой необходимости, на сухопутные перевозки и водные сплавы.
  • 22. Участие в исполнении, на законном основании, по предписанию уездного исправника, приговоров судов, а также всех нарядов и предписаний полицейского управления и приказов уездного исправника, и своевременное, по определенным правилам, донесение обо всех своих действиях и о собранных по делам службы сведениях.
  • 23. Своевременное донесение полицейскому управлению, как об исполнении указов, постановлений и предписаний начальства, так и вообще о состоянии в стане, подлежащих ведению управления, заведыва-ние арестантскими помещениями при становых квартирах1».

Согласно ст.779-780 «Общего учреждения губернского», «становой пристав, как местный исполнитель предписаний уездного полицейского управления и непосредственный блюститель общественной безопасности, спокойствия и порядка в участке или стане, ему вверенном (ст. 644), должен иметь пребывание в этом участке или стане. Над домом станового пристава должна быть вывешена надпись: «Дом Станового Пристава». Дом станового пристава доступен всякому в любое время, как прибежище на случай опасности и нужды. Пристав должен быть всегда готов выслушивать терпеливо жалобы, прошения, объяснения и донесения, до охранения силы законов или общего спокойствия относящиеся, а также для оказания защиты всем и каждому против обид и насилий»[52] [53].

Комплекс статей 781-793 определял обязанности становых в области местной полиции безопасности и административного управления станом или участком. «Становой пристав обязан сам и чрез подчиненных ему служителей уездной полиции бдительно наблюдать за охраной безопасности и порядка, как на дорогах, в полях и лесах, так и в селениях и на ярмарках, базарах, торгах и других собраниях народа, на почтовых станциях и на постоялых дворах, гостиницах, трактирах, харчевнях, заведениях для продажи крепких напитков и так далее. Для этого он должен по возможности приезжать на ярмарки и важнейшие в стане торги и поручать непосредственный за ними надзор надежнейшим десятникам. Ссоры, драки, буйство и бесчинство всякого рода немедленно должны прекращаться властью станового пристава, который в нужном случае привлекает к этому урядников, десятников и даже простых обывателей. Того, кто окажется виновным в этих беспорядках, он отдает на месте под стражу и в дальнейшем ходе дела поступает по правилам уголовного судопроизводства.

Становой пристав, лично и посредством подчиненных ему служителей уездной полиции, должен тщательно наблюдать, чтобы во вверенном ему стане не было допустимо действий и поступков запрещенных, как-то: обнародования в стане узаконений или приказаний начальства без ведома уездной полиции, а также самовольного прекращения предписанного обнародования, снятием прибитых полицейских управлением к указательным в селениях столбам объявлений. Становой пристав должен устранять препятствия Божественной службе и бесчинства как в церквах, так и в других местах, где бывают установленные законом или обычаем общественные моления или крестные ходы; пресекать споры против догматов веры Православной и совращение православных в иную веру или раскол; вызовы на дуэль; всякого рода обманы и подлоги в качестве, количестве, цене, мере и весе; он должен противодействовать запрещенной торговле; недозволенной продаже спиртных напитков во время отправления литургии, а также шумных в это время забав и увеселений; азартной и других запрещенных игр, пьянства и всякого разврата нравов, смешения мужчин и женщин в торговых банях; клеветы, рассеивания ложных и нелепых слухов и толков, пасквилей, возмутительных или соблазнительных сочинений и переводов; подстрекательств неблагонамеренными людьми крестьян и других обывателей к ропоту и неповиновению или к вчинению неосновательных исков и к клевете; запрещение розыгрыша недозволенных лотерей; звериной охоты, ловли и отстрела птиц во время, когда это запрещено. Становой пристав виновным в нарушении относящихся к этому уставов и постановлений, если нет причин подозревать при этом злого намерения, запрещает впредь подобные нарушения порядка; о тех же, кто неоднократно оказывались в этом виновными, а также о тех, кто подозреваются в злом умысле, он доносит полицейскому управлению для дальнейших распоряжений по законам.

В случае жалоб сельских обывателей на какие-либо притеснения их в торговле, ремеслах, рукоделиях и хлебопашестве, становой пристав, удостоверясь в основательности жалобы, поступает в побуждении кого следует к исполнению обязанности на основании законов. Когда к приставу обращаются с просьбами и жалобами по делам, которые превышают его властные полномочия, но которые могут подлежать ведению уездного полицейского управления, то он, для отвращения напрасной медленности, может принять просьбу на имя полицейского управления, с соблюдением установленного порядка, и представляет ее в полицейское управление, если нужно, вместе, с собранными им по предмету этой просьбы сведениями и со своим заключением.

Становой пристав, в случае отдачи кого-либо проживающего в его стане под местный полицейский надзор, должен наблюдать за этим лицом, согласно предписанию, какое по этому предмету последует от начальства, и о поведении состоящего под надзором должен доносить уездному полицейскому управлению в назначенные сроки. О перемене места жительства отданного под надзор полиции пристав также должен доносить полицейскому управлению.

Становой пристав должен наблюдать за отбыванием жителями воинской квартирной и подводной повинности в порядке, установленном в Уставе о земских повинностях.

Становой пристав наблюдает, чтобы в каждом селении было сделано и объявлено всем жителям расписание, кому и с чем быть на пожаре для его тушения; а в больших торговых селениях и местечках по возможности заводить и противопожарные инструменты. Это расписание предоставляется сельским начальством без всякого участия станового пристава.

Если появятся, какие-либо вредные для хлеба и других растений насекомые, то становой пристав побуждает сельских обывателей и начальство их принимать для истребления этих насекомых заблаговременно средства, которые по опыту признаны за действеннейшие и удобнейшие. Равным образом, если где-либо увеличится количество волков, медведей и другие хищных зверей, которые будут угрожать или вредить стадам и людям, становой пристав, через служителей уездной полиции оповещает охотников и звероловов и приглашает других обывателей к прекращению и предупреждению этого зла, извещая, когда нужно, об этом соседних становых приставов для принятия и с их стороны мер предосторожности, и доносит об этом полицейскому управлению.

Примечание. Когда становой пристав получит достоверное известие, что во вверенном его ведению стане появилась саранча, то он немедленно должен требовать от местных и других сельских управлений назначения особых для осмотра понятых; потом, по необходимости, принять меры для совершенного истребления саранчи.

О всех принятых им мерах становой пристав должен доносить уездному полицейскому управлению для дальнейших распоряжении и донесения губернскому начальству. Сверх этого, если нужно, он предупреждает о мерах предосторожности против саранчи соседних приставов; он должен заботиться, чтобы люди, призванные для истребления саранчи, не терпели недостатка в продовольствии и предохранялись от болезней, причиняемых вредными испарениями при давлении и закапывании насекомых; для этого он должен вызвать медика заблаговременно через полицейское управление; он обязан наблюдать, чтобы, истребляя саранчу, поступали по предписанным правилам.

Когда становой пристав получит сведения, что где-либо в пределах вверенного ему стана найдены подкинутые или же без умысла оставленные дети, то он старается узнать, если можно, за непродолжительное время, когда, кем и по какой причине они оставлены или подкинуты. На основании проведенного расследования, он обязан возбудить дело о возвращении этих детей родителям или родственникам, или же обществам по принадлежности, а между тем печется о помещении их к кому-либо из поселян для соответствующего по возможности содержания, донося о своих распоряжениях уездному полицейскому управлению. Становой пристав делает также надлежащие распоряжения для призрения людей, впавших нечаянно в тяжкую болезнь вне жилищ своих, помещая их в какое-либо благотворительное или больничное заведение, если оно находится рядом, или же к благонадежным обывателям, преимущественно к тем, кто сами изъявят желание принять их; в то же время о пораженных болезнью он уведомляет их семейства или же общества, к которым они принадлежат, и, когда нужно, для оказания им помощи приглашает ближайшего из находящихся в стане врачей.

В случае, когда где-либо в стане будут найдены неизвестно кому принадлежащие, забытые или потерянные вещи, а также старые монеты и другие древности, или особенно замечательные произведения природы, становой пристав, узнав об этом и получив эти древности или вещи, представляет их в полицейское управление, для отсылки к губернскому начальству и для объявления о забытых или потерянных вещах через Губернские Ведомости. Становой пристав объявляет представившим права на потерянные вещи или найденные древности, что они непременно получат полагающееся им за это вознаграждение, по мере ценности представленной ими вещи, и именно: за потерянные или забытые треть, а за древности - всю настоящую цену золота, серебра или иного вещества, из которого они сделаны. Когда известно, кому принадлежат найденные вещи, то пристав делает распоряжение о немедленном их возвращении владельцу.

Становые приставы должны доносить, в установленное особыми предписаниями время, уездному полицейскому управлению о видах на урожай хлебов и трав и окончательной уборке с полей»[54].

Статья 784 «Общего учреждения губернского» устанавливала полномочия приставов по предотвращению и пресечению преступлений. «Становой пристав, получив от подчиненных ему десятников или иным образом сведения о чрезвычайных в стане происшествиях или совершении важных преступлений, о неповиновении властям, или святотатстве, убийстве, разбое, грабеже, появлении разбойничьих шаек, фальшивой монеты, о подделке государственных кредитных билетов или билетов кредитных установлений, о запрещенной азартной игре, корчемстве, самовольной порубке казенных лесов, умышленном поджоге и вообще о больших пожарах, разлитии рек, появлении заразных болезней и массовом падеже животных, доносит уездному полицейскому управлению о важнейших преступлениях или происшествиях в тот же день с нарочным, а о менее важных с обыкновенною земскою почтою, давая знать в узаконенный срок судебному следователю и прокурору или его товарищу и, по принадлежности, крестьянскому начальнику или городскому или мировому судье о тех из этих происшествий, которые заключают в себе признаки преступления или проступка. Между тем он, не упуская времени, по мере своих способностей старается непокорных обратить благоразумными внушениями к своему долгу, разбойников и других преступников взять под стражу, производить дознания по горячим следам о том, когда, кем, где, что и каким образом учинено, при пожарах и наводнениях подать помощь и взять возможные меры охраны от дальнейшего вреда, руководствуясь, в этих и других подобных случаях, правилами, отнесенными к обязанностям уездной полиции и в особенности становых приставов» .

Становые приставы, подчиняясь уездным исправникам, взаимодействовали с крестьянскими начальниками и волостными правлениями. В подчинении пристава были конные и пешие полицейские урядники, волостные правления, а также выборные из государственных крестьян -сельские старшины и десятники.

В связи с обострением аграрного вопроса и крестьянскими выступлениями в Европейской России в 1903 г. была проведена реорганизация сельской полиции. Во время первой русской революции оказалось, что полиция в центральных губерниях империи потеряла контроль над сельскими обществами, составлявшими большинство населения страны. Вместо выборных от крестьянства старшин и десятников, которые по традиции несли вспомогательную полицейскую службу в порядке повинности, на общественных началах, под руководством урядников и становых приставов, были учреждены штатные должности сельских стражников.

Чаще всего в десятники избирались люди положительно никуда негодные или обремененные недоимками и бесполезные для общества работники и бобыли, в виде наказания, за тунеядство, или калеки, потерявшие от дряхлости всякие способности, или бездомные отставные нижние чины, вынужденные служить за ничтожную плату, нередко даже мошенники и пролазы, назначаемые с обязательством охранять мир, не выводить ничего наружу, скрывать все, что можно, и не доводить народ до суда. Срок службы десятника ограничивался одним годом, вследствие чего десятник, только что успевший освоиться со своей должностью, передавал ее другому крестьянину, совсем с ней незнакомому. Из-за этого большинство десятников не знало своих прав и обязанностей. Следователи часто были вынуждены для раскрытия преступления образовывать совершенно новую, временную полицейскую власть на месте, устраняя десятских той деревни, где произошло преступление, и даже ближайших деревень[55] [56].

Уездная полицейская стража была учреждена в Тобольской и Томской губерниях1. С введением института уездной полицейской стражи упразднялись должности полицейских урядников и работавших на общественных началах десятников, в Западной Сибири был завершен переход к всесословной профессиональной полиции[57] [58] [59].

Уездная полицейская стража состояла из урядников и стражников. Конные команды должны были составлять 25% от уездной стражи. В волостях состав стражи определялся из расчета - один урядник и необходимое количество подчиненных ему стражников, но не более одного стражника на каждые 2,5 тыс. жителей волости[58]. Стражники стали государственными служащими, аттестованными сотрудниками полиции. Таким образом, за счет стражников был значительно расширен аппарат профессиональной полиции в его низшем звене. Средства на содержание сельских стражников поступали в бюджет за счет того, что натуральная полицейская повинность для крестьян была заменена специальным денежным сбором. Из числа сельских стражников в случае необходимости могли быть сформированы также подразделения сельской стражи, которые составляли вооруженный резерв уездной полиции. Эта мера объяснялась ненадежностью десятников - выборных от крестьян, а так же их нежеланием добросовестно выполнять на общественных началах полицейские полномочия.

В полицейскую стражу принимались лица от 25 лет, обладающие здоровым телосложением, преимущественно из лиц, прошедших срочную воинскую службу. К урядникам стражи предъявлялись требования в умении составлять протоколы, знания полицейской службы, а также обязанностей полиции по раскрытию преступлений. Для рядовых стражников было достаточным умения читать и писать. В уездную полицию не принимались лица, состоящие под судом и следствием, а также судимые за преступления, предусматривающие, в соответствии с Уложением о наказаниях уголовных и исправительных, тюремное заключение или более строгое наказание. Не принимались также на работу в полицию лица, состоявшие во время воинской службы в штрафниках, исключенные судом со службы, лишенные духовных званий и исключенные из общин по приговору последних, несостоятельные должники и расточители. Полицейские стражники получали денежные выплаты, сопоставимые с содержанием городовых. Денежные оклады полицейских делились на высшие и низшие. Высший оклад урядника составлял 480 руб. в год, низший - 420 руб. Высший оклад полицейского стражника был 360 руб., низший - 300 руб. Урядник полицейской стражи должен был иметь собственную лошадь и форменную одежду по установленному образцу. Урядники вооружались шашками и револьверами, стражники - шашками и винтовками, но могли на собственные средства приобретать револьверы. Сотрудники уездной полицейской стражи за совершенные проступки подлежали следующим дисциплинарным взысканиям: 1) выговору; 2) аресту до 7 суток; 3) переводу на низший денежный оклад; 4) увольнению. Все дисциплинарные взыскания, наложенные на сотрудников, вносились в общий дисциплинарный журнал1.

Процесс создания подразделений уездной полицейской стражи в ряде регионов Сибири затянулся, так в Иркутской губернии полицейская стража была образована лишь в 3-х из 5 уездов, тем не менее с введением уездной полицейской стражи уездная полиция Сибири фактически окончательно обрела структуру полиции уездов центральных губерний России. Стражники и урядники не находились в подчинении крестьянских начальников, но были обязаны исполнять их законные требования. Сельская стража была организована на началах, сходных с началами армейской службы и дисциплины. Так, оскорбление стражника при исполнении им служебных обязанностей приравнивалось законом к оскорблению часового. В сельской местности полицейские функции возлагались также на крестьянских начальников и на выборных лиц крестьянского самоуправления - волостных голов, волостных старшин и сельских старост[61] [62]. Волостные головы, волостные старшины и сельские старосты были обязаны содействовать распоряжениям становых приставов и исполнять законные требования полицейских стражников.

Упразднение института сотских и десятских и формирование полицейской стражи в Сибири не дало ожидаемого эффекта, поскольку эти подразделения создавались для пресечения аграрных беспорядков и направлялись против крестьянских выступлений, которые были немногочисленными, поскольку аграрный вопрос в регионе остро никогда не стоял. В результате этого, большая часть конно-полицейской стражи была сведена в Сибири в резервные подразделения и не принимала участия в повседневной полицейской службе. В связи с участившимися открытыми массовыми антиправительственными выступлениями, в том числе вооруженными, правительство в помощь полиции стало более широко привлекать войска, преимущественно казачьи части. В этой связи был уточнен порядок привлечения войск для содействия полицейским властям.

В начале XX в. окончательно сложилась, оформившаяся еще раннее, административно-полицейская вертикаль власти - становой пристав охранял безопасность, уездный исправник наблюдал за безопасностью, губернатор отвечал перед МВД за безопасность в губернии. Статья 92

Учреждения Сибирского устанавливала иерархию полицейских должностей в соответствии с Табелью о рангах и закрепляла порядок повышения по службе, который был следующим: 1) столоначальник полицейского управления (городского или уездного); 2) столоначальник губернского управления; 3) секретарь полицейского управления; 4) секретарь губернского управления; 5) помощник уездного (окружного) исправника и полицейский пристав; 6) окружной (уездный) исправник; 7) советник губернского правления, начальник отделения в канцелярии общего губернского управления; 8) председатель губернского управления1.

В губернских городах и областных центрах, не подведомственных уездной полиции, по-прежнему действовали городские полицейские управления. После строительства транссибирской магистрали изменился облик сибирских городов. Возникли новые города, одним из крупнейших сибирских городов становится возникший на кабинетской (принадлежащей императорской фамилии) земле Новониколаевск. Крестьянство стало одной из самых больших категорий жителей, в том числе городских центров. Это обстоятельство имело даже некоторые негативные последствия. Массовый прилив крестьян-переселенцев, осевших в сибирских городах из-за неудач переселенческой политики, снижал общий культурный уровень горожан. Один из самых высоких уровней грамотности городского населения Сибири в 1897 г. был в Омске, но даже он был ниже, чем по городским поселениям России (42,3% в Омске, 45,3% в городских поселениях России)[63] [64].

Сибирские города притягивали к себе переселенцев, следующих к местам водворения. Они периодически пополнялись временными жителями, добывающими себе заработок повседневно меняющимся трудом. Большинство переселенцев воспринимали проживание в сибирских городах как временное явление и при первом удачном обороте событий возвращались к привычной сельскохозяйственной деятельности. За счет переселенцев увеличивалось количество пауперов и резко возросло число маргиналов среди сибиряков. Данное обстоятельство в корне изменило картину криминогенной обстановки в регионе и особенно в городах, а также обусловило рост количества совершенных преступлений.

Полицейские управления сибирских городов в начале XX в. окончательно утратили коллегиальность, присущую им со времен Устава благочиния 1782 г., и строились на принципе жесткого единоначалия. В состав городских полицейских управлений входили полицмейстер и его помощник, где такая должность была предусмотрена по штатному расписанию, полицейские приставы и их помощники, а также канцелярии во главе с заведующими и рассыльные. Законодатель в начале XX в., преследуя цель повышения престижа полицейской службы, значительно расширил круг полицейских чиновников (офицерских должностей), а также поднял вверх ряд должностей в действующей Табели о рангах. Так, если раньше полицмейстер считался чиновником восьмого класса (ротмистр или капитан в армии), то теперь - шестого и приравнивался к армейскому полковнику. Офицерскими (классными) чинами были полицмейстеры и их помощники (считались соответственно чиновниками 6 и 7 классов), участковые (полицейские) приставы и их помощники, городские приставы их помощники (все 8 и 9 класс - капитан и штабе -капитан), околоточные и полицейские надзиратели (14 и 10 класс), а также секретари (9 класс), столоначальники ( 12 класс - подпоручик), архивариусы, экзекуторы и письмоводители при приставах (все 10 класс -поручик в армии). Должности нижних чинов (рядовой и сержантский состав) городской полиции составляли городовые и нижние чины коннополицейской стражи1.

Власть и обязанности полицейского управления и подчиненных ему лиц ограничивалась наблюдением за «скорым и точным исполнением законов, постановлений и предписаний начальства, судебных приговоров по всему пространству города». На городскую полицию, в соответствии с законом, возлагалась охрана безопасности лиц и имуществ мерами пресечения и предупреждения[65] [66]. К мерам предупредительного характера, возложенным на городскую полицию, закон относил: 1) обнародование указов и постановлений правительства, вызовы к торгам и сыск «разных людей»; 2) надзор за благочинием в публичных собраниях; 3) назначение и увольнение сотрудников, представление их к наградам и взысканиям;4) управление сотрудниками полиции; 5) пожарная команда и ночная стража; 6) устройство помещений полиции и пожарной команды; 7) воинская квартирная повинность; 8) надзор за санитарным состоянием городов, а также городской застройкой; 9) надзор за безопасностью и исправностью путей сообщения; 10) медицинская часть; 11) продовольственная безопасность в городских центрах[67].

Меры по пресечению включали в себя: 1) сведения и донесения о происшествиях в городе; 2) прекращения «всякого насилия», производство следствий и взятие под стражу обвиняемых по установленному законом порядку; 3) содержание заключенных под стражею; 4) исполнение судебных решений и приговоров; 5) прием и отправление ссыльных, их обеспечение одеждой и продовольствием; 6) контроль над казенным имуществом и продовольственной безопасностью[51].

Права и обязанности полицмейстера - начальника городской полиции не были нормативно закреплены в начале XX в., однако закон четко говорил о том, что на него в отношении городской полиции лежали такие же обязанности, как и на начальнике уездной полиции -исправнике. Он получал права и содержание, равное содержанию уездного исправника - денежное довольствие - от 1,5 до 2 тыс. руб. в год1. Ему, а также исправникам, приставам, надзирателям и урядникам полагались с 1902 г. особые печати[69] [70]. Полицмейстеру были подчинены помощник, полицейские приставы (города делились на участки), городской пристав (если был закреплен по штату, он исполнял обязанности не в пределах части, а по всему городу) с годовым окладом в 1000-1250 руб., как и у станового пристава[71]. Участковым приставам были подчинены полицейские и околоточные надзиратели, отнесенные решениями Сената к служащим чиновникам (офицерам) полиции, а также городовые и стражники, составлявшие полицейскую команду. Полицейские команды в городах создавались для охраны порядка и городских караулов. В уездных городах, имеющих не более 2000 жителей, полагалось по закону от 14 апреля 1887 г. не более 5 городовых. В сибирских городских центрах с населением от 2 тыс. жителей и более число городовых определялось из расчета один городовой на 400 горожан[71]. Так, в 1909 г. в Новониколаевске службу в полиции проходили полицмейстер, секретарь, два столоначальника, один журналист, два частных пристава, шесть околоточных надзирателей и шестьдесят городовых[73].

На каждых четверых городовых полагался один старший городовой. Оклад по должности городовых оставлял желать лучшего: старшему городовому полагалось не свыше 420 руб. в год, младшим - не свыше 360 руб., не считая 25 руб. ежегодно на обмундирование. Денежное содержание рядовых сотрудников полиции было почти в пять раз меньше размеров зарплат полицейских начальников - полицмейстеров и уездных исправников1. Однако еще в 1892 г. были установлены правила о преимуществах службы городовых. Преимущества эти состояли: 1) в прибавке к окладу в размерах 1/3, сначала за 7-летнюю беспорочную и непрерывную службу, а потом за 5-летнюю; 2) в единовременном пособии в размере 250 руб. за 20-летнюю службу; 3) в назначении пенсии в 90 руб. в год за 30 лет службы. Одной из составляющих финансового обеспечения сотрудников полиции была система обязательных поощрений, куда входили пособия к Пасхе, Рождеству и т.д. Их размер был достаточным для поддержания на должном уровне материального положения полицейских. Сотрудникам полиции выдавалось к Рождеству и Пасхе пособие в 250-300 руб., летнее пособие - 200 руб., таким образом, денежное содержание городовых могло доходить до 1440 руб. в год[69] [75]. Расходы на прибавочное жалованье, единовременные пособия и пенсии ложились на средства из городских бюджетов. В указанный период среднегодовая зарплата чернорабочего в Омске была 240 р., слесаря - около 500 р[49].

Небольшие денежные оклады сибирских городовых объяснялись еще и тем, что расходы на содержание городских полицейских команд по-прежнему было возложено не на МВД, а почти полностью ложились на средства из городских бюджетов. Городские управы были обязаны также отводить для полиции помещения с отоплением и освещением и выделять средства на вооружение сотрудников (закупались шашки и револьверы). На городовых было возложено несение патрульно-постовой службы, специально подчеркивалось, что их нельзя использовать в качестве рассыльных или сторожей при полицейских управлениях. Специальным законом 1884 г. была установлена единая форма обмундирования для сотрудников городской и уездной полиции. Околоточные надзиратели, полицейские урядники, конные стражники и городовые были обязаны иметь на вооружении шашку и револьвер, который был необязательным для сельских стражников.

В компетенцию полиции входил очень широкий круг полномочий: не только непосредственная борьба с преступностью, но и административная деятельность. Важным направлением административной деятельности российской полиции дореволюционного периода являлось осуществление паспортного режима. Паспорта и обязательная их регистрация в полиции были узаконены еще в правление Петра I. Жесткий паспортный режим служил целям административно-политического надзора за населением. В 1833 г. (в связи с систематизацией законодательства М.М. Сперанским) был принят Свод уставов о паспортах и беглых, регламентировавший порядок выдачи паспортов и их регистрацию. Однако Свод Уставов носил феодально-сословный характер и концу XIX в. устарел и выглядел архаичным.

В 1895 г. был принят новый Закон о паспортах и видах на жительство, который внес в паспортный режим коррективы в связи с отменой в империи крепостного права. Однако некоторые пережитки феодализма в паспортном режиме Закон 1895 г. сохранил. Закон по-прежнему устанавливал для представителей разных сословий и вероисповеданий разные виды паспортов и различный порядок их выдачи. Для лиц податных сословий (крестьяне и мещане) в паспорт вносились отметки об уплате податей и сборов. Как и раньше, жена не могла получить без согласия мужа самостоятельный вид на жительство и записывалась в паспорт мужа, а незамужняя - в паспорт отца. Несколько смягчил паспортную систему указ «Об отмене некоторых ограничений в правах сельских обывателей и лиц других бывших податных сословий» 1906 г., принятый в рамках столыпинской аграрной реформы. Он отменил обязательное получение разрешения от общины для поступления на службу или учебу, отменил и обязательное исключение крестьянина из общины при производстве в чин, получении ордена и т.д. Паспорта стали выдавать крестьянам полицейские органы по месту прописки волостного правления или по месту нахождения собственности, не спрашивая согласия на выдачу паспорта у крестьянской общины[77].

Конец XIX - начало XX в. знаменуются в России появлением и дальнейшим ростом рабочего социалистического движения. Выступления рабочих имели место, прежде всего, в торгово-промышленных и транспортных центрах Сибири. В соответствии с новой расстановкой сил в стране изменилась и организация полиции. Была создана специальная фабрично-заводской полиция, 1 февраля 1899 г. был принят закон «Об усилении состава полиции в районах промышленных заведений», создавший на крупных предприятиях фабричного типа (в Сибири это были в основном предприятия добывающей промышленности) специальную фабрично-заводскую полицию. Для охраны порядка на фабриках и заводах учреждались должности исправников при данных предприятиях и рудниках, которые подчинялись напрямую губернаторам. Кроме того, заводоуправлениям было разрешено формировать стражу для охраны предприятий, которая комплектовалась преимущественно из казаков. Характерно было то, что в местах высокой концентрации рабочих заводоуправления пользовалось этим правом очень активно. Фабрично-заводская полиция содержалась за счет рудников и предприятий. В районах нахождения значительных золотодобывающих промыслов, губернаторами назначались особые горные исправники[78].

Увеличение численности населения Сибири и в особенности жителей городов сопровождалось увеличением нераскрытых преступлений и ростом уголовной преступности. Это вынуждало власти предпринимать меры по борьбе с ростом преступности и проводить реорганизацию полицейских органов. Между тем долгое время в российской полиции не было служб, специализирующихся на сыскной деятельности. Созданные еще в XIX в. отделения по охранению порядка и общественного спокойствия (в революционной среде - охранка), занимались главным образом осуществлением оперативно-розыскных мероприятий по государственным преступлениям и лишь по наиболее резонансным уголовным.

Усиление оппозиционных настроений в стране, революционная деятельность эсеров и социал-демократов, появление массового рабочего движения, рост крестьянских выступлений в Европейской России, вызванные нерешенностью крестьянского, рабочего, национального вопроса и отсутствием политических свобод, требовали повышения эффективности работы политической полиции. Политическая полиция по-прежнему, как и почти во все времена в России, была отделена в регионах от общеуголовной. Кроме того, корпус жандармов, хотя и был еще в 1880 г. включен в состав МВД, а в оперативной деятельности подчинялся Департаменту полиции через свой Особый отдел, однако в строевом, административном и финансовом отношении все жандармские органы (в том числе и губернские жандармские управления) подчинялись не Департаменту полиции, а штабу Корпуса жандармов. Кадровая политика также была сосредоточена в руках штаба Корпуса. Департамент полиции, руководя оперативной деятельностью жандармских управлений, не мог перемещать жандармских офицеров по службе, награждать или наказывать их.

В 1902 г. Сибирский жандармский округ был упразднен, а вместо него создавались губернские жандармские управления. Губернские жандармские управления были поставлены в достаточно независимое от губернаторов положение. Они должны были лишь взаимодействовать с ним. Вместе с тем независимость жандармских органов от губернских властей по-прежнему имела и свои плюсы. Правительство в Санкт-Петербурге через местные жандармские органы стремилось контролировать местную администрацию и прежде всего губернаторов. В условиях политической нестабильности несогласованность в действиях губернаторов, местной полиции и жандармских органов играла негатив-

ную роль. Много вопросов вызывала и сама оперативная работа охранных отделений (Гапон, Азеф и Багров активно сотрудничали с охранными отделениями). Сразу же после подавления революционных выступлений правительство начинает поиск путей совершенствования и усиления политической полиции.

Особенности государственного управления и нерешенность многих социально-экономических вопросов привели в начале XX в. к нарастанию социального напряжения и появлению революционной ситуации внутри страны. Распространившиеся в связи с обострившейся обстановкой оппозиционные настроения среди сибиряков имели первоначально мирный характер, однако бездеятельность верховных и местных властей, неприятие мер по изменению жизненного уклада большей части подданных, повышению их материальной обеспеченности, отказ коронной администрации воздействовать на состоятельные слои с целью обеспечения прав и интересов малообеспеченных слоев общества привели к небывалому росту социального противостояния. Начало XX в. в истории Сибири, как и в целом в России, характеризовалось резкой политизированностью общества, его поляризацией и ростом недовольства как в отношении общего управления в стране, так и в отношении деятельности местных полицейских органов. В Сибири, традиционном месте каторги и ссылки, с огромным количеством неустроившихся переселенцев, в наибольшей степени обострялись взаимоотношения общества и полиции. Прямым следствием этого явилось повышение криминальной активности населения.

В ходе революции 1905-1907 гг. сибирская полиция столкнулась с ранее неизвестным для себя явлением - массовыми беспорядками, которые происходили в основном в крупных торгово-промышленных и транспортных центрах по линии сибирской железной дороги. Крестьянских выступлений в Сибири в период революции 1905-1907 гг., в отличие от Европейской России, практически не было. Опасность массовых беспорядков была как в отношении властных структур, состоятельных слоев общества, так и в отношении большинства населения, так и в большинстве случаев нарушались личные и имущественные права подданных, не принимавших участия в революционных выступлениях. В связи с этим на борьбу с данным видом преступлений в 1905-1907 гг. было направлено особое внимание полицейских органов.

Со временем массовые беспорядки приобрели политический характер, что делало их еще более опасными для существовавшего политического режима. Массовые беспорядки привели почти в полное замешательство руководство местных органов внутренних дел, которое было не способно устранить их обычными правовыми средствами. Большой размах в Сибири имели первомайские стачки 1905 г. Характер общесибирского выступления приобрела июльско-августовская забастовка железнодорожников. Иркутский генерал-губернатор Кутайсов отправил в октябре 1905 г. телеграмму императору Николаю II, в которой сообщал: «Положение отчаянное. Войск почти нет. Бунт полный, всеобщий. Сообщений ни с кем нет. Опасаюсь подкрепления бунтовщиков прибывающими железнодорожными рабочими. На усмирение надежд мало. Прошу разрешения объявить военное положение, дав мне лично самые обширные полномочия телеграфом». К 17 октября политической стачкой были охвачены свыше тридцати населенных пунктов Сибири. 20 октября с молчаливого согласия губернатора произошел знаменитый на всю страну «Томский погром». В двух сибирских городах - в Красноярске и Чите возникли Советы. Деятельность Советов привела к фактическому захвату власти революционерами, к вооруженным восстаниям. В Чите почти на два месяца захватила власть «боевая дружина», в распоряжении которой оказалось более тридцати тысяч винтовок и большое количество боеприпасов[79].

Из приведенных примеров, которые не были единичными, следует, что авторитет местной полиции в глазах населения резко упал, и справляться с беспорядками могли только достаточно большие по численности регулярные армейские и казачьи подразделения. Осуществляемые в период революции коронной администрацией меры подразделялись на два основных вида: предупреждение и профилактика массовых беспорядков, а также их подавление. В первом случае, жандармские офицеры делали упор на эффективную работу с секретными сотрудниками, а во втором - на наблюдение полицейскими за местным населением с целью выявления настроений, прогнозирования массовых беспорядков и пресечения их в самом начале, до распространения. На местах принимались различного рода приказы и инструкции для предотвращения революционных выступлений. Однако проблемы материального, морального, организационного и другого характера уже не давали возможности прогнозировать революционные выступления и тем более предупреждать их. Для пресечения массовых антиправительственных выступлений разрешалось применение любых средств и возможностей, причем губернаторы на местах санкционировали превышение органами внутренних дел возложенных на них полномочий.

Стало очевидным, что справиться с вооруженными массовыми беспорядками, используя только силы полиции, уже невозможно, поэтому в регионе спешно приступили к формированию в составе сибирских казачьих войск полков второй и третьей очереди, основным предназначением которых была помощь полиции в пресечении революционных выступлений. Казаки стали осуществлять охрану особо важных объектов. Практически во всех городах Сибири (сельскую местность в регионе революционные выступления почти не затронули) находились казачьи части, приданные губернаторам для поддержания порядка. Для борьбы с революционным движением на Транссибирской магистрали были созданы 5 мобильно-карательных (летучих) отрядов, базировавшихся на ст. Челябинск, Омск, Тайга, Томск, Красноярск и Иннокенть-евская. Начальники этих отрядов получили особые полномочия для подавления любых проявлений революционного движения и наведения порядка на линии железной дороги. В начале января 1906 г. из Москвы в Сибирь прибыл вооруженный эшелон генерала Меллер-Зако-мельского, из Маньчжурии - отряд генерала Ранненкампфа1.

Верховная власть высоко оценила деятельность жандармов в деле ликвидации последствий всероссийской октябрьской стачки 1905 г. В июле 1906 г. жандармам железнодорожных жандармских отделений было предоставлено право осуществлять оперативно-розыскные действия и дознания по государственным преступлениям. Дознание осуществлялось офицерами. Вахмистры и унтер-офицеры задерживали подозреваемых, охраняли следы преступления и вещественные доказательства[80] [81].

После революционных событий 1905-1907 гг. правительство в очередной раз попыталось повысить эффективность деятельности полиции, стабилизировать криминогенную обстановку. После революции 1905— 1907 гг. особенно резко, почти в два раза, были увеличены расходы на полицию. Если в 1904 г. они составляли в империи 27,3 млн руб., то в 1907 г. - 50,7 млн руб.[82] Министр внутренних дел в 1908 г. получил право учреждать в европейской и азиатской России на частные средства должности полицейских урядников и стражников как в городских поселениях, так и вне их[83]. Верховная власть шла, прежде всего, по пути увеличения общей численности органов внутренних дел, которая была совершенно недостаточна для огромной, многонациональной и поликон-фессиональной империи. К началу 1917 года общая численность сотрудников органов внутренних дел на территории нынешних Российской Федерации, четырнадцати республик ближнего зарубежья, большей части Польши и отчасти Финляндии была доведена до 145 тысяч человек1. Для сравнения, численность аттестованных сотрудников МВД только в сегодняшней России достигает примерно 1 млн человек. Больше того, дореволюционное МВД, кроме осуществления административных полномочий, выполняло еще функции таких нынешних силовых структур, как ФСБ, ФМС, ФСКН и МЧС.

Предупреждение и пресечение массовых беспорядков и террористической деятельности стало одним из главных направлений в деятельности полиции. Временные административные правила об обществах и союзах (4 марта 1906 г.), Изменения и дополнения правил о периодической печати (18 марта 1906 г.) предоставляли подданным Российской империи свободу слова, собраний, союзов. Обязанности по регулированию реализации указанных политических прав и свобод возлагались на МВД, руководителей министерства, а в Сибири на генерал-губернаторов и губернаторов и подчиненные им местные органы полиции. Был установлен разрешительный порядок проведения общественных собраний. О предполагаемом собрании его организаторы были обязаны не позднее чем за три дня ходатайствовать в местных полицейских органах, предварительно сообщив о месте, времени, организаторах, числе участников и теме собрания. На санкционированных собраниях должны были присутствовать представители полиции, которые при отклонении от темы собрания, призывах к насильственному свержению государственной власти были обязаны его закрыть, а при невыполнении приказа разойтись -применить силу. На МВД и губернаторов была возложена регистрация обществ и союзов. Для этого под председательством губернаторов создавались особые губернские присутствия по делам обществ и союзов. Надзор за деятельностью обществ и союзов также возлагался на местную полицию. Изменениями и дополнениями правил о периодической печати 1906 г. отменялась предварительная цензура периодических изданий, она заменялась последующей судебной ответственностью за нарушение правил о печати, но за министром внутренних дел сохранилось право приостановки тех или иных печатных изданий. В губернских городах при канцеляриях губернаторов были учреждены особые инспекции типографий, литографий и книжной торговли[84] [85].

Сразу же после подавления революционных выступлений правительство начинает поиск путей совершенствования и усиления политической полиции. В этих условиях в стране была расширена сеть охранных отделений, а также увеличены их штаты. В декабре 1906 г. было принято Положение о районных охранных отделениях. В целях координации деятельности низовых охранных отделений были созданы районные охранные отделения, каждое из которых руководило деятельностью охранных отделений в нескольких губерниях. То есть, как бы опять были возрождены жандармские округа. Районные охранные отделения, созданные в условиях продолжающихся революционных выступлений как излишнее промежуточное звено в аппарате политической полиции, были упразднены только в 1914 г.1 В 1907 г. вступило в силу Положение об охранных отделениях. Однако по-прежнему, в соответствии с Положением, общее руководство деятельностью охранных отделений осуществлял Особый отдел Департамента полиции. Он же руководил оперативно-розыскной деятельностью охранных отделений, хотя административно-кадровое руководство по-прежнему сохранялось за штабом Корпуса жандармов.

В июле 1908 г. жандармский надзор на территории транссибирской магистрали в чистом виде был упразднен. Вместо него были организованы железнодорожные полицейские управления. Учитывая круг должностных обязанностей сотрудников железнодорожных полицейских управлений, это было сменой вывески и мундира[86] [87].

В губернских и уездных центрах, на заводах и в некоторых волостях Сибири, в период 1905-1907гг., проявилась насущная необходимость оптимизации работы полиции, что могло быть достигнуто только качественными или количественными преобразованиями на местах. Ухудшение криминологической обстановки в стране в условиях быстрого развития капитализма и массовой пауперизации населения настоятельно требовали создания в стране розыскной службы в отношении общеуголовной преступности. Так, в 1911 г. судебными палатами и окружными судами за совершенные преступления было осуждено 92981 человек. Из них за убийство - 7517 (в 1904 г. - 2738 человек, то есть в 2,5 раза меньше); за кражи, святотатство и разрытие могил - 32 771 (в 1904 г. - 16 834); за преступления против телесной неприкосновенности - 9662 (в 1904 г. - 11 475); за преступления против порядка управления - 8177 (в 1904 г. - 6558); остальные 34 848 были осуждены в основном за имущественные преступления[88].

Правительством была осознана насущная необходимость создания в стране специализированных полицейских органов, занимающихся оперативно-розыскной деятельностью. Данное обстоятельство обусловило необходимость создания специализированных подразделений, занимающихся оперативно-розыскной деятельностью по уголовным преступлениям. 6 июля 1908 г. был издан специальный закон «Об организации сыскной части». В развитие этого закона в 1910 г. была принята Инструкция чинам сыскных отделений1. В соответствии с законом при уездных и городских полицейских управлениях были открыты так называемые сыскные отделения, а в большинстве малолюдных уездных сибирских городах создавались розыскные пункты. Закон 6 июля 1908 г. стал единственным нововведением в полицейской сфере, которое сразу же и в полном объеме распространялось на весь сибирский регион.

Сыскные отделения, согласно Закону от 1908 г., подразделялись на четыре разряда, которые отличались между собой по количеству штатных единиц и зарплате сотрудников. В Сибири в Омске, Томске, Иркутске, Владивостоке и Хабаровске были созданы сыскные отделения третьего разряда, в штат каждого из которых входило всего по восемь человек: начальник отделения, два надзирателя и пять городовых. В Тобольске, Новониколаевске, Красноярске, Чите и Барнауле учреждались сыскные отделения четвертого разряда, которые состояли из шести сотрудников: начальника, двух надзирателей (офицерские должности) и трех городовых (унтер-офицеры)[89] [90]. Штаты сыскных отделений были невелики, однако сеть отделений и розыскных пунктов охватывала почти все города империи, в отличие от политической полиции, которая располагалась только непосредственно в губернских центрах.

В соответствии с Законом 1908 г., на сотрудников сыскных отделений возлагались все права и обязанности, которые предоставлялись должностным лицам общей полиции. Начальники сыскных отделений назначались на должности и увольнялись по предварительной договоренности между губернаторами и прокурорами окружных судов. Для общего руководства сыскной полицией в составе Департамента полиции было создано специальное подразделение - восьмое делопроизводство. Сыскные отделения и розыскные пункты стали заниматься производством дознаний с поддержанием их необходимыми оперативнорозыскными мероприятиями по уголовным делам. В сыскных отделениях была установлена система регистрации и учета преступников, появились розыскные журналы и дактилоскопия, стали применяться служебные собаки.

Однако далеко не все, что прописывалось в законе, было эффективно и использовалось при проведении оперативно-розыскных мероприятий. При большинстве уездных полицейских управлений Сибири вопреки рекомендациям нормативных правовых актов сыскные отделения так и не были созданы. Недостатком в организации сыскных отделений было также то, что они были построены по децентрализованной системе, т.е. каждое отделение входило в полицейское управление конкретного города или уезда и работало в рамках подконтрольной территории. Существующее законодательство предоставляло право полицейским управлениям по «всем делам и в особенности раскрытия преступлений» взаимодействовать с полицейскими управлениями не только своей, но и смежных губерний или областей[91]. Однако на практике, при необходимости осуществления оперативно-розыскных мероприятий за пределами подведомственной территории начальники сыскных отделений должны были сноситься с Департаментом полиции только через своих непосредственных начальников. Впрочем, это был общий недостаток организации дореволюционной полиции. Одновременно в сибирских губерниях действовало сразу несколько видов полиции (городская в губернских центрах, уездная, внутренняя сельская, сыскные и охранные отделения, жандармерия, железнодорожная жандармерия), связанных между собой лишь формально, что определяло отсутствие налаженных связей между различными органами внутренних дел. Не имелось четкого единства между уездными полицейскими управами даже в одной губернии, а тем более в регионе в целом. Требовалось создать единую, стройную систему полицейских органов, особенно на губернском уровне. В губерниях не было органа, объединявшего и координирующего деятельность всех губернских полицейских. Полицмейстеры и уездные исправники подчинялись напрямую губернаторам. Еще большую разобщенность в деятельность местных полицейских органов внесло создание охранных отделений. Они были независимы не только от губернаторов, но и от местных жандармских управлений. Хотя в нормативных правовых актах, регламентировавших деятельность охранных отделений, достаточно четко была распределена компетенция охранных отделений и жандармских управлений, соперничество между ними вело к конфликтным ситуациям, которые не могли разрешать на месте губернаторы, так как ни охранные отделения, ни жандармские управления в губерниях были им не подконтрольны.

Для соискателей вакансий в охранных отделениях были установлены строгие требования при приеме на службу. Отбор предусматривал не только отсутствие прежней судимости, но и вообще наличие компрометирующих материалов о соискателе в правоохранительных органах. К желающим заступить на службу на низшие полицейские должности, т.е. полицейскими стражниками, урядниками и городовыми предъявлялись более скромные требования. Возрастание роли органов внутренних дел, усложнение возлагаемых на них задач, не было соответствующим образом обеспечено кадровым потенциалом. Коррупция, казнокрадство и произвол, царившие в правоохранительной среде, оказывали серьезное воздействие на эффективность полицейской деятельности. Выход из создавшейся ситуации виделся в детальной правовой регламентации полицейской деятельности, повышении материального, образовательного и нравственного уровня сотрудников. По-прежнему существовали трудности комплектования сибирских полицейских органов из-за недостатка подготовленных сотрудников, низкой зарплаты и непопулярности полицейской службы. Претерпев ряд структурных изменений, просуществовав вплоть до февраля 1917 г., политическая полиция, в конечном итоге, не смогла предотвратить падение правящего режима.

Одним из наиболее значимых аспектов административной политики коронной администрации в регионе была проблема формирования бюрократического персонала органов внутренних дел. Верховная власть осознавала, что качественно улучшить местную систему администрирования только за счет перестройки административно-полицейских органов и реорганизации территориального устройства края не удастся. При реализации кадровой политики возникали серьезные трудности, вызванные двумя объективными причинами. Во-первых, резкий рост населения, ускоренное экономическое развитие края влекли за собой не только увеличение численности сотрудников органов внутренних дел, но и усложнение задач административно-полицейского управления. Во-вторых, в начале XX в., особенно под влиянием революционных событий, серьезно изменились теоретические представления о назначении и функциях государственной власти. Коронное правительство столкнулось с серьезными кризисными явлениями в кадровой политике в регионе, что проявлялось как в нехватке вообще способных кандидатов, так и в их низкой профессиональной квалификации.

Отсутствие предварительной специальной подготовки в какой-то мере компенсировалось предписанием систематического изучения сотрудниками законов и приказов, на что отводилось не менее часа ежедневно. Требование о наборе на должности рядовых полицейских грамотных людей в Сибири оставалось лишь пожеланием. Хотя закон и говорил о «четырехмесячном испытании губернскими правлениями способностей кандидатов на полицейские места», но на практике это положение почти не применялось. С целью улучшить профессиональную подготовку сотрудников в начале XX в. создаются специальные полицейские школы околоточных надзирателей и городовых[92]. Однако отсутствие единого подхода к первоначальной профессиональной подготовке и финансовая невозможность создать большее количество полицейских школ приводили к значительному контрасту в уровне подготовки сотрудников полиции в Сибири. Не существовало также исследований и обоснования профессиональной подготовки. Отсутствовало руководство подготовкой и обучением кадров, что приводило к невозможности обобщения и распространения накопленного положительного опыта. Различные виды полицейских подразделений нуждались в разработке специальных программ профильной подготовки. Особенно в сельской местности уровень профессиональной подготовки сотрудников оставался очень низким, несмотря на все предпринимаемые коронной властью меры.

Определенные изъяны в начале XX в. существовали в полицейском законодательстве, оно не отличалось системностью, стройностью и иерархичностью, что создавало трудности в правоприменительной практике. За все время существования дореволюционной полиции не было принято единого законодательного акта, где в полном объеме определялись бы ее функции, организация и деятельность, где бы нашло отражение правовое положение сотрудников органов внутренних дел. Определяющим фактором успешной работы органов внутренних дел всегда является их должное правовое обеспечение. Действующее в начале XX в. в сфере организации и деятельности полиции законодательство не соответствовало потребностям социально-экономического развития Российской империи и нуждалось в кардинальной переработке. Оно нуждалось в четком определении задач и функций, организации и структуры, упорядочении прав и обязанностей органов полиции и сотрудников, наделенных государственно-властными полномочиями.

Законодательство о полиции представляло собой скорее совокупность разного рода нормативных правовых актов, разработанных более чем за сто лет, чем систему взаимообусловленных правовых норм. Нормативные акты в полицейском праве существовали в форме императорских указов и манифестов, законов Государственной думы, мнений Государственного совета, а также уставов, постановлений, положений и временных правил, носивших ведомственный характер. Особую категорию подзаконных актов составляли многочисленные циркуляры и инструкции МВД, Департамента полиции и губернаторов. Преобладало также подзаконное регулирование службы полиции, строившейся в большинстве случаев на актах МВД, Департамента полиции, Отдельного корпуса жандармов и губернаторов, которые должны были доводить до сотрудников акты вышеперечисленных органов.

Основной целью подобного регулирования было разъяснение полицейским служащим нормативных положений, устранение недостатков, которые содержались в них и проявлялись в правоприменительной практике. Рядовым, малообразованным сотрудникам было сложно разобраться с многочисленными ведомственными инструкциями и нести службу, опираясь на них. В начале XX в. появились алфавитные указатели действующих законов для руководства сотрудникам по всем пред-метам полицейского ведения[93]. Нормативные правовые акты, касающиеся полиции, принятые за все время существования МВД, исчислялись к началу XX в. тысячами, однако, сколько-нибудь крупных и существенных было не так уж много. Поэтому существовала насущная потребность кодифицировать все многочисленные акты полицейского права в единый нормативно-правовой акт - «Закон о полиции», в котором бы были отражены новые реалии общественно-политической жизни Российской империи и, в частности, особенности полицейской службы в условиях принятия Основных законов 1906 г., допускавших многопартийность, свободу слова, печати, союзов и т.д. Менялась не только сфера полицейского правового регулирования, но и сам характер регулирования. В таком государстве только закон должен был определять сферу деятельности правоохранительных органов, их структуру, полномочия и предназначение. И именно законом должна была регулироваться деятельность органов полиции.

В процессе эволюции государственности в России в дореволюционный период значение понятия «полиция», ее роль в государственном администрировании сужалась. В XVIII - первой половине XIX в. полицейской деятельностью охватывалась практически вся управленческая деятельность коронной власти. Полицейские органы Сибири в конце XIX - начале XX вв. развивались взаимосвязано с развитием всего государственного аппарата Российской империи, постепенно освобождаясь от финансово-административных, хозяйственных, медико-санитарных, судебных и следственных полномочий. В начале XX в. под деятельностью органов внутренних дел стала пониматься часть внутреннего управления, ограниченная, главным образом, сферой охраны правопорядка. Одновременно шел процесс профессионализации и специализации отдельных полицейских подразделений. В повестке дня стояли вопросы об ответственности полиции, о подчиненности и порядке взаимодействия полицейских органов, о предметах ведомственной принадлежности, о статусе полиции, о гласности и отчетности в работе полицейских учреждений, увеличения заработной платы и материального стимулирования сотрудников, профессиональной подготовки и поднятия престижа полицейской службы. После революционных потрясений 1905-1907 гг., в условиях резкого изменения криминогенной и социально-политической обстановки, резкого всплеска общеуголовной преступности и развития террористических организаций, коронная власть направила свои усилия на централизацию и милитаризацию полицейских органов, уделяя особое внимание специализации подразделений и профессиональной подготовке сотрудников.

Как почти всегда в истории отечественных правоохранительных органов, эффективной работе полиции в начале XX в. препятствовал излишний централизм и забюрократизированное делопроизводство. Вопросы, которые, по самому своему существу, не могли решаться иначе как на месте, на основании местных соображений и данных, решались непосредственно в МВД. Отсюда - бесконечная переписка, формальное отношение к делу, имеющему местный, но не общий интерес. Желание рационализировать управленческий процесс тонуло в бюрократизации и формализме. Исправная отчетность превратилась в основной показатель эффективности деятельности сотрудников органов внутренних дел. По официальным данным, в 1910 г. через участковых приставов проходило до 70 тыс. входящих и исходящих документов1. Разросшаяся до огромных размеров служебная переписка отвлекала сотрудников от работы с населением, а также от исполнения прямых служебных обязанностей. Слепое следование ведомственным инструкциям подрывало личную инициативу, порождало волокиту при рассмотрении дел. «Пятый стол следственного отделения сообщал в четвертый стол того же отделения, что передал последнему дело о неправильных действиях чиновников полиции X и У. Через четыре месяца четвертый стол ответил, что упомянутого дела при сообщении за N таким-то прислано не было. Через пять месяцев при новом сообщении пятый стол посылал в четвертый упомянутое дело. Таким образом, потребовалось шесть бумаг и девять месяцев для того, чтобы передать дело из одного стола в другой, хотя эти столы если не стояли рядом, то, по всей вероятности, помещались в одной и той же комнате»[94] [95].

«На профессиональной почве пышно произрастает чертополох рутины. Подобно реке, медленно текущей в постоянных берегах, профессиональная деятельность оставляет в душе человека мертвый осадок окаменелых навыков и понятий. Под этим осадком глохнет способность к непосредственным восприятиям, творческая сила человеческого духа. Рутинер в своих действиях и мыслях определяется прошлым, а не будущим.Всякий новый факт, прежде чем достигнуть его сознания, проходит через призму былых - отвердевших и кристаллизовавшихся -восприятий; преломляясь в ней, он теряет свою живую окраску, свой непосредственный характер; он становится одним из многих, одним из бывших фактов, уже известных давным-давно. В бюрократических канцеляриях рутина всемогуща. Она калечит и уродует жизнь, стремясь во что бы то ни стало уложить ее в прокрустово ложе неподвижных шаблонов. Всякое новое дело решается по прежним, «примерным» делам;

на всякий вновь возникающий вопрос уже заготовлен составленный наперед ответ. Бюрократия боится жизни, движения, перемен; шум улицы мешает канцелярской работе. Профессиональная рутина - непроницаемая стена, отделяющая бумажный мир канцелярий от живого мира действительности. За стенами канцелярий люди живут; в ее стенах люди пишут. Бюрократия вырождается легко в педантократию; рутина рождает формализм. Трудно научиться в канцеляриях пониманию жизни, но легче научиться в них писанию бумаг. Лучший чиновник тот, кто лучше владеет формой; лучшая бумага та, которая наиболее соответствует форме. Бюрократия форму возводит в культ; она приносит ей в жертву содержание»[96].

Призванная охранять политические основы существующего общественно-политического строя, полиция часто применялась властями в качестве карательного инструмента при подавлении общественных инициатив. Сотрудники полиции помимо своих непосредственных должностных обязанностей должны были выполнять все, в том числе выходящие за рамки закона, указания своего руководства, и при этом не вызывать агрессии у населения. В некоторых случаях оперативнорозыскные мероприятия полиции, направленные на раскрытие преступлений, деятельность по пресечению преступлений и даже осуществление патрульно-постовой службы сопровождались неоправданным физическим насилием над местными обывателями. Жертвами грубости и произвола со стороны правоохранителей становились не только лица, совершившие правонарушения, но и вполне добропорядочные подданные.

Отсутствие в Сибири земств, слабое развитие демократических свобод и контроля над правоохранительными органами со стороны общества создавали благоприятную почву для развития должностных злоупотреблений и порождали коррупцию. В 1914 г. в Новониколаевске прошла выездная сессия Омской судебной палаты - результат проведенного в 1909-1914 гг. расследования. На скамье подсудимых оказались новониколаевский полицмейстер и 7 его подчиненных. В ходе судебных слушаний выяснилось, что вместо 7 официально разрешенных в Новониколаевске публичных домов функционировало 113. Содержатели незарегистрированных домов терпимости платили начальнику полиции и его подельникам до 300 руб. в месяц, причем девиц они были обязаны отпускать только в трактир, совладельцем которого был сам полицмейстер. В итоге у него на банковском счете на момент ареста оказалась огромная сумма - около 120 тыс. руб. Новониколаевский полицмейстер Висман, 2 участковых пристава и околоточный надзиратель за служебные злоупотребления были приговорены судом к восьми месяцам арестантских рот1. Подобные случаи также накладывали негативный отпечаток на отношение к полицейским органам и сотрудникам большей части населения Сибири. Слова «полицай» и «сыщик» приобрели в начале XX в. негативный, ругательный смысл в сознании и лексиконе значительной массы сибиряков. Даже руководство МВД в официальной переписке вынуждено было признать, «что к чинам полиции нередко предъявляются обвинения в употреблении ими физического насилия при исполнении своих служебных обязанностей ... нельзя не признать, что отдельные случаи применения чинами полиции насилия имеют место».

В целом, реформирование сибирской полиции после революционных событий 1905-1907 гг., как и в целом по стране, шло крайне медленными темпами. Звучали предложения о том, чтобы в «Учреждении о полиции» должны быть точно определены пределы власти и способы действий сотрудников органов внутренних дел, были установлены главные виды проявления полицейской власти, а также предельно упрощен порядок обжалования действий полицейских, необходимый для ограждения подданных от произвола. Высказывались также мнения о необходимости освобождения губернаторов от непосредственного руководства полицией, учредив для этого специальную должность начальника губернской полиции.

Полиция, как и прежде, оставалась важнейшим институтом государственного управления в Сибири, она также занимала особое место в правоохранительной системе. Социальные противоречия и революция, потрясшие российское общество в начале XX в., решающим образом обуславливали отношение подданных к правоохранительным структурам империи. Несмотря на новые исторические вызовы, перестройка полицейских органов носила в большей степени эпизодический, декоративный характер. Двигаясь в направлении к конституционной монархии, создав парламентские институты в центре страны, имперские власти не торопились вносить серьезные изменения в административнополицейский аппарат Сибири. Коронная администрация, по-прежнему опираясь на карательно-репрессивные методы, осуществляла управление на местах, особенно на окраинах государства. Полицейские органы, в условиях отсутствия подлинной гласности и самоуправленческих начал, зачастую совершали деструктивные действия, опасные для всей системы государственной власти в империи. 4 (17) апреля 1912 г. на приисках «Лензолото» произошла стачка рабочих, недалеко от Надеждинского прииска мирная колонна бастующих была расстреляна армейскими и полицейскими формированиями. Всего было убито и ранено более 500 человек[97] [98].

Низкому качеству администрирования, росту преступности в Сибири накануне первой мировой воины, политических и социально-экономических факторов, классово-имущественной поляризации, отсутствия социальных лифтов, переселенческого движения, резкого увеличения городского населения способствовала и существовавшая неэффективная организация полицейских органов на местах, их полное отсутствие во многих населенных центрах. Верховная власть практически не осуществляла действий, направленных на ликвидацию наиболее укоренившихся причин и условий, способствующих развитию в обществе преступных проявлений, не развивала в функциональной структуре органов внутренних дел службы, деятельность которых была бы направлена на профилактику правонарушений, в том числе и за счет их своевременного раскрытия. Коронная администрация старалась не допускать создания общественных объединений правоохранительной направленности, при этом не проводила мероприятий по усилению общей полиции и, напротив, всемерно укрепляла подразделения политической полиции, создавала органы для пресечения массовых беспорядков и подавления антиправительственных выступлений подданных.

Падение авторитета коронной власти в глазах у большинства подданных империи на фоне применения карательных полицейских действий, не подкрепленных серьезными изменениями политической и социальной системы, вело к еще большей дискредитации местного полицейского управления. Население края не было ограждено от произвола и усмотрения коррумпированных сотрудников путем установления практически осуществимых и действительных способов привлечения их к ответственности за нарушение служебного долга. Сибирская полиция на протяжении всей своей истории выполняла обязанности по обеспечению незыблемости существовавшего общественно-политического строя в Российской империи. В начале XX в. не был создан механизм формирования полицейских кадров, основой которого являлось бы формирование высококвалифицированного, стабильного и сбалансированного кадрового корпуса МВД, способного решать любые правоохранительные задачи, поставленные перед полицейскими органами обществом и государством. «Чем резче олигархичность бюрократии, тем сильнее бюрократический дух - разновидность аристократической «чести», - господствующий в ее среде. У нас, в России, непроходимая пропасть отделяет чиновных от нечиновных; наша бюрократия - наиболее самоуверенная и высокомерная из всех. К общественному мнению она относится с презрительным равнодушием. Она не терпит критики; она монополизирует политическую мысль. Во имя престижа власти она заботливо прячет от непосвященных взоров свои заблуждения и преступления, свои ошибки и пороки. Престиж власти - Молох, которому приносятся человеческие жертвы»[99].

После 3 июня 1907 г., с угасанием революционных выступлений во внутренней политики коронной власти стала преобладать ориентация не на общие реформы управления, а на частные меры по регламентации деятельности административно-полицейского аппарата, особенно местного. Нарастание кризисных явлений в сибирском административно-полицейском управлении резко контрастировало с усилением внимания к региону как в про правительственных сферах, так и в обществе в целом.

28 июля 1914 г. Российская империя вступила в Первую мировую войну. Управление Сибирью в период первой мировой войны характеризовалось стремлением верховной власти усилить государственную централизацию, установить в регионе военно-полицейский режим, обеспечивающий бесперебойные поставки стратегической продукции и способный предотвратить возможные революционные выступления. После вступления России в первую мировую войну в Сибири было объявлено о введении состояния чрезвычайной охраны. Состояние чрезвычайной охраны дополнительно предоставляло сибирским губернаторам право непосредственного (минуя военное командование) отдания приказов армейским подразделениям, создания внештатных военно-полицейских команд, наложения секвестра на движимое и на недвижимое имущество и доходы от них; право тюремного заключения на срок до 3 месяцев, закрытия учебных заведений и средств массовой информации, передача в военный суд любого дела, а также право отстранения от должности чиновников и должностных лиц местного самоуправления

Сибирское управление накануне войны функционировало на основании «Общего учреждения губернского», «Сибирского учреждения», в которое были внесены серьезные коррективы в 1892 и 1906 гг., а также на основании ведомственных нормативных правовых актов. В связи с начавшейся первой мировой войной, в сибирских губерниях и областях, на основании Именного высочайшего указа от 29 августа 1914 г. были приняты местными губернаторами «Обязательные постановления». Губернаторам были предоставлены права главноначальствующих. Им было предоставлено право издавать обязательные постановления по предметам, относящимся к предупреждению нарушения общественного порядка и государственной безопасности. Они получили право подвергать нарушителей этих постановлений заключению в тюрьме или крепости или аресту сроком до 3-х месяцев или штрафу до 3 тыс. руб. Губернаторам было предоставлено право запрещать любые публичные и даже частные собрания, а также собрания органов местного самоуправления. Они получили право закрытия любых предприятий на все время объявленного положения чрезвычайной охраны. Главноначальствующим- [99] губернаторам было предоставлено право выделять из общей подсудности уголовные и административные дела с передачей их в производство военных судов или с подчинением их административному разрешению в пределах предоставленной им власти. Они могли отстранять от должности любых государственных и муниципальных служащих, на срок объявленного положения чрезвычайной охраны могли накладывать арест на недвижимые и движимые имущества. Губернаторы получили право приостанавливать работу периодических изданий на все время объявленного положения чрезвычайной охраны[99].

Всем домовладельцам предписывалось немедленно извещать полицию о всех чрезвычайных происшествиях и подозрительных собраниях в домах и дворах. Было запрещено, без особого на то разрешения властей ношение и хранение не только огнестрельного, но и холодного оружия, кроме охотничьего оружия, патронов и принадлежностей к нему. Охотничье оружие подлежало обязательной регистрации в органах внутренних дел, был установлен строгий порядок его приобретения.

Повсеместно были запрещены все несанкционированные собрания, распространение антиправительственных сообщений, сведений, содержащих военную тайну, слухов, сеявших панику и возбуждающих «общественную тревогу». Постановлениями были также запрещены любые «демонстративно дерзкие выходки» по отношению к сотрудникам органов внутренних дел. Губернаторы получили право подвергать лиц, нарушающих постановление, без суда штрафу до 500 руб. или административному аресту до 3-х месяцев. Исполнение наложенных губернаторами взысканий должно было немедленно приводиться в исполнение местными органами внутренних дел. Было строго запрещено «бесчинство и озорство», появление в общественных местах и помещениях в нетрезвом виде. Установлена регламентация продажи продовольствия военнослужащим на железнодорожных станциях.

Вводился запрет на пение революционных песен, подстрекательство ко «всякого рода беспорядкам», направленных на свержение существующего государственного строя и на нарушение общественного спокойствия. Подданным было запрещено вмешиваться в действия военных и полицейских властей при исполнении ими служебных обязанностей. Запрещалось проведение забастовок по политическим мотивам, распространение каких-либо статей или иных сообщений, возбуждающих враждебное отношение к правительству, распространение печатных произведений, подвергнутых аресту в установленном порядке, а также ложных, возбуждающих общественную тревогу, слухов о правительственном распоряжении или общественном бедствии и т.п.1

Запрещалось распитие спиртных напитков на улицах, дорогах, площадях и в других «открытых местах в черте усадебной оседлости селений» и в помещениях крестьянского общественного управления. В соответствии с «Обязательным постановлением» губернатора А. Станкевича было также запрещено хранение в частных домовладениях спиртных напитков, явно превышающих потребность лиц, проживающих в этих домовладениях. Установлен запрет на беспатентную продажу спиртного, о производстве и продаже спиртных напитков домовладельцы были обязаны немедленно сообщать в полицию. В соответствии с постановлением была запрещена без особого распоряжения даже продажа политуры. На нарушителей налагался административный арест до 3-х месяцев или штраф до 3000 руб.[102] [103]

С началом первой мировой войны Сибирь была глубоким тылом, но жила одной жизнью со всей страной. К многочисленным обязанностям сибирской полиции прибавились проблемы, вызванные военными обстоятельствами: содействие военным властям в организации мобилизации в вооруженные силы, помощь в расквартировании армейских подразделений, размещение беженцев, депортированных и военнопленных и т.п. К началу 1916 г. в Западной Сибири насчитывалось 81,5 тыс. беженцев. Уже к весне 1915 г. только в Западной Сибири было размещено около 150 тыс. военнопленных[104]. При начавшемся отступлении российской армии в МВД было создано специальное Особое совещание о беженцах. В марте 1916 г. МВД разработало специальные «Руководящие положения по устройству беженцев», их стали привлекать к трудовой деятельности, вплоть до лишения уклонистов государственных пособий. Из-за усиления репрессивной политики в условиях военного времени значительно увеличилось также число сосланных в Сибирь за антиправительственную деятельность. Был ужесточен порядок регистрации подданных. На основании губернаторского обязательного постановления 1914 г. все домовладельцы, содержатели гостиниц и постоялых дворов в течение суток были обязаны сообщать в полицию о лицах, остановившихся у них на жительстве. Для контроля над перемещением населения были введены домовые книги. Запрещалось принимать на работу иногородних лиц без видов на жительство. Иногородними считались все не приписанные к обществу того города или волости, где было зарегистрировано юридическое лицо1. Все лица и учреждения, владеющие в губернских городах недвижимой собственностью, были обязаны в ночное время ставить каждый у своего дома благонадежных караульных, к исполнению обязанностей ночных сторожей допускались лица, получившие на это разрешение полицмейстера".

Несмотря на то, что в начале войны шовинистические и ура-патриотические настроения захватили значительную часть населения края, осуществление вызванной войной мобилизации в ряде районов края сопровождалось ожесточенными столкновениями призванных в армию с полицией и казачьими подразделениями. Мобилизованные требовали улучшения обеспечения продовольствием и обмундированием, а также выдачи пособий семьям. В селе Павловском , где волнения продолжались почти две недели, мобилизованные разогнали воинских начальников, когда местный пристав арестовал зачинщиков, то мобилизованные избили его, взломали каталажную камеру и освободили арестованных, а затем разгромили местное волостное правление и подожгли кабинет мирового судьи. В Енисейской губернии выступления мобилизованных сопровождались разгромом винных лавок. В селе Ба-тенях помощник исправника Ситников, переодевшись в гражданскую одежду, едва смог оттуда выехать. В селе Абаканском толпа мобилизованных долго издевалась над становым приставом и урядником. Жандармский ротмистр Смирнов писал: «Во всех беспорядках подчеркивались неуважение к полицейскому мундиру и озлобленность против чинов полиции, вылившаяся в некоторых местах до грубого издевательства над ними»[105] [106] [107]. Правительство было вынуждено, несмотря на военные неудачи, увеличить численность личного состава органов внутренних дел в крае. Согласно Положению Совета министров от 18 марта 1915 г. «Об усилении полиции в губерниях и областях Сибири» в регионе было почти вдвое увеличено количество полицейских станов. Так, в Томской губернии к 39 имеющимся становым приставам была учреждена 31 новая должность станового пристава. Была увеличена также численность сотрудников политической полиции. Так, на территорию Енисейской губернии были распространены полномочия жандармского полицейского управления Томской железной дороги. Начальник управления с адь-ютантом находились в Томске, а на территории региона были размещены три отделения во главе с ротмистрами1.

В октябре 1916 г. по предложению министра внутренних дел А.Д. Протопопова был принят закон «Об усилении полиции в 50 губерниях....», вводивший новые штаты полиции в империи (теперь по 1 городовому на 400 жителей). Новый министр внутренних дел давал многочисленные указания об усилении ответственности за забастовки и аграрные волнения, настаивал на жестких мерах в отношении печати. Товарищ министра внутренних дел П.Г. Курлов распорядился на случай

массовых беспорядков в городах поставить на вооружение полиции пу- леметы .

Военное положение, введенное в годы русско-японской войны и революции 1905-1907 гг., в полосе отчуждения линии Сибирской железной дороги было отменено императорским указом и заменено «Положением об усиленной охране» только 25 февраля 1912 г., которое действовало в Иркутском генерал-губернаторстве до и в период вступления страны в первую мировую войну[108] [109] [110]. В соответствие с Обязательными постановлениями особых комитетов при управлениях Сибирской железной дороги была запрещена продажа и оборот спиртных напитков в полосе отчуждения железной дороги. Установлен режим секретности, была запрещена фотосъемка и установлен запрет посторонним лицам находиться в служебных и дежурных комнатах железной дороги. Был наложен запрет на пребывание в полосе отчуждения австрийских и германских подданных. Воспрещено распространение всякого рода ложных слухов и сведений, которые могли бы внушить населению неверные представления о ходе совершающихся событий и значении принимаемых мер. Цены на продукты питания в полосе отчуждения не должны превышать цен, установленных начальником дороги. Все правонарушения, за которые в соответствии с существующим законодательством полагалось не свыше трех месяцев ареста или штраф 500 руб., изымались из-под судебной юрисдикции и передавались Особому комитету железной дороги для наложения административных наказаний.

Несмотря на значительные запасы продовольствия в регионе, цены на продукты из-за повышения спроса и спекуляции значительно поднялись. Самое большое повышение было на продукты первой необходимости, особенно на хлеб, крупы и картофель, только в течение 1916 г. они вздорожали в 2-3 раза, что серьезно отразилось на положении малообеспеченных слоев региона1. Настоящим бедствием для широких слоев населения края была также девальвация рубля. К концу 1917 г. рубль обесценился до 31 коп., т.е. более чем в 3 раза[111] [112]. Чтобы хоть как-то исправить положение, были запрещены соглашения и сделки между предпринимателями, направленные на повышение цен на предметы первой необходимости: продукты питания, дрова свечи и керосин, была также воспрещена продажа предметов первой необходимости по ценам, выше установленных для данного района местными губернаторами. Лица, нарушившие данное постановление, подвергались аресту или тюремному заключению сроком до трех месяцев, или денежному штрафу до трех тысяч рублей[113]. Несмотря на рост номинальной заработной платы, реальные заработки из-за роста цен упали повсеместно до 60-70% довоенного уровня[114]. Падение реальной оплаты труда поставило малоимущие слои населения края в условия недоедания и отказа от приобретения предметов быта и одежды. С конца 1915 г. в регионе стала нарастать продовольственная и хозяйственная разруха. Потери и ранения сибиряков на фронте, мобилизация трудоспособных возрастов, неудачи на театрах военных действий, возрастание стоимости жизни и ужесточение политического режима вызывали озлобление войной и коронным управлением. Осуществляемые полицией аресты неплательщиков налогов, уклонистов и дезертиров, описи и распродажи имущества вызывали еще большее недовольство местного населения.

Однако в Сибири массовость рабочего движения была несравненно ниже, чем в целом по стране, не было всеобщих стачек не только в масштабе региона, но и на большинстве отдельных предприятий. Государственные военные заказы, использование труда военнопленных, мобилизованных коренных народов, а также иностранных рабочих позволили даже расширить производство ряда видов промышленной продукции. Значительно слабее в Сибири, чем в центральных губерниях, из-за огромных неосвоенных территорий и отсутствия помещиков, были волнения среди крестьян.

Экономика России не была подготовлена к длительному напряжению, война вела к стагнации и разрушению хозяйства. Сибирь, как составная часть страны, не была исключением. Первая мировая война стала катализатором краха политической системы, созданной всем ходом исторического развития Российской империи. Начальник Томского жандармского управления в конце 1916 г. писал: «Начинает замечаться утомленность войною и тяжестью жизни вследствие отсутствия рабочих рук и дороговизны жизни». Еще большие опасения высказывались руководством жандармов Енисейской губернии, которое в 1916 г. сообщало, что «настроение малоимущих классов городов крайне обострилось с наступлением весны и вновь усиливавшейся дороговизной на все предметы первой необходимости[112].

С началом первой мировой войны приоритетом правящего режима в Сибири стало обеспечение безопасности государства от внутренних угроз, связанных прежде всего с революционным движением. Это предопределило содержание общественного порядка, обеспечение которого реализовывалось в работе политической и общей полиции. Коронная власть втягивала МВД в обострявшуюся политическую борьбу, которая заслоняла правоохранительную деятельность, органы внутренних дел ощущали на себе всю ненависть подданных, которую они испытывали к существующему политическому строю. В результате у части подданных вырабатывались психологические установки и отношение к массовым беспорядкам как к средству разрешения социальных и политических проблем. А сделанные самодержавием некоторые уступки воспринимались безответственным и часто агрессивным меньшинством как средство разрушительной политической игры. Охраняя, в первую очередь, существующий политический режим и только во вторую очередь права и свободы подданных, полицейские органы противопоставлялись сибирякам и утрачивали связь и доверие населения.

Глубокий экономический кризис и рост социальной напряженности в регионе парализовали деятельность местного административно-полицейского аппарата, делали безрезультатными его мероприятия. Первая мировая война и нараставшее недовольство подданных, подогревавшееся деятельностью революционных партий и организаций, обусловили окончательную дискредитацию, а затем почти бескровное падение в России и Сибири в феврале 1917г. имперской вертикали власти.

Уже вечером 28 февраля 1917 г. по железнодорожному телеграфу в Сибирь стали поступать первые сообщения о падении самодержавия. Почти без исключения все представители коронной администрации в крае заявили о признании новой власти и готовности к сотрудничеству с ней. Однако уже 2-5 марта были арестованы иркутский и степной генерал-губернаторы, почти все губернаторы и вице-губернаторы региона, а также руководители жандармских и полицейских подразделений. 10 марта 1917 г. Постановлением Временного правительства был упразднен Департамент полиции Российской империи.

  • [1] СЗ РИ. - Т. 2. Учреждение Сибирское,- СПб., 1912. - Приложение к Ст. 3.
  • [2] СЗ РИ. - Там же. - Ст. 1.
  • [3] СЗ РИ.-Т. 1,-Гл. 1.-СП6., 1912.-Ст. 508-511.
  • [4] Исторический очерк образования и развития полицейских учреждений в России.-СПб. 1913.-С. 38.
  • [5] ГАРФ. - Ф. 102.-Д. 302, 707.-Л. 116, 1, 15-1606.
  • [6] СЗ РИ. - Т. 2. Учреждение Сибирское. - СПб., 1912. - Ст. 81, 82.
  • [7] СЗ РИ. - Т. 2. - Раздел 2. - СПб., 1912. - Ст. 210.
  • [8] Анучин Е.Н. Указ. соч. - С. 14.
  • [9] СЗ РИ. - Т. 2. Учреждение Сибирское. - СПб., 1912. - Ст. 242.
  • [10] СЗ РИ. - Т. 2. Учреждение Сибирское. - СПб., 1912. - Ст. 246, 247.
  • [11] СЗ РИ. - Т. 2. - Раздел 2. - СПб., 1912. - Ст. 212, 216, 221,232, 234.
  • [12] СЗ РИ. - Там же. - Ст. 519.
  • [13] СЗ РИ. - Т. 2. - Раздел 2. - СПб., 1912,- Ст. 201, 270, 271, 272, 274, 292.
  • [14] Гессен В.М. Указ. соч. - С. 23.
  • [15] СЗ РИ. - Т. 2. - Раздел 2. - СПб., 1912. - Ст. 263.
  • [16] СЗ РИ. - Т. 2. - Раздел 2. - СПб., 1912. - Ст. 236.
  • [17] Там же.-Ст. 271,274, 290.
  • [18] СЗ РИ. - Т. 2. Учреждение Сибирское. - СПб., 1912. - Ст. 75.
  • [19] Гессен В.М. Указ. соч. - С. 20.
  • [20] СЗ РИ. - Т. 2. - Раздел 2. - СПб., 1892. Ст. 397.
  • [21] СЗ РИ. - Там же. - Ст. 266, 480.
  • [22] СЗ РИ. - Т. 2. Учреждение Сибирское. - СПб., 1912. - Ст. 270, 271,275.
  • [23] СЗ РИ. - Т. 2. Учреждение Сибирское. - СПб., 1912. - Ст. 14, 29, 32.
  • [24] Памятная книжка Енисейской губернии на 1915 год. Издание Енисейского статистического комитета. - Красноярск, 1915. - С. 29, 30.
  • [25] СЗ РИ. - Т. 2. Учреждение Сибирское. - Приложение к ст. 13. - СПб., 1912. -Ст. 1-6.
  • [26] Дунин-Горкавич А.А. Указ. соч. - С. 25.
  • [27] СЗ РИ. - Т. 2. Учреждение Сибирское. - Приложение к ст. 13. - СПб., 1912. -Ст. 14.
  • [28] СЗ РИ. - Т. 2. - Раздел 2. - СПб., 1912. - Ст. 437, 440.
  • [29] СЗ РИ. - Т. 2. - Раздел 2. - СПб., 1912. - Ст. 438.
  • [30] Памятная книжка Енисейской губернии на 1915 год. Издание Енисейского статистического комитета. - Красноярск, 1915. - С. 54-97.
  • [31] СЗ РИ. - Т. 2. Учреждение Сибирское. СПб., 1912. - Приложение к ст. 340.
  • [32] СЗ РИ. - Там же. - Ст. 54.
  • [33] СЗ РИ. - Т. 2. Учреждение Сибирское. - СПб., 1912. - Ст. 279.
  • [34] Устав уголовного судопроизводства 1864 г.// Российское законодательство X-XX вв. - Т. 8. - М., 1991. - С. 225.
  • [35] Там же. - С. 167.
  • [36] Там же. - С. 229.
  • [37] Фукс В. Суд и полиция. М., 1889. С. 211.
  • [38] СЗ РИ. - Т. 3. - СПб., 1912. - Ст. 720.
  • [39] .СЗ РИ.-Т. 2. - Раздел 2. - СПб., 1912.-Ст. 681-685.
  • [40] . Устав уголовного судопроизводства 1864 г. // Российское законодательство Х-ХХ вв.-Т. 8.-М., 1991.-С. 145.
  • [41] Устав уголовного судопроизводства 1864 г. // Российское законодательство Х-ХХ вв. - Т. 8. - М., 1991. - С. 146.
  • [42] РГИА. -Ф. 5.-Оп. Ж-92.-Д. 3310.-С. 168.
  • [43] Никулин В.Н. Крестьянские начальники в Сибири // Вопросы истории. -1987.-№ 1.-С. 170-175.
  • [44] СЗ РИ. - Т. 9. - Особое приложение. - СПб., 1912. - Ст. 414.
  • [45] Устав уголовного судопроизводства 1864 г. // Российское законодательство Х-ХХ вв.-Т. 8.-М., 1991.-С. 145.
  • [46] Дунин-Горкавич А. А. Указ. соч. - С. 11.
  • [47] Казанцев В.П., Сологуб Я.Л. Русская Маньчжурия: опыт освоения и управления (1890-е годы - 1905 год). - СПб., 2012. - С. 38.
  • [48] СЗ РИ. - Т. 2. Учреждение Сибирское. - СПб., 1912. - Ст. 46.
  • [49] Статистические сведения по г. Омску. - Омск, 1911. - С. 20.
  • [50] СЗ РИ. - Т. 2. Учреждение Сибирское. - СПб., 1912. - Ст. 55.
  • [51] СЗ РИ. - Т. 2. Учреждение Сибирское. - СПб., 1912. - Ст. 68.
  • [52] СЗ РИ. - Т. 2. - Раздел 2. Гл. 4. Учреждения полиции. СПб., 1912. - Ст. 778.
  • [53] Там же. - Ст. 779-780.
  • [54] СЗ РИ. - Т.2. - Раздел 2. Гл. 4. Учреждения полиции. СПб., 1912. - Ст. ст. 781, 782, 783, 785, 786, 787, 788, 789, 790, 791, 792, 793.
  • [55] Там же. - Ст. 784.
  • [56] Анучин Е.Н. Исторический обзор развития административно-полицейских учреждений в России с Учреждения о губерниях 1775 г. до последнего времени.-СПб., 1872.-С. 184.
  • [57] СЗ РИ. - Т. 2. - Раздел 2. Гл. 4. Учреждения полиции. СПб., 1912. - Ст. 634.
  • [58] СЗ РИ. - Т. 2. - Раздел 2. - СПб., 1912. - Ст. 656.
  • [59] Там же. - Приложение к ст. 634.
  • [60] СЗ РИ. - Т. 2. - Раздел 2. - СПб., 1912. - Ст. 656.
  • [61] СЗ РИ. - Т. 2. - Раздел 2. - СПб., 1912. - Приложение к ст. 634, 656.
  • [62] СЗ РИ. - Т. 9. - СПб., 1912. - Ст. 60, 83.
  • [63] СЗ РИ. - Т. 2. Учреждение Сибирское. - СПб., 1912. - Ст. 92.
  • [64] Сигутов П.Т. Население Омска в конце XIX в. // Известия Омского отдела Географического общества Союза ССР. - Омск, 1966. - С. 39.
  • [65] СЗ РИ. - Т. 2. - Раздел 2. - СПб., 1912. - Ст. 641, 655; Т. 3. - СПб., 1912. -Приложения.
  • [66] СЗ РИ. - Т. 2. Учреждение Сибирское. - СПб., 1912. - Ст. 65, 66.
  • [67] СЗ РИ. - Т. 2. Учреждение Сибирское. - СПб., 1912. - Ст. 67; Т. 2. - Раздел 2. -СПб., 1912.-Ст. 679.
  • [68] СЗ РИ. - Т. 2. Учреждение Сибирское. - СПб., 1912. - Ст. 68.
  • [69] СЗ РИ. - Т. 2. Учреждение Сибирское. - СПб., 1912. - Неофициальные приложения.
  • [70] СЗ РИ. - Т. 2. - Раздел 2. - СПб., 1912. - Ст. 667, 830.
  • [71] ГАТО. - Ф. 3. - Он. 12. - Д. 778. -Л. 147-148.
  • [72] ГАТО. - Ф. 3. - Он. 12. - Д. 778. -Л. 147-148.
  • [73] Горюшкин Л.М., Бочанова Г.А. Так начинался Новосибирск. Конец XIX -начало XX в. -Новосибирск, 1983. - С. 105.
  • [74] СЗ РИ. - Т. 2. Учреждение Сибирское. - СПб., 1912. - Неофициальные приложения.
  • [75] Воинова Л.Е. Анализ бюджетного обеспечения МВД Российской империи в ХІХ-ХХ вв. // История государства и права. 2011. - № 11. - С. 45.
  • [76] Статистические сведения по г. Омску. - Омск, 1911. - С. 20.
  • [77] История полиции России: краткий исторический очерк и основные документы. Под ред. В.М. Курицина. - М., 1998. - С. 37-38.
  • [78] СЗ РИ. - Т. 2. Учреждение Сибирское. -СПб., 1912. - Ст. 45.
  • [79] История Сибири. - Томск, 1987.-С. 372 - 375.
  • [80] История Сибири. - Томск, 1987.-С. 377.
  • [81] Перегудова З.И. Политический сыск России (1880-1917 гг.). - М., 2000. С.115-116.
  • [82] Воинова Л.Е. Анализ бюджетного обеспечения МВД Российской империи в XIX-XX вв. // История государства и права. 2011. - № 11. - С. 44.
  • [83] СЗ РИ. - Т. 2. - Раздел 2. - СПб., 1912. - Ст. 642.
  • [84] Кольцова М.Г. Профессиональная подготовка полицейских кадров Российской империи в период с 1907 г. до февраля 1917 г. : Историко-правовое исследование. Автореферат диссертации на соискание ученой степени кандидата юридических наук,- М., 2005. - С. 13.
  • [85] Ерошкин Н.П. Указ. соч. - С. 285.
  • [86] Там же. - С. 284.
  • [87] Казанцев В.П., Сологуб Я.Л. Указ. соч. - СПб., 2012. - С. 39.
  • [88] Вестник полиции. - 1915. - № 84. - С. 848.
  • [89] ПСЗ РИ. - Т. 28. - СПб., 1911. - № 30672.
  • [90] Собрание узаконений и распоряжений правительства. 15 июля 1908 г. -№ 101. - Ст. 730; СЗ РИ. - Т. 2. Учреждение Сибирское. - СПб., 1912. - Ст. 65, 453; СЗ РИ. - Т. 2. - Раздел 2. - СПб., 1912. - Приложение к ст. 663.
  • [91] СЗ РИ. - Т. 2. Учреждение Сибирское. - СПб., 1912. - Ст. 286, 287.
  • [92] РГИАДВ.-Ф. 1. - Оп. 1.-Д. 1773.-Л. 21.
  • [93] Нечаевский П. Е. Алфавитный указатель действующих узаконений для руководства чинов полиции по всем предметам полицейского ведения,- СПб., 1900.
  • [94] Фролов В.В., Фролова О.В. Российское государство и полицейская реформа в историческом контексте // История государства и права. - № 24. 2011. - С. 42.
  • [95] Гессен В.М. Указ соч. - С. 27.
  • [96] Гессен В.М. Указ, соч,- С. 7.
  • [97] ГАТО. - Ф. З.-Оп. 12.-Д. 178.-Л. 180-182.
  • [98] История Сибири. - Томск, 1987. - С. 392. Гессен В.М. Указ. соч. - С. 10.
  • [99] Ерошкин Н.П. История государственных учреждений дореволюционной России. - М., 1983.-С. 225.
  • [100] Ерошкин Н.П. История государственных учреждений дореволюционной России. - М., 1983.-С. 225.
  • [101] Ерошкин Н.П. История государственных учреждений дореволюционной России. - М., 1983.-С. 225.
  • [102] Памятная книжка Енисейской губернии на 1915 год. Издание Енисейского статистического комитета. - Красноярск, 1915. - С. 76.
  • [103] Памятная книжка Тобольской губернии на 1915 г. Составлена под редакцией секретаря комитета Е.Г. Юферова. - Тобольск, 1915. - С. 144-150.
  • [104] Цит. по: Толочко А.П., Коновалов И.А., Меренкова Е.Ю., Чудаков О.В. Городское самоуправление в Западной Сибири в дореволюционный период: становление и развитие. - Омск, 2003. - С. 169-171.
  • [105] Памятная книжка Тобольской губернии на 1915 г. Составлена под редакцией секретаря комитета Е.Г. Юферова,- Тобольск, 1915. - С. 142.
  • [106] Памятная книжка Енисейской губернии на 1915 год. Издание Енисейского статистического комитета. - Красноярск, 1915. - С. 77.
  • [107] История Сибири. - Т. 3. - Л., 1968. - С. 466.
  • [108] Памятная книжка Енисейской губернии на 1915 год. Издание Енисейского статистического комитета. - Красноярск, 1915. - С. 33.
  • [109] Ерошкин Н.П. Указ. соч. - С. 302, 306.
  • [110] Памятная книжка Енисейской губернии на 1915 год. Издание Енисейского статистического комитета. - Красноярск, 1915. - С. 73.
  • [111] Кудрявцев Ф.А., Вендрих Г.А. Иркутск. Очерки по истории города. - Иркутск, 1958.-С. 250.
  • [112] История Сибири. - Т. 3. - Л., 1968. - С. 447.
  • [113] Памятная книжка Енисейской губернии на 1915 год. Издание Енисейского статистического комитета. - Красноярск, 1915. - С. 82, 85.
  • [114] История Сибири. - Томск, 1987. - С. 206.
  • [115] История Сибири. - Т. 3. - Л., 1968. - С. 447.
 
Если Вы заметили ошибку в тексте выделите слово и нажмите Shift + Enter
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   След >
 

Популярные страницы