Меню
Главная
Авторизация/Регистрация
 
Главная arrow Политология arrow Внешнеэкономическая политика России в условиях глобальных вызовов

РОССИЙСКИЕ БАНКИ КАК ИНСТИТУТ РЕАЛИЗАЦИИ ВНЕШНЕЭКОНОМИЧЕСКОЙ ПОЛИТИКИ

Влияние международной реформы банковского регулирования на деятельность российских банков как институтов внешнеэкономической политики

В условиях финансовой глобализации международная деятельность российских банков и их значение для формирования внешнеэкономической политики России приобретают не только особую актуальность, но также и новое качество. Неизбежная либерализация экономических аспектов международного сотрудничества ставит на первое место обеспечение эффективности взаимодействия на мировых финансовых рынках и устойчивого количественного и качественного роста российских кредитных институтов. В связи с этим необходимо понять потенциал и горизонты международного сотрудничества: может ли позитивная динамика в данной области снизить рыночную волатильность и стать одним из ключевых факторов долговременного и устойчивого экономического роста? Иными словами, станет ли международное банковское сотрудничество России движущей силой укрепления национальной конкурентоспособности?

Принципиально новые условия формирования экономической политики России в условиях внешних вызовов[1] совпали с многовекторными мероприятиями в рамках посткризисного восстановления. До сих пор остается неясным, какими станут экономический ландшафт и его институты после того, как последствия кризиса уйдут в историю. Негативный внешний фон оказывает сильное давление как на ключевые количественные параметры банковского сектора, так и на состояние конкурентной среды и конкурентоспособность российских банков. Обострение внешних шоков, расширение параметров глобальных вызовов и объективные трудности по определению контуров кризисогенности российской экономики могут надолго затормозить и даже заморозить ведущую роль банков в формировании российских внешнеэкономических приоритетов. Международная деятельность российских банков будет во многом определяться пределами их конкурентоспособности, т.е. адаптацией к динамике и векторам развития международных финансовых рынков в условиях подвижной и нестабильной внешней среды, включая переформатирование операционных моделей, дерискизацию деятельности и поиск новых точек роста, способных минимизировать последствия системных рисков. Иными словами, достижение российскими банками уровня «международной» конкурентоспособности будет являться залогом успешной реализации задач российской внешнеэкономической политики.

Конкурентоспособность российских банков и состояние конкурентной конъюнктуры в российском банковском секторе в значительной мере определяют международный потенциал кредитных институтов и, соответственно, их роль и место в формировании и реализации внешнеэкономической политики России. С другой стороны, конкуренция является движущей силой обновления операционных моделей банков и их переформатирования в соответствии с требованиями международной реформы банковского регулирования, известной также как Базель III. В связи с этим данная дилемма ставит на повестку дня вопрос о поиске золотой середины между задачами внешнеэкономической политики России и активного участия российских банков в их реализации, с одной стороны, и выполнения банками предписаний и рекомендаций международного банковского регулирования в целях активизации мероприятий по обеспечению стрессоустойчивости кредитных институтов — с другой.

Ряд эмпирических исследований, проведенных в разное время, но объединенных целью исследовать зависимость потенциала банков от особенностей современного банковского регулирования, хотя и оказались весьма противоречивыми, однако показали интересные результаты. С одной стороны, возросшая конкуренция в финансовом секторе ведет к снижению внутрибанковских расходов, способствует росту эффективности банковской деятельности, качества предоставляемых продуктов/услуг и финансовых инноваций, в результате чего инструменты финансирования становятся более доступными для нефинансового сектора и индивидуальных потребителей [7, р. 3]. Более того, высококонкурентные сегменты финансового рынка способны предоставлять относительно дешевые ресурсы нефинансовым компаниям, что в значительной мере снижает их долговую нагрузку [6]. Очевидно, что перечисленные преимущества способствуют эволюции роли банков как участников международных экономических отношений, требующих разнообразия инструментов банковского обслуживания внешнеэкономической деятельности участников рынка. Вместе с тем усиление межбанковской конкуренции склоняет кредитные институты к осуществлению операции, связанных с повышенным риском, которые в значительной массе ограничены краткосрочным циклом, а нередко носят и откровенно спекулятивный характер [4]. Кроме того, спорным остается вопрос о состоянии конкуренции в зависимости от динамики рыночных отношений и состояния рыночной инфраструктуры: в последние годы накал межбанковской конкуренции на рынках развитых стран снижается[2], в то время как на рынках развивающихся стран, включая Россию, наблюдается противоположная тенденция [3J.

Помимо оптимизации банковского инструментария как следствия международной реформы банковского регулирования, выводы экспертов подтверждают также и существенный рост эффективности крупных банков с ростом масштабов глобализации страны, на рынки которой приходится основной объем операций таких банков. При этом крупные банки с высокой долей государства в качестве собственника обладают большей операционной устойчивостью и большим ресурсным потенциалом, предоставляющими им в том числе дополнительные возможности по финансированию и кредитованию инвестиционных (долгосрочных) проектов во внешнеэкономической сфере, о чем свидетельствует опыт китайских банков [8J. Примечательно, что эффективность таких банков по формированию активов в части кредитных операций превышает эффективность по извлечению дополнительного дохода, что, в свою очередь, свидетельствует о сравнительно более высокой степени их динамической устойчивости при проведении кредитных сделок в долгосрочном временном тренде. При этом увеличение доли «длинных» активов должно предполагать высокие стандарты банка в части управления системными и корпоративными рисками, а также сбалансированное соотношение между темпами роста активов и ростом рентабельности кредитного института.

Данные выводы могут быть учтены при разработке программ расширения международного сотрудничества российских банков, прежде всего относящихся к категории системообразующих институтов. Вместе с тем, несмотря на довольно радужные перспективы независимой (негосударственной) финансовой поддержки международной деятельности банков, их возможности могут быть ограничены новыми требованиями международного банковского регулирования, известными так же, как Базель III[3]. В этой ситуации лакмусовой бумажкой для оценки перспектив интернационализации деятельности российских банков на мировой финансовой арене будет являться их восстановительная способность в посткризисную эру и стрессоустойчивость в свете санкций в сравнении с банками других стран, подпадающих под категорию развивающихся рынков (например, БРИКС). При этом формирование внешнеэкономической политики России должно учитывать выводы ряда аналитиков, подтверждающих невысокую восстановительную способность российских банков в сравнении с банками других стран БРИКС, что отчасти объясняется слабостью российской рыночной инфраструктуры [9].

Пассивная регулятивная синхронизация не принесет какой-либо пользы для целей обеспечения динамической стабильности макроэкономического пространства и затруднит процесс возврата российских банков к роли локомотивов реализации внешнеэкономической политики в условиях агрессивной экономической среды и глобальных вызовов. Укрепление членов банковского сообщества необходимо рассматривать через призму стратегического волеизъявления самих банков, заключающегося в инициативном переформатировании их операционных моделей и основных направлений рыночной специализации, которые должны быть направлены, прежде всего, на изыскание внутренних резервов, открывающих путь к экономическому иммунитету к гипотетической нестабильности финансовых рынков, экзогенным и эндогенным рискам и дефициту внешнего фондирования. В противном случае российские банки могут надолго увязнуть в нише спекулятивного краткосрочного капитала, в том числе на глобальных финансовых рынках,[4] основанного на высокомаржинальных и одновременно высокорисковых продуктах/услугах, ввиду чего горизонты и преимущества международного сотрудничества с их участием могут надолго остаться недосягаемыми для их стратегического потенциала.

Приоритезация краткосрочных монетарных выгод может в дальнейшем сыграть плохую службу и в сфере межбанковской конкуренции, включая состояние конкурентоспособности отдельных российских банков. Как было рассмотрено выше, отсутствие достаточной гибкости в операционном сегменте и явные признаки монополизации финансово-кредитного рынка являются причиной относительной слабости российского банковского сектора, его жесткой фрагментации по размеру банков, масштабу их деятельности и способности привлекать ресурсы.

Неравномерное распределение банковских активов, в том числе по территориальному признаку[5], чрезмерное увлечение небанковской финансовой и нефинансовой деятельностью, относительно низкий уровень корпоративного управления серьезно ослабляют международные позиции российских банков, тем самым усугубляя последствия санкций (подр. см. в разделе 6.2) и других аспектов негативного внешнего фона. Иными словами, потенциал российских банков как институтов внешнеэкономической политики России не может быть сформирован без создания элементарных основ межбанковской конкуренции на российском финансовом рынке.

Новая регулятивная реальность и слабые места в российском банковском секторе и инфраструктуре финансового рынка ставят под сомнение значимость российских банков для российского внешнеэкономического вектора. Несмотря на продолжительный количественный (размер капитала, активов, ресурсной, в том числе кадровой, базы) и качественный (диверсификация и масштаб операций, профессионализм сотрудников) рост российского банковского сектора, банковская деятельность все еше в значительной степени ограничена рамками внутреннего финансового рынка, состояние которого, в свою очередь, характеризуется чрезвычайно высокой зависимостью от конъюнктуры мировых рынков капитала; при этом его повышенная волатильность по-прежнему сдерживает стратегические инициативы институциональных и портфельных инвесторов. Такое противоречие во многом обусловлено относительно невысокими стандартами банковской практики, преследующей в основном краткосрочные выгоды, извлекаемые преимущественно из операций с инструментами повышенного риска. Проблема обостряется, как отмечалось ранее, высокой степенью фрагментации российского банковского сектора, на котором доминируют крупные игроки даже на муниципальном уровне[6], а банки, относящиеся к категории среднего и малого бизнеса, зачастую лишены возможности привлекать сколь-нибудь весомые инвестиции в капитал из-за отсутствия стратегических перспектив. Структурная неоднородность и однобокость российской банковской системы является источником операционной замкнутости национальных банков: крупные игроки, включая системообразующие институты, перегружены спросом на кредитные ресурсы, включая инвестиционные потребности заемщиков, в то время как банки низших эшелонов ограничены предоставлением элементарных финансовых продуктов/услуг.

Процесс интеграции России в мировую экономику совпал с интеграцией, появлением и развитием глобализации международного банковского регулирования, а также преобразованиями в структуре российских регулятивных институтов. На первый взгляд, разрешить эту «трилемму» без ущерба для одной из ее составляющих практически не представляется возможным: задачи внешнеэкономической политики могут натолкнуться на слабость кредитной сферы; слабость кредитной сферы — на постепенность внедрения новых регулятивных правил и стандартов, затормозив, тем самым, экономическую интеграцию. Институциональные реформы могут подтолкнуть экономический аспект регулятивной реформы, при этом всеобщая поднадзорность финансовой сферы может вскрыть дополнительные зоны банковской деятельности повышенного риска, которые, в случае вмешательства регуляторов, неизбежно сузят операционную базу банков. На самом же деле успех разрешения этой «трилеммы», как представляется, кроется в текущем и перспективном потенциале российских банков, одним из основных источников которого является их вовлечение во внешнеэкономическую деятельность, а попутно — вовлеченность в процессы финансовой глобализации. Однако синергизм внешнеэкономической деятельности российских банков не может быть достигнут без предварительной работы по обеспечению синергизма международной реформы банковского регулирования посредством адаптации к ней регулятивного режима в России. Иными словами, «трилемма» сама должна подтолкнуть и банки, и регуляторов к рационализации внешнеэкономической деятельности российских кредитных институтов до уровня, обеспечивающего их надежность как активных проводников внешнеэкономической политики России. Одновременно будут созданы предпосылки для формирования фундамента более сложной операционной модели, приспособленной к процессам финансовой глобализации.

В пользу указанного аргумента свидетельствует также и твердое убеждение автора в том, что зыбкость почвы, подпитывающей внешнеэкономическую деятельность российских банков, значительно осложнит осуществление российскими уполномоченными органами международной регулятивной синхронизации, что, в свою очередь, будет создавать серьезные препятствия для российских банков как участников внешнеэкономической политики. Соответственно, эффективность внешнеэкономической политики России может быть ослаблена рядом факторов, вытекающих из «недоконкуренции» российских кредитных институтов[7]. Похоже, что правовой щит, ограждающий российские банки от полноценного присутствия на российском рынке их зарубежных коллег, более зрелых с точки зрения опыта деятельности, включая финансовую инновацию, на деле сужает базу внешнеэкономической деятельности российских кредитных институтов. При этом они рискуют растерять остатки конкурентных преимуществ и превратиться в нефункциональный придаток российской внешнеэкономической сферы. Поэтому необходимо понять, насколько эффективно их операционная модель (соответственно, банковский сектор в целом) совмещает регулятивную дисциплину (соответствие нормативам регулирования и пруденциального банковского надзора) и отвечает потребностям внешнеэкономической сферы, и какова степень их уязвимости в случае недостаточной эластичности макроэкономической среды, с одной стороны, и недостаточной стрессоустойчивости — с другой.

Новая регулятивная парадигма предоставляет уполномоченным институтам регулирования широкий выбор и набор инструментов, которые можно было бы применить также и для целей оптимизации их внешнеэкономической деятельности. Исходя из многомерности макроэкономического пространства и порой непредсказуемости рыночной динамики, достижение сбалансированности в части внешнеэкономической деятельности банков представляется нелегкой задачей. До тех пор пока этот вектор не получит сколь-нибудь внятную концепцию развития, любые попытки внедрить элементы международного банковского регулирования для определения эффективности международной деятельности российских банков останутся малопродуктивными.

Международная реформа банковского регулирования должна стать движущей силой укрепления долгосрочного потенциала российских кредитных институтов, в том числе в части реализации ими задач российской внешнеэкономической политики. В самом деле, банки, которые не смогут приспособиться к новой регулятивной реальности, выпадут из рыночной обоймы; при этом на повестку дня встанет вопрос о перспективах их выживаемости, не говоря уже об утрате ими конкурентных преимуществ как участников внешнеэкономической деятельности. С другой стороны, «международный» потенциал банков будет зависеть от динамики макроуровня, состояния национальных рынков и развитости рыночных институтов. Пробелы хотя бы в одном из указанных факторов будут мешать укреплению и расширению возможностей банков в рамках задач по расширению международной деятельности, хотя бы в силу волатильности балансовой и рыночной стоимости их активов, в том числе сформированных на долгосрочной основе.

Краткая история Базеля III пока является одним из факторов фактического отсутствия конкурентной среды на российском банковском рынке, что вкупе с неустойчивой рыночной динамикой и слабой рыночной инфраструктурой объективно снижают качество активов и в определенной степени блокируют свободное перераспределение ресурсов. Такого рода «операционная зажатость» не только приводит к структурной стагнации банковской системы, но и, подпитываемая непрозрачностью деятельности, замораживает развитие банков, включая внешнеэкономический вектор их деятельности. Процессы институциональной концентрации капитала (т.е. сосредоточение ресурсов у небольшого количества крупных, в том числе системообразующих банков) и, по сути, отсечение небольших банков от зон пополнения ликвидности являются одной из основных причин устойчивой тенденции сокращения популяции российских кредитных институтов, причем не через процедуру слияний и поглощений, при которой активы и продукты/услуги поглощаемого банка либо остаются востребованными на рынке, либо получают дальнейшее развитие посредством операционной интеграции и последующего синергетического эффекта, а через банальное банкротство. Можно предположить, что укрепление банков посредством их укрупнения позволит им с уверенностью увеличить долю долгосрочных активов в части обслуживания внешнеэкономической деятельности российских компаний. Однако стремление к максимизации количественных выгод, преобладание краткосрочного горизонта планирования, отсутствие ответственности перед акционерами за провал стратегических задач, увлеченность многопрофильной деятельностью, часть которой не имеет никакого отношения к банковской или околобанковской деятельности, отсутствие управленческой инициативы в части внерегулятивного обеспечения финансовой устойчивости, гипертрофированная структура уставного капитала, контрольный пакет в котором принадлежит крайне ограниченному количеству собственников, которые выступают в качестве мажоритарного акционера ввиду высокой степени технологической взаимосвязанности, неизбежно удерживают российские банки в зоне операционной ограниченности и стратегической неповоротливости. Слабости микроуровня дополняются высокой волатильностью рынка, ввиду чего негативные последствия от подверженности российских банков внешним шокам возрастают по экспоненте.

Активизация участия российских банков во внешнеэкономической политике России потребует немалых организационных и профессиональных усилий по переосмыслению целевых приоритетов банковской деятельности, предполагающих смещение акцентов не только к долгосрочному отвлечению ресурсов для целей регулятивного соответствия, но также и поиску внутренних резервов в условиях дефицита рыночной ликвидности. Очевидно, что результатом такой стратегии перестанут быть немедленные количественные выгоды. Такая стратегия не может быть реализована за счет преимущественно высокодоходных инструментов финансового рынка; она также споткнется о высокорисковые продукты/услуги. Такая стратегия должна соизмеряться с задачами экономического развития и роста, включая возможное изменение их динамики в зависимости от внешних вызовов, и с учетом задач внешнеэкономической политики России. Одним из направлений реализации российского внешнеэкономического вектора является международное инвестиционное сотрудничество российских банков. Однако в условиях разнонаправленной динамики макросреды особое значение приобретает операционная устойчивость банков[8], которая может быть принята за основу при определении сильных и слабых сторон международного инвестиционного сотрудничества российских банков.

Сильные стороны. Поскольку понятия инвестиционных операций банков и инвестиционного сотрудничества имеют многоплановое значение[9], определимся, прежде всего, с применяемой терминологией. Под инвестиционными операциями банков в контексте настоящего исследования понимаются долгосрочные вложения активов (как правило, банковские кредиты), срок возврата которых (окупаемость кредитуемого/финансируемого проекта) превышает один год. Таблица 6.1.1 характеризует текущее состояние российского банковского сектора с точки зрения возможностей банков по осуществлению инвестиционных операций исходя из структуры их ресурсной (депозитной) базы, в которой преобладают ресурсы, привлеченные на долгосрочной основе.

Долгосрочная (свыше 1 года) депозитная база банков (млрд.руб.)

Вид депозита

Депозитная база по состоянию на

Измене

ние

1 января 2015 г.

1 декабря 2014 г.

Депозиты юридических лиц в рублях и иностранной валюте (кроме кредитных организаций)

9038,1

5733,4

157,6%

В процентах ко всем депозитам юридических лиц

53,1

52,9

+0,2 пп.

Депозиты физических лиц в рублях и иностранной валюте

10216,2

10 482,4

97,5%

В процентах ко всем депозитам физических лиц

55,1

60,6

-5,5 пп.

ВСЕГО:

19 254,3

16215,8

118,7%

Примечание: пп. — процентные пункты.

Источник: Центральный банк РФ (http://www.cbr.ru/analytics/bank_system/ obs_ex.pdf).

«Узкие» места. Серьезным препятствием для расширения инвестиционного сотрудничества российских банков являются требования Базеля III к капиталу первого порядка, с одной стороны, и дефицит рыночной ликвидности — с другой, что в случае кризисных явлений может стать решающим фактором в проведении банками политики операционной осторожности (резкое снижение операций, сопряженных с риском), сопряженной с инвестиционным пессимизмом. Ситуация с регулятивными нововведениями осложняется устойчивой тенденцией к снижению показателя достаточности капитала российских банков (с 13,5 до 11,9% в 2014 г.) и увеличением количества банков в группе, едва соответствующей минимальным регулятивным требованиям к данному показателю[10] (см. табл. 6.1.2).

Достаточность капитала в российском банковском секторе

Уровень

достаточности

капитала

Количество банков по состоянию на

Изменение

1 декабря 2014 г.

1 января 2014 г.

Менее 10%

11

2

Рост в 5,5 раза

От 10 до 12%

154

112

+37,5%

От 12 до 14%

126

183

-31,1%

Свыше 14%

537

612

-12,3%

Источник: Центральный банк РФ (http://www.cbr.ru/analytics/bank system/obs_1501. pdf).

Процессы финансовой глобализации раздвигают границы международной банковской деятельности и горизонты временного планирования. В связи с этим особую актуальность приобретает инвестиционное сотрудничество посредством долевого участия российских банков в крупных проектах международного масштаба. Данное направление открывает дополнительные возможности не только по диверсификации операций, но и по перераспределению активов, что в целом снижает риски, связанные с замкнутостью операционных моделей национальным финансовым рынком. Кроме того, долгосрочность кредитных вложений и операционное обслуживание инвестиционных активов обеспечивают стабильный денежный поток в течение продолжительного времени, формирующего доходную базу банка и открывающего новые стратегические перспективы органического и неорганического роста.

Правила и стандарты Базеля III призваны снизить стремление банков к легкой, сиюминутной прибыли, формируемой за счет инструментов повышенного риска. Хотя переход к полноформатной модели новой регулятивной парадигмы должен завершиться к началу 2020-х гг., российским регуляторам необходимо уже сейчас сформулировать дополнительные стимулы с целью активизации обслуживания российскими банками процесса международной интеграции России. Возникают вопросы: будут ли новые регулятивные требования способствовать укреплению конкурентоспособности российских банков, и если да, то будет ли их конкурентная позиция соответствовать хотя бы минимальному уровню, необходимому для достижения инвестиционной привлекательности на глобальных рынках и инвестиционного потенциала в глобальном масштабе? Смогут ли ведущие российские банки снизить зависимость своей стратегии и результатов деятельности от повышенной волатильности экономической конъюнктуры и системных рисков? И наконец, не окажутся ли российские банки заложниками последствий двуедино-

сти регулятивной реформы[11] и вытекающего из нее усиления надзорной функции российского регулятора?

Злободневность поставленных вопросов обостряется привнесением в орбиту регулятивной реформы специфики международных экономических отношений, активными участниками которых являются российские банки. Вопрос укрепления инвестиционного потенциала кредитных институтов перемещается на более высокую октаву актуальности, поскольку жесткие рамки реформы создают при определенных условиях угрозу ухудшения экономической конъюнктуры. Экономический спад ослабляет спрос на кредитные ресурсы, что, в свою очередь, становится причиной усиления межбанковской конкуренции, снижения процентной маржи и осторожной кредитной политики банков в связи с ожиданиями роста просроченных и безвозвратных кредитов. Жесткие рамки Базеля III будут требовать от банков соблюдения также и качественной стороны операционной политики, приоритеты которой сместятся к соблюдению новых регулятивных правил и стандартов любой ценой.

Вместе с тем укрепление финансового положения банков не должно стать самоцелью, иначе философия нового регулятивного порядка перейдет в разряд регулятивных заблуждений ввиду того, что приоритиза-ция количественных параметров банковской деятельности может стать преходящим, мимолетным, а потому беспредметным фактором финансовой стабильности. Одной из центральных тем международного инвестиционного сотрудничества должна стать минимизация зависимости инвестиционного потенциала российских банков от состояния и динамики внутреннего рынка и их способность к перераспределению ресурсов в регионы с позитивной рыночной динамикой (хотя бы в среднесрочной перспективе) для снижения рискогенности и стрессонеустойчиво-сти операционной модели. Выведение конкурентной позиции российских банков на качественно новый уровень является, пожалуй, единственным способом обеспечить внешнеэкономические задачи России надежным банковским обслуживанием в сфере инвестиционных операций, а российский банковский сектор — вовлечь в процессы финансовой глобализации.

Другим фактором сдерживания инвестиционного сотрудничества является запрет на доступ в Российскую Федерацию капитала иностранных банков, организованного в форме их прямых филиалов[12]. Как представляется, правовые ограничения в регулировании, имеющие минимальную взаимосвязь с рыночными принципами, могут спровоцировать эффект упущенной выгоды, при прочих равных условиях, последствия которых могут быть сопоставимы с ситуацией, когда как высокотехнологичные компании избегают рынков с высокими тарифными барьерами и непрозрачными и неясными правилами игры, что в дальнейшем усиливает изоляцию местных компаний от глобальных рынков [5, р. 221]. Нетрудно догадаться, что применение административных мер в регулировании также является сдерживающим фактором для международного инвестиционного сотрудничества российских банков.

Путь к достижению уровня конкурентоспособности российских банков, приемлемого для осуществления ими полноценного инвестиционного сотрудничества на мировых рынках, можно было бы начать с возврата к банковскому традиционализму, т.е. ограничения деятельности кредитных институтов сферой преимущественно банковских продуктов/услуг (депозитно-кредитные и расчетные операции). Изначально подразумевая длительность и конфликтность процесса возврата к операционной гомогенизации, упрочение международных позиций российских банков необходимо достигать через укрепление и «транспарентиза-цию» российских финансовых рынков, включая рыночную инфраструктуру. Хотя экономических рецептов в этой области могло бы хватить на несколько самостоятельных исследований, в качестве отправного пункта целесообразно определить интересы России в части, относящейся к участию ее банков в международном инвестиционном процессе и сформулировать пути рыночной конвергенции как основы укрепления инвестиционного потенциала ее финансово-банковского сектора. Основной эффект должен проявиться в эволюции российских банков в институт, практика которого стала бы понятной для их иностранных партнеров, что, в свою очередь, станет основой их успешного инвестиционного сотрудничества на мировых рынках. Немаловажным фактором последовательной «транспарентизации» российских банков должен стать консолидированный надзор за российскими банковскими группами/хол-дингами, внедрение которого расширит возможности как регулятора, так и банков в части усилий по минимизации системных рисков, в том числе за счет рационализации стратегии в части применения финансовых инструментов повышенного риска.

Международная реформа банковского регулирования, направленная на формирование кредитных институтов принципиально нового типа, должна стать двигателем эволюции также и российских банков, переориентации их операционных моделей на новые фундаментальные ценности банковского дела и вместе с ними — новые точки устойчивого роста. От способности российских системообразующих банков адаптироваться к требованиям Базеля III, понять и принять новые явления в международных экономических отношениях, сложившихся в посткризисный период, и сформировать арсенал подходов и инструментов, необходимых для минимизации последствий от глобальных вызовов, будет во многом зависеть их способность обеспечить экономический рост за счет более активного участия в обслуживании внешнеэкономической деятельности субъектов нефинансового сектора. Иными словами, новый формат стрессоустойчивости российских банков и, соответственно, гибкость их операционных моделей, приспособленных к волатильности рыночной среды и способных к устойчивому росту, должны стать залогом эффективности их деятельности в части поддержки внешнеэкономической политики России. При этом инструментарий стрессоустойчивости должен распространяться также и на их способность к своевременной переориентации на мировых рынках, в зависимости от изменений приоритетов России на внешнеэкономическом направлении.

  • [1] Речь, прежде всего, идет о внешних экономических ограничениях (санкциях) и негативной динамике мировой конъюнктуры на основные статьи российского экспорта, от кото-рых зависит состояние и динамика ключевых макроэкономических показателей России в обозримой перспективе.
  • [2] Данный феномен является следствием укрупнения банков, дальнейшей концентрации капитала, а также расширения объема внебалансовых операций кредитных институтов, значительная доля которого приходится на операции с производными инструментами финансового рынка (финансовыми деривативами).
  • [3] Количественные и качественные рекомендации Базельского комитета по банковскому надзору (Base! Committee on Banking Supervision), разработанные в 2010-2011 гг. в отношении новых, более жестких норм капитала кредитных институтов, ликвидности, обеспечения стабильного долгосрочного фондирования, левериджа, долгосрочного управления системными и корпоративными рисками, принципов корпоративного управления, прозрачности финансо-
  • [4] вой отчетности. Внедрение стандартов Базельских соглашений в практику российского банковского регулирования началось в 2013 г. (в части новых нормативов достаточности капитала и его структуры). 14 Интересными являются результаты совместного исследования Нью-Йоркского университета и Мирового банка: в рамках БРИКС конкурентоспособность российских банков выше индийских и китайских и уступает лишь бразильским — в расчет были приняты различные группы банков (вертикальная сегментация) и распределение кредитных институтов по российским регионам (горизонтальная сегментация) [2].
  • [5] По состоянию на 1 января 2015 г. в пяти крупнейших российских банках было сосредоточено более половины (53,6%) всех активов российского банковского сектора. При этом сохраняется устойчивая тенденция роста концентрации активов: по сравнению с 1 января 2013 г. данный показатель увеличился на 3,3 процентных пункта. Источник: Центральный банк РФ. — http://cbr.ru/analytics/bank_system/obs_ex.pdf Необходимо отметить традиционно высокую институциональную концентрацию в г. Москве и Московской области: по состоянию на 1 января 2015 г. здесь было размещено 504 банка, или 60,4% к общему количеству банковских единиц в России, не считая собственные филиалы и филиалы банков, расположенных в других российских регионах. Соразмерен и показатель концентрации активов в данном регионе: 59,1% по состоянию на 1 декабря 2014 г. (рост на 2,7 процентных пункта по сравнению с тем же показателем по состоянию на 1 января 2013 г.). Источник: Центральный банк РФ. — http://cbr.ru/analytics/bank_system/obs_ex.pdf; http://cbr.ru/ analytics/bank_system/obs_l 501 .pdf
  • [6] В форме филиалов банков первого эшелона (крупнейших, в том числе относящихся к категории системообразующих, и ведущих крупных кредитных институтов).
  • [7] Данные выводы в определенной мере основываются на официальных мотивациях принятия закона, запрещающего открытие филиалов иностранных банков на территории России (от 14 марта 2013 г. № 29-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации») (http://graph.document.kremlin.ru/page.aspx? 1;3560888), заключающихся в необходимости повышения конкурентоспособности российских банков (1шр://президент.рф/ %00%В4%00%ВЕ%00%ВА%01 %83%00%ВС%00%В5%00%ВО%01 %82%01 %8В/17683). При этом закон не распространяется на создание банков с иностранным капиталом (иностранных дочерних банков), которые по своему правовому статусу являются российскими юридическими лицами. Среди прочих причин законодательного нововведения называлась также непод-надзорность иностранных филиалов российским регуляторам ввиду того, что они не являются юридическими лицами — резидентами России. Хотя правила и нормы ВТО не предусматривают каких-либо ограничений для движения капитала, данный запрет стал одним из немногих исключений для стран, вступающих в ВТО.
  • [8] П5 Хотя ситуационный анализ основан на статистических данных в целом по банковской системе России, предполагается, тем не менее, что аналогичная динамика может быть экстраполирована и на микроуровень.
  • [9] Инвестиции в их традиционном понимании, осуществляемые участниками финансовобанковского сектора, распространяются на финансовые рынки и нефинансовые сегменты экономического пространства и заключаются в получении дополнительного дохода. В связи с этим инвестиционные операции кредитных институтов включают долгосрочное кредитование объектов строительства, недвижимости; приобретение долей акционерного капитала/участия в сторонних компаниях (напрямую либо через специально создаваемые компании) с целью владения ими и управления их деятельностью (прямые инвестиции); операции с различными инструментами финансового рынка (акциями, облигациями, государственными ценными бумагами и т.п.).
  • [10] Хотя Россия и является членом Базельского комитета по банковскому надзору и, как и все остальные 26 стран-членов, обязана обеспечить внедрение стандартов и рекомендаций Базеля III в ходе реформы системы банковского регулирования, Базельскими соглашениями предусмотрен гибкий, а иногда даже и щадящий механизм внедрения. В связи с этим ко всем российским банкам, независимо от их размера и текущего финансового состояния, применяются единые нормы достаточности капитала, установленные в размере 10% от совокупной величины активов.
  • [11] Имеются в виду экономический и институциональный аспекты реформы банковского регулирования.
  • [12] Прямым филиалом признается операционная единица зарубежного кредитного института, находящегося под непосредственным контролем такого кредитного института, на который не распространяются надзорные требования регулятора(ов) страны регистрации/нахождения прямого филиала. В этом их отличие от операционных единиц зарубежных кредитных институтов, организованных в форме дочерних банков, которые в соответствии со своим правовым статусом являются резидентами страны регистрации/нахождения, на которые распространяются все надзорные требования национальных регуляторов.
 
Если Вы заметили ошибку в тексте выделите слово и нажмите Shift + Enter
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   След >
 
Популярные страницы