ОСНОВНЫЕ ЭЛЕМЕНТЫ МЕХАНИЗМА ВЫБОРА ВАРИАНТОВ РАЗВИТИЯ

Выбор на уровне идеологии — заявка на реализацию варианта

Как отмечалось выше, необходимость перевода экономической системы в новое качественное состояние подготавливается изменениями в самой системе производственных отношений, а вернее противоречиями, которые не могут быть не разрешены в рамках существующей системы хозяйства. Но первоначально эти противоречия должны быть осознаны в обществе. Как и в каких формах это может осуществляться?

Поскольку выбор — это переход к новой системе отношений или видоизменение старых, то ему неизбежно предшествует формирование представлений о том, в какое новое состояние должно перейти общество. В этом смысле мы согласны с Г. Тардом, который отмечает: «Спенсер и эволюционисты думают, 84

что принципы и источники всякого социального соподчинения (координации) находятся в каком-нибудь очень общем факте, откуда он нисходит постепенно к частным фактам, но при этом странным образом ослабляется. Думают также... что человека ведет закон эволюции. Я, в известном отношении, держусь противоположного мнения. Я не отрицаю, что у различных и многообразных исторических эволюций народов существуют как у рек одного бассейна некоторые общие склоны. Но я вижу также, что истинная причина лежит в ряде открытий науки и изобретений промышленности. Истинный источник этого громадного научного и промышленного течения находится... в мозгах гениев как неведомых, так и известных... Истинным источником всякой социальной гармонии служит индивидуальный гений, потому что мысль об этих удивительных координациях должна предшествовать их осуществлению»[1].

Новая потребность возникает как желаемое направление развития. Существующие в обществе противоречия осознаются обществом через формирование нового образа будущего, общества иного типа. Такое осознание может осуществляться в грех формах:

  • 1. Когда основная масса населения осознает необходимость перемен в экономической системе и под ее напором существующие властные структуры либо принимают все необходимые меры по реформированию, либо уходят с политической сцены. Такая ситуация относится к типу массовых революционных ситуаций, но степень вероятности ее возникновения невысока, поскольку трудно представить себе такое общество, где уровень общественного сознания является настолько высоким, что он позволяет правильно оценить ситуацию, определить главное противоречие и выработать способы его разрешения. Если процессу изменений и предшествует массовый протест против существующих порядков, то, как правило, он является стихийным и неосознанным в полной мере..
  • 2. Когда осознание необходимости перемен в экономической системе происходит на уровне отдельной социальной группы или отдельных людей.
  • 3. И, наконец, возможна еще одна ситуация, когда осознание необходимости перемен происходит на уровне не только отдельных людей, но и поддерживается властными структурами (революция сверху). В таком случае необходимость перемен не может не соответствовать субъективным целям правящего класса или отдельных его членов.

Наиболее вероятными, на наш взгляд, являются вторая и третья формы. Поэтому рассмотрим их более подробно.

Поскольку выбор — это переход к новой системе отношений, сопровождающийся формированием представлений об этом новом, то наиболее вероятной является ситуация, когда осознание необходимости перемен происходит на уровне отдельной социальной группы или индивидов. Действительно, вряд ли можно надеяться, что осознание необходимости перемен может первоначально возникнуть как массовое, что оно вдруг озарит ум нации или, по крайней мере, добрую ее половину. Вот что в связи с этим отмечает Г. Тард в своей работе «Законы подражания». Он пишет: «Для того, чтобы удачная комбинация идей озарила умы нации, необходимо, чтобы она прежде осветила мозг одного какого-либо индивида, и это совершается тем скорее и тем лучше, если чаще и полнее происходит обмен идей между индивидуальными умами. Равным образом для того, чтобы, противоречия между двумя учреждениями или между двумя принципами сделалось для общества стеснительно, необходимо, чтобы прежде того оно было замечено более тонким умом, мыслителем-систе-матиком, который встретив в этом противоречии препятствие для объединения своих идей, возвестил бы об этом. Отсюда вполне ясно общественное значение философов; и чем больше будет сношений между умами, чем оживленнее будет движение идей в нации, тем легче и скорее будут замечаемы и обнаруживаемы эти противоречия» .

В другой работе он отмечает: «Все даже то, что стало теперь достоянием всякого культивированного мозга и преподается в первоначальной школе, все сначала было секретом одного единичного мозга.

Если с чем приходится соглашаться с противниками индивидуальных причин в истории, то разве в том, что эту теорию извратили, говоря о великих людях там, где было нужно говорить о великих идеях, появлявшихся часто у очень маленьких людей»[2] [3].

Мы также считаем, что новое первоначально зарождается как единичное и сначала выбор осуществляется на уровне идеи отдельных людей или отдельной социальной группы.

Появление таких идей (осознание необходимости нового направления развития) возникает как правило в период кризиса. Оно возникает как реакция на проявление противоречий, существующих в обществе. И в то же время она служит важным фактором, способным обеспечить разрешение этого противоречия. Как отмечалось выше, само по себе наличие несоответствия производительных сил и производственных отношений еще не может привести к изменениям в обществе, результатом которых стало бы их разрешение. Необходимо реальное действие, которому предшествует процесс осознания противоречия. Если такого осознания не происходит, то кризис может затянуться на долгие годы.

Как возникают идеи нового направления развития? На наш взгляд, возможны два пути:

  • 1. Идея привносится извне.
  • 2. ‘ Идея вызревает внутри страны как естественная реакция на существующие противоречия.

Первый случай возможен тогда, когда внутри страны отсутствуют собственные представления относительно возможных путей разрешения существующих противоречий. Критерием такого отсутствия является политическая бесструктурность, отсутствие партий, движений в истинном значении этого слова, а значит отсутствие идеологий. Как правило, такая ситуация возникает в условиях выхода из тоталитаризма или фашизма, которым характерно насильственное подавление всех идеологий кроме одной.

Отсутствие собственных идей является благодатной почвой для заемных идеологий, для представлений типа: берем на вооружение все, что есть хорошего в других странах (например, рынок, безработица, рыночный механизм ценообразования и т. п.). Такое заимствование всегда чревато попытками насаждения чужеродных отношений, которые не являются естественным продолжением и формой разрешения существующих противоречий. В этих условиях кризис может либо затянуться, либо его разрешение произойдет на другой основе.

Наиболее типичный пример такой ситуации — ситуация, сложившаяся в России в конце 80-х — начале 90-х гг. Осознание необходимости перемен не сопровождалось у нас формированием новых представлений о желаемом будущем, не сопровождалось формированием собственных идеологий, что проявилось в отсутствии истинных политических партий и движений. Несмотря на то, что на сегодняшний день их насчитывается более двухсот, можно вполне согласиться с мнением, что до сих пор (середина 1995 г.) они носят в основном декоративный или верхушечный характер. Видимо, по-другому и быть не могло в условиях выхода из тоталитаризма, где господствовала одна идеология — идеология КПСС. И стоило только КПСС уйти с политической арены (после августа 1991 года), как образовался идеологический вакуум, который необходимо было заполнить. А заполнить нечем. Внутри страны ничего нет и быть не могло. Оставалось только одно — заимствовать чужие идеологии, что и произошло. В результате внутренние противоречия не получили адекватной формы своего разрешения. Кризис не был преодолен. Он приобрел затяжной характер.

Более естественным представляется второй путь, когда образ желаемого будущего вырастает внутри страны путем осознания противоречий и формирования представлений о том, как и в каких формах оно может быть разрешено. В данном случае идеология выступает как потенциальный вариант развития, как абстрактная возможность. Но, несмотря на свою абстрактность, потенциальный вариант непременно должен содержать' конструктивное новое, ибо любое устранение (а разрешение противоречия мы всегда рассматриваем таковым) должно быть заменою. В этом смысле бессильными оказываются любые политические движения и любая оппозиция, которая не опирается на собственную программу, а также критика, которая только все отрицает. Если формирующееся представление бессодержательно, если разрешение противоречия сопровождается лишь разрушением, то говорить о каком-либо прогрессе или выборе нового варианта развития уже не приходится. Налицо регресс и упадок.

Представлений о желаемом будущем (абстрактных вариантов) может быть сколько угодно, ровно столько сколько существует достаточно мощных социальных сил, заявляющих о своих интересах и своих представлениях о желаемом будущем. Но в лучшем случае они могут дорасти до идеала, если не получат массовой поддержки в обществе. Только усвоенная кем-то идея живет в обществе, поскольку она кого-то отражает. Только таким образом она превращается в материальную силу, становится идеологией. «Нововведения,— отмечал Г. Тард,— не вызвавшие подражания социально, как бы не существуют»[4]. Из всех существующих в обществе принимаются только единицы. Поэтому расширение сферы влияния идей, внедрение их в массовое сознание составляют важную и вместе с тем объективную ступень механизма выбора вариантов экономического развития. Данный момент представляется особенно важным, ибо известно, что до тех пор, пока данная форма общественного устройства поддерживается основной массой населения, ему ничего не угрожает. Состояние общественного сознания превращается в надежный заслон против любых перемен. Поэтому новому направлению развития неизбежно приходится пробиваться сквозь сеть привычки.

Успешное решение этой задачи невозможно вне использования средств массовой информации, пропаганды, убеждения, работающих по принципу «уменьшения веры в старое» и «умножение веры в новое».

В отличие от выбора на уровне идеологии (идеи), который не может строиться по принципу голого отрицания, а обязательно включает в себя конструктивный элемент, изменения в сфере массового сознания могут и очень часто принимают форму голого отрицания существующего общественного порядка. Такое неприятие может служить своеобразным сигналом для того, что массовое сознание готово принять новое. Но чтобы это новое было принято, для этого необходимо, чтобы:

  • 1. Оно доказывало явные преимущества перед старым.
  • 2. Отвечало интересам основной массы населения.
  • 3. Было олицетворением более справедливого, с точки зрения массового сознания, общественного устройства.
  • 4. Не выходило за рамки традиционных представлений, имело внутренние национальные корни (по крайней мере на первоначальном этапе). Традиционный элемент имеет большое значение в общественной жизни, поэтому он должен присутствовать даже в тех способах, при помощи которых распространяются самые радикальные и самые революционные идеи. Чтобы поколебать старые и воздвигнуть новые, необходимо опираться на старую почву.

Успех, видимо, будет на стороне тех социальных сил, которые смогут предложить программу, отвечающую этим требованиям. И если та или иная идеология получает массовую поддержку, то можно сказать, что выбор во многом предопределен. Это — конечная цель, к которой необходимо стремиться. Ибо только в таком случае абстрактный вариант становится реальным.

Но возможна ситуация, когда осознание необходимости перемен и их реализация осуществляются без массовой поддержки. Тогда возникает ситуация, квалифицируемая как «революция сверху» (третий тип ситуации, из приведенных нами выше). Закономерность такой ситуации, с одной стороны (если выбор на уровне идеологии ограничивается только формированием новой идеи), и особый характер ее влияния на процесс преобразований, с другой, требует, на наш взгляд, специального ее рассмотрения.

Непосредственной причиной «революции сверху» является ситуация, когда готовящимся переменам нет массовой поддержки и нет надежды, что в ближайшее время она появится. Классическим примером «революции сверху» считаются реформы

О. Бисмарка (60— начало 70-х гт. XIX века в Германии), отмена крепостного права в России (1361 г.), а также современные варианты, известные под названием «белых революций»

(например, революции в Иране и на Филиппинах в 60—70-е гг. XX века)[5].

Типичным примером «революции сверху» следует считать и перестройку в России образца 1985 г., первоначально осуществляемую по инициативе и под непосредственным руководством высших должностных лиц страны. Как правило, «революция сверху» — есть не что иное как стремление посредством реформ изменить существующую систему. При этом не обращается внимание на готовность основной массы принять идеи реформ. Причиной тому могут служить:

  • 1. Признание, что массы еще не осознали и вряд ли в скором времени смогут осознать необходимость кардинальных перемен (временная неготовность).
  • 2. Недооценка или полное игнорирование роли массового сознания в качестве фактора, поддерживающего и гарантирующего процессы преобразований.

В том и другом случае реформы лишены массовой поддержки. При определенном стечении обстоятельств они могут быть успешны и тогда реформы превращаются в революции.

Это становится возможным, во-первых, в условиях, когда реформы сверху наиболее точно соответствуют назревшим потребностям, а интересы правящего класса соответствуют объективной необходимости. Во-вторых, «реформы сверху» могут на определенном этапе выйти из под контроля социальных сил, которые были ее инициатором и тогда реформы могут превращаться в «революции сверху». Примером такого типа ситуации, на наш взгляд, можно считать ситуацию, возникшую в России к августу 1991 года, когда «перестройка», начатая «сверху», успешно разрешилась августовской революцией и победой объединенных демократических сил.

Однако любые «революции сверху», на наш взгляд, потенциально содержат целый ряд отрицательных моментов.

  • 1. Процесс выбора на уровне идеологии может сопровождаться резкими поворотами вправо и влево («правило маятника»), что чревато усилением социальной нестабильности и резким ухудшением экономического положения. Наиболее яркий тому пример — смена идеологии реформ в России от умеренно-радикального направления (правительство Рыжкова) до радикального (правительство Гайдара) и вновь возвращение к умереннорадикальному варианту (правительство Черномырдина).
  • 2. Неготовность массы может послужить причиной всеобщих заблуждений на уровне массового сознания, когда массы становятся жертвой реакционных политиков или религиозных фанатов.
  • 3. Нет гарантии того, что выбранное реформаторами направление преобразований будет соответствовать интересам основной массы, что оно не будет основано на заемной идеологии.
  • 4. «Революции сверху» неизбежно несут в себе опасность возникновения ситуация, когда массовое сознание начинает отторгать основную идею преобразований, навязанную сверху, как не соответствующую сложившимся национально-культурным традициям.

Все указанное свидетельствует о том, что «революция сверху» имеет весьма ограниченное значение. И даже если первоначально какие-то преобразования начинаются как преобразования «сверху», на определенном этапе они должны получить поддержку на уровне массового сознания. Такая поддержка должна идти изнутри, а не представлять собой попытку правительства заручиться «всенародной поддержкой» путем проведения референдумов с весьма сомнительным содержанием вопросов и таким же сомнительным содержанием предполагаемых ответов на них.

При отсутствии массовой поддержки, реформы могут быть успешными лишь в том случае, когда они будут проводиться достаточно быстро. Любое растягивание преобразований во времени чревато целым рядом негативных последствий.

Во-первых, появляется опасность того, что массы начинают осознавать существо происходящих перемен, и в случае, если цели перемен не совпадают с их интересами, образуется весьма мощная оппозиция реформам.

Во-вторых, отсутствие массовой поддержки, в конечном счете, оборачивается тем, что преобразования осуществляются руками тех, кто в прежней системе занимал ключевые посты в управлении. Опора исключительно на эту силу таит в себе опасность быстрого отката к прошлому, ибо использование, как правило, старых методов, пусть даже обличенных в новую форму, неизбежно приведет к пробуксовке реформ. В этих условиях появляется реальная опасность возникновения декоративной власти и образование разнообразных мифических партий и движений, не имеющих реальной социальной опоры. Возникает опасность воспроизведения механизма, блокирующего реализацию различных вариантов развития.

Преобразования становятся успешными, если они получают соответствующее закрепление в институциональной сфере и базисе. Причем институциональное закрепление является, на наш взгляд, звеном, предшествующим изменениям в базисе.

  • [1] См.: Г'. Тард. Социальные законы (личное творчество среди законов природы и общества). Перевод с французского.— Санкт-Петербург, 1906. С. 92—93, 95.
  • [2] См.: Г. Тард. Законы подражания. Перевод с французского.— Санкт-Петербург, 1906. С. 155—156.
  • [3] См.: Г. Тард. Социальные законы (личное творчество среди законов природы и общества). Перевод с французского.— Санкт-Петербург, 1906. С. 106—107.
  • [4] См.: Г. Тард. Законы подражания. Перевод с французского.— Санкт-Петербург, 1906. С. 154. В другом месте Г. Тард писал: «Социалистическое или анархическое направление умов было бы точно также ничем, пока несколько знаменитых публицистов К. Маркс, Кропоткин и др. не выразили это направление и не пустили его в обращение под собственной маркой».— См.: Г. Тард. Личность и толпа. Очерки по социальной психологии. Перевод с французского.— Санкт-Петербург, 1903. С. 12.
  • [5] См. подробнее: Агеев С.Л. «Революция сверху*: генезис и пути развития / Вопросы философии, 1976. № 11. С. 74—81.
 
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ     След >