Аксиологическая концепция культурного пространства

Аксиологическая концепция культурного пространства развивается из понимания культуры как совокупности артефактов, материальных и духовных явлений, созданных человеком. Определение конструируется на противопоставлении естественного и искусственного, что предполагает разграничение вещей и явлений природного происхождения («натура») и связанных с человеческой активностью и деятельностью (культура).

Реалистическое понимание культуры как совокупности артефактов позволяет структурировать культурное пространство как конфигурацию материальных и идеальных продуктов человеческой деятельности в их аксиологической взаимосвязи. Внутренняя структура и способы функционирования таким образом понимаемого культурного пространства представляют собой сложную систему взаимодействующих элементов культуры (артефактов), культурных комплексов (системы артефактов и связей между ними, структурированных по какому-либо ценностному основанию) и культурных конфигураций (социально заданных систем культурных комплексов). То есть культурное пространство с точки зрения понимания культуры как совокупности артефактов создается множеством феноменов культуры, выступает пустым вместилищем и внутренним объемом специфического культурного содержания: ценностей и артефактов.

Абстрактная характеристика культуры как совокупности артефактов включает аксиологическое определение, которое принимает в качестве основы культуры систему ценностей и представляет ее следующим образом: «Культура — это материальные и социальные ценности любой группы людей (институты, обычаи, установки, поведенческие реакции) независимо от того, идет ли речь о дикарях или цивилизованных людях»[1].

Ценностный подход к понятию культуры в сфере философии, истории и культуры утверждали В. Виндельбанд и Г. Риккерт. Основоположник Баденской школы В. Виндельбанд считал, что ценность является общеобязательной и предполагает всеобщее признание. Также он считал, что такие ценности, как истина, добро, красота, есть на самом деле не разные ценности, а единое целое. Согласно Виндельбанду, ценности как часть Божественного промысла даются большинству людей не через божественное откровение, но посредством определенных форм, институциональными носителями и распространителями которых являются религия, искусство, наука: «Высшие ценности эмпирической жизни — знание, нравственность и искусство — становятся живыми деяниями Божества в человеке и приобретают в трансцендентальном сознании более высокое и глубокое значение»[2].

Для Г. Риккерта ценность является системо- и смыслообразующей философской категорией: «То, что нельзя отнести к ценностям, не имеет абсолютно никакого смысла»[3]. Ценность — особая часть мира, определяющая цели и задачи, которым служат воля и деятельность. М. Шелер различает ценности и их носителей, понимая под носителями блага, вещи, личности, состояния вещей, в которых ценности проявляются и «становятся действительными». Он понимает ценности как специфические сущности, предписывающие человеку нормы долженствования и оценок.

Норма как составляющая ценности является средней величиной, характеризующей массовую совокупность явления действительности. В качестве социальной нормы выступают общепризнанные правила, образцы поведения или действия, с помощью которых обеспечивается упорядоченность, регулярность социального взаимодействия индивидов и групп. Человек познает мир через осмысление нормы как меры вещей, и вместе с тем в своей творческой деятельности изменяет существующие нормы и создает новые.

Вторая составляющая ценности — идеал — представляет собой высшую степень субъективного представления о благом и должном. К проблеме идеала обращается И. Кант, исследуя проблему внутренней цели. Он утверждает, что явления без цели не могут иметь и идеала. Согласно Канту, идеал принципиально недостижим и является «идеей» регулятивного порядка: он не создает образ самой цели, но указывает направление на цель и поэтому руководит человеком скорее как чувство верного направления, чем как ясный образ результата.

Именно в ценности образуется относительно устойчивое единство идеала и нормы, взаимосвязь которых — «залог бессмертия многих созданий человеческих рук, а также человеческого ума и духа. Великий мастер тем и велик, что его произведение само по себе — носитель идеала. Гений мастера — одновременно и норма, и идеал, и в этом заключена его ценность для человечества»[4].

С. Н. Иконникова интерпретирует культурное пространство как среду повседневной жизни людей и в то же время как особую ценность и национальное достояние: «...Культурное пространство является жизненной и социокультурной сферой общества, «вместилищем» и внутренним объемом культурных процессов. Культурное пространство имеет территориальную протяженность, в нем очерчены контуры культурных центров и периферии, столицы и провинции, городских и сельских поселений»[5]. При интерпретации культурного пространства С. Н. Иконникова отмечает динамический характер культуры, ее стремление к самовоспроиз-водству и развитию, способность изменять масштабы ее проявлений (как материальной, так и духовной стороны). Также нужно отметить и то, что культурное пространство структурировано, ритмично размечено, циклично оформлено (например, периоды упадка и расцвета культуры). Особенностью структурной протяженности культурного пространства выступает неравномерность длительности временных периодов, отражающих стадии развития культуры. Можно сказать, что культурному пространству свойственно «передвигать» во времени и актуализировать артефакты прошлых эпох[6].

Таким образом, с точки зрения рассматриваемого подхода культурное пространство создается иерархически выстроенной системой материальных и духовных ценностей. Специфика дизайна в построении таким образом понимаемого культурного пространства заключается в том, что он является не только средством производства ценностей и ориентирования в их многообразии, но и способом транслирования в культурное пространство ценностно значимых для общества культурных образцов и норм. Из инструмента промышленного производства он перерастает в культурную универсалию, включенную во все сферы жизни общества и задающую ценностную направленность культуротворческого поведения человека через предметно-пространственную реализацию общественного идеала.

  • [1] Thomas W. Primitive behavior. New York, 1937. C. 8.
  • [2] Виндельбанд В. Прелюдии. Философские статьи и речи. СПб., 1964. С. 298.
  • [3] Риккерт Г. Философия истории. СПб., 1908. С. 100.
  • [4] Быстрова Л. Н. Дефиниции культуры в системе культурологического знания // Мир науки, культуры, образования. 2013. № 2. С. 175.
  • [5] Иконникова С. Н. История культурологических теорий. СПб., 2005. С. 35.
  • [6] Иконникова С. Н. Архитектоника и динамизм культурного пространства России // Вестник СПбГУ. Сер. 6. 1997. № 20. С. 37—38.
 
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ     След >