Меню
Главная
Авторизация/Регистрация
 
Главная arrow Право arrow Влияние системы факторов на развитие уголовно-исполнительной политики и уголовно-исполнительного законодательства Российской Федерации

СОЦИАЛЬНЫЕ ФАКТОРЫ, ОПРЕДЕЛЯЮЩИЕ РАЗВИТИЕ УГОЛОВНО-ИСПОЛНИТЕЛЬНОЙ ПОЛИТИКИ И УГОЛОВНОИСПОЛНИТЕЛЬНОГО ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВА

Социально-демографические факторы, определяющие развитие уголовно-исполнительной политики и уголовноисполнительного законодательства

Самостоятельным фактором формирования УИПиЗ являются социально-демографические процессы, которые характеризуют естественное (рождаемость, смертность, брачность, разводимость), пространственное (миграция), социальное (изменение социальных структур) и качественное (физическое, психическое и социальное здоровье) изменение населения, а также формирование определенного демографического сознания и поведения'. Не случайно демографическая характеристика осужденных является отправной точкой большинства исследований практики исполнения наказаний. Она является неотъемлемым компонентом специальных переписей осужденных, дающих представление о характере контингента, являющегося объектом исправительного воздействия. Эта информация, представленная в статике и динамике, «является основой для внесения изменений в уголовное и уголовно-исполнительное законодательство, а также для корректировки уголовной и уголовно-исполнительной политики»[1] [2], исходя из существующей потребности решения психолого-педагогических задач исправительных учреждений, обусловленных процессами демократизации и гуманизации. Сведения, отражающие социально-демографические характеристики осужденных о поле, возрасте, состоянии здоровья, позволяют правильно обозначить основные направления, содержание и перспективы развития уголовноисполнительной политики с учетом постоянно происходящей трансформации объектов профилактического воздействия.

Возрастная характеристика осужденных позволяет выделить несколько социальных групп, каждая из которых характеризуется присущими ей особенностями, имеющими принципиальное значение для организации работы с ними. В частности, специалистами отмечается наличие социально-психологических особенностей несовершеннолетних осужденных (от 14 до 18 лет), осужденных молодежного возраста (среди которых различают осужденных от 18 до 25 лет и осужденных от 26 до 30 лет), осужденных зрелого (от 30 до 60 лет), пожилого (от 50 до 75 лет) и старческого (от 75 до 90 лет) возрастов[3].

Для формирования УИПиЗ особое значение имеют первые две возрастные группы, исполнение наказания в отношении которых имеет ряд специфических особенностей. Профессор Ю.А. Кашуба относит к ним: «соединение наказания в стадии его исполнения с воспитательным воздействием; отбывание наказания осужденным в воспитательных колониях в пределах территории субъекта Российской Федерации, в котором они проживали или были осуждены; отбывание осужденными всего срока наказания в одной воспитательной колонии; раздельное содержание в воспитательных колониях лиц, достигших совершеннолетия, от других категорий осужденных; дифференциация и индивидуализация воспитательного процесса на основе пенитенциарной и психолого-педагогической классификаций несовершеннолетних осужденных; равномерное распределение по первичным коллективам осужденных лиц с психическими отклонениями (психодевиантных несовершеннолетних осужденных) и ряд др.»[4]. Анализ норм УИК РФ показывает, что законодатель, определяя порядок отбывания наказания, учел особенности представителей данной возрастной группы, сосредоточив большинство соответствующих норм в отдельной главе.

Несмотря на то, что гуманизация государственной уголовной политики и судебной практики в отношении молодых правонарушителей, повышение эффективности профилактической работы с детьми и подростками, а также неблагоприятная демографическая ситуация, сложившаяся в стране в конце прошлого столетия, повлекли снижение численности несовершеннолетних в воспитательных колониях, более десятка законопроектов были посвящены вопросам изменения УИК РФ в части исполнения наказаний в отношении несовершеннолетних. Одним из принципиальных вопросов при этом стала возможность оставления осужденных в воспитательных колониях после достижения ими возраста 18 лет.

УИК РФ в своей первоначальной редакции предусмотрел возможность оставления в воспитательной колонии осужденных к лишению свободы, достигших возраста 18 лет, до достижения ими возраста 21 года, закрепив это как общее правило (ст. 139). Позднее законодатель счел нужным уточнить цель реализации такого подхода, которая была обозначена как закрепление результатов исправления, завершение среднего (полного) общего образования или профессиональной подготовки[5].

В 2008 году был поставлен вопрос о необходимости сокращения возраста пребывания осужденных в воспитательной колонии до 19 лет, поскольку рост количества осужденных данной категории (до 50% в отдельных ВК), по мнению разработчиков законопроекта, препятствовал успешной работе по их исправлению из-за значительного возрастного разброса от 14 до 21 года. Отмечалось, что негативное влияние совершеннолетних осужденных на содержащихся в воспитательных колониях подростков вело к дезорганизации нормальной деятельности учреждений, приводило к массовым неповиновениям (например, в Кировоградской воспитательной колонии в октябре 2007 года), влекло притеснения взрослыми осужденными лиц младшего возраста. В качестве дополнительного аргумента приводилось то, что приравнивание взрослых осужденных к несовершеннолетним ничем не оправдано и противоречит базовому принципу уголовно-исполнительного законодательства, устанавливающему раздельное содержание несовершеннолетних и взрослых осужденных (ст. 80 УИК РФ). Было обращено внимание на действующее законодательство и на практику назначения судом отбывания наказания в виде лишения свободы в исправительном учреждении для взрослых лиц, совершившим преступление в несовершеннолетнем возрасте, но достигших к моменту вынесения судом приговора 18 лет (ст. 58 УК РФ)[6].

Подобная инициатива уже на этапе обсуждения вызвала критику со стороны Правового управления Аппарата Государственной Думы, которое в своем заключении отметило, что снижение предельного возраста, по достижении которого все осужденные, отбывающие наказание в воспитательной колонии, независимо от их поведения и отношения к труду и учебе в обязательном порядке должны будут переводиться в исправительную колонию, повлечет ужесточение условий отбывания наказания для положительно характеризующихся осужденных, что не соответствует государственной политике в сфере исполнения уголовных наказаний, направленной на гуманизацию репрессивных функций в отношении лиц, совершивших преступление в несовершеннолетнем возрасте. В качестве контраргумента негативному влиянию данной категории осужденных была приведена норма ст. 140 УИК РФ, предусматривающая перевод отрицательно характеризующихся осужденных к лишению свободы, достигших возраста 18 лет, для дальнейшего отбывания наказания из воспитательной колонии либо в изолированный участок воспитательной колонии, функционирующий как исправительная колония общего режима, при его наличии либо в исправительную колонию общего режима[7].

Комитет Государственной Думы по вопросам семьи, женщин и детей, давая отрицательное заключение на законопроект, обратил внимание на весьма значимые для решения данной проблемы факторы: 1) рекомендации ООН, содержащиеся Минимальных стандартных правилах отправления правосудия в отношении несовершеннолетних (Пекинских правилах) привлекать к ответственности в форме, отличающейся от формы ответственности, применимой к взрослому, не только несовершеннолетних, но и молодых совершеннолетних правонарушителей (правило 3.3), соизмеряя любые формы воздействия с особенностью личности правонарушителя (правило 5.1); 2) несоответствие хронологического возраста несовершеннолетнего правонарушителя его психологическому возрасту, о чем свидетельствуют данные Института возрастной физиологии об уровне зрелости мозга, позволяющем человеку осознанно оценивать свое поведение и регулировать свое эмоциональное состояние, который достигается не к 18, а скорее к 20 годам; 3) угроза криминального заражения молодого совершеннолетнего правонарушителя, оказавшегося в новых, более жестких условиях режима исправительного учреждения[8].

Несмотря на это, законопроект был принят, будучи поддержанным Комитетом по делам молодежи и Комитетом по безопасности, которые в своих заключениях в большем или меньшем объеме воспроизвели аргументы разработчиков законопроекта.

К этому вопросу законодатель вернулся в 2015 году, когда в Государственную Думу поступил проект Федерального закона №901151-6 «О внесении изменений в Уголовно-исполнительный кодекс Российской Федерации» (по вопросам отбывания наказания в воспитательных колониях)», разработчики которого отметили, что изменения в части снижения возраста осужденных, имеющих возможность отбывать наказание в воспитательной колонии, не привели к ожидаемому результату. Более того, они обусловили снижение мотивации осужденных к правопослушному поведению, которое отныне не влияет на перевод в исправительную колонию. В результате стремление к самоутверждению, присущее для данной возрастной категории, стало в большей мере реализовываться именно в период пребывания в воспитательной колонии. Возникают и проблемы с реализацией права на получение общего и профессионального образования, поскольку воспитанники переводятся в колонии общего режима в начале или середине учебного года, не завершая обучения. Соответственно в целях закрепления результатов исправления для завершения учебного процесса разработчики законопроекта предлагают оставлять в воспитательных колониях осужденных, достигших совершеннолетия, до окончания срока наказания с их согласия.

Не разрешили проблем, связанных с содержанием осужденных, совершивших преступления в несовершеннолетнем возрасте, и внесенные в 2003 году изменения в УИК РФ, предусмотревшие возможность создания в воспитательных колониях изолированных участков, функционирующих как исправительные колонии общего режима. Данные участки для содержания осужденных, достигших возраста 18 лет, были предусмотрены в целях сокращения их переводов из воспитательных колоний в исправительные колонии, уменьшения влияния на них криминогенной среды[9]. Однако уже через два года - в 2005 году - в пояснительной записке «К проекту Федерального закона № 194440-4 «О внесении изменений в Уголовно-исполнительный кодекс Российской Федерации» (в части совершенствования правового регулирования исполнения уголовного наказания в виде лишения свободы и его дальнейшей гуманизации)», было отмечено, что перевод осужденных, совершивших преступления в несовершеннолетнем возрасте, достигших возраста 21 года, из изолированного участка воспитательной колонии, функционирующего как исправительная колония общего режима, в колонию общего режима делает абсолютно бессмысленным создание этих участков. С учетом этого предлагалось внести изменение, позволяющее обеспечить отбывание наказания указанной категории осужденных в одном исправительном учреждении изолированно от несовершеннолетних осужденных. В 2007 году при подготовке другого законопроекта отмечалось, что идея создания изолированных участков, функционирующих как исправительные колонии общего режима, себя не оправдала, поскольку не была реализована на практике ни в одной воспитательной колонии ввиду высоких затрат на их создание[10].

К вопросу о необходимости содержания несовершеннолетних осужденных в воспитательных колониях до истечения срока наказания неоднократно обращались различные ученые и практики[11]. Некоторые из этих предложений были апробированы в практической деятельности исправительных учреждений. Так, весьма показателен опыт, полученный в Канской воспитательной колонии, а также в ходе реализации проекта под названием «Молодежная тюрьма» в колонии общего режима № 31 ГУФСИН России по Красноярскому краю. Главная задача проекта-максимально использовать в воспитательной работе с осужденными доказавшие свою эффективность методики работы с лицами молодежного возраста. В данной колонии в 2010 году был оборудован отдельный отряд-модуль для содержания осужденных в возрасте от 18 лет до 21 года, которые по достижении совершеннолетнего возраста были переведены из ряда воспитательных колоний. Одной из главных особенностей проекта «Молодежная тюрьма» состоит в том, что комплексная работа по ресоциализации продолжается непрерывно - начиная от пребывания несовершеннолетних осужденных в Канской воспитательной колонии ГУФСИН России по Красноярскому краю, которая считается одной из самых эффективных колоний для несовершеннолетних осужденных, до перевода их во взрослую колонию по достижении ими 18-летнего возраста. При этом с каждым осужденным проводится индивидуальная социально-психологическая работа с учетом возраста и особенностей личности[12].

Во многих зарубежных странах (Германия, Франция, Швейцария и др.), лица, совершившие преступления в несовершеннолетнем возрасте, содержатся в одном учреждении до истечения срока наказания. Так, например, весьма интересен опыт молодежной тюрьмы в Шлезвиге (Германия). В данной тюрьме содержатся преступники в возрасте от 14 до 24 лет. При поступлении в данное учреждение все осужденные помещаются в так называемое приемное отделение, где происходит всестороннее изучение личности различными специалистами (психологи, социальные педагоги, врачи и другие специалисты). По итогам изучения личности для каждого осужденного составляется индивидуальный план исполнения наказания,^ который продолжает действовать и после досрочного освобождения“.

Концепция развития УПС до 2020 года в первоначальной редакции предполагала вместо существующей системы воспитательных колоний создание воспитательных центров для лиц, совершивших преступление в несовершеннолетнем возрасте. Однако в 2015 году (в первую очередь в связи с отсутствием финансирования) нормы о преобразовании воспитательных колоний были исключены из содержания Концепции. Не предусмотрено финансирование какой-либо реорганизации воспитательных колоний и в новой Концепции федеральной целевой программы «Развитие уголовно-исполнительной системы (2017-2025 годы)»[13].

Таким образом, с учетом мнения научного сообщества, практических работников, психологов, проводимых экспериментов, международного опыта, а также практики исполнения лишения свободы в отношении несовершеннолетних осужденных необходимо, на наш взгляд, рассмотреть вопрос о содержании лиц, совершивших преступления в несовершеннолетнем возрасте, в одном учреждении («Молодежная колония») до истечения срока наказания либо досрочного освобождения. При этом в отношении лиц, содержащихся в «Молодежной колонии» должен проводиться весь комплекс мероприятий, предусмотренных отечественным законодательством и международными документами в отношении лиц, совершивших преступления в несовершеннолетнем возрасте.

Достаточно перспективным с точки зрения защиты интересов положительно характеризующегося осужденного старше возраста 18 лет и закрепления результатов исправления является также предложение о возможности его перевода из воспитательной колонии в колонию-поселение с более мягким режимом отбывания наказания, чем в исправительной колонии общего режима. Однако соответствующий законопроект пока не рассмотрен.

Психологические особенности личности, обусловленные возрастом, потребовали изменения ч. 5 ст. 181 УИК РФ, которая изначально ограничивала возраст несовершеннолетних, направляемых к месту жительства в сопровождении родственников, иных лиц либо работника исправительного учреждения, 16 годами. Однако практика ее применения показала существующие трудности, связанные с отправкой освобожденных несовершеннолетних в возрасте с 16 до 18 лет до места жительства, вызванные их социальной незрелостью. Это послужило основанием для увеличения возраста освобожденных несовершеннолетних, которые направляются к месту жительства в сопровождении родственников или иных лиц либо работников исправительного учреждения, до 18 лет[14].

Учитывая, что важной составляющей процесса исправления несовершеннолетнего осужденного является повышение его образовательного уровня и приобщение к труду, ряд законодательных инициатив был связан с совершенствованием правового регулирования данного направления работы с осужденными. Так, вполне обоснованно было снято возрастное ограничение на заочное обучение в образовательных организациях среднего и высшего профессионального образования с учетом ин-

дивидуальных особенностей подростка, обусловливающих уровень развития и подготовленности к обучению[15].

Особенности организации труда несовершеннолетних осужденных неоднократно служили поводом для внесения предложений о корректировке положений УИК РФ. В частности, был поставлен вопрос о необходимости выделения среди производственных (трудовых) мастерских учебно-производственных, основной задачей которых наряду с профессиональным обучением подростков стало закрепление у них трудовых навыков, необходимых для скорейшей адаптации в обществе после освобождения[16].

Предпринимались попытки решить проблему исполнения наказания в виде обязательных работ, эффективность которого вызывает обоснованные сомнения ввиду отсутствия достаточного количества рабочих мест для подростков. В связи с этим предлагалось направлять несовершеннолетних, осужденных к наказанию в виде обязательных работ, для его отбывания по месту основной учебы (работы)[17]. Однако, как было справедливо отмечено в заключении Правового управления Аппарата Государственной Думы от 22 мая 2008 г. № 2.2-1/2045, реализация данного предложения повлечет невозможность исполнения данного вида наказания лицами, нигде не работающими и не учащимися, тогда как предусмотренное ч. 1 ст. 25 УПК РФ положение о том, что осужденные отбывают наказание в виде обязательных работ на любых объектах, определяемых органами местного самоуправления по согласованию с уголовно-исполнительными инспекциями, позволяет обеспечить исполнение наказания в виде обязательных работ всеми осужденными к данному виду наказания, в том числе несовершеннолетними.

Заслуживает внимания и уголовно-исполнительная политика в отношении осужденных старших возрастных групп, поскольку они составляют достаточно большую часть в структуре осужденных, что требует выработки особого подхода к организации процесса их исправления, имеющего транзитивный характер, фиксирующий неэффективность предыдущих попыток ресоциализации вследствие коренных изменений личности, затрудняющих его социальную адаптацию. Для данной категории осужденных характерны утрата или существенное ослабление социально полезных связей, в том числе семейных, а нередко и наличие криминального опыта[18]. При этом возраст предопределяет значимость лечебной составляющей при снижении роли груда в процессе исправления.

Несмотря на то что специалисты выделяют две основные ресоциали-зационные стратегии пожилых заключенных (трудовую, нацеленную на обеспечение трудоспособной части пожилых осужденных условиями для успешной выработки моделей поведения, направленных на создание и поддержание приемлемого уровня жизни после освобождения; сберегающую, делающую акцент на адаптации пожилых людей с криминальным прошлым и ослабленным здоровьем к социокультурным нормам и общечеловеческим ценностям и необходимости их социального участия в рамках специализированных домов-интернатов)[19], УИК РФ ограничивается указанием на то, что осужденные мужчины старше 60 лет и осужденные женщины старше 55 лет привлекаются к труду по их желанию (ч. 2 ст. 103), имеют право на более продолжительный отпуск (п. 5 ст. 104), зачисление на их счет 50% полученных ими доходов (ч. 3 ст. 107), а также могут направляться в организации социального обслуживания, предоставляющие социальные услуги в стационарной форме по их просьбе и представлению администрации учреждения, исполняющего наказание (ч. 3 ст. 180).

Наряду с этим нельзя не признать значимость для данной категории осужденных, отбывающих наказания, связанные с изоляцией от общества, положений, введенных в законодательство с принятием УИК РФ о выплате пенсий, что стало одним из свидетельств гуманизации уголовно-исполнительной политики.

Чрезвычайно значимы и гендерные характеристики осужденных, поскольку это определяет содержание уголовно-исполнительной политики в отношении отбывающих наказание женщин. По мнению С.А. Абасовой, в уголовно-исполнительной системе мало обращается внимания на их биологические особенности, с учетом которых надо решать многие проблемы организации процесса исправления и ресоциализации[20]. Очевидно, что концептуальное положение о наличии у женщин, отбывающих наказание в виде лишения свободы, льгот и привилегий вытекает из реализации общеправовых принципов гуманизма, социальной справедливости и равенства граждан перед законом и находит свое выражение в исключении правовой возможности назначения отбывания наказания женщинам в тюрьме и в исправительных колониях строгого и особого видов режима (ст. 58 УК РФ); в возможности предоставления им отсрочки в исполнении наказаний в виде обязательных и исправительных работ (ч. 3.1 ст. 26, ч. 5 ст. 42 УИК РФ); в запрете перевода в тюрьму женщин, являющихся злостными нарушителями установленного порядка отбывания наказания (п. «в» ч. 4 ст. 78 УИК РФ); в снятии ограничений осужденным женщинам на получение посылок, передач и бандеролей (ч. 1 ст. 90 УИК РФ), а также на приобретение продуктов питания и предметов первой необходимости за счет средств, имеющихся на их лицевых счетах, беременным женщинам и женщинам, имеющим при себе детей (ч. 5 ст. 88 УИК РФ); в предоставлении права на краткосрочный выезд за пределы исправительных учреждений для устройства детей у родственников либо в детском доме на срок до 15 суток, не считая времени, необходимого для проезда туда и обратно, а осужденным женщинам, имеющим несовершеннолетних детей-инвалидов вне исправительной колонии, - на один краткосрочный выезд в год для свидания с ними на тот же срок (ч. 2 ст. 97 УИК РФ); в выплате им пособий по беременности и родам независимо от исполнения ими трудовых обязанностей и иных обстоятельств (ч. 1 ст. 98 УИК РФ); в повышенном материально-бытовом обеспечении, включая увеличенные нормы жилой площади, средства личной гигиены (ст. 99 УИК РФ); улучшенные жилищно-бытовые условия и повышенные нормы питания беременным женщинам и кормящим матерям и т.д. Многообразие подобных норм дало основания ряду исследователей говорить о необходимости выделения в отдельную главу норм УИК РФ, регулирующих особенности отбывания наказания в виде лишения свободы осужденными женщинами, в целях совершенствования организационных основ деятельности исправительных учреждений для женщин[21].

В то же время сокращение числа женщин, осуждаемых к отбыванию наказания в виде лишения свободы[22], повлекшее сокращение числа женских колоний, обусловило отступление от важной составляющей уголовно-исполнительной политики определения места отбывания лишения свободы по месту прежнего проживания или осуждения.

Более того, как справедливо отмечает С.П. Середа, ч. 3 ст. 73 УИК РФ не содержит и требования направления для отбывания наказания по возможности ближе к месту прежнего проживания или осуждения, вследствие чего оно может быть определено в любом из субъектов РФ, в котором находятся соответствующие виды ИУ[23].

Вместе с тем, существует план создания дополнительных мест для размещения осужденных женщин, предусмотренный приказом Минюста России от 22 января 2015 года № 10 «Об изменении вида исправительных учреждений». В соответствии с данным приказом планируется перепрофилирование пяти воспитательных колоний в исправительные колонии общего режима для осужденных женщин[24].

Однако, на наш взгляд, необходимо открывать ИК для женщин не там, где есть такая техническая и экономическая возможность, а в тех субъектах, где нет ИК для женщин, с целью реализации принципа отбывания лишения свободы в субъекте РФ по месту жительства осужденной. При этом с учетом относительно небольшого количества осужденных женщин и необходимости экономии бюджетных средств достаточно перспективным представляется направление, связанное с открытием так называемых мини-колоний, с лимитом наполнения несколько сотен человек. По аналогичным причинам возможно рассмотреть и открытие мини-колоний для несовершеннолетних.

На проблему, связанную с невозможностью отбывать наказание многим осужденным по месту жительства в пределах субъекта РФ, обращал свое внимание и Уполномоченный по правам человека в РФ[25]. Как показала перепись осужденных 2009 года, свыше 30% женщин, осужденных к лишению свободы, отбывают наказание не по месту жительства, а в другом субъекте РФ. Для сравнения: доля мужчин, отбывающих наказание в другом субъекте РФ, составляет 15%[26]. К слову, воспитательных колоний для несовершеннолетних осужденных женского пола после закрытия Льговской колонии в Рязанской области на всю Россию осталось только две.

Важным социально-демографическим фактором формирования политики в целом и уголовно-исполнительной политики в частности являются миграционные процессы, которые состоят в любом территориальном перемещении, совершающемся между разными населенными пунктами одной или нескольких административных единиц независимо от продолжительности, регулярности^, целевой направленности и взаимной удаленности населенных пунктов[27]. При этом внутренняя миграция существенных проблем для исполнения наказаний не создает. Серьезную обеспокоенность вызывает внешняя миграция, которая за последние два десятилетия компенсировала более половины естественной убыли населения. При этом невысокая миграционная привлекательность России по сравнению с другими странами, принимающими мигрантов, обусловливает качественную структуру миграционных потоков, представленных преимущественно новыми поколениями граждан государств - участников СНГ, которые по сравнению с их предшественниками обладают более низким уровнем образования, знания русского языка и профессионально-квалификационной подготовкой, объективно снижающими их адаптационные ресурсы и создающими предпосылки для криминализации соответствующих групп населения. Это объясняет отмечаемую специалистами тенденцию к росту доли иностранцев в общем числе осужденных, которое за четыре года увеличилось почти вдвое[28] [29]. При этом среди осужденных иностранцев, отбывающих наказание в российских колониях (по состоянию на начало 2015 года), первое место занимают граждане Таджикистана (7786 человек), второе - Узбекистан (6746 осужденных), третье - Украина (2964 осужденных), четвертое - Азербайджан (2846 человек). Численность осужденных из дальнего зарубежья незначительна (в пределах 500 человек) и представлена выходцами из таких стран, как Китай, Нигерия, Афганистан и др. - всего более 40 стран". В целом количество мигрантов составляет чуть более 5% от общего количества осужденных к лишению свободы[30].

Следствием этого стало содержание данной категории осужденных в обычных, а не в специализированных исправительных учреждениях. Фактически сложившаяся практика потребовала пересмотра существующих подходов к правилам распределения осужденных к лишению свободы по исправительным учреждениям, что обусловило внесение в ч. 3 ст. 73 УИК РФ изменения, отменяющего направление осужденных иностранных граждан и лиц без гражданства для отбывания уголовного наказания в виде лишения свободы по месту нахождения соответствующих исправительных учреждений[31].

Впрочем, разработчики соответствующего законопроекта приводили для этого иные аргументы, весомость которых представляется сомнительной. В частности, предлагалось исходить из того, что: 1) содержание в исправительных учреждениях данной категории осужденных с осужденными - российскими гражданами не противоречит требованиям уголовно-исполнительного законодательства; 2) осужденные - иностранные граждане и лица без гражданства имеют тот же правовой статуе, что и российские граждане (ст. 10 УИК РФ); 3) администрацией исправительного учреждения обеспечивается возможность данной категории осужденных пользоваться услугами переводчиков для обеспечения их права давать объяснения и вести переписку на родном языке, поддерживать связь с дипломатическими представительствами и консульскими учреждениями своих государств (ст. 12 УИК РФ); 4) содержание указанных осужденных в отдельных специализированных учреждениях нецелесообразно по соображениям безопасности, поскольку это будет способствовать разделению осужденных на группировки по признакам гражданства, национальности, вероисповедания, что осложнит криминогенную обстановку в учреждении, исполняющем наказание[32].

Наибольшей критике обоснованно подвергся тезис о равенстве правового статуса данной категории осужденных. В Заключении Правового управления Аппарата ГД ФС РФ от 2 февраля 2007 г. № 2.2-1/342 «По проекту Федерального закона №314401-4 “О внесении изменений в статью 73 Уголовно-исполнительного кодекса Российской Федерации”» было отмечено, что упоминаемая разработчиками законопроекта ст. 10 УИК РФ содержит прямое указание на существование изъятий и ограничений, предусмотренных уголовным, уголовно-исполнительным и иным законодательством для осужденных - иностранных граждан и лиц без гражданства, что обусловливает существование значительной специфики правового статуса данной категории осужденных, предопределяемой в том числе международными договорами Российской Федерации. Как справедливо отмечает С.Н. Минсафина, наличие правовой связи с иностранным государством делает осужденного иностранного гражданина и лицо без гражданства специальным субъектом отбывания наказания, что обусловливается следующими обстоятельствами: порядком информирования должностными лицами уголовно-исполнительной системы соответствующих компетентных инстанций о пребывании осужденных иностранных граждан и лиц без гражданства; необходимостью присутствия переводчика на стадии реализации прав, обязанностей, законных интересов осужденных иностранных граждан и лиц без гражданства и др.[33] К этому стоит добавить и трудности в практической реализации права на проведение ежегодного отпуска за пределами территорий ИУ (ст. 97 УИК РФ), поскольку в силу предписаний ст. 11 Федерального закона от 25 июля 2002 г. № 115-ФЗ «О правовом положении иностранных граждан в Российской Федерации» осужденный не вправе по собственному желанию изменять место своего проживания в пределах субъекта Федерации, на территории которого ему разрешено временное проживание, или избирать место своего проживания вне пределов указанного субъекта Федерации; права на бесконвойное передвижение (ст. 96 УИК РФ), предоставляемое только к осужденным, проживающим в пределах региона, на территории которого расположено соответствующее исправительное учреждение; права на телефонные разговоры (ст. 92) ввиду недостаточности средств для установления международной связи; права на просмотр телепередач и прослушивание радио (ст. 94) ввиду осуществления трансляции на государственном языке; права на краткосрочные и длительные свидания с близкими родственниками и иными лицами (ст. 89), реализация которого сопряжена с соблюдением установленного порядка въезда на территорию России[34].

Представители Правового управления Аппарата ГД ФС РФ также выразили обоснованное сомнение относительно возможности практической реализации предоставленного законом права таких осужденных давать объяснения и вести переписку, а также обращаться с предложениями, заявлениями и жалобами на родном или любом другом языке, которым они владеют, пользоваться услугами переводчика, поскольку учреждения УИС, где отбывают лишение свободы иностранные граждане и лица без гражданства, должны располагать необходимым числом переводчиков или возможностями для их привлечения с одновременным соблюдением режимных требований. Соответствующий уровень владения языком должны демонстрировать и цензоры, поскольку на данную категорию осужденных распространяются правила о цензуре (ст. 91 УИК РФ). Проблемой может стать и установление контактов осужденного с дипломатическими представительствами и консульскими учреждениями своих государств в Российской Федерации.

В то же время заслуживают внимания аргументы, приводимые в пользу соответствующего изменения ч. 3 ст. 73 УИК в заключении Комитета по безопасности от 8 февраля 2007 года № 108/3 по рассматриваемому законопроекту. Безусловно значимым обстоятельством предстает тот факт, что незначительная по сравнению с численностью осужденных россиян численность осужденных - иностранных граждан, а также разбросанность их по территории России не дают возможности создавать специализированные исправительные учреждения для содержания такой категории осужденных в каждом субъекте Федерации. В силу этого следование этой концепции неизбежно повлечет значительные затраты федерального бюджета либо на этапирование осужденных - иностранцев по территории России к месту отбывания наказания либо на создание необходимого числа исправительных учреждений, где могли бы отбывать наказание исключительно иностранные граждане. Комитет затронул и другой немаловажный аспект - допустимость существования исправительного учреждения, созданного по национальному признаку, что не характерно ни для одной европейской страны, и является пережитком советской системы исполнения наказаний.

Обращаясь к наиболее уязвимому аспекту проблемы - привлечению переводчиков, Комитет отметил, что содержать их в штате колонии не имеет смысла, поскольку в учреждениях УИС в настоящее время отбывают наказание граждане 58 разноязычных стран, а в необходимых случаях администрация колонии обязана и имеет возможность пригласить переводчика. Однако, как справедливо отмечает В.И. Селиверстов, в реальности в условиях сокращения персонала и экономии бюджетных средств ФСИН не в состоянии обеспечить выполнение этих требований. В итоге из-за отсутствия нормальной коммуникации очень часто возникает недопонимание между заключенными и администрацией, которое ведет к конфликтным ситуациям[35]. Между тем, как следует из Резолюции № (75) 3 Комитета министров Совета Европы «О правовых и административных аспектах преступности среди трудящихся-мигрантов»[36], правительства государств-членов должны бороться с чувством изоляции трудящихся-мигрантов, к которым применено лишение свободы, например, путем помещения их в учреждения, где персонал говорит на их собственном языке и где уже находятся некоторые из их соотечественников, обеспечивая книгами и газетами на их собственном языке или разрешая пользоваться ими с помощью любых других подходящих средств, что является гарантией нахождения осужденного не в худшем положении по сравнению с другим человеком, в отношении которого ведется уголовное преследование или который осужден.

Н.Б. Хуторская видит решение этой проблемы в использовании зарубежного опыта в части возложения на мигрантов, отбывающих наказание, обязанности учить язык той страны, в которой они находятся[37].

Наряду с разработчиками законопроекта представители Комитета обратили внимание на нежелательность совместного содержания осужденных - иностранных граждан и лиц без гражданства из-за угрозы возникновения группировок осужденных по национальному, реже религиозному признаку, что в результате дестабилизирует криминогенную обстановку в этих учреждениях. Подобная тенденция отмечается специалистами на протяжении последних 10 лет, и отказ от специализированных исправительных учреждений, как показала практика, решить данную проблему не позволил, поскольку реализация требований обновленной ч. 3 ст. 73 УИК РФ привела к возникновению иной проблемы: концентрации осужденных иностранных граждан и лиц без гражданства в колониях, расположенных в Центральной России. В результате в одной из колоний Рязанской области из 1,2 тыс. заключенных 500 являются гражданами стран СНГ.

При этом, как отмечает Н.Б. Полянин, мигранты, сбиваясь в группы по национальному признаку, начинают выделять себя из общей массы осужденных, подчеркивая свое превосходство над ними. В.В. Борщов в свою очередь обращает внимание на осложнение ситуации тем, что представители национальных диаспор в регионах пытаются войти в составы общественных наблюдательных комиссий, что может только укрепить позиции национальных групп в колонии и привести к конфликтам и дестабилизации обстановки в учреждении[37].

Как представляется, в этих условиях образование специализированных участков, предназначенных для исполнения наказания в виде лишения свободы в отношении осужденных иностранных граждан, как это предлагает сделать О.М. Юрьева, существующих проблем не решит[39].

С учетом выше обозначенных проблем, на наш взгляд, решение законодателя об упразднении исправительных учреждений для иностранных граждан не способствовало решению вопросов, связанных с отбыванием лишения свободы данными гражданами. Как нам представляется, необходимо вернуться к рассмотрению возможности создания специализированных исправительных учреждений для иностранных граждан в местах их наиболее компактного проживания (Центральные регионы, регионы, граничащие с Китайской Народной Республикой). С учетом тенденции к сокращению тюремного населения в последние годы высвобождающиеся места в действующих исправительных учреждениях будут способствовать сокращению расходов на создание таких учреждений.

Еще одним способом решения проблем, связанных с увеличением количества осужденных - иностранных граждан, на наш взгляд, является расширение применения такого института, как экстрадиция. ФСИН России в соответствии с международными договорами[40] и решениями суда ежегодно экстрадирует до 300 осужденных-иностранцев. При этом одной из основных причин, по которой экстрадиция применяется достаточно редко, является отказ суда в связи с наличием неисполненных исковых требований у осужденных иностранных граждан[41].

Нельзя не отметить, что физическое и психическое состояние населения в последние годы становится все более значимым для уголовноисполнительной политики фактором, обусловливая, помимо прочего, создание лечебных исправительных учреждений. Так, на 1 января 2010 года более 90% (около 800 тысяч) осужденных и лиц, содержащихся в следственных изоляторах, состояло на диспансерном учете по поводу различных заболеваний, 433,7 тысячи были больны социально значимыми заболеваниями, в том числе 72,46 тысячи - психическими расстройствами, 40,77 тысячи - активным туберкулезом, 55,96 тысячи - ВИЧ-инфекцией, 42,47 тысячи - вирусным гепатитом, 62,04 тысячи - наркоманией, 26,32 тысячи - алкоголизмом. Более 25 тысяч, осужденных являлись инвалидами[42]. Это побуждает законодателя периодически возвращаться к проблемам определения правового статуса данной категории осужденных.

В частности, в целях обеспечения постпенитенциарной адаптации к осужденным к принудительным работам, аресту, лишению свободы, страдающим психическими расстройствами, не исключающими вменяемости, учреждениями, исполняющими указанные виды наказаний, по решению суда применяются принудительные меры медицинского характера, а к лицам, больным алкоголизмом, наркоманией, токсикоманией, ВИЧ-инфицированным осужденным, а также осужденным, больным открытой формой туберкулеза или не прошедшим полного курса лечения венерического заболевания, учреждением, исполняющим указанные виды наказаний, по решению медицинской комиссии применяется обязательное лечение (ст. 18 УИК РФ). В целях защиты окружающих осужденные, больные открытой формой туберкулеза, осужденные, не прошедшие полного курса лечения венерического заболевания, алкоголизма, токсикомании, наркомании, ВИЧ-инфицированные осужденные, осужденные, страдающие психическими расстройствами, не исключающими вменяемости, не могут передвигаться без конвоя или сопровождения, а также осуществлять краткосрочные выезды за пределы исправительного учреждения (ч. 2 ст. 96, ч. 3 ст. 97 УИК РФ). Последним это разрешается только в сопровождении родственника или иного лица.

Следует обратить внимание на то, что в 2013-2014 годах в Государственной Думе рассматривался законопроект о снятии запрета на передвижение без конвоя или сопровождения за пределами исправительных учреждений ВИЧ-инфицированных осужденных. В качестве аргумента приводились положения ст. 14 Конвенции о защите прав человека и основных свобод, заключенной в г. Риме 4 ноября 1950 года о недискри-минации, Европейских тюремных правил, говорящих о недопустимости изолированного содержания заключенных исключительно по причине наличия у них ВИЧ-инфекции, а также информация Минздрава России об отсутствии медицинских и эпидемиологических обоснований запрета на выезд за пределы исправительных учреждений ВИЧ-инфицированных осужденных.

Однако этот проект, поддержанный Комитетом по охране здоровья, получил отрицательное заключение Правового управления Аппарата Государственной Думы, где была отмечена необходимость дальнейшего обсуждения подобной инициативы, учитывая, что в число таких осужденных могут входить ВИЧ-инфицированные лица, осужденные за преступления, предусмотренные ст. 122 УК РФ[43].

Значимым фактором для выработки уголовно-исполнительной политики является тенденция к увеличению доли осужденных-инвалидов, отбывающих наказание в местах лишения свободы, на фоне того, что они оказываются наиболее уязвленной категорией не только в местах лишения свободы, но и после освобождения[44] [45] [46]. Однако законодатель в течение длительного времени ограничивался закреплением в УИК РФ обязательства создавать улучшенные жилищно-бытовые условия и устанавливать повышенные нормы питания (п. 6 ст. 99), а также прав осужденных, являющихся инвалидами I или II группы, и осужденных, находящихся в лечебных исправительных учреждениях, приобретать продукты питания и предметы первой необходимости за счет средств, имеющихся на их лицевых счетах, без ограничения (ч. 6 ст. 88), получать дополнительные посылки и передачи в количестве и ассортименте, определяемом в соответствии с медицинским заключением (ч. 2 ст. 90), получать более продолжительный отпуск (ч. 5 ст. 104) и т.п. Изменения коснулись лишь создания наряду с центрами трудовой адаптации лечебно-производственных мастерских в составе исправительных колоний для организации трудовой адаптации и последующей реабилитации осужденных - инвалидов и с ограниченной трудоспособностью, отбывающих наказание в соответствующей колонии .

Однако ратификация РФ в 2012 г. Конвенции ООН о правах инвалидов 2006 г. потребовала корректировки уголовно-исполнительной политики в части определения порядка обеспечения инвалидам из числа осужденных необходимых условий для прохождения медико-социальной экспертизы, получения и использования технических средств реабилитации и других приспособлений с учетом особенностей размещения и внутреннего распорядка мест исполнения наказании, что повлекло за собой внесение дополнений в ст. 101 УИК , а также разработку подзаконных актов, обеспечивающих практическую реализацию соответствующих положений[47] [48]. Вместе с тем в силу в основном экономических факторов далеко не все нормы Конвенции ООН о правах инвалидов нашли свое отражение в действующем уголовно-исполнительном законодательстве.

В Концепции развития УИС, в качестве одного из направлений совершенствования деятельности уголовно-исполнительной системы названо обеспечение оказания медицинской помощи и создание улучшенных условий содержания инвалидам и лицам, не способным или ограниченно способным обслуживать себя самостоятельно, в том числе техническими средствами, исходя из возможностей учреждений уголовно-исполнительной системы с учетом ограничений жизнедеятельности этих лиц. Однако, на наш взгляд, в Концепции необходимо указать в целом на приведение условий отбывания наказания осужденными инвалидами в соответствии с ратифицированной РФ Конвенцией ООН о правах инвалидов.

Таким образом, анализ социально-демографических факторов позволил определить следующие направления в развитии УИПиЗ:

  • - создание своеобразных «молодежных колоний» для лиц, осужденных к лишению свободы в несовершеннолетнем возрасте;
  • - открытие новых ИК для осужденных-женщин преимущественно в тех субъектах РФ, где нет таких ИУ;
  • - рассмотрение предложения об открытии так называемых мини-колоний для женщин и несовершеннолетних с лимитом наполнения несколько сотен человек;
  • - открытие ИУ для иностранных граждан в местах их компактного проживания;
  • - расширение применения механизма экстрадиции осужденных мигрантов в государства, гражданами которых они являются;
  • - законодательное закрепление и реализация прав осужденных инвалидов в соответствии с Конвенцией ООН о правах инвалидов.

  • [1] См.: Амосов И.Н. Демографические процессы в Российской Федерации и их влияние на обеспечение национальной безопасности: автореф. дис. ... канд. полит, наук. М., 2011. С. 9.
  • [2] См.: Казакова В.А. Характеристика женщин, отбывающих лишение свободы (по материалам специальной переписи осужденных 2009 г.) // Российский следователь. 2012. № 7. С. 38.
  • [3] См.: Деев В.Г., Казакова Е.Н., Михалева И.В., Наприс А.В. Основы психологии исполнения уголовных наказаний. Вологда, 2001. С. 111-146.
  • [4] Кашуба Ю.А. Уголовно-исполнительная политика в отношении несовершеннолетних : автореф. дне. ... д-ра юрид. наук. Рязань, 2002. С. 9.
  • [5] дерации и другие законодательные акты Российской Федерации» // Собрание законодательства РФ. 2001. №11. Ст. 1002.
  • [6] См.: Пояснительная записка к проекту Федерального закона №493301-4 «О внесении изменений в Уголовно-исполнительный кодекс Российской Федерации» // СПС КонсультантПлюс.
  • [7] Заключение Правового управления Аппарата ГД ФС РФ от 23 сентября 2008 г. №2.2-1/3418 «По проекту Федерального закона №493301^1 “О внесении изменений в Уголовно-исполнительный кодекс Российской Федерации”» // СПС КонсультантПлюс.
  • [8] См.: Заключение Комитета по вопросам семьи, женщин и детей от 14 октября 2008 г. № 3.6-12/23.3 «По проекту Федерального закона № 493301-4 “О внесении изменений в Уголовно-исполнительный кодекс Российской Федерации”» // СПС КонсультантПлюс.
  • [9] См.: Пояснительная записка «К проекту Федерального закона № 369515-3 “О приведении Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации и других законодательных актов в соответствие с Федеральным законом “О внесении изменений и дополнений в Уголовный кодекс Российской Федерации”» от 23 сентября 2003 г. // СПС КонсультантПлюс.
  • [10] См.: Пояснительная записка «К проекту Федерального закона №493301-4 “О внесении изменений в Уголовно-исполнительный кодекс Российской Федерации и статью 397 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации”» // СПС КонсультантПлюс.
  • [11] Пробелы в российском законодательстве. Юридический журнал. 2014. №5. С. 151-153; Хомлюк В. Ведущее звено // Преступление и наказание. 2000. №4. С. 9 и др.
  • [12] См.: 1ЖЬ: http://www.fsin.8и/пе?з/тс1ех.рЬр?ЕГЕМЕМТ_ГО=4833. См.: 1ЖЬ: http://law.sfu-kras.ru/news/from-the-directorate/molodezhnaya- 1уигта-у-81г1е:гу^е.
  • [13] См.: Распоряжение Правительства РФ от 23 декабря 2016 г. № 2808-р «Об утверждении Концепции федеральной целевой программы “Развитие уголовно-исполнительной системы (2017-2025 годы)”» // Собрание законодательства РФ. 2017. № 2 (Ч. II). Ст. 413.
  • [14] См.: Паспорт проекта Федерального закона № 200392-6 «О внесении изменения в статью 181 Уголовно-исполнительного кодекса Российской Федерации».
  • [15] См.: Пояснительная записка к проекту Федерального закона № 194440-4 «О внесении изменений в Уголовно-исполнительный кодекс Российской Федерации» (в части совершенствования правового регулирования исполнения уголовного наказания в виде лишения свободы и его дальнейшей гуманизации)» // СПС КонсультантПлюс.
  • [16] См.: Пояснительная записка к проекту Федерального закона № 320789-4 «О внесении изменений в статьи 103 и 141 Уголовно-исполнительного кодекса Российской Федерации и Закон Российской Федерации “Об учреждениях и органах, исполняющих уголовные наказания в виде лишения свободы”» // СПС КонсультантПлюс.
  • [17] См.: Пояснительная записка к проекту Федерального закона № 37687-5 «О внесении изменений в Уголовный кодекс Российской Федерации, Уголовнопроцессуальный кодекс Российской Федерации и Уголовно-исполнительный кодекс Российской Федерации» // СПС КонсультантПлюс.
  • [18] См.: Лукин Е.Е. Практики ресоциализации пожилых осужденных: автореф. дис. ... канд. социол. наук. Саратов, 2012. С. 8-9.
  • [19] Там же. С. 9-10.
  • [20] См.: Абасова С.А. Проблемы исполнения наказания в исправительной колонии общего режима для осужденных к лишению свободы женщин: автореф. дис. ... канд. юрид. наук. Махачкала, 2003. С. 8.
  • [21] См.: Абасова С.А. Указ. соч. С. 8; Минстер М.В. Правовое положение женщин, осужденных к лишению свободы: автореф. дис. ... канд. юрид. наук. Иркутск, 2009. С. 11; Середа Е.В. Теоретические и прикладные проблемы применения наказания в виде лишения свободы в отношении женщин и их социальной реабилитации: автореф. дис. ... д-ра юрид. наук. М., 2000. С. 12.
  • [22] По данным ФСИН России происходит ежегодное сокращение числа женщин, осужденных к лишению свободы: по состоянию на 1 января 2012 года в исправительных учреждениях ФСИН России содержалось - 59,2 тыс. женщин; 2013- 57,7 тыс.; 2014- 55,7 тыс.; 2015- 54,7 тыс.; 2016- 52,7 тыс.; 2017 -49,2 тыс. Подробнее см. 1ЖЬ: Ьпр^/фсин.рф^гисШге/тзресЮг/тоЫаПзПка/ КпикауаУо 20Ьаг-ка%201Л8/.
  • [23] См.: Середа С.П. Роль места отбывания наказания в виде лишения свободы в реализации принципов гуманизма, дифференциации и индивидуализации исполнения наказания. С. 29-34.
  • [24] См.: Отчет о деятельности Федеральной службы исполнения наказаний за 2015 год: утв. приказом Минюста России от 31 марта 2016 г. № 79.
  • [25] См. Доклад Уполномоченного по правам человека в Российской Федерации за 2015 год // Российская газета. 2016. № 61.
  • [26] См.: Осужденные и содержащиеся под стражей в России... М., 2012. С. 418.
  • [27] ? См.: Морин А.В. Влияние миграционных процессов на криминальную ситуацию в России: на материалах Приволжского федерального округа: автореф. дис. ... канд. юрид. наук. Нижний Новгород, 2008. С. 9.
  • [28] Жиляев Р.М., Первозванский В.Б., Медведева И.Н. Совершенствуя законодательство в отношении мигрантов // Миграционное право. 2015. № 2. С. 3-6.
  • [29] См.: 1ЖЬ: https://ria.ru/interview/20130304/925376615.html.
  • [30] См.: 1ЖЬ: http://izvestia.ru/news/583096.
  • [31] См.: Федеральный закон от 19 июля 2007 г. № 142-ФЗ «О внесении изменений в статью 73 Уголовно-исполнительного кодекса Российской Федерации» // Собрание законодательства РФ. 2007. № 30. Ст. 3756.
  • [32] См.: Пояснительная записка к проекту Федерального закона «О внесении изменений в статью 73 Уголовно-исполнительного кодекса Российской Федерации» // СПС КонсультантПлюс.
  • [33] См.: Минсафина С.Н. Правовое положение иностранных граждан и лиц без гражданства, отбывающих наказание в виде лишения свободы: автореф. дис. ... канд. юрид. наук. Рязань, 2009. С. 9-10.
  • [34] См.: Юрьева ОМ. Организационные и правовые основы деятельности исправительных учреждений по реализации уголовно-исполнительного процесса в отношении осужденных иностранных граждан: автореф. дис. ... канд. юрид. наук. Рязань, 2009. С. 12-13.
  • [35] См.: К мигрантам за решеткой найдут особый подход // Известия. 2015. 17 фев. иИЛ: http://izvestia.ru/news/583096.
  • [36] “ См.: Совет Европы и Россия: сборник документов. М.: Юрид. лит., 2004. С. 466-468.
  • [37] См.: К мигрантам за решеткой ...
  • [38] См.: К мигрантам за решеткой ...
  • [39] См.: Юрьева О.М. Указ. соч. С. 14.
  • [40] См., например: Федеральный закон от 30 марта 1995 г. № 35-ФЗ «О ратификации Договора между Российской Федерацией и Азербайджанской Республикой о передаче осужденных для отбывания наказания» // Собрание законодательства РФ. 1995. № 14. Ст. 1209; Федеральный закон от 8 октября 2000 г. № 125-ФЗ «О ратификации Договора между Российской Федерацией и Королевством Испания о передаче для отбывания наказания лиц, осужденных к лишению свободы»// Собрание законодательства РФ. 2000. № 41. Ст. 4037.
  • [41] См.: Интервью начальника управления исполнения приговоров и специального учета ФСИН России Сергея Есипова информационному агентству «РИА новости». URL: https://ria.ru/interview/20130304/925376615.html.
  • [42] См.: Концепция развития УИС до 2020 г.
  • [43] См.: Паспорт проекта Федерального закона № 417759-6 «О внесении изменений в статьи 96 и 97 Уголовно-исполнительного кодекса Российской Федерации» (в части снятия запрета на передвижение без конвоя или сопровождения за пределами исправительных учреждений ВИЧ-инфицированных осужденных).
  • [44] См.: Гадиев Г.А. Правовые и криминологические аспекты социальной адаптации осужденных-инвалидов: автореф. дис. ... канд. юрид. наук. Рязань, 2005. С. 4.
  • [45] Пояснительная записка к проекту Федерального закона № 320789-4 «О внесении изменений в статьи 103 и 141 Уголовно-исполнительного кодекса Российской Федерации и Закон Российской Федерации “Об учреждениях и органах, исполняющих уголовные наказания в виде лишения свободы”» // СПС КонсультантП люс.
  • [46] См.: Собрание законодательства РФ. 2012. № 19. Ст. 2280.
  • [47] См.: Паспорт проекта Федерального закона № 480719-6 «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации по вопросам социальной защиты инвалидов в связи с ратификацией Конвенции о правах инвалидов» // СПС КонсультантПлюс.
  • [48] См., например: Приказ Минюста России от 22 сентября 2015 г. № 222 «Порядок обеспечения условий для проведения реабилитационных мероприятий, пользования техническими средствами реабилитации и услугами, предусмотренными индивидуальной программой реабилитации или абилитации инвалида, в отношении осужденных, являющихся инвалидами и находящихся в исправительных учреждениях» // Бюллетень нормативных актов федеральных органов исполнительной власти. 2015. № 46.
 
Если Вы заметили ошибку в тексте выделите слово и нажмите Shift + Enter
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   След >
 

Популярные страницы