Меню
Главная
Авторизация/Регистрация
 
Главная arrow Информатика arrow Криптографическая деятельность в России от Полтавы до Бородина

ШИФРЫ РОССИЙСКОЙ ИМПЕРИИ

В этой главе мы рассмотрим организацию российской шифровальной службы в середине XVIII в. Поскольку криптографическая деятельность есть неотъемлемая часть управления государством, кратко опишем политическую ситуацию того времени. Середина XVIII в. вошла в историю России как «эпоха дворцовых переворотов». После смерти Петра I на российский престол при поддержке гвардии взошла его супруга Екатерина I. В 1726 г. Екатериной I был учрежден Верховный Тайный Совет, который фактически стал правительством Российской империи, он состоял из 6 человек: Ф.М. Апраксина, Д.М. Голицына, Г.И. Головкина, А.Д. Меншикова, А.И. Остермана и П.А. Толстого. В мае 1727 г. Екатерина I умерла, и российский престол занял 12-летний внук Петра I, сын царевича Алексея — Петр И. Страной продолжал управлять Верховный Тайный Совет, хотя его состав сильно изменился: теперь он насчитывал 8 человек и главенствующую роль в нем стали занимать князья Долгорукие — новые фавориты несовершеннолетнего императора. Фактический правитель России во время царствования Екатерины I и начала правления Петра II А.Д. Меншиков попал в опалу и был выведен из состава Верховного Тайного Совета и сослан в город Березов, где и умер в 1729 г. Петр II ненадолго пережил любимца первого российского императора, он умер в январе 1730 г.

Члены Верховного Тайного Совета решили пригласить на российский престол дочь брата Петра I герцогиню Курляндскую Анну Иоанновну, при этом они пытались ограничить самодержавную власть будущей императрицы в свою пользу. Были составлены так называемые «кондиции»[1], которые фактически сводили роль императрицы к представительским функциям. Анна Иоанновна согласилась с предложением «верховников» и 15 февраля 1730 г. торжественно въехала в Москву, где приняла присягу. Однако большей части российского общества, прежде всего дворянства, идея ограничения самодержавия не понравилась, и «противники «верховников» вошли с нею (Анной — примеч. авт.) в сношения, сначала секретные2 (выделено авт.), а на большом приеме шляхетства и офицерства 25 февраля они прямо обратились к ней с просьбой «принять самодержавство» (Пушкарев, 2003, с. 288). Анна, естественно, согласилась, Верховный Тайный Совет был распущен, восстановлена роль Сената, а для оперативного управления в 1731 г. был создан Кабинет Министров, в состав которого вошли Г.И. Головкин (канцлер), А.И. Остерман, А.М. Черкасский. Правление Анны Иоанновны продолжалось 10 лет, она скончалась 17 октября 1740 г. По ее завещанию престол занял Иван Антонович, малолетний внук (на тот момент ему было всего 2 месяца) старшей сестры Анны Иоанновны — Екатерины. Регентом был назначен фаворит Анны Бирон, однако он не продержался и месяца, в ночь с 8 на 9 ноября в результате дворцового переворота Бирон был арестован и сослан. Теперь регентом стала мать малолетнего императора Анна Леопольдовна. Ее правление закончилось 25 ноября 1741 г., когда очередной переворот возвел на российский престол дочь Петра I Елизавету (Пушкарев, 2003; Словарь, 1984).

Все это время криптографическую службу России возглавлял вице-канцлер Андрей Иванович (Генрих Иоганн Фридрих) Остерман[2] (1686-1747). Рассмотрим его биографию подробнее. Остерман родился в семье лютеранского пастора в Вестфалии (регион Германии). В 1703 г. Остерман был принят на русскую службу. Владея немецким, голландским, латинским, французским и итальянским языками и быстро изучив русский, Остерман был определен в 1707 г. переводчиком Посольского приказа, а в 1710г. стал его секретарем (напомним, что в те времена криптографическая деятельность была сосредоточена именно в этом ведомстве).

Вскоре Остерман стал получать серьезные дипломатические поручения. Как уже упоминалось, в 1717 г. А.И. Остерман играл главную роль на Аландском конгрессе, где обсуждалась возможность заключения мира с Швецией, в значительной степени его делом было заключение в 1721 г. Ништадтского мира, который стал итогом окончания Северной войны. С 1723 г. он был вице-президентом коллегии иностранных дел. В 1724 г. Петр I поручит Остерману «дать приличнейшее образование Коллегии иностранных дел» (Кудрявцев, 2002, с. 408).

Во время царствования Екатерины I Остерман заведовал почтами и комиссией о коммерции. 1 января 1727 г. он был назначен обер-гофмейстером (воспитателем) наследника престола великого князя

Петра Алексеевича; это звание он сохранял и в продолжение всего царствования Петра II.

С вступлением на престол императрицы Анны Иоанновны, которая присвоила Остерману титул графа, влияние Остермана на внешнюю и внутреннию политику Российской империи существенно возросло. «Будучи главным и единственным вершителем дел внешних, он являлся для Бирона (фаворита Анны Иоанновны и фактического правителя России — примеч. авт.) лучшим советником во всех серьезных делах по внутреннему управлению. По мысли Остермана был учрежден кабинет министров, в котором вся инициатива принадлежала ему и его мнения почти всегда одерживали верх» (Остерман).

При Анне Леопольдовне Остерман, сохраняя прежние звания и обязанности, был сделан генерал-адмиралом, и после удаления Бирона оставался во главе правления. Через шпионов он знал о заговоре сторонников Елизаветы Петровны, но его предостережения были оставлены правительницей без внимания. После воцарения Елизаветы Остерман был арестован и предан суду и был приговорен к колесованию. Но императрица Елизавета Петровна заменила казнь вечным заточением в Березове, где Остерман с женой прожил пять лет, никуда не выходя и никого не принимая, кроме пастора, и постоянно страдая от подагры. Умер А.И. Остерман в 1747 г. (Кудрявцев, 2002; Остерман; Соболева, 2002).

В период работы в Коллегии иностранных дел А.И. Остерман уделял большое внимание организации криптографической деятельности. В частности, он лично давал указания о вводе в действие новых шифров. Приведем пример: «Такова надпись (одно из названий шифров того времени — примеч. авт.) написана по приказу его сиятельства графа Андрея Ивановича Остермана и отослана к его сиятельству на двор секретарем фон Келлерманом апреля 11 дня 1734 г.» (Соболева, 2002, с. 71). Остерман, возглавляя Коллегию иностранных дел, постоянно требовал от своих подчиненных введения новых шифров повышенной стойкости. «При Остермане криптографы Коллегии иностранных дел продолжали работу в соответствии с уже установившимися традициями. Научная мысль не стояла на месте, постоянно велись поиски новых видов шифров» (Соболева, 2002, с. 83).

Теперь рассмотрим шифры Российской империи XVIII в. В 20-30-е гг. XVIII в. в России активно разрабатываются новые шифры, основная задача — повышение стойкости. Вот что пишет об этом российский историк Т.А. Соболева: «Сейчас трудно установить, что явилось причиной появления в начале 30-х годов XVIII века в России совершенно новых тайнописных систем: были ли они плодом отече-ственнои аналитической мысли или результатом следования иностранным образцам. Во всяком случае, эти шифры — не плод слепого подражания, а составлены с полным знанием дела» (Соболева, 2002, с. 84).

Выше уже отмечалось, что в петровскую эпоху в России проводились работы по анализу стойкости российских шифров, в которых принимал участие сам царь, а также делались попытки криптоанализа иностранных шифров. На взгляд автора, именно это послужило импульсом к разработке новых шифров повышенной стойкости.

Этими новыми шифрами стали сначала алфавитные, а затем неалфавитные коды и номенклаторы. Алфавитные коды и номенклаторы менее стойки к дешифрованию, так как если криптоаналитик, определив одну кодвеличину может понять, где находится другая до или после определенной. В российских кодах того времени словарные величины помещались в несколько разделов: алфавит, слоги, суплемент (словарь — примеч. авт.), счеты, месяцы. В качестве алфавита в этих кодах и номенклаторах применялись русские или латинские буквы, что зависело от того, на каком языке писалось сообщение. Слоги, как правило, были постоянны и характерны для каждого языка, поэтому эти разделы кодовых книг были одинаковы. Например, в номенклаторах для русского языка это были биграммы: ба бе би бо бу бы бя ва ве ви во ву вы вя и т.д. (Соболева, 2002, с. 84).

Суплемент обычно был весьма объемен и включал не только необходимые имена царственных особ, государственных деятелей («персон») и географические наименования, как это было в петровскую эпоху, но и другие слова, часто встречающиеся в шифрпереписке. Сюда, например, могли входить слова «домогательство», «склонность» и т.д.

Раздел «счеты» (шифробозначения цифр) или, как его еще называли, «исчисления», как правило, во всех кодах одинаков. Он включает в себя такие цифры: 1,2,3,4,5,6,7,8,9,0,00,000,0000,00000, миллион. Иногда этот раздел как-то дополнялся, например, могли быть добавлены числа 50 000 и 100 000. Месяцы также перечисляются в особом разделе, и почти во всех инструкциях по использованию шифров это поясняется так: «Месяцы для того особливыми литерами изображены, чтоб оные употреблять, когда в контексте нужда востребует, а инако в обыкновенном месте датума писать не надлежит» (Соболева, 2002, с. 84-85).

В качестве шифробозначений обычно применялись арабские цифры, в отличие от шифров первой четверти XVIII в., когда в шифртек-сте чаще встречались различные искусственные знаки. В новых шиф-pax они употребляются крайне редко и только для обозначения «персон».

Цифры-шифробозначения для разных частей кода всегда были различными. Так, например, если для знаков алфавита они могли быть одно-, двух-, трехзначные, то для суплемента только трех- или четырехзначные, а для других частей кода (месяцы, счеты) — только четырехзначные. Кроме того, применялись и другие отличия. Так, если для алфавита и суплемента шифробозначениями могут быть различные числа, то для прочих разделов — лишь числа, оканчивающиеся нулями: 700, 750, 720, 4000 и т.п. Вообще, для каждой последующей части словаря характерна все большая значность шифробозначений (Соболева, 2002, с. 85).

Как и в петровскую эпоху, шифртексты содержали пустышки, при этом их число возросло, это было сделано с целью усложнения криптоанализа российских шифров. Появились и дополнительные усложнения — к цифровым группам шифртекста стали добавляться ничего не значившие цифры, т.е. помимо собственно пустышек (т.е. отдельных цифровых групп, не имеющих смысла) подобные символы включались непосредственно в шифртекст.

Вместе с тем, помимо новых шифров, продолжается использование шифров петровской эпохи, в том числе и шифры простой замены с небольшим суплементом, шифртекст, как правило, состоял из цифр, букв или вычурных старинных идеограмм, такими, например, как в цифирной азбуке, использовавшейся для переписки коллегии с Григорием Волковым и князем Куракиным (Соболева, 2002, с. 85).

-д<

’’король французский король английский король датский король польский король прусский галанские статы министры -<0>

Рис. 2.1. Краткий суплемент к одному из российских шифров

(Соболева, 2002, с. 85)

Другим направлением повышения стойкости российских шифров стало применение шифров пропорциональной, а также многоалфавитной замены, при этом подобные шифры могли содержать суплемент и «путышки». Составители отечественных шифров в описываемый период уже знали о частотном анализе и о том, что частоты встречаемости в русском и в других европейских языках, на которых

изготовлялись шифры, гласных букв выше, чем согласных. Поэтому в 1730-1740-е гг. во вновь создаваемых шифрах гласным обязательно соответствовало по несколько шифрообозначений, согласным же — как правило, одно-два. Теперь шифротекст обычно записывался без разделений шифробозначений точками (что раньше было абсолютно исключено) либо с разделением их фальшивыми точками.

Эти особенности при расшифровании в правилах использования шифра оговаривались заранее. Примером может служить шифр для переписки Коллегии иностранных дел с государственным вице-канцлером графом Михаилом Илларионовичем Воронцовым. Это шифр пропорциональной замены, в котором буквам русского алфавита соответствуют двузначные цифровые шифробозначения, при этом гласным придано по шесть шифробозначений, согласным — по два. В правилах сказано: «Сею цифирью писать двояким образом, без точек, и с фальшивыми точками, которые как бы расставлены не были, токмо для разбору всегда по два номера брать надлежит» (Соболева, 2002, с. 86). Поясним изложенное на примере: шифртекст мог выглядеть так:

  • 225381652043, а мог и так:
  • 225.3.81.65.204.3,

в любом случае при расшифровании его следовало разбивать так: 22 53 81 65 20 43, и если применить ключ, приведенный далее, то получим слово «молоко».

Шифробозначения в тогдашних отечественных шифрах выбирались всегда по определенным схемам, что, конечно, не способствовало повышению надежности шифров. Понятно, что любая закономерность при составлении правил шифрования есть «подарок» криптоаналитику противника, так как у него есть возможность ее обнаружить. С другой стороны, такой подход значительно упрощает разработку ключей и при необходимости — их запоминание. Приведем пример части ключа одного из российских шифров XVIII в. (Соболева, 2002, с. 87):

А

Б

В

Г

Д

Е

Ж

3

И

К

Л

М

Н

О...

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

24

40

57

58

59

60

41

74

75

42

80

81

82

83

43

62

63

64

65

85

86

87

88

99

98

97

96

56

55

54

53

Здесь легко заметить многочисленные закономерности в выборе шифробозначений. Эти закономерности в каждом шифре свои, всегда присутствуют в этот период. Вскоре от пропорциональной замены перешли к многоалфавитной, т.е. когда всем знакам открытого текста соответствовало одинаковое число шифробозначений, однако и при составлении ключей использовались закономерности, облегчающие работу с шифром, но при этом снижающие его стойкость. Приведем пример ключа, для шифрования сообщений на языках, использующих латинский алфавит (Бабаш, 2002, с. 217):

А 11 12 13 14 15 В 16 17 18 1920 С 21 22 23 24 25

Ъ 131 132 133 134 135

Этот шифр был предназначен для переписки сотрудников Коллегии иностранных дел с бароном Кейзерлингом, отправленным с дипломатической миссией в Польшу в декабре 1733 г. В суплементе этого шифра каждой шифрвеличине также соответствуют по два шифро-обозначения, выбранных подряд в числовом ряду трехзначных цифр: 260 261 и т.д. (Соболева, 2002, с. 88). В то же время продолжали использоваться и простые шифры (пример приведен на рис. 2.2). Как видим, это старая добрая простая замена с небольшим суплементом.

ант<4А< 1<«*лт€ии^. фглаЧ'«р-

г*. V. в.

Г А * * *

С*

1 С . ?

з ^ • и

2 .

и-, 4 . А< .

с *• 4

и. 0 • 1г*

. 41 .

Г,

V*.

;

| у • , •

. и? г- ш *

?;у . Я

и» •

“1

в

г. X • *

-

,«у •« 4

?» <

К _ ^

3-Л

/ ЦТТГ»ЛГГгс»ч у ( мЧ* п

9

  • 3. Ь . У. г.
  • ( . ггт .

г

Ч ? * .

4. . и V.

|КЛ1МИ>* — Я

аришио

б>ОЛ* •

V я о

"|.а-па(и*и

-.о

(ттга^у /**«•.....

I ||п|ч||Ч|.Г| ,|.»1 1..1

I Г.1 |И |И 11111 1.11 < 1.111 » Ч К.|НМ М11|В1»1 |МВ< 1ИМ 1.НМ 1ИЯ иШ111М1Ч И Лш НИ1

I7.il мм

Шифр российского представителя в Великобритании А. Кантемира (1731 год) (Российская дипломатия, 2001)

Рис. 2.2. Шифр российского представителя в Великобритании А. Кантемира (1731 год) (Российская дипломатия, 2001)

В начале 1730-х гг. в России осуществляется постепенный переход от алфавитных кодов к неалфавитным. В алфавитных кодах открытый текст и кодвеличины нумеруются по порядку параллельно друг другу. Отклонения от этого порядка хотя иногда и были, но практически очень незначительные и мало влияли на повышение стойкости кода. Очевидно, что такой подход к составлению кодовой книги существенно облегчает дешифрование, поскольку правильное определение ряда шифробозначений позволяет упорядочить в алфавите шифробо-значения других словарных величин. Переход к неалфавитным кодам, т.е. случайному присвоению шифрообозначений, позволил избежать этой слабости. Однако появилась другая проблема: с кодом стало значительно труднее работать, выходом стало составление «шифранта» и «дешифранта» — части кода, предназначенные соответственно для шифрования и расшифрования. Вот что об этом пишет российский историк Т.А. Соболева: «В шифранте в алфавитном порядке располагались элементы открытого текста (шифровеличины), то есть буквы, слоги, слова, словосочетания, а в дешифранте — в порядке возрастания — шифробозначения, если они были цифровые, если же они были буквенные, то шифробозначения располагались в алфавитном порядке. Однако в шифрах этого второго типа буквенные шифробозначения крайне редки, они встречаются иногда лишь в отдельных частях шифров, например, в суплементе.

Вместе с тем в это же время появляются первые попытки выделить отдельно артикли (для французских и немецких вариантов шифров) и слоги. Например, цифирная азбука для переписки Коллегии иностранных дел с графом Левенвольдом, направленным в Польшу в августе 1733 г., имеет такой вид:

Four Chiffrer Four Dechiffrer

  • 1- Е
  • 2- L

A 3

В 81

С 6

О 01 и 01-0 и т.д.

т.д.

Далее даны четыре величины: цие 94 е! 95 бе 96

1а 97 » (Соболева, 2002, с. 87-88).

Помимо приведенного кода, камергер граф Левенвольд использовал и шифр многоалфавитной замены, в котором каждой букве латинского алфавита соответствовало по десять шифробозначений (при этом 9 двузначных и одно трехзначное — 10-й столбец):

А 12 13 14 15 16 17 18 1920 321

В 21 22 23 24 25 26 27 28 29 332

С 30 31 32 33 34 35 36 37 38 343 и т.д. (Соболева, 2002, с. 89).

В небольшом суплементе этого шифра каждой словарной величине соответствовали два трехзначных цифровых шифробозначения, также выбранных подряд. Точкам и запятым соответствовали трехзначные шифробозначения.

В описываемый период шифры внешне оформлялись по-разному. Вновь обратимся к книге Т.А. Соболевой: «Так, в одних случаях шифрант и дешифрант могли помещаться на одном развороте большого листа бумаги. В других случаях шифрант мог выделяться и представлял собой листы, сшитые нитками в тетрадь, а дешифрант писался на отдельном развернутом листе. В обоих случаях в шифрант шифровеличины могли помещаться по-разному: либо в порядке алфавита с выделением пустышек, точек и запятых отдельно в конце, либо по разделам (словарь, слоговая таблица, алфавит, числа — счеты, календарь — месяцы, пустышки). В это же время в шифрант, а часто и в дешифрант начинают помещать правила пользования шифром. Эти правила поясняют те усложнения, те хитрости, которыми отличается данный шифр» (Соболева, 2002, с. 89).

В качестве конкретного примера приведем шифры, которые использовал российский дипломат, или как тогда говорили — резидент Алексей Вешняков. Так, в 1735 г. он прислал в Коллегию иностранных дел «цифры (шифры — примеч. авт.), которыми он корреспонду-ет с генералитетом и министрами российскими, обретающимися при чужестранных дворах» (Соболева, 2002, с. 89-90).

Приведем подробное описание данного шифра и правил его использования: «Цифирь оформлена в виде прошитой нитками тетради. На первой странице — заглавие: «Цифирь секретная, посланная к Ея Императорского Величества господам министрам в Лондон и Дрезден». Вся страница разбита на три вертикальные графы. Первая графа озаглавлена «Алфавит для сложения». В эту графу помещены буквы русского алфавита, которым соответствуют двузначные цифровые шифробозначения (произвольные). Сюда же помещены в алфавитном порядке наиболее употребительные предлоги, местоимения, частицы: въ, изъ, как и т.д.

Вторая графа — «Разные знаменования» — содержит словарь шифра. Интересно, что наряду с тем, что каждому шифробозначению может соответствовать по одной словарной величине (например, 100 — Ея Императорское Величество, 199 — двор Ея Императорского Величества), некоторым шифрообозначениям соответствуют целые группы словарных величин, из которых в соответствии с контекстом выбираются необходимые (пример: 198—английский король, двор, Англия).

Третья графа — «Для разбору» — дешифрант. На втором листе здесь приведены «Изъяснения для употребления сей цифири». В «Изъяснениях» раскрыты хитрости этого шифра. В шифробозначе-ниях цифири отсутствуют цифры 3 и 7, т.е. может быть 46, но не 47, 36 и т.д. Сами по себе любые двузначные или трехзначные цифры, содержащие цифры 3 и 7, служат для обозначения запятых и точек. При этом рекомендуется: «Мешать оныя между всеми как в десятичных (двузначных — Т.С.), так и в сотенных (трехзначных — Т.С.), яко прибавкою оных число умножится. Следственно, знаме-нательное (значащее — Т.С.) скроется так, что никакая комбинация открыть не может. Например: А — 29 можно представить: 729, 279, 297 или 329, 239, 293. Сим образом на всяку литеру, по малой мере, шесть номеров, которы знаемы будут токмо тому, кто ведает, что 3 и 7 ничего тут не значать. Следственно, яко оне бы не были, но едино 29 будет видеть» (Соболева, 2002, с. 90).

Писать рекомендовалось все цифры — и без вставок, и со вставками — подряд «без роставок буква от буквы и речь от речи (слово от слова)». Особенно рекомендовал автор шифра вводить «смешения с 3 и 7» при зашифровании по буквам, где шифробозначения — двузначные («от большей части десятеричных надлежит мешать с пустями»), ибо «когда в 10 строках один номер чаще найдется, то можно догадаться, что гласная буква или какое обыкновенное частое окончание, но расставливая всякой пятою на преди, в средине или на конце прибавлять. Как явствует в следующих двух примерах в цифири сей речи, сей образец есть неразборимый, ежели будет писана смешением пустых прилежно». И далее приводится пример на зашифрование, из которого следует вывод о том, что гласные легко выделить, «понеже оных токмо пять против двадцати нужно чаще употреблять. А когда будут смешаны с пустыми, то знающий оные иного опричь сих не увидит, ведая, что 3 и 7 ничего не знаменуют. А незнающему все различными номерами покажется, смешанные с пустыми, ибо ни один на другого походить не будет, и не однем, но разными те образы особливо в одной строке и ближних перемешивать надлежит» (Соболева, 2002, с. 90-91).

А. Вешняков, как и многие другие российские государственные деятели той эпохи, имел хорошее образование и знал несколько языков. Сохранились его шифры для французского, немецкого и даже греческого языков. Так, например, его шифр от 26 апреля 1739 г. имеет заголовок: «Цифирь, которую ныне резидент Вешняков употребляет и статский советник Канионий», был нужен для шифрования сообщений на французском языке. Там есть примечание: «Все шифры (шифробозначения) употребляются без разделения на точки и запятые, когда встречаются 0, 8 или 9, надо взять два шифра и так же для дешифрования» (Соболева, 2002, с. 91-92). На рис. 2.3 представлен один из номенклаторов 1730-х гг.

Особым типом шифров всегда являлись агентурные шифры. История российской разведки насчитывает не одну сотню лет[3], однако на регулярной основе разведывательная деятельность стала проводиться в петровскую эпоху, в 1730-е гг. масштабы деятельности нашей разведки существенно возросли. Это объяснялось сложной политической ситуацией, в которой в то время находилась Россия. Периодически шли боевые действия с Турцией, очень сложными были отношения с другими соседями Швецией и Польшей, а если принять во внимание, что в интриги против России часто были вовлечены и основные европейские дворы, то ситуация была весьма непростой.

Зарубежные агенты поставляли значительное количество ценной информации, что, безусловно, способствовало проведению эффективной внешней политики Российской империи. Главной задачей российских дипломатов того времени было недопущение союза турок со шведами и поляками, добыча любой информации по этому вопросу была одной из приоритетных задач российских агентов. При этом следует понимать, что шифр и другие методы скрытой передачи информации (например, стеганография) являются основой деятельности любого разведчика, так как ему необходимо не только добыть информацию, но и своевременно передать ее в Центр.

с/эсина шифгосамша^-..

Э^гмимсшЛА Цыфигд- гтгсст и га стс*с^'6т1 Л, /оУ//

НОН ЗМСППТпб ПКГПИЛ4И, И ПОГПОГМх!» в (ИС4

йзЬ сихб л*сгпмд1 анфгС, потсгакЬ то ни

всегда

4Пт

Ф

>'й*

57/

га»

|о"

1*7

^51

  • 711 ,
  • 6

ва

75 .

зс.

52

Зи

•30-

?5Т

эг

ЭЬ-

25?

ЭМ

711

Э*

5!

ЗДн

/69“

(44П(Г0

///а

ЯО^иК'

и4ПГГ-

3*1

и<С-

ЗИ

Ьмер»

881

Й}^

И

ЛР -

17/1

1К -

281

ИИ -

517

МО-

7/7 Р

нЬ 1

Г?

П I

Л?»»

771

ногдл

иамС

/П«

т

Ло.

/«!

ЛГ-

т

СсГЦИнН Иноту*. /|пи1 на пнмцХгЬ- 3/И. 26/ у. II ------г»-™ , - - - аЛ

Го<п<ц» Гюф Гнцог

ГМ гг»

721 д«ц

Важной особенностью агентурных шифров является простота их использования. Даже наличие шифртекста у подозреваемого является уликой, а уж захват ключа позволял противной стороне читать всю перехваченную переписку, поэтому ключи к агентурным шифрам, как правило, надо было запомнить. В результате часто жертвовали стойкостью в пользу удобства работы и запоминания ключа. В качестве примера приведем «Цифирь, данная приятелю1 Магрини, которую корреспондировать будет в Гааге к графу Александру Гавриловичу Головкину. Прислана (в Коллегию иностранных дел — примеч. авт.) при реляции ... от 14 июня 1735 г.» (Соболева, 2002, с. 94). Это шифр многоалфавитной замены для латинского алфавита (буквы J и W отождествляются с 1 и V соответственно). Алфавит открытого текста выглядил естественным образом, а шифробозначения выбирались путем разбиения естественного алфавита на группы:

ОТ ABCDEFGHIKLMNOPQRSTUVXYZ ШТ STUVXYZMNOPQRFGHIKLABCDE ШТ MNOPQRSTUVXYZABCDEFGHIKL ШТ FGHIKLABCDESTUVXYZMNOPQR Таким образом, пользователю необходимо было знать латинский алфавит и разбиение его на группы, тогда слово «Turkey», может иметь вид «LGYOQQ», здесь каждая подстановка используется поочередно, хотя правила использования алфавитов для шифртекста могли быть оговорены особо. Шифр представлял собой один бумажный лист, на котором располагались алфавиты открытого и шифрованных текстов (Бабаш, 2002, с. 217; Соболева, 2002, с. 94).

Другой шифр этого российского агента имеет название: «Цифры для корреспонденции и в нужном случае дается приятелю... или другому, кому поверено будет к высокому Ея Императорского Величества двору доносить или в Гаагу к его сиятельству Александру Гаври-ловичу Головкину» (Соболева, 2002, с. 94). Данный шифр был запечатан в конверт, на котором была надпись: «Цифирь приятелю X под литерой «F» (Соболева, 2002, с. 94). Таким образом, фамилия Магрини на конверте была заменена на условное обозначение, а тип шифра также условно обозначен буквой. Что касается самого шифра, то это был неалфавитный номенклатор на итальянском языке, состоящий из 400 шифрвеличин (буквы, слоги и слова), записанный на большом листе бумаги. Каждой словарной величине соответствует по одному шифробозначению (двух- или трехзначные числа), также имеется 40 пустышек. В конце словаря имеется надпись на русском языке «А для

французского языка сие прибавляется» (Соболева, 2002, с. 95). Далее приводятся наиболее характерные для данного языка слова (в том числе и артикли), а также слоги и биграммы, всего их около сотни. Для расшифрования предназначен другой большой бумажный лист под названием: «Разборная цифирь приятеля X под литерой «Б» (Соболева, 2002, с. 95). Тут следует пояснить, что многие российские агенты, в частности А. Магрини, использовали по нескольку шифров, и чтобы понять, каким из них зашифровано конкретное письмо, ставился условный знак, в данном случае — буква латинского алфавита. При этом следует отметить, что если в дипломатической переписке в описываемый период значковые шифробозначения практически не встречаются, то в российских агентурных шифрах их продолжают активно использовать, в основном — для замен имен и фамилий агентов. На рис. 2.4 приведены шифробозначения, за которыми скрывались ряд российских агентов, а на рис. 2.5 приведена расшифровка этих знаков. Эти шифробозначения содержаться в «Цифирной азбуке для переписки цесарского резидента Талмана с Российским двором, генералами и Вешняковым» от 2 августа 1735 г., ниже имелась приписка: «Сия же с приятелем Юргакием Хризоскомьевым, которого знак С+» (Соболева, 2002, с. 95).

Значковые шифробозначения российских агентов

Рис. 2.4. Значковые шифробозначения российских агентов

(Соболева, 2002, с. 95).

В

О

А

IА >

»»

уу

уу

секретарь голанского Риго” Ергаки Ераки” секретарь Афендия”

Андрей Магрини”

Рис. 2.5. Фрагмент ключа к одному из агентурных шифров

(Соболева, 2002, с. 96)

Данный шифр содержал и суплемент, в котором встречаются, в частности, такие шифрвеличины как «Республика Голанская, статы

генеральные[4], крепость Святого Креста» (Соболева, 2002, с. 95) и т.д. Очевидно, этим шифром закрывалась информация от агентов, работавших в Нидерландах или получавшим информацию об этой стране.

Кстати, упомянутый в суплементе агент Ергаки Браки имел свой собственный шифр, который назывался «Цифирь приятеля Ергаки Браки к российскому двору и генералам, присланная при реляции №... от 2 августа 1735 г.» (Соболева, 2002, с. 96). В качестве еще одного примера российских агентурных шифров приведем шифры, которые использовал для связи со своими агентами упомянутый дипломат и разведчик А. Вешняков. Так, для переписки с одним из своих агентов в Молдавии Вешняков выслал последнему из Константинополя весьма объемный номенклатор на греческом языке, в котором использовались буквы, слоги и слова, а также точки и запятые. В качестве шифробозначений использовались греческие буквы и специальные знаки, в шифре было много пустышек. Для переписки с еще одним нашим «приятелем» — неким аббатом Косом, в январе 1737 г. Вешняков вручил оному шифр, который был озаглавлен так: «Цифирь с аббатом Косом, данная ему в Каменце от резидента Вешнякова при проезде его от Турской крепости в Россию» (Соболева, 2002, с. 96). Этот шифр разнозначной замены для русского алфавита, буквам соответствуют одно-, двух- и трехзначные шифробозначения, также имеется 85 пустышек. Имелся у Коса подобный шифр и для латинского алфавита. Из названий приведенных шифров видно, что российские агенты переписывались не только с нашими резидентами, но и непосредственно с Коллегией иностранных дел, именно туда поступали письма, адресованные российскому двору.

Одним из руководителей российской разведки, а также организатором ряда контрразведывательных мероприятий в период правления Анны Иоанновны был Иван Иванович Неплюев (1693-1773). Он был дипломатом и крупным государственным деятелем, его карьера началась еще в петровскую эпоху. В 1721 г. Неплюев был направлен резидентом в Турцию, в Константинополе он находился до 1734 г. В период 1736 по 1742 гг. Иван Иванович работал в Коллегии иностранных дел, выполнял различные дипломатические поручения, именно в этот период он достиг больших успехов в организации разведывательной деятельности. В 1742 г. И.И. Неплюев становится губернатором Оренбургского края, где при его непосредственном участии было по-строєно несколько укрепленных линий и более 70 крепостей. Эту должность Неплюев занимал вплоть до 1758 г., в 1760 г. назначен сенатором.

Рассмотрим организационную деятельность И.И. Неплюева в области разведки подробнее. Ивану Ивановичу удалось организовать разведывательные сети за границей («при иностранных дворах» (Соболева, 2002, с. 98), а также в приграничных регионах Российской Империи. В наших архивах сохранились шифрованные письма Неплюева в Коллегию иностранных дел, генерал-фельдмаршалу Г.Ф. Миниху (фактически выражаясь по современному министру обороны), а также к другим корреспондентам. Имеются и ключи к шифрам Ивана Ивановича, один из них представлен на рис. 2.6.

Один из шифров И.И. Неплюева (Соболева, 2002)

Рис. 2.6. Один из шифров И.И. Неплюева (Соболева, 2002)

Теперь процитируем ряд писем Ивана Ивановича, связанных с функционированием российских разведчиков. Так, в октябре 1739 г. он пишет Г.Ф. Миниху: «В Польше находящиеся корреспонденты по обращению дел ни к чему не способны. А в Молдавии и никого нет. Лупполь ушел с Господарем. Александр Дука и Контакузин в Яссах. А от Немирова при Днестре не токмо корреспондентов, но и людей никаких нет... Не можно ли через знатных, обретающихся в Яссах, светских и духовных, внутри турецкого государства основать, к чему единый тот способ остается, что корреспондента из Каменца в Могилев перевести для того, что у поляков с турками не без сношения будет, а через Хотин, когда он в наших руках, делать им того не можно...» (Соболева, 2002, с. 98-99). Миних ответил уклончиво: «поступать во всех случаях по благоизобретению» ...» (Соболева, 2002, с. 99). К подбору агентов Иван Иванович относился крайне тщательно, перед вербовкой он изучал биографии и человеческие качества кандидатов, большое внимание уделял причинам, побудившим того или иного человека работать на русскую разведку. Одним из наиболее ценных агентов Неплюева был проживавший во Львове (тогда город принадлежал Польше) грек Юрья Томазин. Вот какую характеристику этому агенту дал Иван Иванович в одном из шифрованных писем к Миниху: «Юрья Томазин холостой, умом остр и из неубогих, на многих польских знатных вельможах долги имеет, но без протекции опасен, дабы его в Польше не погубили. Того ради желает быть в службе российской, дабы Ея Императорского Величества протекциею мог те свои долги выбрать» (Соболева, 2002, с. 99). Томазин не только поставлял российскому двору ценную информацию военного, политического и экономического характера, но и занимался вербовкой новых агентов. При этом в целях безопасности Неплюев поддерживал конспиративную связь только с самим Томазином, а завербованными Юрьей агентами руководил через него. Но случались и исключения. Одними из агентов, завербованных Томазином, были братья Вуцино «один в Яссах, другой при Гетмане коронном» (Соболева, 2002, с. 99).

Вскоре Неплюев решает послать одного из братьев Биажжио с раз-ведзаданием в Турцию. В шифрованном письме он пишет Томазину: «Присланного от Вас сюда... Биажжио Вуцино я такова нашел, как Ваше благородие об нем писали, то есть способна с плодом служить, и потому обнадежа его о моем за его труды признании по представлению Вашему, послал его в Царьград и приказал тамо жить, донде же верховный визирь с войском не выступит, за которым ему следовать в лагере приказал» (Соболева, 2002, с. 100). Из этого письма следует, что Б. Вуцино поставлена важнейшая задача получать информацию из логова главного на то время противника России. Для связи Неплюев снабдил своего агента «итальянской цифирью», то есть шифром, предназначенным для шифрования сообщений на итальянском языке. При этом письма направлялись Томазину, а он, в свою очередь, отсылал их Ивану Ивановичу. Шифрованные письма переправлялись с помощью особых курьеров — «искусных людей», как их называли российские разведчики. Для оплаты услуг этих курьеров и на прочие расходы Неплюев выделил Б. Вуцино определенную сумму денег (Соболева, 2002, с. 102).

Еще одной крупной операцией «команды» Томазина стала нейтрализация киевского воеводы, который, как стало известно Неплюеву, был подкуплен турками. Секретарь воеводы Хелминский поставлял информацию российскому дипломату В.Л. Долгорукому, Неплюев решает восстановить связь с ценным агентом и дает Томазину следующее указание: «Секретарь Хелминский получал прежде сего от князя Долгорукого по сту по пятидесяти червонных и по одной паре соболей в год, что все я ему охотно дать готов, только б он так служил верно, как Вам обещался, и, ежели действительно ревность свою покажет, то можете его и большим награждением обнадежить, которое в действе скоро увидит. А ныне ежели Вы то заблагорассудите, можно ему Хелминскому, половину, то есть семьдесят червонных переслать» (Соболева, 2002, с. 101). Измена киевского воеводы усугублялась тем, что у российского руководства появились подозрения, что кто-то из выскопоставленных российских военачальников также продался туркам. Вот что по этому поводу Неплюев пишет Томазину: «Вашему благородию сообщаю, что есть у нас сумнение, что в минувшую кампанию некто из нашей армии чрез... воеводу киевского тайную корреспонденцию с секретарем бендерским продолжал, и понеже как сами рассудите, нам то весьма потребно и нужно открыть, того ради усильно Вас прошу чрез секретаря Хелминского, искусно и не давая ему о том знать, наведаться, ибо та корреспонденция необходимо на турецком языке продолжалась, следственно ему о том сведому быть надлежит. А что про сие секретное дело от него услышите, о том уповаю, откровенное и ничего не опасаясь известие о том иметь» (Соболева, 2002, с. 101).

Хелминский принял предложение Неплюева и сразу занялся перехватом секретной переписки киевского воеводы. Первыми документами, ставшими достоянием российской разведки в ходе данной операции, стали «две польские копии с писем сераскера и салтана буджацкого (здесь речь идет о ряде турецких должностных лиц — примеч. авт.) к воеводе киевскому» (Соболева, 2002, с. 101). Осуществляемый при помощи Хелминского контроль переписки киевского воеводы позволил Неплюеву получать информацию о попытках создания союза между Швецией, Польшей и Турцией удалось получить и из другого источника.

Позже Неплюеву удалось завербовать одного из шведских агентов, работавших на Украине, — капитана Болгорда. Тот сообщил русским имена еще четырех шведских разведчиков, работавших в данном регионе, характер их заданий и способы связи.

Томазин и его агенты были не единственными источниками информации у Неплюева, Иван Иванович использовал ряд агентов не связанных с Томазином, их было довольно много. В качестве примера можно привести некоего Дыму, который находился в городе Каменце и, как отмечал Неплюев в одном из своих шифрованных донесений руководству страны «выказывал склонность вступить в службу российскую» (Соболева, 2002, с. 99).

Со всеми этими людьми Неплюев вел активную шифрпереписку. И хотя уже в то время у российского руководства было понимание о необходимости использования шифров в агентурной работе, но были и исключения. В ряде случаев шифрование не использовалось. Приведем в качестве примера письмо И.И. Неплюева одному из своих корреспондентов: «Сие мое дружеское пишу к Вам по-русски, опасаясь, дабы по важности дел в цифрах не было ошибки... и Ваше благородие ответ на сие можете ко мне без цифры ж прислать, понеже я за тем нарочного курьера отправлю, через которого не так как эстафету верно дойти может...» (Соболева, 2002, с. 102). Такие случаи объяснялись тем, что шифрование и расшифрование в те времена осуществлялись исключительно вручную, процесс был весьма трудоемким, и высока была вероятность появления ошибок, особенно это касалось шифров многоалфавитной замены и больших номенклаторов. При этом следует отметить, что большинство агентов не были профессионалами в шифровальном деле и все изложенное относится к ним в полной мере. В процитированном письме именно вероятность искажения информации заставила Неплюева отказаться от шифрования, но при этом применена физическая защита — особый курьер вместо обычной почты.

Кстати, интересно отметить следующий факт: хотя большинство российских агентов работали исходя из материальных соображений, И.И. Неплюев понимал, что деньги решают далеко не все. Из процитированных ранее писем видно, что Неплюев общается со своими корреспондентами как с равными, с подчеркнутым уважением. С точки зрения тогдашнего общества между дворянином, тайным советником И.И. Неплюевым и его агентами-простолюдинами лежала гигантская пропасть, тем не менее, Иван Иванович понимал, что проявление уважения к своим сотрудникам является серьезным моральным стимулом для их работы во благо Российской империи. Особым доверием Неплюева пользовался Ю. Томазин. В качестве примера приведем шифрованное письмо Ивана Ивановича к последнему относительно работы с уже упомянутым Б. Вуцино: «Я хотя его и не знаю состояния и можно ль в таких нужных делах на него положиться, но имел Вашу об нем рекомендацию и, уповая на Вас, столько ему доверил в надежде, что Вы его наивяще в том его доброжелательстве утвердите, дабы как Вам вреда, так и все напрасно не пропало» (Соболева, 2002, с. 100).

Таковы были одни из первых масштабных операций российской внешней разведки и, как видим, шифры играли в них важную роль. В дальнейшем российские разведчики активно помогали работе нашей дешифровальной службы, о создании которой пойдет речь в следующей главе, добывая у иностранцев ключи, открытые тексты и информацию о шифрах.

При добыче информации российская сторона иногда применяла самые жесткие меры. В 1738 г. главными политическими противниками России были Швеция (с севера) и Турция (с юга). Российский двор, опасаясь создания их союза, был обеспокоен слухами о переговорах между ними. Императрица Анна Иоанновна повелела принять все возможные меры для получения соответствующей информации. Командующим русскими войсками на юге был фельдмаршал Б.К. Миних. Под его началом служил полковник русской армии X. фон Манштейн. Приведем выдержку из его воспоминаний. «Предосторожности русского министерства, принимаемые против шведских интриг, доходили до самых насильственных мер и даже до смертоубийства на большой дороге... Ходили слухи о заключении между Швецией и Портою (Турцией — примеч. авт.) договора. Русский посол в Стокгольме Бестужев уведомил, что в Константинополь послан майор Цинклер, чтобы доставить оттуда ратификации договора. Тотчас после получения этого известия граф Миних послал офицеров с несколькими унтер-офицерами в Польшу» (Манштейн, 1875). По другим данным, информация о Цинклере была получена от агентуры российской разведки в Швеции. Была поставлена задача любой ценой перехватить Цинклера и забрать имеющиеся у него документы. Русским военным удалось захватить необходимые документы, при этом Цинклер был убит. Однако в бумагах Цинклера не было обнаружено почти ничего интересного, и после изучения их отправили по почте в Гамбург, откуда переслали в Швецию. В Швеции убийство Цинклера вызвало бурю негодования. По этому поводу Манштейн пишет: «Российская императрица (Анна Иоанновна — примеч. авт.) отреклась от этого ужасного дела, торжественно объясняя, что она об этом ничего не знала... А для того чтобы сами убийцы не проговорились, их всех арестовали и сослали в Сибирь, где они несколько лет провели в остроге. Императрица Елизавета, вступив на престол, приказала их выпустить и приписать к гарнизонным полкам далеко во внутренность России... Это верно, что императрица не знала о распоряжении, сделанном относительно Цинклера, и что большую часть происшедшего от нее скрыли, даже по учинении убийства. Всем делом распоряжались герцог Курляндский, граф Остерман и фельдмаршал Миних» (Манштейн, 1875).

Теперь же приведем пример добычи шифров оперативным путем. В 1739 г. герцогом Мекленбург-Шверинским Карлом Леопольдом1 в Россию был направлен с секретным поручением французский генерал-майор Дюк де Фаллари. Однако российские спецслужбы получили информацию о неблаговидных намерениях посланца немецкого герцога: «российское министерство[5] [6] заранее предуведомлено было о неблагоприятных предложениях, Фалларию[7] вверенных, и давно знало сего постыдными поступками обезглавленного негоциатора, то и предписало по приезде его в Россию арестовать» (Соболева, 2002, с. 107).

Фаллари прибыл в Ригу 15 мая 1739 г. и на третий день пребывания на российской территории был арестован и отправлен в Санкт-Петербург под конвоем майора Астраханского полка Федора Воейкова. Во время обыска среди прочего представителями российских спецслужб был найден шифр многоалфавитной замены (буквы латинского алфавита заменялись на двух- и трехзначные числа, в основном применялись числа из второй сотни, каждой букве соответствовали 3 шифробозначения). Благодаря этой находке были прочитаны секретные инструкции, также конфискованные у Фаллари, в которых ему предписывалось «заботиться: 1) о возобновлении союза, заключенного Карлом Леопольдом в 1716 г. с Петром Великим, 2) через посредничество русского двора и лично императрицы Анны Иоанновны ходатайствовать у германского цесаря, чтобы тот «уничтожил все изданные в предостережение герцогу декреты и ввел бы его опять во владение мекленбург-шверинских земель» и, главное, 3) готовить почву для супружества дочери Карла Леопольда с сыном курляндского герцога Бирона» (Соболева, 2002, с. 107-108). Это не соответствовало планам российского двора, на этот престол имелись другие кандидатуры.

Императрица Анна Иоанновна послала Карлу Леопольду грамоту с известием об аресте Фаллари, мекленбургский герцог поспешил отмежеваться от француза и в ответном послании заявил, что ничего общего с Фаллари не имеет и «описав коварные замыслы сего аккредитованного им дипломата, назвал его злодеем и плутом, который старался у Папы1 обратить его в католическую веру и даже попросил императрицу, чтобы Фаллари был предан по делам его наказанию» (Соболева, 2002, с. 108). Фаллари был посажен в тюрьму, а впоследствии сослан в Сибирь.

Однако, несмотря на приведенные примеры, какой-либо системы в осуществления перехвата и перлюстрации секретной переписки и специальной службы, выполняющей эти задачи, в России на тот момент не было. Лишь с занятием российского престола императрицей Елизаветой Петровной вопросам криптографической деятельности в этом направлении стало уделяться регулярное должное внимание. К чести русской дипломатии следует отнести то, что она не только сумела закрепить успехи, достигнутые при Петре I, но стала играть решающую роль в делах Западной Европы. Русское правительство могло проводить, несмотря на смену лиц на престоле, более решительную политику. Международным успехам России способствовало и наличие в ее правящих кругах выдающихся дипломатов. При этом в руководстве Российской империи осознали, что ознакомление с иностранной перепиской является крайне важным источником информации, и добыча ее от случая к случаю является непродуктивной, пришло время поставить данные действия на регулярную основу.

Речь здесь идет о Папе Римском.

  • [1] С содержанием этого документа можно подробнее познакомиться, например, в (Анна И.; Пушкарев, 2003, с. 288). Скорее всего, при этом использовались шифры или стеганография, а возможно, и оба эти метода защиты информации. Этот вопрос требует дальнейшего изучения.
  • [2] Эта должность была пожалована Остерману императрицей 24 ноября 1725 г. с чином действительного тайного советника.
  • [3] Подробнее об этом можно прочитать, в частности, в книгах (Кудрявцев, 2002) и (Очерки, 1996-1999). Рис. 2.3. Шифр времен правления Анны Иоанновны с правилами пользования (Соболева, 2002) Так назывались в то время российские агенты за рубежом
  • [4] Так в тексте того времени, с точки зрения орфографии современного русского языка следует писать: Республика Голландская, штаты генеральные.
  • [5] Карл Леопольд был мужем дочери брата Петра I царя Ивана Алексеевича, их дочь принцесса мекленбургская Анна Леопольдовна была правительницей России в 1740-1741 гг. как мать объявленного наследником престола Ивана VI Антоновича. Свергнуты в 1741 г. в результате дворцового переворота приведшего на российский престол дочь Петра I Елизавету (Словарь, 1984; Соболева, 2002).
  • [6] Так в тексте документа (АВПРИ) процитированного в книге (Соболева, 2002), очевидно, речь идет либо о Коллегии иностранных дел или тайной канцелярии. Министерства в России появились лишь в начале XIX в.
  • [7] Так в тексте документа (АВПРИ).
 
Если Вы заметили ошибку в тексте выделите слово и нажмите Shift + Enter
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   След >
 

Популярные страницы