Меню
Главная
Авторизация/Регистрация
 
Главная arrow История arrow Диссидентство в СССР: историко-правовые аспекты (1950-1980-е гг.)

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

В любой социальной группе рано или поздно появляются недовольные тем или иным члены - инакомыслящие. Но лишь некоторые осмеливаются на сознательную конфронтацию с руководством, переходя в таком случае на новую ступень инакомыслия - диссидентство.

Диссидентство - это мировоззрение некоторой части общества, отличное от общепринятых норм и установок в политической, экономической, социальной, духовной сферах жизнедеятельности. Особое мнение, мировосприятие диссидентов порождает необычные с точки зрения «простого» человека социальные цели и ожидания, невозможность удовлетворения их привычными способами сублимируется в конфликтное поведение. Но диссидентство - не абсолютное зло, оно несет в себе и конструктивное начало, сигнализируя об имеющихся в обществе противоречиях.

Если принципы либерализма подразумевают право гражданина на свои собственные взгляды, оценки, то тоталитарная система признает нормой единство в обществе, отрицая индивидуализм, под которым понималось, в том числе и инакомыслие.

Диссидентство в СССР являлось по своему характеру советским, поскольку выступало не за ликвидацию социалистического строя, а за его усовершенствование и, в первую очередь, реализацию советских законов. В условиях мифологизации общественного сознания, т.е. упрощенного и одновременно целостного мировосприятия, инакомыслие расценивалось как со стороны властей, так и со стороны обывателей, как отклонение, аномалия, с которыми необходимо бороться, поскольку данный феномен таит в себе потенциальную опасность.

Инакомыслие проявлялось в различных видах: самиздат, тамиздат, митинги, демонстрации, организации диссидентов, фонды, голодовки, празднование «политических» дат, обращение к Западу.

Существует множество вариантов классификаций диссидентского движения. Оптимальной признается следующая: гражданские направления; национальные (движения депортированных народов, за эмиграцию и национальную независимость); религиозные.

Социальной базой диссидентства являлась интеллигенция, хотя, безусловно, в его рядах присутствовали представители и других социальных страт. Диссидентство уже по определению не могло быть многочисленным. Но в данном случае, количество не могло перейти в качество. Хотя принцип прямой пропорциональности численности нации в диссидентском движении не соблюдался, максимально в оппозиции представлены русские, украинцы, евреи и т.д.

Центрами оппозиции являлись крупные города - в первую очередь, Москва и Ленинград, промышленные и научные города. Единичные же эпизоды инакомыслия наблюдались чуть ли не в каждом населенном пункте, даже в провинциальной глубинке.

Обстоятельства, побудившие диссидентов заняться оппозиционной деятельностью, были самыми различными. Несмотря на их многообразие, в глубине лежало противоречие между запросами личности и возможностями их удовлетворения. Весь вопрос заключался в том, что одни «радели « за все человечество, а другие преследовали свои корыстные интересы.

Спецификой советского диссидентства являлось то, что они были «детьми» социалистического строя, другого они просто не застали. Именно это и вынуждало задумываться о том, что корни инакомыслия следует искать или внутри системы, что отрицалось в принципе, или где-то вне ее, т.е. как происки мирового империализма.

Хотя проблемами диссидентства занимались в том или ином ракурсе Аксютин Ю.В., Безбородов А.Б., Данилов А.А., Давыдов С.Г., Криворученко В.К., Лукин Ю.Ф., Мейер М.М., Нагдалиев Зейнал Сафар-оглы, Пивовар Е.И., Прищепа А.И. и другие, системное и комплексное исследование феномена советского диссидентства еще не было представлено. И это при наличии широкой Источниковой базы.

Диссидентское явление было не случайным, а закономерным явлением в советской истории. Слишком долго общество находилось в состоянии оцепенения, страха, когда подавлялось не только инакомыслие, а даже потенциальные возможности его появления. Смерть Сталина, частичная либерализация режима, неопределенность в выборе стратегии дальнейшего развития общества обусловили зарождение и становление диссидентства. Даже непоследовательность хрущевского правления способствовала и в какой-то мере стимулировала формирование оппозиции. Особая роль в данном процессе принадлежит XX съезду партии, значение которого заключалось в том, что именно партийные властные круги озвучили то, что для многих было неведомо, а другие опасались осознавать. Опосредованно оказав воздействие на все мировое коммунистическое движение, спровоцировав отчасти события в Западной Европе, отзвук 1956 г. дошел до СССР, вызвав ответную реакцию среди советских «фронди-стов». В 1950-1960-е гг. активизируется «антисоветская» деятельность национальных и религиозных оппозиционеров.

Приход к власти Брежнева означал новый этап в эволюции диссидентства в СССР. Концепция «развитого социализма» подразумевала бесконфликтность его развития, а главное - отсутствие почвы для общественных противоречий. Поэтому оппозиция однозначно расценивалась как инспирированное Западом явление или малая группа людей с расстройством психики. За диссидентством не признавалось права на существование, его следовало искоренять. Ресталинизация общества, преобладание силовых методов решения возникавших проблем не способствовали налаживанию диалога «власть - диссидентство».

Не наблюдалось кардинальных изменений в отношениях с оппозицией в период Андропова Ю.В. и Черненко К.У.: диссидентство всегда было вне закона.

В 1960-е гг. происходило оформление гражданского оппозиционного движения - правозащитного. В его истории выделяют несколько периодов: до середины 1960-х гг. - зарождение, вторая половина 1960-х - середина 1970-х гг. - становление и самоидентификация движения; вторая половина 1970-х - первая половина 1980-х гг. -Хельсинкский период и последующая ликвидация течения. Правозащитники выступали не против советской власти, а за реализацию прав, предоставленных всем гражданам страны именно советскими законами. Организации правозащитников - Инициативная группа защиты прав человека в СССР, Комитет прав человека в СССР, Хельсинкские группы и т.д. обращались, по большей части к Западу, чем к руководству и, еще менее, общественности своей страны. Открытость советского общества обусловила проникновение в СССР западных либеральных идей, что подпитывало правозащитников и отчасти даже навязывало им тактику и стратегию. Идейным лидером движения являлся академик Сахаров А.Д.

Так же «далеко от народа» находилось и социалистическое или социал-демократическое направление. Представители данного течения призывали к возрождению истинно ленинского наследия, считая, что перегибы Сталина являются не логическим продолжением марксизма-ленинизма, а напротив, отходом от сущности теории, извращением. Оппозиционеры-марксисты не рассматривали Запад как партнера, но и внутри страны не пользовались особой известностью: у обывателей привычные термины «марксизм - ленинизм» не привлекали внимания, а руководство по тем же причинам относилось к социалистам достаточно снисходительно. Организационно весьма незначительно оформленные, немногочисленные по составу, они являли собой перманентную тенденцию российской политической истории - «большевистское» крыло, но на новом этапе.

В отличие от гражданских диссидентских течений, национальные движения имели более глубинные корни и длительную историю. Основная задача данных направлений заключалась в борьбе за реальную, а не декларативную независимость или равноправие, искоренение любых форм национальной дискриминации. Если до конца 1950-х гг. национальные оппозиции заявляют о себе довольно радикальными методами, то с 1960-х гг. возрастает количественный и географический масштаб движений, методы борьбы становятся более мирными, легальными - самиздат, обращения в советские и зарубежные инстанции и пр. Как правило, национальным движениям наносилось сильнейшее разрушительное воздействие раскаиваниями их лидеров - Дзюбы И., Гамсахурдия 3. и т.д., что обычно знаменовало собой кризисные моменты в развитии оппозиций.

Отличительной особенностью прибалтийского движения являлось, с одной стороны, тесное переплетение с религиозным (только в Эстонии позиции церкви были слабее), и как следствие - значимая роль церкви в оппозиции, особенно в Литве; с другой - широкая база участников. Свой отпечаток на движение наложила близость к западным границам, более тесные и масштабные традиционные контакты населения прибалтийских республик с заграницей. Отсюда вытекали только здесь встречавшиеся формы протеста - как-то нелегальный переход границы или подготовка к этому. Именно по этой причине события 1956 г. в странах народной демократии имели здесь особый резонанс.

Несмотря на общность задач, стоявших перед прибалтийскими национальными движениями, единства и сплоченности действий не наблюдалось. Их объединял чисто хронологический момент - относительно позднее вхождение в состав СССР. До конца 1950-х гг. движение Литвы, Латвии и Эстонии отличается некоторым экстремизмом, особенно в Эстонии. Однако со временем постепенно оно приобретает все более и более мирный характер, акцент в борьбе смещается с подпольных формирований на самиздат, количество которого резко увеличилось в 1970-е гг. Именно в 1970-е гг. национальные движения республик Балтии начинают активно использовать правозащитные лозунги и тактические средства; задача республиканского суверенитета стала трактоваться в контексте общих прав человека и нации. Однако отсутствовала консолидация с правозащитниками, а Хельсинкские группы начали создаваться лишь в 1980-е гг.

Рассматривая украинское движение, следует указать, что Западная Украина, в силу более позднего присоединения к Советскому Союзу, отличалась большим свободомыслием, по сравнению с ее восточными областями. К середине 1950-х гг. подпольные методы борьбы ушли практически полностью в прошлое, «эстафета» плавно перешла к творческой интеллигенции, в частности к литературным кругам.

Интересно, что так же, как и в Прибалтике, на Украине в качестве стимулирующего фактора выступала позиция республиканского партийного руководства, пытавшегося получить некоторые политические дивиденды для укрепления собственной власти и обособлении от Москвы. Книга Дзюбы И., написанная по инициативе ЦК КПУ, стала идейной платформой национального движения.

К середине 1960-х гг. радикальное крыло национальной «фронды» фактически сходит на нет, акцент ставится на сохранении собственной национальной культуры как основном содержании оппозиционной борьбы. На Украине появляется свое периодическое издание -«Украинский вестник», подобно «Хронике католической церкви» или

«хтс».

С середины 1970-х гг. по формальным признакам начинается правозащитный этап украинского национального движения. Однако его содержание мало изменилось, поскольку деятельность Украинской Хельсинкской группы касалась лишь украинцев, проживавших, где бы то ни было.

Армянское национальное движение помимо стандартных целей -сохранение национальной культуры и, в конечном итоге, национальный суверенитет, пыталось решить и специфические: во-первых, консолидацию армянского населения, разбросанного по всему земному шару, и, во-вторых, возвращение Карс, Ардаган, пограничных районов Нагорного Карабаха и Нахичевани. С середины 1960-х гг. в армянской оппозиции набирает силу тенденция к эмиграции. Созданная в 1977 г. Армянская Хельсинкская Группа (АХГ), несмотря на принципы Заключительного акта - нерушимость границ и территориальная целостность государств, ставила своими задачами реализацию положений Хельсинкских соглашений и принятие Армении в члены ООН для решения проблемы рассеянных по всему миру армян.

Грузинское национальное движение получило импульс в результате разоблачения сталинских перегибов, расценив их как антигру-зинские. С начала 1960-х гг. акцент в движении ставился на сохранении собственной культуры и статуса национального языка за грузинским языком. В республике получает распространение модное веяние - обращение к церкви. С 1970-х гг. грузинское национальное движение переходит на новый этап - правозащитный, что знаменует образование организаций правозащитного характера.

Русская национальная оппозиция, весьма узкая по количественным и социальным параметрам, оформилась позже других. В отличие от других национальных движений, лидеры русского - Солженицын А., Шафаревич И., Шиманов Г. и другие открыто заявляли о своем неприятии социализма. Основными лозунгами оппозиции были богоизбранность и религиозность русского народа, позже добавился антисемитизм. Начавшись с охраны памятников и русских культурных ценностей, движение так и не прошло в своем развитии правозащитный период, да и сами отношения с правозащитниками складывались неоднозначно.

Движения депортированных народов - крымских татар и месхов по содержанию были советскими, поскольку не поднимались вопросы о замене социалистического режима и выходе из СССР, по форме -исключительно мирными и легальными. Главная цель данных течений заключалась в полной реабилитации репрессированных народов - возвращении в родные места проживания и воссоздание автономии. Хотя в их поддержку активно выступали правозащитники, а сами движения по количественному охвату всей нации были очень многочисленными и весьма организованными; однако в связи с отсутствием давних традиций (эта проблема обозначилась лишь с 1940-х гг.) и отклика из заграницы, движения не имели серьезного «политического» веса в спектре диссидентских направлений, что не умаляет их важности и значимости для самих народов.

Движение немцев Поволжья развивалось в двух направлениях: во-первых, эмиграция за пределы страны, и, во-вторых, создание автономии в пределах СССР - в Поволжье. Со второй половины 1960-х гг. возобладала тенденция к эмиграции, и отныне движение советских немцев вступило в еще более крепкую связь с западной общественностью, в первую очередь, ФРГ. Именно с этого времени появляются различного рода группы, пытавшиеся координировать движение.

Еврейское национальное движение отличалось тем, что не стремилось к образованию государственности внутри СССР. Максимум их «внутренних» требований сводился к национальной самоидентификации. Главная роль отводилась эмиграционному движению. Во многом, определяющее воздействие в движении принадлежало внешнему фактору - взаимоотношения с США и Израилем. Еврейские лидеры не стремились к широкому диалогу с правозащитниками, опасаясь разрушить цельность движения, с одной стороны, и усиления репрессий со стороны советских властей, с другой.

Движение советских депортированных народов и стремившихся к эмиграции характеризовалось явной аполитичностью, поскольку они не только не ставили перед собой политических задач, но даже не стремились к усовершенствованию советской системы, принимая ее такой, какой она была.

Общая либерализация режима сказалась и на оживлении деятельности церкви. С 1950-х гг. наблюдается активизация религиозности в стране и некоторым укреплением положения РПЦ в СССР (в первую очередь, ее материального состояния). Число верующих, если не росло, то, во всяком случае, не уменьшалось. Помимо пенсионеров, чье участие в церковной деятельности традиционно, увеличивается количество молодежи, обратившейся к вере.

РПЦ продолжала свою тактику, стараясь не вступать в открытую конфронтацию с властями. Католическая церковь пришла к осознанию неперспективности методов силового противостояния с советским руководством, и с конца 1950-х гг. также перешла к мирной, легальной деятельности. Основными формами борьбы становятся: жалобы, самочинное открытие храмов, паломничество, участие в церковных обрядах и ритуалах и т.д. Экстремальные средства противоборства (открытые сопротивления действиям властей, массовые беспорядки и пр.) применялись эпизодически.

С конца 1950-х гг. православное руководство идет на более тесное сотрудничество с властью в связи с усилением репрессивных мер с ее стороны. Данное обстоятельство стимулирует создание оппозиции уже внутри самой Церкви. Московская патриархия становится центром религиозного диссидентства. Лидерами инакомыслия стали священники Дудко Д., Желудков С., Якунин Г. и др.; миряне Левитин А., Регельсон Л., Талантов Б., Шавров В. и др.

К концу правления Хрущева Н.С. противостояние светского руководства с религиозными оппозиционерами приобретает стабильный характер: количество церквей сокращается, предпринимаются попытки по изменению состава духовенства и т.д. Наблюдаются изменения внутри самой церковной оппозиционной общественности: если раньше в качестве диссидентов выступала сама церковь как таковая, то теперь диссиденты выделяются внутри самой церкви. Их деятельность осуществляется в контексте правозащитной тематики. С конца 1960-х гг. обостряются отношения между Патриархией и религиозными диссидентами. Патриархия все более склоняется к диалогу с властями. В 1976 г. была создана первая религиозная организация правозащитного характера - Христианский комитет защиты прав верующих в СССР. Многочисленные аресты активистов и, как следствие, их раскаивания предопределили кризис движения на рубеже 1970-1980-х гг.

В начале 1960-х гг. произошел раскол, подобный более позднему в РПЦ, у евангельских христиан-баптистов. Группа ЕХБ, отказавшаяся принять мероприятия с подачи светских властей, в противовес легальному Всесоюзному совету ЕХБ образовала Совет церквей ЕХБ. В его деятельности и сторонников СЦЕХБ прослеживались и антисоветские мотивы. Единомышленники СЦЕХБ концентрировались, главным образом, в Белоруссии, России, на Украине. С 1970-х гг. ЕХБ, включая диссидентов - СЦЕХБ, активно начинают заниматься эмиграцией из СССР.

Религиозники-диссиденты поддерживали контакты с правозащитниками.

В 1960-е гг. было нарушено единство секты пятидесятников, которых светское руководство волюнтаристски отнесло к ЕХБ. Отказавшиеся принять данные меры пятидесятники оказались так же, как и сторонники СЦЕХБ, диссидентами в самой религиозной оппозиции. Со второй половины 1960-х гг. акцент в противостоянии власти - пятидесятники сместился на эмиграцию сектантов из СССР. Подобно баптистам, пятидесятники главными методами борьбы избрали распространение религиозного самиздата, оправление обрядов и обращения к международной общественности. Тесное сотрудничество сектантов с правозащитниками привело к образованию в 1980 г. правозащитной организации пятидесятников.

Тоталитарная система предполагает единство и монолитность общества. Поэтому, закономерно диссидентство оказалось «вне закона». Сложность ситуации заключалась в том, что советское руководство опасалось возврата к прежним сталинским методам репрессивной политики, с одной стороны, с другой, вынуждено было оглядываться на мнение Запада, который стремился использовать внутренние советские противоречия в своих целях.

Власть боролась с оппозицией, с одной стороны, методами прямого силового воздействия, с другой - идеологическими средствами для создания необходимого общественного мнения в плане дискредитации движения. Были созданы специальные подразделения в структуре КГБ именно для «работы» с инакомыслящими. Насильственное помещение в психиатрические больницы как мера наказания получило широкое распространение. Фактически все психбольницы находились в ведении МВД. Как правило, оппозиционерам ставились диагнозы «вялотекущая шизофрения» и «сутяжно-паранойяльная психопатия».

Советская наука однозначно трактовала мотивы деятельности диссидентов - диверсии империалистических держав, корыстные цели, психические отклонения. Преступления, совершавшиеся инакомыслящими, как правило, классифицировались как особо опасные, обладающие исключительно высокой общественной опасностью. Наиболее «применительной» статьей УК в отношении оппозиционеров была 70, затем 190. Оппозиционеров помещали в лагеря, исходя из двух позиций: во-первых, максимальная изоляция их друг от друга; во-вторых, наличие опыта работы лагерной администрации с политзаключенными. Наибольшее количество диссидентов содержалось в лагерях России и Украины. В 1970-е гг. активистов оппозиции власти стали принуждать к эмиграции.

С начала 1970-х гг. усиливается прессинг в отношении диссидентов. Советское руководство уже открыто высказывает свои оценки диссидентской деятельности, как противоправной, враждебной, идеологически вредной и, главное, чуждой советской действительности, не имеющей под собой никакой основы. Именно с данных позиций были написаны многочисленные работы, цель которых заключалась в развенчивании оппозиционеров. Обширная литература, с одной стороны, служила выполнению социального заказа - формированию «нужного» общественного мнения, с другой - непроизвольно способствовала популяризации идей диссидентов, привлечению внимания к движению.

Советским руководством предпринимались меры и в отношении конкретных проявлений диссидентства - по крымско-татарскому вопросу, проблеме немцев и евреев и пр., однако данные меры были половинчатыми и эпизодическими, что приводило лишь к углублению противоречий.

Ужесточение или, напротив, либерализация внутренней политики в отношении оппозиции тесным образом зависело от международных событий.

После Второй мировой войны произошли радикальные перемены в оценке человека как субъекта международного права: он признавался полноправным субъектом, имеющим свои обязанности, но и права, которые должны были соблюдаться. СССР же по-прежнему декларировал реализацию прав индивида как сугубо внутреннее дело государства. Но даже среди партий-членов международного коммунистического движения не было единства в оценке позиции по отношению к оппозиционерам (ИКП, ФКП).

Поддержка Западом и, в первую очередь, США советских диссидентов являлась компонентой общей борьбы или, можно сказать, конкуренции капиталистической и социалистической систем. В «психологической войне», главная цель которой заключалась в сужении социальной базы социалистических идей, диссиденты являли собой оптимальное средство. Правительство США постоянно вносило различного рода поправки в законодательные акты, направленные на поддержку инакомыслия (поправки конгрессмена Керстэна Ч., Джексона-Вэника и пр.). Данная практика имела самые разные формы выражения: радиовещание на СССР, посылка «антисоветской» литературы, публикации за рубежом произведений советских оппозиционеров, непосредственная материальная поддержка и пр.

Советские диссиденты также были заинтересованы в содействии со стороны Запада, поскольку использовали его, со своей стороны, как средство давления на руководство СССР для достижения своих целей.

Несмотря на отсутствие конкретных результатов диссидентской деятельности, сам факт их существования играл определенную роль в формировании политического климата будущего общества. Они не играли первую скрипку и не были дирижерами в политической и нравственной жизни страны, но тогда они являлись симптомами кризиса общества в целом, общественного сознания, вызывая ответную реакцию и тем самым, заставляя рефлексировать Систему на них, строить диалог «власть - оппозиция».

Инакомыслие, его корни, назначение - одна из вечных проблем исторического, социально-культурного развития человечества, прошедшая через тысячелетия и неизменно так или иначе находившаяся в поле зрения политической, правовой, этической, религиозной, философской наук. Диссидентство - сложное многомерное явление. В различные эпохи данный феномен, неизменно оставаясь политикоправового характера, приобретал либо религиозное, либо этическое, либо философское звучание, исходя из социальной позиции находившихся у власти классов.

Диссидентство неотделимо от социальной деятельности людей, от их общественных отношений, способов бытия индивида. Механизм взаимодействия с оппозицией является нормативной формой развития общества, упорядочения связей в нем, координации действия различных социальных сил, разрешения противоречий и конфликтов. Конструктивная оппозиция объективно необходима для обеспечения нормального функционирования индивида, общества, государства.

Поле деятельности диссидентов - это социальные возможности оппозиции, детерминированные экономическими и культурными условиями жизни общества и законодательно закрепленные государством. Тем самым определяется мера свободы, которая объективно возможна для индивида или группы лиц на конкретном историческом этапе развития общества. Именно в пределах этой формально закрепленной регламентации деятельности инакомыслящих осуществляется самоопределение личности, устанавливаются условия реального пользования правами в различных сферах жизни - политической, экономической, социальной, культурной.

Государство, регулируя способы существования оппозиции, таким образом указывает целесообразный, социально полезный и необходимый с точки зрения власти вариант поведения. Но диссиденты, как правило, выбирают такое поведение, которое основано на иной нормативной ориентации, порою даже противоречащей требованиями, предъявляемым государством. Исходя из этого необходим поиск оптимальных параметров взаимоотношения власти и оппозиции.

На современном этапе среди факторов, определяющих содержание и вектор происходящих изменении, все возрастающую роль играет субъективный.

Если оппозиция деструктивна, сознательно ставит своей целью нарушения социальных норм и ценностей, то действия государства в плане пресечения деятельности инакомыслящих должны быть решительными, но в рамках действующего законодательства, которое обязано определить механизм функционирования оппозиционеров. В любом случае, деятельность оппозиции должна быть регламентирована и социально контролироваться. Чем сложнее социальная структура общества, тем многообразнее должны быть формы социального контроля. Необходимо воспитывать и культивировать в обществе умение терпимо реагировать на инакомыслие. Бывшие советские люди должна привыкнуть и осознать тот факт, что инакомыслие - норма жизни, отсутствие его должно настораживать и даже пугать. Чем демократичнее общество, тем больший акцент должен делаться не на внешний социальный, а на внутренний личностный самоконтроль.

Цель правового государства - обеспечение границ свободы индивида, недопустимость нарушения пространства свободы, очерченного правом, запрет применения насильственных мер, не основанных на праве. Но правовое государство невозможно создать в обществе, раздираемом социальными противоречиями, конфронтацией, политической борьбой, выходящей за пределы права. Правовое государство устанавливает такие нормы взаимоотношений человека и власти, при котором человек выступает не как объект распоряжений, а в роли равноправного партнера государства, участвовавшего в предусмотренных законом формах контроля за деятельностью властных структур, освобожденный от жесткой опеки государственной власти.

На данном этапе развития российского общества задача заключается в том, чтобы сделать Конституцию РФ с ее ориентацией на личность подлинным, реально действующим Основным Законом, чтобы системой мер - правовых, организационных, нравственных - создавать в обществе глубокое уважение к правам личности. Гражданин должен иметь широкий выбор возможностей самостоятельной защиты своих прав. Однако его действия не должны идти вразрез с законами, установленными в обществе. Недопустимы любые экстремистские действия, противоречащие нормальной жизнедеятельности российского общества.

Заслуга диссидентов заключалась именно в том, что они, вероятно, сами того не осознавая, вынуждали власти моделировать ситуации нахождения даже не компромисса, а просто поддержания отношений с оппозицией, т.е. заставляли власти признавать сам факт существования инакомыслия в советском обществе.

Пускай косвенно, но они способствовали пониманию того, что оппозиция в обществе - это естественная его реакция на возникающие противоречия между социальными целями и нормами их достижения.

Созидательная, конструктивная оппозиция необходима, чтобы общество было гибким и готовым к переменам. Власть и «узаконенное» диссидентство - две равноценные составляющие развитого демократического общества.

Государство, называющееся правовым, должно быть ориентировано на то, что главная цель его функционирования должна заключаться в охране прав человека во всех сферах жизни, а критерий его цивилизованности - умение защитить эти права, которые являются, с одной стороны, источником государственной власти, и ее ограничителем, с другой.

 
Если Вы заметили ошибку в тексте выделите слово и нажмите Shift + Enter
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   След >
 

Популярные страницы