ВЛИЯНИЕ КОНЦЕПЦИИ «ОБЩЕСТВЕННОГО ДОГОВОРА» ДЖ. ЛОККА НА ОРГАНИЗАЦИЮ СЛУЖБЫ ЧИНОВНИКОВ КАК СЛУЖБЫ НЕ ТОЛЬКО МОНАРХУ, НО ГОСУДАРСТВУ И НАРОДУ

По мнению Э. Дюркгейма, «по мере того, как социальная среда становится более сложной и подвижной, традиции, сложившиеся верования расшатываются, принимают более неопределенную и гибкую форму, а мыслительные способности развиваются»[1]. В противоположность идеям Т. Гоббса об абсолютизме, раннелиберальная концепция правовых и этических оснований власти и государства, определившая новые подходы к организации аппарата управления, была впервые сформулирована английским мыслителем Дж. Локком (1632 — 1704). Разработанная в его книге «Два трактата о правлении» концепция «договора с монархом» стала мощным ударом по господствовавшей более семнадцати столетий теологической теории «божественного права королей» на власть. Секуляризация богословского учения об абсолютном суверенитете приводит в конце XVII в. к появлению светской идеи «ограниченного суверенитета», которая постепенно становится главенствующей в политико-правовой мысли позднего Средневековья и начала Нового времени[2]. Это новоевропейское правосознание, выраженное в политической философии Локка, выстраданное в тяжких испытаниях периода религиозных войн XV—XVI вв., предстало в качестве особого феномена, по замечанию Э. Гуссерля, в качестве «явления, которое само себя раскрывает, толкует и эксплицирует рационально понятным способом»[3]. Действительно, в XVI—XVII вв. видимой границы между эмпирической и мистической мыслью пока еще не существовало. Церковь постоянно учила, что общественная жизнь устроена по воле Божьей и Бог наделил властью Адама и от этой власти происходит власть королей. Иной была позиция Дж. Локка: поскольку Бог создал мир и определил его законы, то люди, пользуясь своим разумом, должны постичь эти законы и устроить свою жизнь сообразно им. Следовательно, по Локку, при ответе на вопрос о том, как должны быть устроены государство и аппарат управления, решающее значение приобретает познание законов природы и общественного развития, дающих разуму необходимые указания[4]. Локк видел результатом разумной естественной готовности людей следовать законам природы осознание ими того, что в интересах общего блага необходимо часть функции отдать суверену (правительству), призванному обеспечить дальнейшее развитие общества. Так, по Локку, достигался общественный договор между людьми, так возникло государство, где моральные основания понимаются в смысле рациональных мотивов, а моральные суждения сводятся к рациональному выбору, что Э. Гуссерлем было названо «нововременным объективизмом»[5]. Ю. Хабермас критично оценил содержание теории Локка, утверждая, что «такая стратегия упускает из виду специфически обязующий смысл связующих норм и действенных моральных высказываний»[6]. По его мнению, «стороны, вступающие в общественный договор, предстают в качестве обособленных, рационально просвещенных эгоистов, которые не отмечены печатью какой-либо общей традиции, а следовательно, не разделяющих никаких общих для них ценностных культурных ориентаций... и в своих действиях не ориентируются на достижение взаимопонимания. Не легко усмотреть, как такие лица, двигаясь таким путем, могли бы установить интерсубъектно признанный правопорядок, который должен превратить чуждых друг другу людей ...в солидарных граждан государства»[7]. Ведь, по утверждению Ф. Ницше, «величайшей работой людей было до сих пор достичь единодушия во взгляде на множество вещей и обложить себя законом этого единодушия»[8] [9]. На повестку дня вставал вопрос о координирующем в таком обществе политическом и административном инструментарии, функцию которого могла выполнить только будущая профессиональная бюрократия. Не случайно М. Фуко пришел к выводу о том, что теория общественного договора явилась попыткой сочетания искусства управления с теорией суверенитета. Но попыткой, не давшей ожидаемого результата для управления того времени, а лишь блокировавшей поиск новых методов государственного управления и формирования аппарата, поскольку управление государством традиционно сводилось к образцу, а именно к конкретной схеме управления семьей, где суверен выступал главой большой семьи. Главным препятствием была идея экономии[7], которая даже в ту эпоху имела отношение только к управлению небольшим комплексом, представленным семьей и домочадцами.

Здесь уместно привести мнение М.П. Бицилли: «Если для нас мир есть процесс, то для средневекового человека мир — готовый результат»[11]. Искусству управления тогда не удавалось найти свойственное ему измерение, поскольку понимания «экономики» тогда еще не существовало[12]. Это смогло произойти лишь в XVIII в.

Сам Локк, в отличие от Гоббса, выражал глубочайшее сомнение по поводу легитимности абсолютизма: «Оценивая состояние «правопорядка» в условиях абсолютного господства «верховной власти» — столь же абсолютного (ибо «верховная власть» не знает никакого закона над собой), сколь и авторитарного (ибо она может обосновать свою «сверхзаконность» лишь ссылками на свой божественный «харизматический» авторитет)... Даже если благодаря подобному «усеченному» зако-нопослушанию, учрежденному власть предержащими исключительно «для других — нижестоящих», а не для самих себя и удается «сдерживать любое насилие, которое может проявляться среди самих подданных, в целом гражданского мира не произойдет». Ибо «это не больше, чем то, что каждый человек, который любит свое могущество, выгоду или величие, может и естественно должен делать — не давать вредить друг другу, или уничтожать друг друга тем животным, которые трудятся и надрываются только ради его удовольствия и выгоды: а потому о них заботятся не из любви, которую хозяин якобы к ним питает, но из любви хозяина к самому себе и ради той выгоды, которую они ему приносят»[13]. Пытаясь развенчать абсолютистское деспотичное государство, Локк впервые в науке выдвигает новый идеал государства, воплощающий в себе принцип «общего блага». Эта идея становится важнейшим ориентиром политических реформ, осуществлявшихся в странах Европы в течение всего века Просвещения. Государственная власть, подчеркивал Локк, должна существовать «ни для какой иной цели, как только в интересах мира, безопасности и общественного блага народа»[14]. Это «общее благо» как цель государственной власти состоит в охране свободы, равенства и собственности всех членов сообщества, что означало теоретическое обоснование необходимости переосмысления сущности взаимосвязи государя и аппарата чиновников и отделения государственных чиновников от правителя, поскольку их предназначение — это служба не только монарху, но, в конечном счете, государству и народу. Действительно, говоря о правовом государстве, Дж. Локк, как и другие мыслители XVII в., терминологически не отделял его от гражданского общества. Понятия «политическое общество», «гражданское общество», «государство» употребляются им как синонимы. Так, седьмая глава второй книги его труда «Два трактата о правлении», где Локк пытается разъяснить отличие государства от семьи, озаглавлена «О политическом, или гражданском обществе». «Под государством, — пояснял он, — я все время подразумеваю независимое сообщество (community), которое латиняне обозначали словом civitas, этому слову в нашем языке лучше всего соответствует слово «государство» (commonwealth)»[15]. «Объективирующее» мышление Средневековья исключало постижение истории как процесса. Преходят царства и народы, рушатся цивилизации, но во всем этом нет смысла и связи, нет движения, есть только его иллюзия, какое-то топтание на месте[16]. Но уже в XVIII в. открывается общее видение всего исторического процесса, идея политики прогресса, определяемая идеями рационализма, наполняется новым содержанием и понимается как движение человеческого общества к более совершенному состоянию, в том числе к сознательному, а не божественно заданному, конструированию организации государственного устройства и органов управления[17]. Здесь уместно привести рассуждение К. Ясперса, которое отражает внутренний смысл произошедших в XVII в. изменений: «Историческое понимание происходит из некоего основания, которое само в свою очередь пребывает в историческом движении. Человек, который, зная, осознанно творит историю, не находится в какой-либо точке, расположенной за пределами истории. Он должен переместить самого себя в то историческое движение, которое он постигает. Его историческое знание объемлет его вместе с его знанием. Лишь вместе с прошлым человек действителен и понятен себе. Лишь благодаря знанию истории мы выходим на простор действительного мира, в котором мы понимаем человеческое бытие в целом как наше собственное человеческое бытие»[18]. Э. Гуссерль считал, что в это время наступила эпоха, когда человек раскрывается «в качестве субъекта мира, но в качестве такого субъекта человек оказывается включен в человечество и в своем разуме соотносится со всей совокупностью бытия и с самим собой»[19].

Таким образом, Дж. Локку удалось придать смысл политической науке, в том числе той ее части, которая связана с осмыслением деятельности государственного аппарата, чья «изначальная и никогда уже не оставляемая интенция, — как отмечал Гуссерль, — состоит в том, чтобы через прояснение последних источников смысла достичь знания того, что действительно понято, и понято в своем последнем смысле»[20]. Также вспомним слова Тойнби, характеризующие в целом вклад науки Нового времени: «среди всех этих успешных западных революций духовная революция, свершившаяся в последние десятилетия XVII в., возможно, была самой решительной и самой значимой вплоть до сегодняшнего дня»[21].

  • [1] Дюркгейм Э. Указ. соч. С. 113.
  • [2] Занин С.В. Идеал «демократической монархии» во французском просвещении начала 50-х годах XVIII в. //Актуальные проблемы российского права. — 2008. — № 1. — С. 18.
  • [3] Гуссерль Э. Идеи к чистой феноменологии и феноменологической философии. — М., 2009. — С. 120.
  • [4] Локк Дж. Два трактата о правлении. // Сочинения в 3 т. Т. 3. - М., 1988. — С. 146.
  • [5] Гуссерль Э. Кризис европейских наук и трансцендентальная феноменология. Введение в феноменологическую философию. С. 260.
  • [6] Хабермас Ю. Указ. соч. С. 164.
  • [7] Там же. С. 243,244.
  • [8] Цит. по: Ясперс К. Ницше. Введение в понимание его философствования: Пер. с нем. Ю. Медведева / Под. ред. М. Ермаковой. — СПб., 2004. — С. 336.
  • [9] Понятие «экономия» в первоначальном смысле означает «благоразумное управление домом для общего блага семьи». — Примеч. авт.
  • [10] Там же. С. 243,244.
  • [11] Бицилли М.П. Указ. соч. С. 138.
  • [12] Фуко М. Искусство государственного управления. С. 200—201.
  • [13] Локк Дж. Указ соч. С. 146.
  • [14] Там же. С. 340.
  • [15] Локк Дж. Указ соч. С. 340.
  • [16] Бицилли М.П. Указ. соч. С. 158.
  • [17] Огурцов А.П. Философия науки эпохи Просвещения — М., 1993. — С. 11.
  • [18] Ясперс К. Всемирная история философии. Введение. М., 2000. — С. 88, _ 124.
  • [19] 3 Гуссерль Э. Кризис европейских наук и трансцендентальная феноменология. Введение в феноменологическую философию. С. 355.
  • [20] Там же. С. 259.
  • [21] Тойнби Дж.А. Указ. соч. С. 208.
 
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ     След >