ЭФФЕКТИВНОСТЬ ГОСУДАРСТВЕННОГО ДЕПООЩРЕНИЯ И ОСНОВНЫЕ ПУТИ ЕЕ ПОВЫШЕНИЯ В СОВРЕМЕННОЙ РОССИИ

Факторы, снижающие эффективность государственного депоощрения в России

Среди многих характеристик, которые особенно важны при описании государственного депоощрения как подсистемы стимулирования, следует назвать:

  • а) многомерность и разноплановость факторов регуляции выгодного государству поведения;
  • б) многочисленность контролирующих параметров, описывающих конкретные варианты стимулируемой деятельности;
  • в) многоцелевая направленность стимулируемой государством деятельности;
  • г) многокритериальность процесса оценки итогов стимулирования.

Речь идет о том, что анализ государственного депоощрения как

«мягкой» системы, предполагает учет многих составляющих. При исследовании эффективности государственного депоощрения необходимо учитывать различные факторы, которые могут приобретать разный вес в зависимости от контекста и ракурса рассмотрения.

В гуманитарной литературе определенным «поветрием», если не модой, стало констатировать (порой безо всяких оснований) кризис той или иной сферы деятельности.

О кризисе государственной поощрительной политики современной России, пожалуй, вести речь не приходится. А вот о кризисе политики и практики государственного депоощрения, по всей видимости, с известной долей условности говорить можно.

Понятие «факторы, снижающие эффективность государственного депоощрения» включает в свое содержание, если можно так выразиться, все негативные аспекты реализации этого стимулирующего правового механизма. Речь идет об анализе «отрицательного пласта» функционирования режима государственного депоощрения.

В этот «пласт» включаются разного рода дефекты, изъяны, ошибки, реальные, а не мнимые пробелы процесса и результата государственного депоощрения.

Выявление такого рода факторов представляет особую познавательно-практическую ценность, ибо служит базой для последующей выработки системы мер повышения эффективности реализации государственного депоощрения в современной России.

Эффективность государственного депоощрения - трудноопределимое понятие. При первом приближении это соотношение актов государственного депоощрения с реальными фактами противоправного или аморального поведения награжденных.

Предмет книги - государственное депоощрение - и потому, рассуждая о его эффективности, нам нецелесообразно глубоко вдаваться в дис-скусионные проблемы сущности эффективности. В частности, далеко уводят от темы нашей работы новые концептуализации феноменов, разрабатываемых профессором философии права Болонского университета Энрико Паттаро. Он отграничивает эффективность нормы от ее действенности. Его доктринальная позиция такова - норма может считаться действенной, если ее соблюдают без указания на что-либо, что касается мотивов, которые стоят за таким соблюдением. А эффективной норма может считаться, если она служит мотивом соблюдения для субъекта обязанности, который «верит» в нее. Автор исходит из того, что, как и любое другое верование, норма не может существовать где-либо, кроме как в чьем-либо сознании или, вернее, в мозге1.

Применительно к теме нашей работы мы вполне можем абстрагироваться от этого уровня анализа эффективности норм права и исходить из методологической посылки - эффективна та юридическая норма, которая «работает» на положительное развитие истинной природы человека, совершенстование института гражданского общества, упрочение правопорядка, укрепление государства.

Эффективность права - столь абстрактное[1] [2] и малоплодотворное понятие, столь искусственная логико-гносеологическая и организационноуправленческая конструкция, что на нынешнем уровне развития гуманитарной науки вряд ли может быть предметом научно-практического анализа, способного привести к позитивному результату. Эффективность права имеет «право на жизнь» как метафора, но не как реальный объект общетеоретического и тем более отраслевого правового исследо-

вания. Как невозможно «бороться» за содержание права в целом, так нельзя измерить эффективность всего права.

В отечественной юридической литературе циркулирует доктринальная позиция, согласно которой процессуально-правовое регулирование обладает относительно самостоятельной эффективностью[3]. Но достаточно представить себе количество и вспомнить разнородность функционирующих в государстве процессов и процедур, чтобы убедиться в том, что их невозможно «свести к одному знаменателю» и найти единые, даже предельно широкие, показатели эффективности. В системе права и особенно системе законодательства имеется немало элементов, которые по природе своей не подлежат проверке с позиции эффективности. Юридической науке и практике желательно сформировать их открытый перечень. Эффективными, малоэффективными либо неэффективными могут быть лишь формализованные (в большей или меньшей степени) правовые регуляторы. Правовая норма, статья закона, отдельный закон либо иной нормативный правовой акт, институт права - вот основные подходящие для качественного и количественного измерения эффективности конкретные юридические объекты.

В первом приближении можно определить эффективность закона (а в нашем случае - государственного депоощрения) как меру пригодности всех его элементов своевременно, при определенных социальных затратах приводить к положительному результату.

Применительно к теме нашего исследования речь пойдет о вполне конкретном фрагменте действующего законодательства - юридических нормах (объединенных в относительно цельный и самостоятельный правовой институт), регламентирующих государственное депоощрение. Государственное депоощрение именно тот юридический объект, который может быть (пусть и не со стопроцентой точностью) измерен «на эффективность».

Представляется весьма затруднительным, а может быть даже невозможным составить некий системный иерархически выстроенный перечень факторов, позитивно либо негативно влияющих на эффективность института государственного депоощрения.

Сложность заключается в единицах измерения эффективности государственного депоощрения. Если иметь в виду количественное измерение, то нельзя забывать о «сопротивляемости материала», о высокой латентности противоправного поведения награжденных. И это объяснимо. К этой категории субъектов и государственная власть, и население испытывают особое доверие. И зачастую ради престижа государства, политического и национального имиджа власть готова «закрыть глаза» на противоправную деятельность награжденного. Многие полагают, что социальный вред от акта государственного депоощрения окажется больше, чем от асоциального поведения награжденного. Осенью 2016 года нижегородцев потрясла большая статья в ведущей региональной газете «Нижегородские новости» с хлестским примечательным названием: «Герой - золотое сердце?», появились и другие статьи1. Суть статей следующая. Нижегородец еще в школьные годы в 2002 году в 11-летнем возрасте спас из огня троих детей. На него буквально «обрушилась» слава - наградили орденом за спасение людей на пожаре, вручили подарки от МЧС. О его подвиге рассказали все телеканалы страны, он получил автомобиль и телевизор. Софи Лорен расцеловала его, лично вручила Дмитрию Филюшину из Лукояновского района Нижегородской области орден «Золотое сердце» и сертификат на 400 000 рублей. После этого его жизнь пошла «по наклонной» - школу не закончил, занимался кражами, насиловал пожилых женщин в своей деревне, которые не заявляли в полицию и Дмитрий не понес ответственности. Односельчане жалели «героя» и не хотели «позорить» деревню. Результат -пьяный, безработный молодой человек изнасиловал школьницу и был предан суду.

Надо признать, что неопределенность, черезмерная абстрактность депоощрительных механизмов в поощрительном занодательстве были присущи и в советский период развития нашего государства. Как известно, относительно завершенное оформление советская наградная система получила в «Общем положении об орденах Союза ССР» (утверждено Постановлением Центрального Исполнительного Комитета СССР и Совета Народных Комиссаров СССР от 7 мая 1936 года №56/812). Согласно пункту 18 документа «награжденные орденом Союза ССР могут быть лишены ордена лишь Центральным Исполнительным Комитетом Союза ССР. Основанием для лишения ордена могут служить судебный приговор или совершение награжденным порочащих его поступков»[4] [5]. Даже если не касаться репрессивной политики судебной власти того времени, неправосудных приговоров, то и в этом случае налицо серьезный изъян документа - использование оценочного понятия «порочащий поступок». В условиях коммунистической идеологии и пролетарской морали под это понятие было легко «подогнать» много юридически нейтральных либо даже правомерных деяний.

В 1958 г. были внесены уточнения в порядок лишения наград: теперь они изымались у осужденных не автоматически, а по решению Президиума Верховного Совета СССР. Статья 31 «Основ законодательства Союза ССР и союзных республик», утвержденных 25 декабря 1958 г., установила: «При осуждении за тяжкое преступление лица, награжденного орденом или медалью... суд при вынесении приговора решает вопрос о целесообразности внесения представления в орган, который наградил осужденного... о лишении осужденного ордена или медали»1. Наград могли лишаться не только осужденные, но и лица, совершившие «порочащие поступки» (например, бежавшие за границу). В этом случае министерства или ведомства, представившие провинившегося к награде, должны были обращаться с ходатайством о лишении этой награды. Ордена, медали и орденские документы лиц, лишенных наград, подлежали возвращению в Отдел наград Президиума Верховного Совета СССР. К 1989 г. звания Героя Советского Союза было лишено 77 чел., звания Героя Социалистического Труда - 85 чел.[6] [7]

Фактором, исключающим государственное депоощрение, а значит, выводящим за пределы оценочной характеристики - «эффективно или неэффективно», - выступают факты полного «умолчания» в статутах государственных наград и положениях о других формах поощрения возможности их лишения.

Особенно часто этот дефект встречается в законодательных актах субъектов Российской Федерации, устанавливающих самобытные региональные государственные поощрения. Например, Положение о почетном звании Нижегородской области «Лауреат премии Минина и Пожарского» (утверждено Законодательным Собранием Нижегородской области от 15 июля 2004 года № 1087-Ш в ред. постановления от 26 мая 2016 года №2192-У)[8] ни слова нет об обязанностях нгражденных и о мерах возможной юридическом и моральной ответственности за асоциальное поведение после присвоения почетного звания. Также «сконструировано» Положение о почетном звании «Заслуженный ветеран Нижегородской области (утверждено Постановлением Законодательного Собрания Нижегородской области от 26 мая 2016 года № 2192-У)»1.

Безбоязненно могут вести себя ненадлежащим образом лица, награжденные почетным званием «Заслуженный мастер народных художественных промыслов Нижегородской области». Статья 3 Положения о звании «Заслуженный мастер народных художественных промыслов Нижегородской области» (утверждено Постановлением Законодательного Собрания Нижегородской области от 28 июля 2011 года № 175-У в ред. Постановления от 26 мая 2016 года № 2213-У) гласит: «Звание является личным пожизненным званием»[9] [10] [11].

По всей видимости, законодатели Нижегородской области либо не видели, либо не хотели видеть каких-либо возможностей лишения недостойных этого творческого звания, каких-либо оснований для отмены своего ошибочного постановления. Между тем в реальной жизни известны факты, когда обладатели «брендового» звания открывали подпольные цеха, эксплуатировали учеников, занимались подделкой знаменитых изделий народных промыслов.

Конечно, такого рода деяния награжденных почетными званиями редки, но исключать их нельзя и учитывать в законотворческой работе региона необходимо. Надо, хотя бы в рамочном ключе, всегда оставлять нормативную возможность лишения тех или иных правовых форм поощрения в случаях недостойного поведения награжденных. При ином подходе снижается авторитет государственного поощрения, падает доверие к объективности принимаемых региональной государственной властью решений.

Государственное депоощрение, как отмечалось выше, многомерный и относительно самостоятельный юридический институт, относительно автономная правовая конструкция. И поэтому нежелательно государственное поощрение и депоощрение соединять, совмещать в одном нормативном правовом акте с другими феноменами. Наиболее часто, и это, по нашему убеждению, является дефектом регламентации правовых форм поощрения, основания предоставления материальной помощи и отказа в ней «размещаются» в одном документе.

Например, сразу два приказа Федерального агентства железнодорожного транспорта от 22 июня 2011 года № 283 йот 22 июня 2011 года № 284 утверждают Положения о порядке выплаты премий за выполнение особо важных и сложных заданий и материальной помощи1.

Порядок и условия выплаты материальной помощи, основания в отказе ее совсем иные, нежели при государственном поощрении и депоощрении, и лучше проводить их правовую регламентацию в разных нормативно правовых актах. Перечень такого рода юридических актов легко увеличить - приведем лишь некоторые из них, свидетельствующие о широкой распространенности такого варианта «совмещения» государственно- го поощрения, депоощрения и иных видов денежных выплат . [12] [13]

Эффективность реализации государственного депоощрения может и должна быть повышена, если совершившие правонарушения и тем более преступления награжденные будут наказываться в полной мере, справедливо и объективно. Сам факт государственной награды, особенно высокого ранга, не может служить индульгенцией и основанием для несоразмерно малого наказания. А такие факты в реальной жизни встречаются. Например, гарнизонный военный суд вынес чрезмерно мягкий приговор по делу Героя России Олега Каскова, перед строем солдат избившего своего сослуживца - майора. Он отделался штрафом в 10 000 рублей (а иск майором был заявлен на 500 000 рублей) и продолжил службу в части1. По всей видимости, в подобных ситуациях есть резон вести речь о повышенной юридической и моральной отвественности. На деле государственные награды нередко выступают негласными факторами вынесения приговоров, не соответствующих тяжести совершенного приступле- ния, а суды редко лишают преступников государственных наград .

Не менее существенно, однако, качественное измерение, и в таком случае оно может измеряться соотношением последствий от акта государственного депоощрения и усвоенной реципиентом депоощрительной информации. Для понимания этой проблемы полезно обратиться к матрице убеждающей коммуникации К. Ховланда и И. Джаниса3, которая в упрощенном виде выглядит следующим образом:

Социальная система Канал связи

ским служащим территориальных органов Федерального агентства по управлению государственным имуществом» // Российская газета. - 2011. - 29 июля.

  • 1 См.: Порошина М. Героя России судили за мордобой // Российская газета. -2003. - 29 ноября.
  • 2 См.: Савенков А.Н. «Генералы увели из казны 2, 4 миллиарда рублей» // Комсомольская правда. 2003. - 31 июля.
  • 3 Приводится по: Данилова Е.Е. Информационное развитие социальных систем. - М.: РИП-холдинг, 2002. - С. 28.

Под наблюдаемыми коммуникационными стимулами понимается объективная коммуникационная ситуация, т.е. характеристики сообщения, коммуникатора, канала, среды на данный момент, системы в целом. Под установочными факторами реципиента - установки, активизируемые коммуникационным актом, и картина мира реципиента, а под внутренними опосредующими процессами - когнитивные процессы восприятия, переработки, фильтрации, усвоения информации. Под наблюдаемыми коммуникационными эффектами принято понимать изменение поведения и конструктов картины мира реципиента.

Если рассмотреть движение информации в системе государственного депоощрения, то эффективность будет видна на выходе - математически измерить ее нельзя, но определить количественно и качественно представляется возможным по изменению или, напротив, неизменности юридически значимого поведения.

Кроме того, эффективность государственного депоощрения тесно связана с досягаемостью информации, что определяется психологическими особенностями как передающей властной инстанции, так и принимающей сигнал стороны.

К числу основных общих показателей эффективности применения любой отдельно взятой депоощрительной меры можно отнести, во-первых, объективные показатели, характеризующие соотношение: а) между числом депоощряемых до реализации депоощрительного правоприменительного акта и числом асоциальных действий награжденных после его издания за примерно равный промежуток времени; б) между имевшими место издержками (тратами) и теми реальными положительными результатами, которые получены вследствие реализации исследуемой депоощрительной меры. Во-вторых, надо выделить показатели субъективного характера - мнение относительно эффективности того или иного вида государственного депоощрения со стороны депоощряющих и наказываемых лиц и организаций.

Более конкретными показателями юридической эффективности применения государственного депоощрения являются: а) степень гарантированности субъективных прав и юридических обязанностей по поводу применения правовых форм депоощрения; б) число конфликтных ситуаций, возникающих при их фактической реализации; в) быстрота устранения конфликтов по поводу права и величины депоощрения. Перечисленные показатели юридической эффективности применения государственного депоощрения, в свою очередь, могут быть подразделены на несколько частных показателей.

Однако не следует упускать из виду, что эффективность применения правового института депоощрения в целом отлична по своему количественному и качественному составу от эффективности реализации каждой входящей в него конкретной меры государственного депоощрения.

И это понятно, ибо цели применения правового института государственного депоощрения не могут быть одинаковыми с целями применения отдельных его элементов. Непосредственная цель применения правового института государственного депоощрения для применения конкретной депоощрительной меры выступает, как правило, перспективной задачей. Именно поэтому юридическая эффективность применения отдельных де-поощрительных мер определяется несколько другими показателями, чем эффективность применения правового института государственного депоощрения в целом. Если, например, степень согласованности между входящими в правовой институт государственного депоощрения мерами является одним из основных показателей его юридической эффективности, то для отдельно взятой депоощрительной меры этот фактор является условием ее юридической эффективности.

Так или иначе, но эффективность применения государственного депоощрения проявляется в уменьшении числа нежелательных для государства и общества деяний. Таким образом, общим направлением повышения эффективности реализации государственного депоощрения является уменьшение количества противоправных деяний со стороны награжденных.

Осуществляя регулирование соответствующих депоощрительных отношений, правотворческий орган, а затем при реализации установленных норм правоприменитель связаны конституционным принципом справедливости и вытекающими из него требованиями адекватности, пропорциональности и справедливости используемых юридических средств. Как неоднократно указывал Конституционный Суд Российской Федерации, в тех случаях, когда федеральный законодатель устанавливает ограничения конституционных прав и свобод, он не может осуществлять такое регулирование, которое посягало бы на само существо того или иного права и приводило бы к утрате его реального содержания, даже имея цель воспрепятствовать злоупотреблению правом, он должен использовать не чрезмерные, а только необходимые и обусловленные конституционно признаваемыми целями таких ограничений меры1.

«Идея справедливости не есть простое понятие, - писал в свое время Э. Танон, - оно затрагивает столько разнообразных и сложных чувств, что нет возможности выразить ее в одной формуле»[14] [15].

И далее он поясняет: «В понятие справедливости до известной степени входят идеи математического равенства, пропорционально равного вознаграждения, взаимности, гармонии и красоты, тождества и согласия мысли с самой собой и более широкая идея солидарности»1.

Надо отметить, что даже перечисленные характеристики не исчерпывают содержания принципа справедливости. Справедливость «включает» в себя множество иных экономических, политических, религиозных и этико-психологических моментов. Для законодателя и правоприменителя все они имеют значение, но отыскать их нужный и реально «работающий» набор можно только применительно к какой-то конкретной сфере юридически значимой деятельности.

Государственное депоощрение - одна из таких сфер.

Уровень и качество эффективности применения государственного депоощрения в России можно исследовать различными путями. Мыслимо подвергнуть анализу факторы, способствующие повышению эффективности применения его мер. А возможно попытаться выявить факторы, снижающие эффективность применения правовых форм депоощрения, т.е. пойти «от противного», получить положительные результаты через анализ отрицательных моментов. Конечно, это более сложный путь, но зато он позволяет предложить конкретные рекомендации по совершенствованию как самих депоощрительных норм права, так и практики их применения. Но не только в этом дело.

«Глубокие дефекты и пороки положительного права - как в самом порядке его установления, так и в его содержании и применении, - отмечал И. А. Ильин, - составляют всегда наибольшее препятствие на пути его к духовному приятию»[16] [17]. Знание изъянов применения государственного депоощрения может помочь лучшему усвоению его роли, лучшему пониманию возможностей этого способа государственного управления.

Рассмотрим основные факторы, снижающие эффективность государственного депоощрения в современной России.

Фактором, кардинально снижающим эффективность государственного депоощрения, выступает отсутствие четкой последовательной идеологии и политики рассматриваемого элемента стимулирования. Ни в одном ежегодном обращении Президента России, ни в одной федеральной программе, ни в каком другом политическом документе государственной власти нет даже общего плана установок, оценок, призывов, лозунгов, констатаций, прогнозов относительно депоощрительной деятельности. Наименования некоторых государственных наград, по верному замечанию В.М. Дуэль, не только «не соответствуют духу времени, основам конституционного строя»1, но и по существу ставят «заслон» для правовых форм депоощрения. Так, высшей наградой светского государства «Россия» является орден Святого апостола Андрея Первозванного. Высшей военной наградой признан Орден Святого Георгия.

В соответствии с пунктом 20 Положения о премии Министерства внутренних дел Российской Федерации (утверждено приложением № 1 к Приказу МВД России от 21 августа 2003 года № 666) одним из элементов награды (кроме звания «Лауреат премии МВД России», соответствующей денежной суммы, нагрудного знака «Лауреат премии МВД России» в коробке, диплома лауреата премии МВД России в рамке) выступает приз - «Святой Георгий». Приз является уменьшенной копией фигуры Святого Георгия Победоносца, поражающего Змия. Несмотря на то, что фигура Святого Георгия Победоносца венчает памятник «Благодарная Россия - солдатам правопорядка, погибшим при исполнении служебного долга» на Трубной площади в городе Москве (автор - начальник Студии художников им. В.В. Верещагина МВД России, народный художник Российской Федерации, полковник внутренней службы А.Д. Бичуков), вряд ли был резон в установлении приза такого рода. И вот почему. Термин «приз» не вполне согласуется с духовной мощью и нравственной силой Святого Георгия. Пункт 1 рассматриваемого Положения содержит формулировку заслуги в следующем виде:

«1.1. За значительный вклад в оказание помощи и содействия органам внутренних дел и внутренних войск МВД России в борьбе с преступностью, активную деятельность по пропаганде и повышению престижа службы в органах внутренних дел и внутренних войсках, по формированию объективного общественного мнения о деятельности сотрудников и военнослужащих Министерства внутренних дел Российской Федерации.

  • 1.2. За активное сотрудничество с Министерством внутренних дел Российской Федерации в рамках международных программ борьбы с преступностью.
  • 1.3. За наиболее талантливые научные труды и произведения в области литературы и искусства, получившие общественное признание и внесшие значительный вклад в решение задач, возложенных на Министерство внутренних дел Российской Федерации»[18] [19].

Как видим, подавляющее большинство поощряемых достижений не связано со смертельным риском, победами над реальным противником.

Кроме того, можно с уверенностью утверждать, что многие из лауреатов - убежденные атеисты и для них приз с таким смыслом не является значимым. К разряду случайного, но неприятного казуса, в этой связи можно отнести номер приказа из трех шестерок, обозначающих «знак дьявола».

Как без ущерба для чувств верующих, авторитета православной Церкви в целом «выстроить» механизм лишения этих своеобразных и высокоценных государственных наград? Думается, что при разработке и учреждении статутов государственных наград, положений об иных видах поощрений следует иметь в виду и реальную возможность актов депоощрения.

Не менее мощным отрицательным фактором, снижающим эффективность государственного депоощрения, выступают дефекты системы действующих в России правовых форм поощрения. Любой изъян любого элемента системы государственного поощрения сразу и обычно напрямую негативно влияет на депоощрительную политику и практику.

«Самое опасное в методах обеспечения реализации закона, - подчеркивает В.В. Лазарев, - угрожать и не приводить угрозу в исполнение; обещать материальное вознаграждение и не давать его в полном объеме; предусматривать награды одним, а раздавать их совсем другим»1.

В этом смысле отмечаемые в юридической литературе многочисленные дефекты системы государственного поощрения представляют собой «благодатный материал» для оптимизации правовых форм депоощрения. Но заявленный тезис совсем не означает «слепое» восприятие любого критического суждения о государственном поощрении.

Так, нельзя согласиться с В.М. Дуэль, предлагающей термин «заслуга» применять только относительно государственных наград, а основанием иных видов поощрения считать правомерные поступки, выраженные в форме активных общественно-полезных действий[20] [21].

Это упрощенный, излишне прямолинейный подход, обусловленный, по всей видимости, стремлением автора обособить государственные награды и тем самым вольно или невольно гиперболизировать тему своего диссертационного исследования.

Любое государственное поощрение (да и не только государственное) выступает (и по другому быть не может) последствием, результатом заслуги. Заслуга - единое и, пожалуй, единственное фактическое и юридическое основание государственного поощрения. Признание либо непризнание этого обстоятельства обусловливает сферу, интенсивность, эффективность не только государственного поощрения, но и правовых форм депоощрения.

Задача состоит в построении на научной основе максимально дробной иерархии заслуг. Именно иерархии, а не субъективной их классификации по самым разным, порой надуманным, основаниям. Речь идет о принципиально ином подходе к формированию поощрительной и де-поощрительной политики - сначала надо сформулировать конкретную заслугу, а затем установить за достижение ее определенную меру государственного поощрения. Соответственно будет формироваться система государственного депоощрения - определяется, какое именно противоправное поведение поощренного влечет депоощрение.

Пока в поощрительном законодательстве можно усмотреть лишь общие черты иерархии государственных наград. Более детально иерархия орденов и медалей просматривается в установленном порядке ношения их лент.

Но этой юридической регламентации явно недостаточно. Требуется, чтобы в законодательстве была «выстроена» вся иерархия государственных поощрений и депоощрений.

Сделать это не просто, поскольку есть государственные поощрения равного статуса, а также потому, что многие государственные награды имеют степени.

Ясно, что установить иерархию проступков поощренных применительно к степеням государственных наград весьма трудно. Получается, что принцип индивидуализации государственного депоощрения обеспечить на строго объективных началах возможно не всегда. В немалой степени эти трудности вызываются тем, что в реальной жизни порой сложно (а может быть и невозможно) провести грань между заслугой и асоциальным поведением, а как следствие - между поощрением и депоощрением.

Достаточно вспомнить содержание и тональность «вала» публикаций о спасении у берегов Камчатки батискафа АС-28, падении в Литве самолета СУ-27, эпопеи ухода от погони норвежских сторожевиков траулера «Электрон». Кульминацией этих публикаций, пожалуй, можно считать ответы российских граждан в «Комсомольской правде» от 21 октября за 2005 год на «вопрос дня» - «Что делать с такими героями -наказывать или награждать?».

Мнения ответивших резко разделились - кто-то признал участников названных событий героями, кто-то назвал непрофессионалами. При такой ситуации абстрактно сформулированная заслуга и любая государственная награда вряд ли окажут нужное стимулирующее воздействие.

Крупным правовым дефектом государственного депоощрения выступает то, что оно не имеет не только прямого, но и косвенного закрепления в Конституции Российской Федерации.

Можно, конечно, путем сложных актов толкования некоторых статей Основного закона государства пытаться убедить себя и других, что депоощрение «вытекает» из принципов справедливости, гуманизма. Но это нельзя считать разумным и достаточным выходом. Отсутствие в Конституции России специальной юридической нормы о государственном поощрении и депоощрении не позволяет вывести на должный уровень всю систему правового стимулирования.

Наиболее серьезным изъяном существующей системы государственного стимулирования является то, что большинство нормативно-правовых актов поощрительного характера вообще не содержат каких-либо установлений, предусматривающих государственное депоощрение. Между тем менталитет должностных лиц и граждан в России таков, что это обстоятельство, как правило, истолковывается вполне определенно -поскольку в законе нет указания на депоощрение, то его применение невозможно, нецелесообразно либо неоправданно.

Фактором, существенно снижающим эффективность государственного депоощрения, выступают так называемые «рамочные» юридические нормы, которые предоставляют правовую возможность депоощрения, но не определяют никаких, даже примерных, оснований этого акта.

В статье 1 Закона Российской Федерации от 15 января 1993 года №4301-1 «О статусе Героев Советского союза, Героев Российской Федерации и полных кавалеров Ордена Славы» установлено: «Граждане России, удостоенные звания Героя Советского союза, Героя Российской Федерации и являющиеся полными кавалерами Ордена Славы, должны достойно нести присвоенное им высокое звание, служить примером в выполнении гражданского и воинского долга, в исполнении других обязанностей, установленных Конституцией Российской Федерации и законами Российской Федерации для граждан России»[22].

Ясно, что отступления от требований вышеприведенной юридической нормы не только могут, но и должны служить основанием для государственного депоощрения. Но это вывод, вытекающий из доктринального толкования этой законодательной статьи, и он может быть далеко не очевидным для всех граждан и должностных лиц. Необходимо сформулировать право на государственное депоощрение сразу после нее.

Можно сослаться и еще на одну общего плана историческую правовую констатацию, свидетельствующую о необходимости применения мер государственного депоощрения.

Последняя десятая статья Постановления Президиума Верховного Совета СССР от 22 августа 1988 года № 9440-Х1 «О совершенствовании порядка награждения государственными наградами СССР» гласила: «Советским правоохранительным органам обеспечить контроль за неукоснительным соблюдением установленного Президиумом Верховного Совета СССР порядка лишения государственных наград СССР, добиваясь, чтобы в этом деле проявлялась высокая принципиальность, исключались случаи, когда государственные награды остаются у недостойных людей»1.

Так, 10 января 2006 года состоялся Приказ Министерства финансов Российской Федерации № 2н «Об учреждении стипендий Министерства финансов Российской Федерации для студентов подведомственных образовательных учреждений»[23] [24]. Пункт 5 Положения о порядке назначения стипендий Министерства финансов Российской Федерации студентам подведомственных образовательных учреждений гласит: «Студенты могут быть досрочно лишены назначенной им стипендии Министерства финансов Российской Федерации приказом Министерства по представлению ученых советов».

Роль государственного депоощрения неизмеримо возрастает, когда в силу разных причин была необоснованно назначена та или иная мера правового поощрения. Это всегда крупный дефект политики и практики государственного поощрения. Исправлен он может быть лишь атмосферой неотвратимости государственного депоощрения. Этот тезис можно проиллюстрировать интересными рассуждениями армянского психолога А. А. Налчаджяна. Вот суть его позиции.

Как и все другие формы поведения индивидов и групп, этническая агрессия тоже подчиняется психологическим закономерностям научения. Из теории научения известно, что положительное закрепление поведения является одним из основных механизмов приобретения и закрепления в памяти различных действий. Следовательно, агрессивные действия тоже успешно приобретаются тогда, когда позитивно подкрепляются, т.е. вознаграждаются. Подкрепление действий осуществляется двояко: а) успешные агрессивные действия поддерживаются своими собственными положительными результатами. В этом случае претензии агрессора все больше и больше увеличиваются; б) агрессивные действия вознаграждаются другими людьми, обладающими особой разновидностью власти-властью вознаграждения. Например, когда человек за успешные агрессивные действия против вражеского этноса получает государственную награду, то в психологическом смысле это есть поощрение его агрессивного поведения.

Мы отметили, что благодаря получению вознаграждений постепенно уровень притязаний агрессора повышается, и именно в сфере агрессивного поведения. Но это явление, во избежание недоразумений и для большей точности, следует обсуждать в двух плоскостях: межэтнической и внутриэтнической.

Вознаграждение межэтнической агрессии в тот период, когда между этническими группами налицо острый конфликт, действительно может повысить уровень притязаний агрессора. Как в группах несовершеннолетних преступников самые жестокие подростки имеют самый высокий престиж и влияние из-за своих успешных агрессивных действий, точно так же успешные участники межэтнических конфликтов и войн достигают более высоких статусов, чем пацифисты. Другой пример: в концлагерях фашистской Германии служащих вознаграждали за убийство как можно большего числа жертв, и они на этой почве даже соперничали между собой.

Но другое дело агрессия внутриэтническая. Она обычно поощряется только в субкультурах преступных групп, да и то не всегда. Эта разновидность агрессии наказывается и подвергается моральному осуждению. Поэтому здесь большие претензии не всегда уместны. Все же надо иметь в виду, что есть криминальные авторитеты, которые во многом благодаря своей жестокости и беспощадности достигли таких позиций.

Когда межэтническая агрессивность поощряется, поднимается общий уровень агрессивности всего этноса. Увеличивается вероятность совершения групповых агрессивных действий против другого этноса, поскольку все больше людей обладает психологической готовностью перейти от враждебности к агрессии1.

Особую сложность представляют ситуации, когда заслуга сознательно, намеренно фальсифицируется, т.е. она документально оформляется вполне грамотно и убедительно при полном отсутствии ее в реальной жизни. И здесь мыслимо множество вариаций и сочетаний. Вот лишь один пример.

Первый заместитель генерального директора Российского агентства по системам управления, представитель Минимущества в акционерном обществе «Московский НИИ радиосвязи» вступил в неделовые связи с руководством этой организации. При его согласии и, разумеется, небезвозмездно за бесценок было продано некой фирме 1 127,6 квадратных метров. В 10 раз ниже рыночных ставок институт сдавал помещения в аренду. По инициативе представителя Минимущества директор института и его заместитель были награждены Орденами Почета и Дружбы и это при том, что никаких профильных видов деятельности не осуществлялось[25] [26].

Доказать, что эти высокие государственные награды были вручены в качестве личной дружеской услуги, замешанной на частной выгоде, затр у д н ите л ь но.

Фактором, снижающим эффективность государственного депоощрения, является полное отсутствие либо крайне низкая степень его поддержки населением страны в целом (для известных личностей) или микрогруппой наказанного. Речь идет о том, что равнодушие, безразличное отношение социального окружения к акту государственного депоощрения «сводит его на нет». Подвергнутый государственному депоощрению субъект, не ощущая реального осуждения за свое противоправное, грубо аморальное поведение, в качестве психологической самозащиты, как правило, представляет себя жертвой несправедливости, случая, нерадивости «корыстных» чиновников и тому подобное.

Социальную пассивность в этом деликатном вопросе, пожалуй, можно отнести к особенностям российского менталитета. Под менталитетом, суммируя общий смысл множества определений, можно понимать некое информационно-энергетическое поле, присущее определенной культуре и оказывающее влияние на поведение всей социальной системы1. Менталитет- это и мироощущение, и образ жизни, и фундаментальный слой коллективного поведения, и эмоциональное реагирование на различные ситуации, присущие данному этносу или устойчивой социальной группе.

Фактором, снижающим эффективность государственного депоощрения, выступают ситуации, когда у уполномоченного органа власти нет выбора в дифференциации применяемой депоощрительной меры.

В уже упоминавшейся статье 3 Приказа Федеральной службы безопасности Российской Федерации от 13 марта 2004 года № 161 «О материальном стимулировании военнослужащих за несение службы в составе караула»[27] [28] не только установлен точный срок лишения поощрительного денежного вознаграждения. В ней в категорической форме (и в этом состоит дефектность рассматриваемой юридической нормы) зафиксировано, что соответствующие должностные лица органов Федеральной службы безопасности и пограничных войск имеют право лишать военнослужащих, допустивших нарушения требований караульной службы, выплаты денежного вознаграждения. Далее в статье детально «прописан» порядок применения этого вида депоощрения: «При этом оформляется приказ соответствующего должностного лица органов Федеральной службы безопасности и пограничных войск, имеющего право издавать приказы по личному составу, с указанием конкретных причин лишения денежного вознаграждения». Однако в статье 3 рассматриваемого ведомственного нормативно-правового акта не предусмотрена возможность частичного лишения поощрительного денежного вознаграждения за нарушение требований караульной службы. Как известно, Устав караульной службы достаточно объемный юридический акт, который содержит множество самых разных предписаний.

Ясно, что нарушения этих предписаний могут существенным образом отличаться друг от друга. Мера же государственного депоощрения всего и всегда одна - лишение всей суммы поощрительного денежного вознаграждения. Вряд ли это согласуется с принципом справедливости наказания, началами индивидуализации юридической ответственности, задачей повышения эффективности государственного депоощрения.

Анализ действующего нормативно-правового материала свидетельствует о том, что при юридической регламентации той или иной поощ-ряемои деятельности возникает ничем не оправданная разница в присутствии либо отсутствии указаний на государственное депоощрение.

Пункт 10.14 Положения о Министерстве регионального развития Российской Федерации (утверждено постановлением Правительства Российской Федерации от 26 января 2005 года № 40) гласит, что Министр «представляет в установленном порядке работников Министерства и находящегося в ведении Министерства федерального агентства, других лиц, осуществляющих деятельность в установленной сфере, к присвоению почетных званий и награждению государственными наградами Российской Федерации»1.

И здесь отсутствует даже рамочного плана установление на право либо обязанность Министра прибегать к государственному депоощрению. Налицо «фигура умолчания» о феномене государственного депоощрения.

Некоторые нормативно-правовые акты (и это наиболее приемлемый вариант) после описания оснований и порядка назначения того или иного государственного поощрения содержат условия и процедуры полного или частичного лишения его.

Именно такая вполне логичная «связка» правовой формы поощрения и государственного депоощрения зафиксирована в Приказе Федеральной службы безопасности Российской Федерации от 13 марта 2004 года №161 «О материальном стимулировании военнослужащих за несение службы в составе караула»[29] [28].

В статье 1 установлено: «Выплачивать военнослужащим, назначенным для несения службы в составе караула, денежное вознаграждение:

  • - за каждое суточное несение службы в составе караула в размере полевых денег;
  • - за каждое несение службы в составе караула только ночью (направляемым по окончании срока охраны объектов, не ожидая смены караула, в свою воинскую часть, подразделение) в размере 50 процентов полевых денег».

И сразу после этого в статье 3 приказа формулируется субъективное право (думается, лучше было зафиксировать юридическую обязанность) соответствующих должностных лиц органов Федеральной службы безопасности и пограничных войск лишать военнослужащих, допустивших нарушения требований караульной службы, выплаты поощрительного денежного вознаграждения.

Этот технико-юридический прием широко используется не только при конструировании поощрительных и депоощрительных правоотношений. К нему нормодатель прибегает во многих учредительно-компетенционных юридических актах. Так, согласно пункту «д» статьи 3 Постановления Правительства Российской Федерации от 6 апреля 2004 года № 159 «Вопросы Федеральной службы по надзору в сфере образования и науки» этот федеральный орган исполнительной власти осуществляет «рассмотрение вопросов присвоения ученых званий профессора по специальности и профессора по кафедре, доцента по специальности и доцента по кафедре, а также лишения (курсив авторов) указанных ученых званий»[28].

Низкий уровень гласности, снижение «порога» гласности - еще один весьма существенный фактор, снижающий эффективность государственного депоощрения.

Этот фактор тесно связан с предрасположенностью управленческой системы государственного депоощрения к открытому состоянию. Как известно, в системном подходе существует типизация систем на открытые и закрытые. Под закрытой системой понимается такая система, взаимодействие которой (то есть восприятие на входе и выдачи на выходе информации (вещества, энергии)) с внешней средой сведено к возможному минимуму, а под открытой, соответственно, система, максимально активно влияющая на внешнюю среду и принимающая ее воздействие. Очевидно, что в социальной среде невозможно существование открытой или закрытой системы в чистом виде. Та или иная социальная система тяготеет в разной степени и в разных условиях к разным состояниям.

Управленческая система государственного депоощрения тяготеет к состоянию открытости. В ней, конечно, есть некоторые «закрытые лакуны». Она всегда была, есть и будет относительно открытой. Полностью, абсолютно открытой система государственного депоощрения быть не может. В этом плане она похожа на правовые формы поощрения. Всегда были, есть и будут награды за выполнение специальных заданий государства, за достижения в секретных сферах хозяйственной жизни. Акты о государственном поощрении за результаты деятельности в областях, связанных с режимом секретности, содержат завуалированную, абстрактную формулировку заслуг. Точно так же формулируются акты о государственном депоощрении.

Речь идет о другом - о разумном балансе замкнутости системы государственного депоощрения, об обоснованности сферы закрытости в ней.

Традиционно сложилось так, что поощрение высшими государственными наградами осуществляется фактически «навечно», «навсегда».

Особенно это относится к поощрениям тех или иных коллективов (организаций, объединений). Ныне распоряжением Президента Российской Федерации все чаще награждаются коллективы открытых акционерных обществ, институтов, академий, различных общественных организаций благодарностями, почетными грамотами, орденами[32].

Но фактически отсутствуют распоряжения об отмене этих мер поощрения. Никто не отслеживает затем реальную судьбу награжденных коллективов.

Незначительна практика лишения ученых званий профессора и доцента по кафедрам, почетных званий «Заслуженный деятель науки РФ» и почетных званий по отраслям хозяйства и культуры.

Так, по данным ВАК России за период с 1991 года по 2004 год были лишены ученых званий профессора либо доцента и почетного звания «Заслуженный деятель науки РФ» всего пять человек. Основанием лишения одного человека явились низкие моральные качества, а точнее, совершение аморального проступка. Основанием лишения в четырех оставшихся случаях выступила фальсификация документов о имеющемся педагогическом стаже.

Вряд ли положение с практикой депоощрения в этой сфере может быть признано нормальным. Как известно, число преступлений и проступков, совершаемых в сфере высшего образования, значительно. Но до суда многие дела не доходят.

Дефектность присуща многим нормативно-правовым актам, принимаемым в России в самых разных сферах регулируемой деятельности.

Пункт 9 статьи 19 Положения о правоохранительной службе в органах по контролю за оборотом наркотических средств и психотропных веществ (утверждено Указом Президента РФ от 5 июня 2003 года №613)' устанавливает, что сотрудник Госнаркоконтроля России «не вправе получать без разрешения Президента Российской Федерации награды, почетные и специальные звания иностранных государств, международных иностранных организаций».

Положение не определяет, в какой именно форме Президент должен давать такое разрешение. Не установлено - кто (награждаемый или руководитель) может и должен испрашивать разрешение главы государства, как скоро должен последовать отказ или одобрение.

Ясно одно, отсутствие разрешения - основание для депоощрения и, по всей видимости, для наказания за нарушение дисциплины, установленной в Госнаркоконтроле России.

Следует признать, что Положение о правоохранительной службе в органах по контролю за оборотом наркотических средств и психотропных веществ весьма удачно компонует разделы о поощрении сотрудников (статьи 90-93) и о дисциплинарных взысканиях, налагаемых на них (статья 94). Оправдано и то, что поощрения помещаются перед и до дисциплинарных взысканий. К сожалению, это делается далеко не во всех компетенционных нормативно-правовых актах.

Заслуживает поддержки и распространения наличие специального раздела «Порядок применения поощрений и дисциплинарных взысканий» (статьи 95-97).

Однако есть один весьма существенный дефект раздела о дисциплинарных взысканиях, налагаемых на сотрудников наркоконтроля, и желательно его быстрейшее устранение. Этим дефектом статьи 94 рассматриваемого Положения является пробел относительно лишения либо уменьшения ранее примененной к сотруднику меры государственного поощрения. Согласно статье 94 рассматриваемого Положения, «за нарушение служебной дисциплины на сотрудников могут налагаться следующие дисциплинарные взыскания:

  • 1) замечание;
  • 2) выговор;
  • 3) строгий выговор;
  • 4) предупреждение о неполном служебном соответствии;
  • 5) увольнение со службы в органах Госнаркоконтроля».

Требуется дополнение этой статьи еще одним пунктом, который

можно поместить либо до увольнения со службы, либо после него -«лишение либо уменьшение ранее назначенной меры поощрения».

Думается, эта мера депоощрения может применяться как одна из основных самостоятельных мер государственного принуждения, мер дис- [33] циплинарного воздействия, и тогда ее желательно поместить перед «крайней мерой» дисциплинарного воздействия.

Но лишение поощрения может выступать и как дополнительное, вспомогательное, вторичное дисциплинарное воздействие, и тогда ему место после увольнения. Эта, казалось бы, технико-юридическая проблема требует теоретического обсуждения и практической проверки, экспериментальной апробации.

Институту гражданства Российской Федерации относительно давно известно понятие «почетное гражданство». Однако практика применения этой своеобразной поощрительной меры малоизвестна, эффективность ее никем не определялась. Поэтому вполне понятно, что и проблема лишения почетного гражданства также не привлекала специального внимания научной общественности.

Между тем эта мера государственного поощрения имеет особое значение, и все процедурные вопросы ее применения и лишения должны быть «расписаны» предельно четко.

Действующий (принят 31 мая 2002 года и вступил в силу с 1 июля 2002 года) Федеральный закон «О гражданстве Российской Федерации»[33] не содержит упоминания о почетном гражданстве, тогда как Закон РФ «О гражданстве РФ» от 28 ноября 1991 года[35] [36] закреплял почетное гражданство как один из принципов российского гражданства.

Как верно отмечается в юридической литературе, «анализ принципа почетного гражданства приводит к выводу о невозможности урегулирования вопроса предоставления почетного гражданства исключительно нормами национального права»[37]. При применении принципа почетного гражданства неизбежны коллизии между национальным и международным правом и требуется поиск возможных путей их разрешения.

Пункт 13 статьи 8 Закона «О правовом положении иностранных граждан в Российской Федерации» предусматривает, что человеку должно быть отказано в получении вида на жительство, если он является больным наркоманией, либо не имеет сертификата об отсутствии у него заболевания, вызываемого вирусом иммунодефицита человека (ВИЧ-инфекции), либо страдает одним из инфекционных заболеваний, которые представляют опасность для окружающих. Таким образом, наличие заболевания официально приравнено к правонарушению и наказанием является невозможность получить вид на жительство в России.

Что следует делать, если вышеперечисленные заболевания появились у почетного гражданина России?

Перечень крупных либо мелких дефектов юридических норм, регламентирующих государственное депоощрение, можно легко продолжить. Желательно создание «банка» этих правовых ошибок, поиск их причин и выработка путей преодоления.

Особо следует отметить «перекосы» в морально-воспитательной оценке гражданами и властью государственного депоощрения.

Не должно быть некоего умиротворения, шаблонно-позитивного восприятия противоправной деятельности лица, отмеченного государственными наградами. Понять, учесть - не значит «не заметить» и тем более простить.

Асоциальность поведения награжденного, заслуженного человека, опасность для общества и государства его деяния как такового не должна исчезать из оценки его проступков.

Прежнее героическое, позитивное поведение не следует забывать, но оно не должно «стирать» реальную опасность совершенного затем правонарушения. Вполне может быть так, что личности с героическим прошлым имеют «пограничное сознание», особое психофизиологическое самосознание и самооценку, обладают повышенной рискованностью. Но это не может быть «извиняющим», смягчающим или тем более - исключающим вину обстоятельством при совершении правонарушения.

Здесь уместна некоторая аналогия с американской «критической расовой теорией». Ее авторами выступили чернокожие профессора права. По свидетельству В. Шляпентоха, идея такова: ничего интеллектуально общего между черными и белыми нет и быть не может. Восприятие мира ими радикальным образом различно. При восприятии любой ситуации надо исходить из того, что черные являются угнетенным классом. Все, что полезно черному, что помогает ему восстановить его статус и достоинство, - правильно. Черные присяжные должны исходить из этого при оценке черных преступников[38].

Более широкого и, пожалуй, эмоционально объективного социологопсихологического анализа требуют полученные нами результаты пилотного конкретно-социологического исследования проблемы лишения государственных наград за боевые заслуги лиц, совершивших после этого преступление.

О большем спокойствии эмоционального фона анализа проблемы мы упоминаем потому, что проведенный нами в сентябре 2003 года телефонный опрос состоялся через две-три недели после объявления в печати обвинительных приговоров по нашумевшим уголовным делам полковника Юрия Буданова и генерал-полковника, бывшего начальника Главного управления военного бюджета и финансирования Минобороны РФ Георгия Олейника.

Как известно, эти граждане приговорены не только к лишению свободы, воинских званий, но и утратили почетные звания и государственные награды1. Юрий Буданов лишен Ордена Мужества, а Георгий Олейник - почетного звания «Заслуженный экономист Российской Федерации», Ордена «За Службу Родине» 3-й степени и медали «За заслуги перед Отечеством» 2-й степени. Кстати, после того, как суд лишил Ю. Буданова государственных наград, некая «инициативная группа» предложила выдвинуть его кандидатом в депутаты Государственной Думы от Псковской области[39] [40]. Такой диссонанс общественного мнения с обвинительным приговором суда также свидетельствует о важности формирования правильных моральных оценок государственного депоощрения. Возможно, многочисленные и самые разноплановые публикации с комментариями этих приговоров повлияли на результаты опроса.

Опрошено по телефону было 300 работников Горьковского автозавода, 200 военнослужащих и 200 сотрудников органов внутренних дел.

Вопрос был сформулирован следующим образом: «Считаете ли Вы справедливой и необходимой мерой уголовной ответственности лишение государственных наград за боевые заслуги лиц, совершивших затем преступление?»

На вопрос предлагались следующие варианты ответов:

  • - не считаю справедливой и необходимой мерой, если государственные награды были назначены за действительные боевые заслуги;
  • - считаю справедливой и необходимой мерой, поскольку награжденный обязан надлежащим образом блюсти честь государственного поощрения;
  • - затрудняюсь ответить.

Ответы распределились следующим образом.

79% работников автозавода не считают лишение государственных наград за боевые заслуги справедливой и необходимой мерой за совершенное впоследствии преступление. 93,5% сотрудников органов внутренних дел разделяют эту позицию. Еще выше процент (96,7%) стоящих на таких же позициях военнослужащих.

Немалый познавательный, да и морально-юридический интерес представляют иные по мотивировке ответы на первый вопрос. Вот лишь некоторые из них: «Лишать награды за боевые заслуги нельзя ни при каких условиях, ибо в последующем преступление совершил “другой” человек и он не должен наказываться утратой героического прошлого»; «Боевые награды за прошлое героическое поведение - единственное, что может поддерживать самоуважение человека, преступившего уголовный закон, и лишать его этой “жизненной опоры” негуманно и несправедливо»; «Лишение боевых наград может озлобить человека и спровоцировать его на новое демонстративное противоправное поведение»; «Лишенный заслуженных боевых государственных наград может перестать ценить государство, которое он в свое время героически защищал, и бесповоротно встать на преступный путь»; «Разочаровавшись в мудрости и справедливости государства, которое лишило его наград за прошлые боевые заслуги, человек может не просто стать убежденным преступником, но и сознательно повести за собой других, “доказывая” своим примером и авторитетом бесполезность работы на общество».

В связи с изложенным возникает сложный не только в теоретическом, но и в практическом плане вопрос: каким образом поступать, если лицо, отмеченное поощрением (особенно высшей государственной наградой), совершит преступление за рубежом?

Одно дело общеуголовное (то есть преступление неполитического характера) преступление и другое дело - политическое преступление (то есть против мира, военное преступление).

Фактором, серьезно снижающим эффективность государственного депоощрения, выступают правовые ситуации, когда в поощрительном нормативном акте фиксируются не все субъекты, несущие юридическую ответственность за обоснованность поощрения. Всяческой поддержки заслуживает сам факт присутствия в поощрительном нормативно-правовом акте «депоощрительного элемента» (как уже отмечалось выше, так бывает далеко не всегда). Но крупным изъяном депоощрительного правового механизма является отсутствие того или иного субъекта, ответственного за его «пуск». Именно на этом этапе при надлежащей правовой организации возможно исключение поощрительной ошибки либо злоупотребления. Важно математически точно выявить всех прикосновенных к государственному депоощрению субъектов.

В некоторых поощрительных нормативно-правовых актах этому аспекту не уделяется должного внимания, и в субъектном составе «образуется» существенный «депоощрительный пробел».

Так, пункт 6 Правил награждения граждан нагрудным знаком «Почетный донор России» (утверждены постановлением Правительства Российской Федерации от 19 ноября 2004 года № 663) гласит: «Должностные лица органов исполнительной власти субъектов Российской Федерации несут в соответствии с законодательством Российской Федерации ответственность за достоверность сведений, подтверждающих право гражданина на награждение нагрудным знаком “Почетный донор России”»1.

Возникает вопрос - а разве сам гражданин, которого представляют к столь специальной награде, не обязан нести ответственность за качество информации, лежащей в основе его заслуги? Ведь условия награждения нагрудным знаком предельно конкретны (сдать бесплатно кровь 40 и более раз или плазму крови 60 и более раз) и не знать этих показателей донор не может, ибо каждый факт донорства документально оформляется.

Из-за законодательного дефекта оказались «выпавшими» из числа субъектов, имеющих право на поощрительную повышенную пенсию, родственники погибших Героев России[41] [42].

К факторам, снижающим эффективность государственного депоощрения, относятся и те дефекты поощрительного правового регулирования, которые чрезмерно расширяют рамки административного усмотрения. Более того, некоторые из поощрительных норм права в некоторых правовых ситуациях выглядят как государственное депоощрение. Иными словами, они как бы меняют «полюс» государственного стимулирования и при определенных юридических обстоятельствах выступают де-поощрительным ограничением.

29 октября 2004 года состоялся Приказ Федеральной службы охраны Российской Федерации № 420 «Об утверждении Инструкции о порядке зачета военнослужащим федеральных органов государственной охраны в выслугу лет для назначения пенсии и исчисления процентной надбавки за выслугу лет их трудовой деятельности до зачисления на военную службу»[41].

Речь по существу идет не только о поощрительной надбавке за выслугу лет, но и о стимулирующем порядке исчисления стажа трудовой деятельности.

В анализируемом нормативном акте содержались две «каучуковые» юридические нормы, которые серьезно деформируют поощрительный механизм добросовестной долговременной государственной службы.

Во-первых, в статье 2 Инструкции установлено, что «военнослужащим, проходящим военную службу по контракту, из числа высококвалифицированных специалистов в выслугу лет для назначения пенсии и исчисления процентной надбавки за выслугу лет могут быть (курсив авторов) зачтены периоды стажа их трудовой деятельности до зачисления на военную службу, которые в соответствии с Федеральным законом от 17 декабря 2001 года № 173 “О трудовых пенсиях в Российской Федерации” включаются в страховой стаж для получения пенсии».

Предикат «могут быть» в контексте государственного поощрения и депоощрения значительно сужает возможности военнослужащего получить процентную надбавку и ставит его в зависимость от усмотрения начальника подразделения федерального органа государственной охраны, в котором он проходит военную службу. Неясно - почему содержание юридической нормы нельзя сформулировать с иным стимулирующим эффектом, т.е. через категорию долженствования.

Во-вторых, в статье 4 Инструкции закреплено, что «трудовой стаж подлежит зачету в выслугу лет для назначения пенсии и исчисления процентной надбавки за выслугу лет в календарном исчислении продолжительностью, минимально необходимой для приобретения права на пенсию в соответствии с пунктом “а” статьи 13 Закона Российской Федерации от 12 февраля 1993 года № 4468-1 “О пенсионном обеспечении лиц, проходивших военную службу, службу в органах внутренних дел, Государственной противопожарной службе, органах по контролю за оборотом наркотических средств и психотропных веществ, учреждениях и органах уголовно-исполнительной системы, и их семей”, но не более десяти лет» (курсив авторов).

Ограничение зачета десятью годами выступает тормозящим фактором долгосрочного труда и фактически становится антистимулом, формой депоощрения.

Одним из факторов, снижающих эффективность системы государственного депоощрения в целом, является то, что отсутствует официальная мера правового поощрения при наличии реальной заслуги в той или иной сфере деятельности.

А раз нет меры государственного одобрения, то нет возможности сформировать и правовую форму депоощрения. Эти меры «работают» в единой «связке», и от специалистов требуется повседневная кропотливая работа по выявлению таких дефектов.

Известно, что много лет в России не уменьшается число взяток гражданских и военных медиков за освобождение призывников от службы в армии.

Конечно, чтобы снизить число этих преступлений, надо позаботиться о решении экономических проблем медицины и, в том числе, о более действенной системе поощрения труда медиков. Если возвратиться к нашему примеру, то вполне можно было бы ввести значительное, существенно влияющее на работу материальное поощрение тех специалистов военно-врачебных комиссий, которые не допустили профессиональных ошибок на медосмотрах, выявили всех (или почти всех) больных призывников. Только тогда можно будет вводить за вполне конкретное противоправное поведение (систематическое либо значительное (более 10 человек в год) число возвращений из войск больных призывников) те или иные меры государственного депоощрения. Целесообразно за этот явный и опасный брак в работе лишать не только премий, но и прибегать к дисквалификации, понижать в звании и тому подобное.

Фактором, снижающим эффективность государственного депоощрения, является и то, что его мера зачастую назначается без учета реальной социальной опасности совершенного поощренным (либо поощряемым) лицом противоправного деяния. Если при формулировании заслуги (как основании государственного поощрения) властная инстанция стремится предельно точно обозначить условия (другое дело, что это удается далеко не всегда), то при конструировании механизма правового депоощрения нередко ограничиваются общими, декларативными констатациями.

Между тем принцип справедливости требует, чтобы нанесенный поощренным вред не просто был описан максимально тщательно, но и определен в качестве достаточного основания государственного депоощрения. Здесь вполне можно использовать международно-правовые стандарты, которые, на наш взгляд, удачно раскрывают «ущерб». Так, пункт 3 статьи 10 Соглашения между Правительством Российской Федерации и Правительством Австралии о сотрудничестве в области исследования и использования космического пространства в мирных целях устанавливает, что понятие «ущерб» означает:

«(1) телесное повреждение, причиненное любому лицу, или причинение какого-либо иного вреда его здоровью, или его смерть;

  • (2) ущерб, нанесенный любому имуществу, его утрату или потерю возможности пользоваться им;
  • (3) потерю доходов или прибылей; или
  • (4) другой прямой или косвенный ущерб»[44].

Правовая конструкция «ущерба» может быть использована в качестве основы для государственного депоощрения.

Особо болезненными и влекущими тяжелые нравственно-воспитательные последствия выступают факторы, связанные с ошибками или злоупотреблениями в сфере депоощрения действующей власти.

Практика свидетельствует, что иногда происходит юридически правильно оформленное, но незаконное государственное депоощрение. Оно может быть результатом не только ошибочной деятельности властных структур, но и следствием сознательной политической борьбы. Показательно в этом плане решение Конституционного Суда Украины от 20 марта 2002 года №5' по делу о соответствии Конституции Украины (конституционности) положений статей 58, 60 Закона Украины «О Государственном бюджете Украины на 2001 год» по конституционному представлению 55 народных депутатов Украины и о соответствии Конституции Украины (конституционности) положений пунктов 2, 3, 4, 5, 8, 9 части первой статьи 58 Закона Украины «О Государственном бюджете Украины на 2001 год» и подпункта 1 пункта 1 Закона Украины «О некоторых мерах по экономии бюджетных средств» по конституционному представлению Верховного Суда Украины (дело о льготах, компенсациях и гарантиях).

Конституционный Суд Украины признал, что поскольку для значительного количества граждан Украины льготы, компенсации и гарантии, право на которые предусмотрено действующим законодательством, являются дополнением к основным источникам существования, необходимой составляющей частью конституционного права на обеспечение жизненного уровня (статья 48 Конституции Украины), который, по крайней мере, не может быть ниже прожиточного минимума, установленного законом (часть третья статьи 46 Конституции Украины), то сужение содержания и объема этого права посредством принятия новых законов или внесения изменений в действующие законы согласно статье 22 Конституции Украины не допускается. Приостановление его действия возможно при условии введения согласно пункту 31 части первой статьи 85 и пункту 19 статьи 92 Конституции Украины чрезвычайного положения (статья 64 Конституции Украины).

Аналогичная правовая позиция последовательно отстаивается и высшими судебными инстанциями России. Например, в Определении Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда РФ от 4 марта 2005 года № 87 «Отказ уполномоченного органа в исчислении пенсии из денежного содержания с учетом стоимости продовольственного пайка признан незаконным»[45] [46] констатируется: «Что касается Федерального закона о бюджете, то данный нормативный правовой акт не порождает и не отменяет прав и обязательств и поэтому не может в качестве последующего закона изменять положения других федеральных законов и тем более лишать их юридической силы. Нормы, отменяющие или изменяющие определенные преимущества, компенсации и льготы, вносятся в текст того федерального закона, которым они были установлены. Данная правовая позиция сформулирована в постановлении Конституционного Суда Российской Федерации от 23 апреля 2004 года № 9-П по делу о проверке конституционности отдельных положений Федеральных законов “О федеральном бюджете на 2002 год”, “О федеральном бюджете на 2003 год”, “О федеральном бюджете на 2004 год”».

Есть такие государственные поощрительные меры, назначение которых наступает после достаточно сложных технико-экономических и финансово-управленческих расчетов, доказывающих заслугу. В качестве примера можно привести многочисленные федеральные, региональные и ведомственные нормативно-правовые акты, определяющие правила исчисления стажа работы служащих и работников, дающего право на выплату ежемесячной поощрительной надбавки за выслугу лет.

Так, Закон Нижегородской области от 9 июня 2004 года № 48 «О ежемесячной надбавке за выслугу лет к должностному окладу государственного служащего Нижегородской области»[47] содержит:

  • а) пять видов документов, которые надо изучить, чтобы подтвердить стаж государственной службы (ст. 3);
  • б) 35 периодов трудовой деятельности (службы), учитываемых при исчислении стажа, дающих право на ежемесячную надбавку к должностному окладу за выслугу лет.

Ошибки (в большей или меньшей степени) при исчислении стажа в крупных ведомствах неизбежны, но о возможности депоощрения в законе ничего не говорится.

Новаторство при поиске и установлении новых форм государственного поощрения в качестве обязательного «фона» должно иметь в виду возможность реального депоощрения. В этой связи один любопытный пример. На Пятом Пироговском съезде лучшим врачам вручались вместо традиционных почетных грамот... наградные доски. Наградные доски - ноу-хау Всероссийского съезда врачей. Однако в зале эти доски встретили смехом1. Это нововведение оказалось дефектным в силу следующих причин.

Во-первых, не было выявлено мнение медицинского сообщества о целесообразности, этичности и справедливости такого поощрения. Во-вторых, неясно соотношение этой меры поощрения с иными мерами морального и материального поощрения. В-третьих, не были заблаговременно установлены и своевременно объявлены основания (заслуги), за которые может последовать вручение наградной доски. В-четвертых, не предусмотрено никаких конкретных условий лишения этой награды.

В этом же ряду находятся «обезличенные» меры государственного поощрения, поскольку «автоматизм» их применения по существу исключает возможность правовой формы депоощрения. Например, 14 июля 1989 года состоялось Постановление Совета Министров СССР «О поощрении работников, принимавших участие в проведении Всесоюзной переписи населения 1989 года», где в пункте 1 установлено: «За организованное проведение Всесоюзной переписи населения 1989 года объявить благодарность всем (курсив авторов) работникам, принимавшим в ней участие»[48] [49]. Ясно, что государственное поощрение здесь назначено за сам факт участия в переписи, реальные заслуги не устанавливались и, следовательно, ни о каком депоощрении в принципе речи быть не может.

Отсутствие реального «карательного начала», «обременяющего элемента» в применяемом к конкретному субъекту государственном депоощрении - существенный дефект этого управленческого воздействия и фактор, сводящий к «нулю» его эффективность.

Если, к примеру, за систематическое нарушение режима содержания осужденного к лишению свободы можно лишить краткосрочного или длительного свидания с женой или близкими родственниками, то при отсутствии их у него такая мера просто бесполезна. Точно так же фактически не будет депоощрением запрет для осужденного, не имеющего на лицевом счете денег, воспользоваться услугами ларька.

Серьезным и, как правило, трудновыявляемым дефектом практики государственного депоощрения выступают отнюдь не редкие факты, когда оно используется в качестве легального и внешне справедливого способа «увода» того или иного сотрудника (работника) от адекватной, разумеется, более тяжелой, меры юридической ответственности.

Так, Уполномоченный по правам человека в Российской Федерации выявил значительное число вопиющих фактов нарушения законности, когда граждане находились под стражей по нескольку месяцев (а осужденный А.В. Кобзарев - более полутора лет) после окончания срока заключения1. Старший помощник прокурора Камчатской области, ненадлежащим образом осуществлявший надзор за соблюдением законов при исполнении уголовных наказаний, был переведен на другой участок работы и лишен премии за третий квартал 2003 года. Ясно, что это реальное попустительство будущим нарушениям законности и уход должностного лица от надлежащей юридической ответственности.

Неосновательное сужение круга субъектов юридической ответственности за незаконное государственное поощрение - серьезный фактор, снижающий эффективность государственного депоощрения. Рассмотрим в этой связи пункт 6 Постановления Правительства Российской Федерации от 26 ноября 2012 года № 1228 «О порядке награждения доноров крови и (или) ее компонентов наградным знаком “Почетный донор России”», который устанавливает: «Должностные лица органов исполнительной власти субъектов Российской Федерации в сфере охраны здоровья несут в соответствии с законодательством Российской Федерации ответственность за достоверность сведений, подтверждающих право доноров на награждение нагрудным знаком»[50] [51].

Мы усматриваем три дефекта в приведенном пункте: а) не предусмотрена ни в какой форме юридическая ответственность самого фонда; б) бланкетная отсылка к непонятно каким актам сводит на нет реальные возложения юридической ответственности за необоснования награждения; в) фальсифицировать сведения о донорстве могут не только должностные лица исполнительной власти субъектов Российской Федерации в сфере здравоохранения, но и рядовые сотрудники станций переливания крови.

Декларативной, а значит по существу не функциональной, является нормативная модель депоощрения, установленная Приказом федеральной службы безопасности Российской Федерации от 29 мая 2012 года № 251 «Об утверждении Положения о медалях и нагрудных знаках Федеральной Службы безопасности Российской Федерации». В пункте 12 документа значится: «Приказ ФСБ России может быть отменен при установлении факта необоснованности представления к награждению ведомственной наградой»1. Как видим, об юридической ответственности кого-либо в приказе ничего не говорится.

Тот же изъян содержит порядок награждения ведомственными наградами Министерства транспорта Российской Федерации (оформлен Приложением № 22 к Приказу Министерства Транспорта Российской Федерации от 18 октября 2005 года № 130), где в пункте 4 отмечается: «Должностные лица, возбудившие ходатайство о награждении, несут личную ответственность за правильность и достоверность сведений, изложенных в наградных листах и других документах, представляемых в качестве подтверждающих материалов»[52] [53].

Считаем важным отметить, что нередко в гуманитарной литературе (и юридические разработки в этом плане не являются исключением) для усиления критичности материала к разряду негативных факторов, снижающих эффективность как государственного поощрения, так и депоощрения, относятся обстоятельства, таковыми не являющиеся. Так, 14 и 16 мая 2016 года Приказами Министра обороны Российской Федерации С.К. Шойгу № 273 и № 277 были учреждены ведомственные медали «За освобождение Пальмиры» и «За разминирование Пальмиры». Состоялись награждения отличившихся военослужащих и гражданских лиц (дирижер и музыканты симфонического оркестра Мариинского театра). Однако 11 декабря 2016 года боевики запрещенной в России террористической организации ИГИЛ вновь установили полный контроль над Пальмирой. Появились суждения, что награды вручены преждевременно: надо было дождаться окончательного завершения войны в Сирии. Якобы, врученные медали спустя полгода после их учреждения потеряли свою актуальность и стимулирующую роль. Думается, ситуация выглядит совершенно иначе - медали Министерства обороны Российской Федерации были учреждены и вручены своевременно и за вполне конкретные значимые заслуги при проведении решающей военной операции.

Фактором, значительно снижающим эффективность как правовых форм поощрения, так и государственного депоощрения, выступает принятие секретных правоприменительных актов в этой сфере[54]. В русле на-

шей темы в таких случаях вполне можно вести речь о фактическом государственном депоощрении.

Одним из факторов, существенно снижающих эффективность государственного депоощрения, выступает широко распространенное в правотворческой, интерпретационной и правореализационной деятельности органов государственной власти дублирование имеющихся управленческих механизмов. Если коснуться правообразования, которое определяет собой все последующие дублирующие моменты, то надо, с сожалением, отметить: многие нормодатели убеждены в полезности дублирования нормативного правового материала и не считают нужным признавать принцип законодательной экономии. Предстоит непростая работа по преодолению этого консервативного и совсем не безобидного стереотипа. Обратимся в этой связи к Приказу Министра обороны Российской Федерации от 25 марта 2011 года № 350 «Об утверждении Инструкции по выполнению в Вооруженных Силах Российской Федерации требований нормативных правовых актов Российской Федерации по вопросам награждения военнослужащих и лиц гражданского персонала Вооруженных Сил Российской Федерации государственными наградами Российской Федерации»[55]. Можно только приветствовать подготовку подзаконного акта, конкретизирующего применительно к продлению деятельности Министерства обороны России федеральное наградное законодательство. Многие юридические нормы приказа действительно заполняют некоторые пробелы федерального поощрительного законодательства.

Но налицо и крупный дефект - приложение к приказу содержит 35 отсылок к разного рода актам, из которых «заимствованы» правовые нормы приказа. Документ просто дублирует конкретные статьи действующего Положения о государственных наградах, в том числе фрагменты о лишении их, что, конечно, непродуктивно.

Снижают эффективность государственного депоощрения и те, пусть редкие факты, когда они наступают под давлением общественного мнения, а не в силу объективной оценки заслуг того или иного субъекта награждающей инстанцией. Показательна в этом плане ситуация с вынужденной публичной отменой Министром внутренних дел России Р. Нургалиевым своего приказа о награждении медалью «За заслуги в управленческой деятельности» начальника Кубанской милиции, отправленного в отставку после трагических событий в станице Кущевской.

Министерство, «по всей видимости», хотело таким образом показать отсутствие непосредственной личной вины генерала С.А. Кучерука и правильность своей кадровой политики.

Но награда была воспринята как вызов обществу и неоправданная «защита мундира» - и государственное депоощрение состоялось, информация об этом появилась на официальном сайте МВД без каких-либо комментариев1.

Эффективность государственного депоощрения в некоторых случаях просто «исчезает», о ней вообще не приходится вести речь, когда в результате незаконных действий происходит фактическое лишение того или иного поощрения. Яркий пример - система «откатов» от каждой премии, которой поощрялись военнослужащие во времена министра обороны Сердюкова. При получении премии (ее ежемесячный эквивалент от 50 до 90 тысяч рублей) офицер должен был часть денег передать командованию. В ходе проверок выяснилось, что отнятые деньги не только тратились на хозяйственные нужды подразделениями, но и присваивались командирами[56] [57].

К разряду незаконного (а значит и неэффективного) фактического государственного депоощрения относится и сюжет, описанный судьей Конституционного суда Российской Федерации профессором Н.С. Бондарем при раскрытии принципа равенства конституционного правосудия. Он охарактеризовал Постановление Конституционного Суда Республики Башкортостан от 29 апреля 2004 года о конституционности положений Инструкции о порядке представления к награждению медалью «Материнская слава»[58].

Граждане В.А. Котикова и Е.В. Хакимзянова в своих жалобах в Конституционный Суд Республики Башкортостан оспаривали конституционность положений Инструкции о порядке представления к награждению медалью «Материнская слава», утвержденной Указом Президента Республики Башкортостан от 16 апреля 1998 года № УП-204 «О медали “Материнская слава”, согласно которым данной медалью награждаются матери, родившие и воспитавшие пять и более детей (абз. 1 п. 2), а представление к награждению производится по достижении последним ребенком возраста одного года и при наличии в живых остальных детей этой матери (абз. 1 п. 3).

Заявители, каждая из которых имеет пятерых детей, рожденных до вступления в силу Указа Президента Республики Башкортостан «О медали “Материнская слава”, неоднократно обращались в местные органы исполнительной власти Республики Башкортостан и органы местного самоуправления с просьбой возбудить ходатайство о награждении их данной медалью. Им в этом было отказано со ссылкой на то, что согласно названной Инструкции медалью «Материнская слава» награждаются только те матери, пятый и (или) последующий ребенок которых родился либо достиг возраста одного года после вступления в силу данного Указа. По мнению заявителей, смысл, придаваемый правоприменительной практикой оспариваемым положениям, ущемляет их конституционные права, противоречит ст. 18, 19 и 20 Конституции Республики Башкортостан.

Оценивая конституционность названных положений, Конституционный Суд Республики Башкортостан использовал системный подход к их анализу, указав при этом следующее. Оспариваемые нормативные положения, находящиеся во взаимосвязи с нормами Закона Республики Башкортостан «О государственной поддержке многодетных семей в Республике Башкортостан» (ст. 13), означают, что многодетная мать может быть награждена медалью «Материнская слава» при рождении ею пятерых и более детей (с учетом усыновленных детей), по достижении последним ребенком возраста одного года и наличии в живых остальных детей. Учитываются также дети, погибшие и пропавшие без вести при защите Отечества или при исполнении иных обязанностей военной службы, либо при выполнении долга гражданина по спасению человеческой жизни, по охране законности и правопорядка, а также умершие вследствие ранения, контузии, увечья или заболевания, полученных при указанных обстоятельствах, либо вследствие трудового увечья или профессионального заболевания. При этом, исходя из природы данной государственной награды Республики Башкортостан, являющейся высшей оценкой труда многодетной матери по воспитанию детей, награждение производится с учетом морального, нравственного облика матери, добросовестного исполнения ею возложенных конституционных обязанностей заботиться о детях, воспитывать и содержать их (ч. 3 ст. 42 Конституции Республики Башкортостан). Таким образом, установленные в Инструкции о порядке представления к награждению медалью «Материнская слава» требования отвечают конституционному принципу равенства прав и возможностей граждан (ст. 19 Конституции Республики Башкортостан).

Многие дефекты нормативной правовой базы назначения поощрительных выплат, особенно премий, объективно «перетекают» затем в сферу государственного депоощрения. Противоречия в этих актах ведут к неопределенности оценок обоснованности такого рода премий. Подобного рода ситуация сложилась, например, входе проведения Генеральной прокуратурой России проверки законности выплаты генеральному директору «Почты России» Дмитрию Страшнову премии за 2014 год в размере 95,4 миллионов рублей.

«Почта России» не согласилась с выводами Генеральной прокуратуры России, заявив о некорректности ею подсчетов размера субсидии из федерального бюджета1. Правила начисления поощрительных бонусов в государственных корпорациях должны быть не только «прозрачными», но и адекватными социально-экономическому положению страны, качеству и уровню жизни граждан, эффективности функционирования учреждения.

1 Егоров И. Дело о премии. Генпрокуратура в оценках // Российская газета. -2016.-28 ноября.

и Минкомсвязи

разошлись

  • [1] Подробнее см.: Паттаро Энрико. Действительность, нормы как верования и их эффективность // Правоведение. - 2015. - № 6. - С. 6-56.
  • [2] Почетный профессор Гессенского университета, судья Административного суда г. Франкфурта-на-Майне Пауль Тидеманн, отличая оценочные понятия от неопределенных, в качестве типичной неопределенной категории называет и «эффективность». По его убеждению, «термин является достаточно ясным, если есть многочисленные случаи, в которых данный термин является определенно применимым (позитивные кандидаты), а также если есть многочисленные случаи, в которых данный термин определенно не является применимым (негативные кандидаты)». См.: Тидеманн П. Принцип Rechtsstaat Германии // Доктрины Правового Государства и Верховенства Права в современном мире: сб. ст. / Отв. ред. В.Д. Зорькин, П.Д. Баренбойм. - М., 2013. - С. 278.
  • [3] См.: Шрамкова М.Н. Цели, средства и результаты процессуально-правового регулирования: общетеоретический аспект: Автореф. дис. ... канд. юрид. наук. Саратов, 2014. С. 23-25.
  • [4] См, например: Бриккенгольц Е. Так проходит слава! Выяснилось, что насильником оказался 20-летний Дмитрий Филюшин - герой местного значения // Ленинская смена. - 2016. - 10 ноября; Чинякова Н. Ну и ну! Знала бы, не целовала // Нижегородские новости. -2016.-23 ноября; Алексеева О. Спаситель детей вырос и стал педофилом // Комсомольская правда. - Н. Новгород. - 2016. -30 ноября.
  • [5] Собрание законодательства СССР. 1936. - № 24. - Ст. 220.
  • [6] Закон СССР от 25.12.1958 «Об утверждении основ уголовного законодательства Союза ССР и союзных республик» [Электронный ресурс] // СПС «Консультант плюс. - Режим доступа: http://base.consultant.ru/cons/cgi/online.cgi? гец=бос; Ьа8е=Е8и;п= 1717
  • [7] См.: Шишков С.С. Награды СССР. М., 2005. Т. 2. С. 384; Кокурина О.Ю. Государственные награды в России: телеологические и аксиологические основания правового регулирования: дис. ... докт. юрид. наук. - М., 2015. - С. 351.
  • [8] Положение Законодательного Собрания Нижегородской области от 15.07.2004 № 1087-Ш (ред. от 26.05.2016) «Об утверждении Положения о Почетном звании Нижегороджской области “Лауреат премии Минина и Пожарского” и признании утратившим силу Постановления Законодательного Собрания и Администрации Нижегородской области “Об учреждении Почетного звания
  • [9] Нижегородской области “Лауреат премии Минина и Пожарского”» // Нижегородские новости. - 2004. - 18 августа.
  • [10] Постановление Законодательного Собрания Нижегородской области от 27.05.2004 № 984-Ш (ред. от 26.05.2016) «Об утверждении Положения о Почетном звании “Заслуженный ветеран Нижегородской области”» // Нижегородские новости. - 2004. - 11 июня.
  • [11] Постановление Законодательного Собрания Нижегородской области от 28.07.2011 № 175-У (ред. от 26.05.2016) «Об утверждении Положения о звании “Заслуженный мастер народных художественных промыслов Нижегородской области”» // Официальный сайт Законодательного Собрания Нижегородской области // Режим доступа: http://bdgo.api.nnov.ru/page.aspx724543
  • [12] Российская газета. - 2011. - 21 октября.
  • [13] См. например: Приказ Министерства экономического развития Российской Федерации (Минэкономразвития России) от 25 августа 2009 г. № 343 «Об утверждении Положения о премировании и выплате материальной помощи работникам загранаппарата Министерства экономического развития Российской Федерации» // Российская газета. - 2009. - 11 октября; Приказ Министерства здравоохранения Российской федерации от 27 сентября 2012 г. № 237 н «Об утверждении Положения о порядке выплаты ежемесячной надбавки к должностному окладу за особые условия федеральной государственной гражданской службы, премирования за выполнение особо важных и сложных заданий, одновременной выплаты к ежегодному оплачиваемому отпуску, выплаты материальной помощи, выплаты единовременного поощрения за безупречную и эффективную федеральную государственную гражданскую службу федеральным государственным гражданским служащим Министерства здравоохранения Российской Федерации» // Российская газета, - 2012,- 5декабря; Приказ Федеральной службы государственной регистрации, кадастра и картографии (Росреестр) от 27 декабря 2011 г. № П/ 534 «Об утверждении положений о порядке премирования и поощрения, о порядке выплаты материальной помощи и единовременной выплаты при предоставлении ежегодного оплачиваемого отпуска федеральным государственным гражданским служащим и работникам, замещающим должности, не являющиеся должностями федеральной государственной гражданской службы, центрального аппарата и территориальных органов Федеральной службы государственной регистрации, кадастра и картографии» // Российская газета. -2012. - 6 апреля; Приказ федерального агентства по управлению государственным имуществом (Росимущество) от 15 июля 2011 г. №212 г. Москва «Об утверждении Положения о премировании, порядке выплаты единовременного поощрения, материальной помощи, единовременной выплаты при предоставлении ежегодного оплачиваемого отпуска федеральным государственным граждан-
  • [14] Перечень постановлений Конституционного Суда Российской Федерации, где сформулирована обозначенная правовая позиция, содержит пункт 2 Постановления Конституционного Суда Российской Федерации по делу о проверке конституционности отдельных положений статьи 260 Гражданского кодекса Российской Федерации в связи с жалобой гражданина Е.Г. Одиянкова от 26 декабря 2005 года № 14 // Российская газета. - 2006. - 12 января.
  • [15] Танон Э. Эволюция права и общественное сознание. - СПб.: Издание А.С. Суворина, 1904. - С. 70.
  • [16] Танон Э. Эволюция права и общественное сознание. - СПб.: Издание А.С. Суворина, 1904. - С. 70-71.
  • [17] См.: Ильин И.А. О сущности правосознания. - М., 1993. - С. 47.
  • [18] Дуэль В.М. Государственные награды в российском праве: проблемы теории и практики: Дис. ... канд. юрид. наук. - М., 2005. - С. 5.
  • [19] Российская газета. - 2003. - 12 сентября.
  • [20] Лазарев В.В. Закон и его применение // Советское законодательство: пути перестройки. - М., 1989. - С. 65.
  • [21] Дуэль В.М. Государственные награды в российском праве: проблемы теории и практики: Дис.... канд. юрид. наук. - М., 2005. - С. 63-64.
  • [22] Ведомости Съезда народных депутатов РФ и Верховного Совета РФ. 1993. -№ 7. - Ст. 247.
  • [23] Ведомости Верховного Совета СССР. - 1988. - № 35. Ст. 569.
  • [24] Российская газета. - 2006. - 10 марта.
  • [25] Налчаджян А.А. Этнопсихологическая самозащита и агрессия. - Ереван: Огебан, 2000.-С. 251-252.
  • [26] См.: Лунев О. Орден в аренду // Российская газета. - 2004. - 19 марта.
  • [27] См.: Данилова Е.Е. Информационное развитие социальных систем, - М.: РИП-холдинг, 2002. - С. 13.
  • [28] Российская газета. - 2004. - 9 апреля.
  • [29] Российская газета. - 2005. - 2 февраля.
  • [30] Российская газета. - 2004. - 9 апреля.
  • [31] Российская газета. - 2004. - 9 апреля.
  • [32] См.: Собрание законодательства РФ. - 2003. - № 40. - Ст. 3889, 3890.
  • [33] Российская газета. - 2003. - 11 июня.
  • [34] Российская газета. - 2003. - 11 июня.
  • [35] Собрание законодательства РФ. - 2002. - № 22. - Ст. 2031.
  • [36] Ведомости Съезда народных депутатов Российской Федерации и Верховного Совета Российской Федерации. - 1992. - № 6. - Ст. 243.
  • [37] См.: Каграманов С.В. Институт гражданства в федеративном российском государстве: Автореф. дис. ... канд. юрид. наук. - Ростов-на-Дону, 2003. - С. 14.
  • [38] Си/. Добренькое В.И. Фундаментальная социология: В 15т./ В.И. Добрень-ков, А.И. Кравченко. - М., 2003. - Т. 1: Теория и методология. - С. 864.
  • [39] См.: Ванин С. Генерал Олейник больше не генерал // Независимая газета. -2003. - 25 июля; Лебедева А. В роли разменной монеты (Юрий Буданов лишен воинского звания, правительственных наград и осужден на десять лет строгого режима) / А. Лебедева, А. Корня // Время. - 2003. - 26 июля; Карамышева Л. Буданов больше не полковник, а Олейник - не генерал / Л. Карамышева, О. Павлова // Труд. - 2003. - 26 июля.
  • [40] См.: Снегирев В. Командир «под мухой» // Российская газета. - 2003. -5 августа.
  • [41] Российская газета. - 2004. - 25 ноября.
  • [42] См.: Александрова Н. Золотую Звезду обесценили. Мать погибшего в Чечне Героя России не может получить повышенную пенсию из-за двух букв, пропущенных в Законе // Российская газета. - 2005. - 28 июня.
  • [43] Российская газета. - 2004. - 25 ноября.
  • [44] Бюллетень международных договоров. - 2004. - № 12. - С. 71.
  • [45] Конституційний Суд України: Рішення. Висновки. 2001-2002- Книга 3 / Відповід. редакт. канд. юрид. наук П.Б. Євграфов. - К.: Юрінком Інтер, 2002,-С.209-218.
  • [46] Бюллетень Верховного Суда РФ. - 2005. - № 10. - С. 2.
  • [47] Нижегородские новости. - 2004. - 19 июня. См. также: Приказ Государственной фельдъегерской службы Российской Федерации от 21 мая 2004 года № 195 «Об утверждении Правил исчисления стажа работы служащих и рабочих Государственной фельдъегерской службы Российской Федерации, дающего права на выплату ежемесячной надбавки за выслугу лет» // Российская газета. -16 июня; Постановление Правительства Российской Федерации от 31 мая 2004 года № 258 «О порядке исчисления выслуги лет для назначения процентной надбавки за выслугу лет к окладу денежного содержания сотрудникам органов по контролю за оборотом наркотических средств и психотропных веществ» // Российская газета. - 2004. - 4 июня; Постановление Министерства труда и социального развития Российской Федерации и Министерства финансов Российской Федерации от 12 января 2004 года № 1/1 н «Об утверждении Порядка подсчета и подтверждения стажа государственной службы для назначения пенсии за выслугу лет федеральных государственных служащих и определения соответствия должностей, периоды службы (работы) в которых включаются в стаж государственной службы» // Бюллетень нормативных актов федеральных органов исполнительной власти. - 2004. - № 9. - С. 145-150.
  • [48] См.: Краснопольская И. Пироговские посиделки или тревожные заметки о V Всероссийском съезде врачей // Российская газета. - 2004. - 21 апреля.
  • [49] СП СССР. - 1989. - № 28. - Ст. 105.
  • [50] См. Иск Лукина к тюремщикам. Уполномоченный по правам человека называет свои приоритеты // Российская газета. - 2004. - 10 марта.
  • [51] Российская газета. -2012.-30 ноября.
  • [52] Российская газета. -2012.-1 июня.
  • [53] Бюллетень нормативных актов федеральных органов власти. - 2005. -№ 48. - С. 66.
  • [54] Подробнее см.: Федосенко В. Их осталось девятнадцать. Ветераны «секретной» войны в Корее в списках не значатся // Российская газета. - 2004. - 5 марта; Воронов В. С неба упала шальная звезда // Совершенно секретно. - 2009. -№6.- С. 10-12; Гутионов П. Люди и награды // Нижегородские новости.-2009. - 16 июня.
  • [55] Российская газета. - 2011. - 20 мая.
  • [56] Подробнее см.: Павловская I Награда не тому герою. У экс-начальника
  • [57] Кубанской милиции заберут медаль за заслуги // Российская газета. - 2011.-
  • [58] марта. " См.: Сокирко В. Новый приказ Сердюкова - ни рубля в откат! // Комсомольская правда. - 2011. - 27 мая. 3 Бондарь Н.С. Власть и свобода на весах конституционного правосудия: защита прав человека Конституционным Судом Российской Федерации. - М.: Юстицинформ, 2005. - С. 342-344.
 
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ     След >