ПРОТИВОСТОЯНИЕ ХРИСТИАНСТВА И ЯЗЫЧЕСТВА В ВОСТОЧНОСЛАВЯНСКИХ ЗЕМЛЯХ В 60-70-х ГОДАХ XI ВЕКА

Предпоследняя, третья волна языческой реакции наступила в конце 60-х — начале 70-х годов XI века. Поражение жрецов в восстаниях 1024—1025 годов не изменило ситуацию радикальным образом. На окраинах Киевской Руси служители культа чувствовали себя довольно свободно даже в середине XI века. Большим успехом восточнославянских жрецов стал их союз с полоцкими князьями Брячеславом Изяславичем и его сыном Всеславом Брячеславичем. Вероятно, полоцкие князья видели в поздних язычниках союзников в борьбе с киевскими князьями.

Еще при жизни князь Владимир передал полоцкую землю своему сыну Изяславу. Согласно Никоновской летописи, Изяслав был слабым и добрым князем: «Быстьже сей князь тих, и кроток, и смирен, и милостив, и любя зело и почитая священнический чин и иноческый, и при-лежаша пропитанию божественних писаний, и отвращаяся от суетних глумлений, и слезен, и умилен, и долготръпелив» [86, с. 68].

Возможно, что именно это и стало причиной того, что христианизация в Полоцкой земле проходила менее успешно, чем в других регионах Руси. Так, в окрестностях Полоцка, Минска и Витебска X—XI веков встречаются лишь курганы с трупосожжением [158, с. 227]. Лишь в XII веке трупы умерших начали класть в подкурганные ямы. Причем в начале века ямы были еще неглубокими [534, с. 163]. В полоцких курганах XI—XII веков чаще, чем в других регионах восточнославянского мира, встречаются захоронения с оружием [159, с. 70—91].

После смерти князя Всеслава Изяславича в 1003 году и его старшего сына Всеслава в 1003 году полоцким князем стал сын Изяслава, внук князя Владимира, Брячеслав Изяславич. Нам не известны подробности правления данного князя в Полоцке, кроме того, что он лояльно относился к волхвам и даже обращался к ним за помощью.

Так, в Лаврентьевской летописи 1044 года приведены следующие данные: «...умре Брячеславъ, сынъ Изяславъ, внук Володимиръ, отецъ Все-славъ, и Вселавъ, сынъ его съде на столь его, его же роди мати отъ въл-хвания, матери бо родивши его, бысть ему язвено на главе его, рекоша бо волсви матери его: «се язвено, навяжи на нь, да носить е до живота своего», еже носить Всеславъ и до сего дне на собъ сего ради немило-стивъ есть на кровопролитъе» [81, с. 87].

Летописец в данном случае намекает на какую-то личную проблему князя Брячеслава, заставившую его обратиться за помощью к волхвам — жрецам бога Велеса. Возможно, что данный князь и его супруга некоторое время не могли иметь детей, и волхвы (которые считались хорошими врачами) смогли помочь их проблеме. Скорее всего, именно это имел ввиду летописец, когда сообщил, что сын Брячеслава Все-слав был рожден «от волхования».

В одной из древнерусских былин сообщается о том, что отцом богатыря Волхва Всеславича, прообразом которого был полоцкий князь Всеслав Брячеславич, был волшебный змей:

«По саду, саду по зеленому,

Ходила-гуляла молода княжна Марфа Всеславьевна,

Она с каменю скочила на лютова на змея;

Обвиваетца лютой змеи Около чебота зелен сафьян,

Около чюлочика шелкова,

Хоботом бьет по белу стегну,

А втапоры княгиня понос понесла,

А понос понесла и дитя родила.

А в Киеве родился могучь богатырь,

Как бы молоды Вольх Всеславьевич» [8, с. 57].

После смерти в 1044 году князя Брячеслава полоцким князем стал его сын Всеслав Брячеславич. С именем этого князя было связано множество легенд. В сознании современников он мог превращаться в разных животных и знал будущее (имел вещую душу). Все это наводит на мысль, что подобно киевским князьям — язычникам, Всеслав принял титул одного из верховных жрецов и языческие поэты посвятили ему множество специальных стихов — слав.

Отголоски этих слав дошли до нашего времени в тексте «Слова о полку Игореве». Так, в данном источнике мы находим следующие строки: «На седьмом веце Трояни връже Всеслав жребий о девипю себе любу. Той клюками подпръся, оконися и скочи к граду Кыеву, и дотчеся стружи-ем злата стола Киевскаго. Скочи от них лютым зверем в полночи из Бе-лаграда, обесися сине мьгле; утръ отвори врата Новуграду, разшибе славу Ярославу, скочи волком до Немиги с Дудой» [39, с. 349].

Чародеем-оборотнем изображает его и былина «Волхв Всеславич:

«А и первой мудрости учился —

Обвертоватца ясным соколом,

Ко другой-та мудрости учился он, Вольх, —

Обвертоватца серым волком,

Ко третеи-та мудрости учился Волх —

Обвертоватца гнедым туром — золотыя рога» [8, с. 59].

Интересно, что, согласно «Слову о полку Игореве», Всеслав повсюду путешествовал вместе с «дудой». Дуда в данном случае скоморох — княжеский певец, поющий славы в честь князя [394, с. 139].

Согласно Лавреньевской летописи, Всеслав родился со страшной язвой на голове и лечили его те же самые волхвы, что в свое время помогали его отцу. Возможно, что Всеслав благодаря своей болезни попал в зависимость от волхвов, отказался от христианства и стал проводить политику, направленную на реставрацию язычества в своей земле. Археологические данные свидетельствуют, о том, что в курганах полоцких кривичей ингумационные захоронения в начале XI — середине XI века сменились кремационными [534, с. 162, 163].

Антихристианская направленность политики Всеслава четко просматривается во время его похода на Новгород в 1066 году: «Вълъто 1066 приде Всъславъ и възя Новъгородъ, съ дружинами й съ дътми; и коло-колы съима у святыя Софие велика бяше бъда въ година тыи; и понека-дила снима» [58, с. 4].

Создается впечатление, что Всеслав предпринял поход на Новгород, чтобы осквернить местную христианскую святыню — Софийский собор. В данном поступке четко просматривается влияние языческих жрецов, как полоцких, так и новгородских, бежавших в полоцкую землю, спасаясь от княжеских воевод. Они, вероятно, желали отомстить новгородцам за отступничество от языческих богов и уничтожение их святынь.

Поход Всеслава на Новгород начал долгую и тяжелую гражданскую войну князей Ярославичей со жрецами, в которую были вовлечены и половцы, выступившие союзниками князя Всеслава и его сторонников. С началом войны Всеслава Брячеславича против братьев Ярославичей можно связать начало первой волны языческой реакции 1066—1071 годов. В 1070 году, согласно «Повести временных лет», языческие жрецы-волхвы не принимали явного участия в военном конфликте полоцкого князя Всеслава с братьями — Ярославичами, но их скрытая помощь не вызывает сомнения. Волхвы, скорее всего, организовали нашествие на Русь кочевников-половцев и спровоцировали мятеж киевлян в 1068 году.

Согласно «Повести временных лет», поход Всеслава на Новгород вызвал жесткую реакцию со стороны князей Ярославичей. Последние взяли штурмом столицу владений князя Святослава Минск, разбили войско Всеслава на Немиге и взяли в плен князя-волхва: «В лъто 6574 Заратися Всеславъ, сынъ Брячиславъ, Полоческъ, и зая Новъго-род; Ярославичи же трое, Изяславъ, Святославъ, Всвололодъ, совоку-пившеє вой, идоша на Всеслава. И придоша к Мъньску, и Мъияне затворившее въ градъ; си же братья взяша Мънескъ, исъкоша мужъ, а жены и дъти вдаша на щиты, и поидоша къ Немизе. И Всеславъ поиде проти-ву собъ; и бысть съча зла, и мнози падоша, и одолъша Изяславъ, Свя-тославъ и Всеволодъ. Изяславъ же приведъ Всеслава Кыеву, всади и въ порубъ съ двъма сыноми» [67, с. 85].

Согласно данным археологии, летописный Менск, взятый штурмом дружинами братьев Ярославичей, действительно перестал существовать в первой половине XI века. Вместо него недалеко (в 16 км) от разрушенной столицы Всеслава в тот же период появился Минск, с христианской церковью и воинским гарнизоном князей Ярославичей. Вероятно, туда были переселены «взятые на щит» бывшие жители Менска [ 157, с. 100]. Переселение жителей Менска было закономерно. В окрестностях этого города находилось множество языческих курганов, заменяющих для вернувшихся к язычеству местных жителей разрушенные святилища. В новом городе, представляющем собой княжескую крепость с большим воинским гарнизоном, находилась церковь со специально подготовленным христианским духовенством. Таким образом, братья Яро-славичи создали все условия для повторной христианизации минчан.

Пленение Всеслава нанесло страшный удар позициям язычников Северо-Западной Руси. Ярославичи должны были поделить между собой земли Всеслава и продолжить христианизацию в полоцких землях. Нашествие половцев в 1068 году оказалось как нельзя кстати для полоцких язычников. Возможно, что кочевники выступили в союзе с языческой оппозицией братьям Ярославичам. Вот как описывает последующие события «Повесть временных лет»: «В лето 1068 приидоша иноплеменнипи на Рускую землю, Половци мнози; Изяславъ же и Святославъ и Всеволодъ изидоша противу имъ на Альто. И бывши нощи, поидоша противу себе; трехъ же ради наших попусти богъ поганыя на ны, и побегоша ру-стеи князи, и победиша их Половци. Пакы же Изяславу со Всеволодом Кыеву прибегшю, а Святославу Черьнигову, и людие киевьстеи прибе-гоша Кыеву, и створиша вече на торговищи, и реша, пославше къ князю: “се Половци розошлеся по земли; да вдай, княже, оружие и коне, и еще биемся с ними”. Изяславъ же сего не послуша. И начаша людие говорити на воеводу Коснячя; идоша с веча на гору, и приидоша на дворъ Кос-нячевъ, и не обретше его, и сташаудвора Брячиславля, и реша: “поиде-мъ, высадимъ дружину свою ис погреба”. И разделишася надвое: половину ихь иде къ погребу, а половина поидоша по мосту; сии же приидоша на княжь дворъ. Изяславу седящу на сенех с дружиною своею, и начаша претися, другая половина людей прииде от погреба, отворивше по-гребъ. И людье же кликнуша, и идоша къ порубу Всеславлю; Изяславъ же, се видевъ, со Всеволодомъ побегоста съ двора князя; и дворъ княжь разграбиша, бещесленое множество злата поимаша и сребра и кунами и скорою. Изяславъ бежа в Ляхы» [67, с. 87, 88].

В данном отрывке летописи обращают на себя внимание несколько важных деталей. Во-первых, киевляне собрались «на тору», то есть на том самом месте, где некогда стоял идол бога Велеса и жители собирались на вече в дохристианскую эпоху. Неслучайно Изяслав после возвращения к власти «перенес торг на гору», чтобы помешать киевлянам собираться на священном месте. Во-вторых, после того, как жители Киева обсудили важные для себя вопросы на вече, они продолжили совещание уже во «дворе Брячеслава», то есть месте, где по своим торговым делам останавливались жители Полоцка. Именно здесь, согласно источнику, и было принято решение освободить из заточения Все-слава и его сыновей. По мнению П.П. Толочко, восставшими в Киеве руководила какая-то антиизяславовская группировка полоцкого происхождения [591, с. 87, 88]. Вероятнее всего, это были не просто полоча-не, а местные волхвы, которые опасались, что после заточения Всесла-ва их духовной власти на северо-западе Руси придет конец. Смена власти была замаскирована под народное восстание. Для достижения своих целей волхвы использовали тот же инструмент, что и в дохристианскую эпоху, народное вече, которое служители языческого культа ранее использовали для устранения своих политических оппонентов.

Таким образом, в данном эпизоде просматриваются организаторы восстания в Киеве — полоцкие жрецы. Они воспользовались поражением Ярославичей в битве с половцами на реке Альте, собрали перепуганных киевлян на вече и спровоцировали их выступление против князя Изяслава. Как справедливо заметил П.П. Толочко, мятежники выдвинули такие требования, которые невозможно было выполнить. У князя Изяслава на то время не было ни оружия, ни лошадей [591, с. 87]. Организаторам бунта и не нужно было вооружать киевское ополчение. Их целью было обострение отношений киевлян с их князем, изгнание Изяслава из Киева и освобождения своего князя Всеслава, ставшего в последствии правителем Киева.

Почти семимесячное правление Всеслава в Киеве практически не освещено в письменных источниках. Возможно, данный факт связан с внутренними реформами князя Всеслава, направленными на реанимацию язычества. Так, в связи с восстанием 1068 года автор летописи с возмущением пишет о многолюдных игрищах и опустевших храмах: «Нь сими диаволъ льстить, и другыми нравы, всякыми лестьми, пребавляя ны от бога, трубами, гусльми, русальями. Видемъ бо игрища утолочена и людии множество на них, яко упихати начнуть другъ друга, позоры деюща от беса замысленаго дела, а церкви стоять поусты» [67, с. 86, 87].

В одной из Новгородских летописей 1068 года находим следующее: «Поиде епископ новгородский Стефан к Киеву, и тамо свои холопи уда-виша его; был на епископстве 8 лет» [58, с. 89].

О преследовании христианского духовенства, имевшим место в Киеве и его окрестностях во времена княжения Всеслава, свидетельствует и Киево-Печерский патерик. Один из его рассказов имеет название «О прихождении разбойников». Это «прихождение» не было простым грабежом или разбойничьим набегом. «Разбойники» выжидали время, чтобы уничтожить монастырскую братию, собравшуюся в церкви, и хотели захватить монастырские богатства, хранившиеся в церковных хорах. От этой опасности монастырь был спасен якобы чудом [44, с. 52].

Возвращение князя Изяслава с большим польским войском, согласно «Повести временных лет», спровоцировало бегство Всеслава и его сторонников сначала в Белгород, а затем в Полоцк. Киевлян же ждала расправа, которую совершил после возвращения в родной город сын князя Изяслава Ярославича Мстислав.

В 1070 году, согласно «Повести временных лет», возобновилась война междуЯрославичами и Всеславом: «В лето 1069 поиде Изяславъс Бо-леславомъ на Всеслава; Всеславъ же бывши нощи, и утаивъся киянъ, бежа из Белагорода Полотьску. Изяслав же взя торогъ на гору; и прогна Всеслава ис Полотьска. В се же лето победи Ярополкъ Всеслава у Голо-тичьска [67, с. 90].

Обращают на себя внимание некоторые детали данного рассказа. Во-первых, о переносе киевского рынка «торга» на другое место и об изгнании Всеслава из Полоцка в 1070 году автор летописи сообщает как о взаимосвязанных событиях. Это косвенно свидетельствует о том, что к восстанию в Киеве в 1068 году были причастны сторонники Всеслава Полоцкого. Во-вторых, половцы совершили свой очередной набег именно в тот момент, когда Всеслав, собрав войско, попытался вернуть себе Полоцк.

Таким образом, попытка восточнославянских жрецов опереться на поддержку полоцких князей завершилась неудачей. Киевские князья имели гораздо большие человеческие и материальные ресурсы, чем властители Полоцка. Вовлечение в противостояние с князьями Яросла-вичами половцев должно было самым негативным образом отразиться на авторитете Всеслава Брячеславича и самих жрецов.

С победой Ярополка Ярославича над Всеславом у Голотическа началась вторая волна языческой реакции 1066—1071 годов. «Вещий» князь Всеслав был разбит и окончательно отошел от политической сцены. В Полоцке был посажен решительный и жестокий Святополк Изясла-вич. Создались предпосылки для уничтожения последних очагов сопротивления христианизации в восточнославянских землях. Уцелевшие язычники предприняли последнюю отчаянную попытку организовать всенародное восстание в восточнославянских землях и отстранить от власти князей Ярославичей и их сыновей. Восставшим на руку был голод, разразившийся на северо-востоке Руси. Он дискредитировал христианского бога и облегчал жрецам задачу организации народных выступлений власти Ярославичей и их сыновей. Согласно «Повести временных лет», состоялись одновременные выступления волхвов в Киеве, Новгороде и Ярославском Поволжье.

Вначале появился «волхв» в Киеве. Согласно источнику 1070 года: «Прииде Волхв прельщен бесом, и пришед к Киеву, глаголаше сине: поведал людем, яко на пятое лето Днепру тещи на вспять, а землям прийти на иная места, яко стати Греческой земли на Русской, а Русской на Греческой, и прочим землям изменитися, его же невегласи послушаху, вер-нии же насмехахуся, глаголюще: бес тобою играет на пагубу тебе. Се же ибыстьему; во єдину убо нощь быстьбезвести» [81,с. 174; 82, с. 174, 175].

Хотя летописец и сообщает о том, что некоторые жители Киева верили волхву («невегласи послушаху»), проповеди жреца в столице Руси не встретили значительной поддержки. Киевляне еще помнили поспешное бегство Всеслава в Белгород, поэтому и большинство жителей столицы Руси «насмехахуся» над словами волхва. Вероятно, это и вызвало у него страшные проклятия о скором конце света. Увидев, что его попытки вовлечь жителей Киева в восстание против Ярославичей не увенчались успехом, волхв поспешно оставил город: «в єдину убо нощь бысть безвести» [67, с. 89].

Большего успеха добился служитель языческого культа, посланный в Новгород: «Волхвъ въсталъ при Глъбъ в Новъгородъ; глаголашеть бо людемъ, творяся акы богъ, и много прельсти, мало не всего града: глаголашеть бо, яко провъде вся, и хуляшеть въру крестияньску, и тако глаголаше, яко “прейду по Волхову пред всъми людьми”. И бысть мятежь въ градъ великъ, и вси яша ему въру, и хотяху побита епископа Федора. И епископъ же Федоръ, вземши честный крестъ и оболчеся в ризы, и ста пред народомъ, и глагола им: “аще хощете въру няти волхву, той за него да идет; аще ли върует къ кресту, да идеть к нему”. И раздълишася на двое: а князь Глъбъ и дружина его сташа у епископа, а людие вси идо-ша за волъхва; и бысть мятежь междю ими. Глъбъ же, въземъ топоръ под скуд, и прииде къ волхву, и рече ему: “то въси ли, что утро хощеть быта, что ли вечеръ”. Он же рече: “провидъ вся”. И рече Глъбъ: “то въси лъ, что та днесь хощеть быта”. Он же рече: “чюдеса велика створю”. Глъбъ же, выимя топоръ, ростя и, и паде мертвъ; и людье разидошася. Он же погыбе душею и тъломъ, предавъся дияволу» [58, с. 94].

Как видно из данного источника, волхву в Новгороде удалось привлечь на свою сторону большую часть местного населения. На стороне местного епископа выступили лишь князь Глеб и его дружинники. Летописец подробно осветил лишь финальную часть новгородского восстания — убийство князем Глебом волхва. О событиях, которые произошли до этого, автор источника коротко сообщает, что «бысть мятеж» и «хотяху убить епископа Федора». Согласно «Повести временных лет», в данный период в Северо-Восточной Руси был сильный голод. Хлеб в Новгород обычно завозили именно из данного региона. Таким образом, можно предположить, что голод в это время был и в новгородской земле. Волхв вполне мог сообщить, что причиной всему стала христианская вера и ее служители, в частности, епископ Федор. По крайней мере, на это намекает летописец, когда сообщает, что волхв «хуляшеть въру хрестияньскую». В религиозном сознании людей того времени причиной многих несчастий — эпидемий, голода, нашествий кочевников считалось злоумышление служителей культа, в том числе и представителей христианского духовенства. Волхву удалось превратить отчаяние и страх большей части жителей города в ненависть к епископу Федору. Очевидно, волхв обещал как-то помочь новгородцам в борьбе с голодом. По крайней мере, он, согласно данному источнику, сообщил князю Глебу, что «чудеса сотворит». Князь использовал для борьбы с волхвом старый способ дискредитации языческих жрецов и попросил жреца предсказать будущее самому себе. Если бы волхв ответил, что князь вскоре убьет его, то этим он узаконил бы собственное убийство. Волхв описал свою судьбу по-иному, и, убив жреца топором, князь доказал всем, что волхв не знал будущего, а значит, он не «вещий колдун», а лжец и самозванец. Этим, скорее всего, и объясняется пассивность жителей Новгорода, которые после убийства волхва спокойно разошлись по домам.

Одновременно с приходом волхвов в Киев и Новгород произошло восстание жрецов в Ярославском Поволжье. Антихристианское движение в данном регионе встретило большую поддержку среди местного населения, лишь недавно принявшего христианство. Причиной тому стал голод, разразившийся в Северо-Восточной Руси в конце 60-х — начале 70-х годов XI века. Кроме того, с 1015 года по 90-е годы XI века даже в центре Северо-Восточной Руси — Ростове не было князей и управления большим краем осуществляли наместники, что также способствовало реанимации язычества в данном регионе. Вот как описывает восстание волхвов в Верхнем Поволжье Лаврентьевская летопись: «Бывши бо единою скудости в Ростовскей области, востаста два Волхва от Ярославля, глаголюще: яко мы свемы, кто обилие держит. И идоста по Вол-зе и приидоста в погост; ту лучшая жены наричуше, глаголюще: яко сия жито держит, а сия мед, а сия рыбу, а сия скору. И привожаху к ним сестры своя, и матерь, и дружина своя; они же в мечте прорезоваша им за плечом, и выимаста любо жито, любо рыбу, любо белку. И убиша мно-ги жены, имения их отнимаху за ся; и приидоста на Белоозеро; и бе у них иних людей триста» [81, с. 175—178].

Поведение ярославских волхвов было сознательно направлено на дестабилизацию ситуации в регионе. Князья уже давно, видимо, махнули рукой на духовную жизнь жителей Северо-Восточной Руси, закрывали глаза на убийство представителей христианского духовенства и изгнание местных епископов. Но «лучшие жены», которых убивали волхвы, — боярыни, купчихи, ростовщицы — были тесно связаны экономическими интересами с княжескими наместниками и самими князьями. Последние не видели ничего плохого в том, чтобы предоставлять деньги в долг под проценты или получать проценты от торговых операций. Убивая и грабя зажиточных женщин, волхвы решали одновременно несколько важных задач. Во-первых, они с помощью ловких трюков демонстрировали причастность богатых женщин к голоду, возлагая на них ответственность за все несчастья в регионе. Во-вторых, запугивали местное население и тем самым способствовали усилению своего авторитета.

Показательным является тот факт, что, погубив многих людей в Верхнем Поволжье, волхвы не пошли в свои «медвежьи углы», а отправились к Белоозеру, зная, что здесь в это время находился воевода князя Святослава Ян Вышатич. Очевидно, волхвы стремились дискредитировать представителя княжеской администрации и тем самым нанести удар по авторитету самого Святослава Ярославича в данном регионе. Волхвы были уверены в своей победе, тонко рассчитав ситуацию. Ян Вышатич собирал налоги в местности, где был голод, и рассчитывать на поддержку местного населения не мог. Дружина его была невелика — двенадцать человек. Волхвы же пришли к Белоозеру во главе вооруженной толпы (летопись говорит о трехстах мятежниках). Таким образом, по мнению волхвов, Ян Вышатич, а в его лице и княжеская власть в регионе, должны были потерпеть поражение. Слабость позиции Яна Вышатича отмечали даже дружинники воеводы, которые не советовали ему идти на прямое столкновение с волхвами, предсказывая, что восставшие крестьяне воеводу опозорят.

Ян Вышатич проявил хитрость. Он заявил, что не уйдет из Белоозера в течение всего лета. Это означает, что жители города должны бы были в этом случае кормить воеводу и его дружину длительный период в условиях голода. Замысел воеводы удался: опасаясь, что Ян Вышатич выполнит свою угрозу, жители города привели волхвов к князю.

Далее воевода князя Святослава использовал традиционный способ дискриминации служителей языческого культа — доказательство их некомпетентности. Как и новгородский князь Глеб, Ян Вышатич поинтересовался у волхвов их ближайшим будущим. Ярославские волхвы попали в туже ловушку, что и жрец, пришедший в Новгород. Ответив, что их ждет смерть, они как бы соглашались с будущей расправой со стороны князя. Предсказывая себе иное будущее, они выставляли себя лжецами и самозванцами, за убийство которых не нужно было мстить. Волхвы пригрозили воеводе князя Святослава проклятием и заявили, что в скором времени предстанут перед судом князя Святослава. Тем самым они развязали Яну Вышатичу руки, и он без особых последствий мог расправиться с мятежниками. Согласно «Повести временных лет», Ян Вышатич публично пытал волхвов, демонстрируя местным жителям беспомощность и некомпетентность служителей языческого культа.

Обвинив волхвов во лжи и некомпетентности, воевода сознательно поднял еще одну актуальную в данный момент проблему — легитимность кровной мести волхвам со стороны родственников убитых ими женщин. Если, согласно архаического мировоззрения, волхвы могли лишить человека жизни ради спасения общины от голода, то убийство самозванцами невинных людей было недопустимо и должно было вызвать месть со стороны ближайших родственников убитых.

Таким образом, волхвы предстали перед своими недавними сторонниками самозванцами, и расправа над ними родственников убитых ими женщин выглядит закономерным окончанием данного инцидента. Воевода с небольшой дружиной смог подавить выступление ярославских волхвов и восстановить в крае власть своего сюзерена Святослава. При этом он смог расправиться с организаторами восстания чужими руками и тем самым уменьшить риск народного возмущения.

Глухие отголоски какого-то антихристианского восстания в Ростове содержатся в «Житие святого Леонтия, епископа ростовского». Согласно данному источнику, против ростовского епископа в начале 70-х годов XI века поднялось с оружием все местное население [339, с. 15]. В «Послании епископа Семена Поликарпу» святой Леонтий назван третьим русским мучеником после варягов Иоанна и Федора: «Первый — Леонтий — епископ Ростовьскый, великый святитель, его же Богъ просла-ви нетлъниемъ, и се бысть первый престолникь, его же невърнъе много мучивше, бивше, и се третий гражданин бысть Рускаго мира, съ онъма Варягома вънчася от Христа, его же ради пострада» В некоторих редакциях данного источника утверждается, что язычники убили Леонтия «много мучивше, убиша» [44, с. 102].

В связи с этим ряд отечественных исследователей выдвинули весьма обоснованную гипотезу, согласно которой Леонтий пострадал от язычников во время руководимого волхвами народного восстания, охватившего весь север Руси в 70-х годах XI века [223, с. 22, 23; 339, с. 16].

Преемнику Леонтия — епископу Исайе, пришедшему в Ростов уже в 1077 году, для окончательного утверждения христианства в Ростове пришлось прибегнуть к помощи дружины князя Святослава Яросла-вича. В «Житии Исаии» утверждается, что в Ростовской области он нашел людей новокрещеных, «неутвержденных» в вере, «яко новосадже-ний виноград [339, с. 146].

М.Н. Тихомиров обратил внимание исследователей на строки «Правды Ярославичей» в которых указывается на массовые убийства княжеских людей: огнищан, тиунов, старших конюхов в 1068—1069 годах XI века. Одним из таких чиновников, убитых, по мнению исследователя в самый разгар антихристианских выступлений, был старший конюх в Дорогобуже — городке в Западной Волыни: «...а конюх старый у стада 80 гривен, яко уставил Изяслав в своем конюсе, его же убиле Доро-гобудьци» [585, с. 116].

Таким образом, в 70-х годах XI века жрецы смогли организовать большое антихристианское восстание, охватившее значительную часть древнерусских земель. Восточнославянским князьям и их воеводам пришлось использовать свои дружины для восстановления своей власти в регионе.

 
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ     След >