МЕНЕДЖМЕНТ В ВЫСШИХ УЧЕБНЫХ ЗАВЕДЕНИЯХ

ИНСТИТУЦИОНАЛЬНЫЕ ОСНОВАНИЯ ИНВЕСТИЦИОННЫХ ПРОЦЕССОВ В СФЕРЕ ВЫСШЕГО ОБРАЗОВАНИЯ

Инвестиционный процесс в сфере высшего образования институционально раздроблен. В эпоху так называемой плановой экономики получение образования (в том числе высшего) было бесплатным для потребителей, и почти единственным инвестором в данной сфере выступало государство, обеспечивающее высшие учебные заведения государственным заказом на подготовку специалистов определенного профиля и квалификации. На сегодняшний день все большее распространение получают различные формы платного образования, а это значит, что в числе основных инвесторов оказываются частные лица (непосредственные потребители образовательных услуг) и частный бизнес, заинтересованный в подготовке квалифицированных кадров.

Дихотомия такого рода потребовала коренного пересмотра логики управления не только высшей школой (и всей системой образования в целом), но и всей экономической системой страны. Если в условиях плановой экономики государство, будучи монопольным потребителем рабочей силы, имело возможность установить монопольно низкую цену высококвалифицированного труда и за счет ее недооценки в денежной форме покрывать расходы на образование, то в условиях рыночной экономики подобный путь решения данной проблемы становится недоступен правительству. Недооценка рабочей силы в государственном секторе экономики приводит к перетоку наиболее квалифицированных кадров в частный сектор, а именно — в ту его часть, которая готова перейти на рыночные отношения со своими работниками, покрывая их расходы на образование и повышение квалификации через более высокий уровень зарплаты по сравнению с оплатой неквалифицированного труда.

Различные типы экономических агентов, инвестирующих в систему образования, отличаются друг от друга по своим целям и, следовательно, по критериям эффективности осуществляемых ими инвестиций.

С точки зрения государства, сфера образования не просто поставляет квалифицированные кадры для народного хозяйства, но и создает множество положительных внешних эффектов, заключающихся в повышении общего образовательного уровня населения, в росте способности индивидов извлекать, перерабатывать и использовать необходимую им информацию. Не случайно многие развитые страны уже выдвинули образовательные программы, в соответствии с которыми одной из целей развития системы образования является достижение всеобщего высшего образования для населения этих стран.

Поскольку выгода, которую приносит обществу система образования, выходит далеко за пределы прямых коммерческих эффектов, получаемых в совокупности всеми частными агентами, участвующими в инвестиционных процессах в образовательной сфере, то в отсутствии целенаправленных стимулирующих действий государства в обществе всегда имеет место недопроизводство образовательных услуг, т.е. общественный спрос на них превышает предложение. Тем самым имеет место ситуация так называемого провала рынка, при которой действие стихийных рыночных сил неспособно обеспечить достижение равновесия на данном отраслевом рынке.

При наличии интенсивной государственной поддержки может сложиться ситуация, когда предложение со стороны поставщиков образовательных услуг, риски которых частично берет на себя государство, превысит спрос на эти услуги, что в известном смысле можно трактовать как провал государства.

С точки зрения частных лиц, получающих образование, экономический эффект от инвестиций в свой человеческий капитал измеряется не только приростом текущего дохода, но и возможностями дальнейшего развития. Следует помнить о том, что, во-первых, карта кривых безразличия, характеризующая соотношение между полезностью текущего и будущего потребления, у разных индивидов располагается различным образом. Во-вторых, эффект от получения образования никогда не ограничивается краткосрочным периодом, он распределяется на всю продолжительность жизни человека.

Поэтому индивид, принимающий решение об инвестировании в свое образование, не просто оценивает краткосрочный прирост текущего дохода, но и сопоставляет предельные издержки на получение образования с предельной выгодой, распределенной по всему периоду трудовой деятельности. В этом заключается причина того, что пожилые люди неохотно получают образование в той или иной форме, даже когда речь идет о простом периодически повторяющемся повышении квалификации без отрыва от производства (тем более - об овладении компьютером или об изучении иностранного языка). Способность к обучению снижается, поэтому предельные издержки кажутся индивиду непомерно большими, а трудовая биография подходит к концу, - следовательно, предельная выгода представляется не очень высокой. Возникает вопрос: успеет ли человек воспользоваться новыми знаниями, даже если допустить, что он их хорошо усвоит?

Что касается частных фирм, заинтересованных в наличии квалифицированных кадров, то их экономический интерес также не ограничивается краткосрочным периодом. При этом решение о повышении квалификации персонала принимается в русле общей стратегии развития фирмы. Иначе говоря, инвестиции в развитие человеческого капитала фирмы будут менее эффективны, если они не сопровождаются радикальной модернизацией технологических процессов и/или управленческих процедур.

Неравномерный, поступательно-циклический характер технологического развития приводит к тому, что сопоставление затрат и доходов фирмы, относящихся к различным временным периодам, не исчерпывается применением формулы приведенных затрат. Результат этого применения существенно зависит от макроэкономической характеристики «нулевого» периода, к которому приводятся эти затраты и доходы последующих периодов. Если фирма инвестирует в отсталую технологию, потенциал развития которой уже исчерпан, то от подобных инвестиций ни в каком временном периоде не следует ожидать адекватной отдачи [1, 2]. Тем самым эвристическая значимость расчетов, связанных с дисконтированием, в данном случае невысока. Эта закономерность касается и инвестиций в развитие человеческого капитала.

Таким образом, для каждой из трех групп инвесторов можно предложить различные подходы к измерению экономической эффективности инвестиций в сферу образования, в формирование человеческого капитала.

Институциональная раздробленность инвестиционного процесса в сфере образования вынуждает ее колебаться между двумя крайностями в попытках примирить экономические интересы инвесторов. Эта двойственность проявляется уже на уровне объявляемых целей функционирования системы образования. С одной стороны, целью является удовлетворение потребностей народного хозяйства в квалифицированных кадрах (интерес государства), с другой стороны — целью следует признать удовлетворение потребности индивидов в знаниях, как записано, в частности, в современной образовательной доктрине Российской Федерации (интересы частных лиц) [3].

Непростая задача заключается в том, чтобы осознать, какой из этих интересов более значим и в каких случаях. В регулировании рынка образовательных услуг нередки ситуации, когда интересы этих инвесторов противоречат друг другу. Один из простейших примеров такого рода — текущее состояние отраслевой структуры выпуска дипломированных специалистов в нашей стране. Частные лица по-прежнему предъявляют спрос на знания в области экономики и юриспруденции, тогда как правительство считает такую структуру подготовки кадров нерациональной, исходя из прогноза потребности экономики в квалифицированных кадрах. Ежегодное сокращение государственного заказа на специалистов в данных областях (определяющего количество «бюджетных» мест для студентов, обучающихся за счет государства) привело не к снижению набора на эти специальности (и, соответственно, выпуска), а лишь к росту числа студентов, обучающихся на платной основе [4]. Таким образом, частные лица готовы платить за образование соответствующего профиля, предъявляя спрос на образовательные услуги, а государство считает количество этих специалистов избыточным. Естественной реакцией правительства является закрытие экономических и юридических специальностей в «непрофильных» (например, в технических) вузах, что явным образом ущемляет интересы частных инвесторов.

Помимо задачи оценки эффективности инвестиций, необходима разработка подходов к оценке эффективности функционирования сферы образования и отдельных ее элементов [5]. Экономический эффект от функционирования сферы образования в целом невозможно измерить в стоимостной форме (слишком велики внешние эффекты), и поэтому в качестве критерия экономической эффективности разными авторами предлагается множество нестоимостных критериев качественного характера (например, степень удовлетворения потребностей в образовании).

Оценивая эффективность функционирования образовательных процессов, необходимо различать: 1) эффективность функционирования всей системы образования страны или региона, 2) эффективность функционирования отдельного учебного заведения, образовательной программы, образовательного проекта, и 3) эффективность функционирования отдельного выпускника или группы выпускников учебного заведения или образовательной программы. Кроме того, нельзя смешивать различные виды эффективности — микроэкономический (с точки зрения хозяйствующего субъекта, эффективность которого подлежит оценке) и макроэкономический (народнохозяйственный). Каждый из трех перечисленных типов экономической эффективности имеет смысл исследовать как на микро-, так и на макроуровне.

Прибавим к этому необходимость правильного учета временных лагов между инвестициями в образование и приносимым ими экономическим эффектом — ив этой пестрой картине мы получим лишь небольшую долю методологических проблем, стоящих перед исследователем экономической эффективности функционирования сферы образования.

Еще раз подчеркнем, что различные агенты, выступающие инвесторами образовательных процессов, играют принципиально разные функциональные роли в системе общественного разделения труда, они ставят перед собой разные задачи и потому должны иметь различные критерии экономической эффективности осуществляемых ими инвестиций.

1. Развитие человеческого капитала общества:

задачи государства

Сфера образования характеризуется высоким инвестиционным потенциалом. Это означает, что если убрать нерыночные барьеры входа, установленные государством в данной сфере, то в нее хлынет приток инвестиций. В самом деле, если правительство отменит обязательные процедуры госаттестации, лицензирования, аккредитации учебных заведений и отдельных образовательных программ, то в эту сферу сразу устремится частный капитал и повсеместно откроются конторы, которые будут штамповать и продавать дипломы. Но в этой безумной гонке за прибылью выживут не те организации, которые дают полноценное образование, а те, которые с коммерческой точки зрения окажутся наиболее успешными. В результате останутся структуры, которые в погоне за наживой не стремятся готовить высококлассных специалистов, а выпускают недоучек, поскольку это гораздо дешевле. При этом есть опасность, что с рынка, не выдержав конкуренции, уйдут наиболее добросовестные производители, обеспечивавшие оказание качественных образовательных услуг.

Таким образом, мы получим ситуацию рынка «лимонов», когда на рынке остаются лишь поставщики низкокачественных благ. Если убрать нерыночные барьеры, то в краткосрочной перспективе мы будем наблюдать невероятно большой прирост инвестиций, но в долгосрочной перспективе они схлынут, и на рынке останутся одни «лимоны». Оказывается, бурный рост инвестиций далеко не всегда способствует развитию отраслевого рынка, в некоторых случаях он является предвестником его развала [6].

На самом деле в сфере образования рынок «лимонов» в чистом виде невозможен, поскольку всегда найдется значительное количество частных лиц (потенциальных потребителей образовательных услуг), готовых заплатить за качественное образование, а не за формальный сигнал о его наличии (т.е. за диплом о получении образования). Поэтому даже в случае отмены нерыночных барьеров входа «погибнут» не все агенты, предоставляющие качественные услуги, несмотря на их высокую себестоимость. Среди этих добросовестных поставщиков останутся те, которые обладают хорошими брендами на образовательном рынке и за счет дифференциации образовательного продукта обеспечат приток потребителей. Тем самым в итоге данный отраслевой рынок окажется в состоянии так называемого двойственного отбора (diverse selection), когда будут одновременно существовать и «хорошие», и «плохие» блага, и рынок будет в известном смысле поощрять производителей, создающих как те, так и другие.

Разумеется, наличие нерыночных барьеров на отраслевом рынке неспособно полностью истребить производителей некачественных благ (в частности, в силу действия системы неформальных институтов, спасающих некоторых недобросовестных поставщиков от закрытия), однако оно призвано существенно снизить их долю на данном рынке. В случае отмены нерыночных барьеров ситуация резко сместится в сторону увеличения доли «лимонов».

Особенно велика эта опасность в тех сферах, где создаются так называемые доверительные блага, качество которых можно оценить лишь постфактум, когда процесс их потребления завершен. (Помимо сферы образования, к ним относятся, например, медицинские и фармацевтические услуги.) Это связано с тем, что даже те потребители, которые ориентированы не на формальное получение диплома об образовании, а на реальные знания, не всегда смогут получить внятные сигналы о качестве предоставляемых услуг, и вероятность выбора ими «лимона» возрастет с увеличением доли «лимонов» на рынке.

В этом заключается основная причина, по которой в сфере образования нельзя отказаться от наличия нерыночных барьеров входа, связанных с качеством предоставляемых благ. Это обстоятельство существенно ограничивает возможности для маневра правительству, призванному регулировать данный отраслевой рынок.

Предположим, правительство пришло к выводу, что в нашей стране осуществляется перепроизводство образовательных услуг по экономическим и юридическим специальностям в ущерб подготовке инженерных кадров. Если бы развитие данного рынка в целом не стимулировалось государством, для ликвидации перепроизводства блага достаточно было бы повысить налог на соответствующий вид деятельности или поставить дополнительные рыночные барьеры входа, тем самым сместив кривую предложения так, как показано на рисунке 1.1. При этом, разумеется, рынок осуществил бы «естественный» отбор, при котором проигрывают наименее устойчивые в коммерческом отношении производители, а вовсе не те, кто создает благо более низкого качества.

Крест Маршалла

Рис. 1.1. Крест Маршалла: введение рыночных барьеров входа

Но проблема заключается в том, что система образования в принципе поддерживается правительством, поэтому данный способ решения проблемы оказывается для него недоступен. Таким образом, правительству в подобных ситуациях приходится осуществлять «искусственный» отбор, изобретать «нерыночные» барьеры, например, ужесточать лицензирование образовательных услуг в соответствующих областях, насильственным образом ликвидировать подготовку экономистов и юристов в технических вузах и т.п. В основе практики такого рода лежит считывание рыночных сигналов о качестве образования правительством, а отнюдь не потребителями данного блага, что вносит серьезные искажения в логику функционирования рассматриваемого рынка.

Проблема окупаемости государственных вложений в сферу образования осложняется тем, что создаваемые этой сферой внешние эффекты значительно растянуты во времени. Однако образовательные учреждения и программы не могут ждать, пока общество осознает и оценит приносимую ими пользу, поэтому государство вынуждено частично принимать на себя расходы и риски частных агентов, функционирующих в сфере образования.

Еще одна важная проблема в развитии образования вытекает из факта неравномерности развития российских регионов. В разных регионах страны образовательные программы различного уровня востребованы в разной степени, и основная причина этого заключается в технологической отсталости производственных процессов на территории целого ряда регионов. Если многие области европейской части России, подобно развитым странам, вполне способны поставить задачу достижения всеобщего высшего образования, то ряд субъектов Федерации с депрессивной экономикой еще не достиг уровня всеобщего среднего образования.

Данную проблему следует решать в комплексе с другими проблемами развития отсталых регионов, которым необходимы не социальные вспомоществования, а производственные инвестиции, пусть даже осуществляемые вопреки соображениям краткосрочной экономической эффективности. Трудно как-то прокомментировать абсурдное положение вещей, когда Президент страны дает поручение разработать программу развития инфраструктуры (современных транспортных артерий, средств коммуникации и связи, объектов образования и здравоохранения и т.д.), которая достигла бы каждого уголка страны, в котором живут люди, а месяц спустя министр образования приезжает в Псковскую область и выступает с программой закрытия малокомплектных школ и укрупнения объектов образования на том основании, что функционирование раздробленных объектов такого рода неэффективно. В долгосрочной перспективе позиция «ограниченной ответственности» государства в создании общественных благ приведет к тому, что люди покинут «неперспективную» местность и уедут в те районы страны, где их дети смогут учиться, а их родителям будет доступно качественное медицинское обслуживание.

Долгосрочная тенденция, тем не менее, заключается в необходимости освоения малонаселенных и слабо освоенных районов страны, обеспечения всех жителей России необходимыми элементами инфраструктуры, а не в отселении жителей в хорошо освоенные районы, где эти элементы уже существуют.

2. Развитие человеческого капитала индивида: стратегический выбор инвестора

Рациональный подход индивида к получению образования основан на представлении о соответствующих расходах как об инвестициях, позволяющих, поступившись немедленным потреблением, рассчитывать на более высокие доходы в будущем и получить лучшие перспективы для дальнейшего развития.

Эти возможности существенно зависят от того, находится ли данный индивид на маргинальном, общественно нормальном или элитарном рынке труда [7, 8]. Для общественно нормального рынка труда зависимость функции полезности индивида и от его совокупных инвестиций в человеческий капитал I выражается кривой с двумя точками максимума, причем глобальный максимум полезности достигается в точке с меньшей абсциссой, т.е. стратегия «недоинвестирования» приносит больший эффект по сравнению с участием в высокотехнологичных производст-

венных процессах, требующим более высокого уровня инвестиций (рис. 1.2).

Стратегия инвестиций в человеческий капитал

Рис. 1.2. Стратегия инвестиций в человеческий капитал: общественно

нормальный рынок труда

Для элитарного рынка труда функция зависимости и от 1 также имеет две точки максимума, но глобальный максимум достигается в точке с большей абсциссой, которая соответствует максимально высокой эф-

Стратегия инвестиций в человеческий капитал

Рис. 1.3. Стратегия инвестиций в человеческий капитал:

элитарный рынок труда

Проинтегрировав функцию полезности и вычислив совокупную площадь под кривой 0(1) (точнее, зависимость этой площади от совокупного объема инвестиций в человеческий капитал I), получим обобщенную логистическую кривую. В качестве примера приведем схематичный график зависимости Ри — Р1Д1), где

/

НУ(/)= Щ(т)Л

о

для индивида, выносящего свою рабочую силу на общественно нормальный рынок труда (рис. 1.4). Здесь скорость роста функции Р1Д1) в точке А выше, чем в точке В. Для индивида, находящегося на элитарном рынке труда, кривая быстрее росла бы в точке В: в точке перегиба с большей абсциссой производная функции Р1Д1) была бы выше.

Заметим, что стратегия инновационного прорыва доступна лишь тем странам, в которых значительна доля населения, составляющая элитарный рынок труда. Если же эта доля невысока, то большинство населения, выносящего рабочую силу на общественно нормальный рынок труда, руководствуясь соображениями максимизации функции полезности, изберет стратегию «недоинвестирования», соответствующую точке А на рис. 1.2. Тем самым уровень воспроизводства совокупного человеческого капитала, необходимый для самостоятельного осуществления глобального технологического сдвига, окажется этой стране недоступен, и она автоматически попадет в технологическую зависимость от других, более развитых, стран.

Именно поэтому ключевым фактором обеспечения технологической модернизации нашей страны является повышение оплаты труда, а наши западные конкуренты (в том числе устами выражающих их интересы международных экономических организаций) дают нам советы, направленные на консервацию отраслевой структуры экономики России с преобладанием трудоемких отраслей.

Зависимость первообразной функции полезности от инвестиций в человеческий капитал

Рис. 1.4. Зависимость первообразной функции полезности от инвестиций в человеческий капитал: общественно нормальный рынок труда

В этом же заключается одна из основных причин того факта, что наиболее богатые страны мира концентрируют на своей территории высокотехнологичные производственные процессы, стремясь переместить технологически отсталые и экологически вредные производства на территорию развивающихся стран и стран с переходной экономикой, включая Россию. При этом населению данной группы стран активно навязывается культ потребления, перемещающий выбор потребителя влево по каждой из рассмотренных кривых полезности 11(1). Следование этому культу влечет за собой рост текущего потребления индивидов и, соответственно, сокращение инвестиций в человеческий капитал. Эта стратегия направлена на эффективное устранение с мирового рынка конкурентов в области разработки и внедрения информационных продуктов, каковыми выступают для развитых стран мира некоторые новые индустриальные страны (как первой, так и второй волны) и Россия.

3. Развитие человеческого капитала фирмы: проблемы эффективности и философия бизнеса

Сегодня можно часто и в разных вариантах услышать тезис о том, что основным достоянием фирмы является ее человеческий капитал. Этот факт обусловлен тем, что современный экономический рост все в большей степени достигается за счет информационного производства, а основным носителем информации (как технологической, так и экономической) выступают люди. Современная информационная техника постоянно падает в цене (в расчете на единицу объема памяти, на единицу быстродействия или на единицу мощности), тогда как зарплата людей, создающих и применяющих ее, неуклонно растет.

Люди перестали быть взаимозаменяемыми «винтиками» в производственных процессах, поскольку труд, становящийся все более интеллектуальным и творческим, требует не частичных работников, способных выполнять ограниченный набор частичных операций, а всесторонне развитых индивидов [9]. Именно поэтому замена квалифицированного сотрудника обходится фирме достаточно дорого: для того, чтобы заменивший его сотрудник (даже обладающий той же самой квалификацией) выполнял те же обязанности на том же уровне, необходима адаптация нового работника на рабочем месте, иногда занимающая длительное время.

Это обстоятельство связано с тем, что существуют несколько ступеней адаптации работника к организационной структуре и к организационной культуре фирмы, в составе которой он функционирует. Вообще говоря, полезность работника для фирмы в единицу времени утах есть функция от продолжительности I его пребывания в составе данной фирмы. График этой функции схематично представлен на рис. 1.5 [10].

Процесс адаптации сотрудника

Рис. 1.5. Процесс адаптации сотрудника

Функция утах(0 представляет собой «склейку» обобщенных логистических кривых, а сам процесс адаптации можно представить как процесс обучения сотрудника очередным институциональным нормам (как формальным, так и неформальным), существующим в данной фирме. Адаптация сотрудника происходит скачкообразно, по мере освоения им соответствующих процедур, рутин, шаблонов поведения. Через некоторое время работник достигает максимально возможной в данных условиях эффективности производства, а после этого происходит дальнейшая адаптация, позволяющая сотруднику проявлять оппортунистическое поведение по отношению к фирме, в которой он работает (например, экономить силы, если он получает вознаграждение не за реально выполненную работу, а за красиво составленный отчет о ее выполнении). Наличие нисходящего участка кривой адаптации, тем не менее, не означает, что находящегося на ней работника пора заменять другим: полезность других, «неадаптированных» сотрудников, с точки зрения фирмы, почти всегда оказывается меньше, чем полезность замененного работника.

Наличие убывающего участка «кривой адаптации» утах(0 иногда является следствием снижения функциональных способностей работника в силу причин, связанных с его трудоспособностью, состоянием здоровья и т.д.

Кривая рисунка 1.5 является стандартной кривой адаптации, описывающей множество различных процессов. В частности, этой закономерностью можно описать динамику активного словарного запаса индивида. По мере освоения новых учебных дисциплин в школе или в вузе словарный запас скачкообразно расширяется, а затем, когда человек завершает образование, по мере концентрации на выполняемых им профессиональных обязанностях, целые семантические блоки выпадают из его словарного запаса (нисходящая ветвь кривой). Этой же закономерностью описывается динамика интенсивности психической реакции человека (например, оргазм) в зависимости от длительности ее протекания или от интенсивности раздражителя, вызвавшего эту реакцию.

В большинстве математических моделей, обсуждающих процессы формирования команд и проблему занятости, эффекты обучения никак не учитываются, что существенно снижает эвристическую ценность результатов, полученных при помощи этих моделей.

Наличие эффектов адаптации означает, что фирме, вообще говоря, невыгодна высокая текучесть кадров: выгоднее создать систему стимулирования труда, направленную на удержание старых сотрудников, чем постоянно тратить средства на обучение и адаптацию новых. Любопытно, что единственной страной мира, в которой этот принцип последовательно проводится на практике, является Япония, где существует (хотя в последнее время теряет свою популярность) система пожизненного найма. В рамках этой системы решающим критерием, определяющим уровень зарплаты работника, является не позиция, на которой он работает, а стаж работы в данной компании: чем больше стаж, тем (как правило) выше зарплата. Естественно, что в таких условиях работник предпочитает оставаться верным «своей» компании, хотя формально за ним остается право сменить место работы.

В нашей стране в подавляющем большинстве компаний закрепился «западный» подход к стимулированию труда, предполагающий, напротив, дискриминацию давно работающих сотрудников. При расширении компании новым работникам, занимающим аналогичные должности, чаще всего назначается более высокий стартовый уровень зарплаты, поскольку постоянная инфляция обесценивает покупательную способность денежной единицы. Это стимулирует сотрудников постоянно обращаться к руководству с требованием о повышении зарплаты и чаще менять место работы, чтобы чаще «перезаключать» контракт с работодателем на новых, более выгодных, условиях.

В этой ситуации руководство фирм часто опасается инвестировать в развитие человеческого капитала, предвидя уход сотрудников. Повышение квалификации чаще всего не предполагает расширения кругозора работников, освоения ими смежных специальностей (как это в основном бывает в рамках системы пожизненного найма), а сводится лишь к прохождению тренингов, направленных на наращивание той части человеческого потенциала, которая представляет собой специфический актив, так что ее применение за пределами данной компании не принесет пользы работнику. Забавно, что в современных учебниках менеджмента подобная тактика часто преподносится как образец дальновидности руководства, страхующий фирму от потерь, связанных с утечкой наиболее ценных сотрудников. «Решение» проблемы заключается в том, чтобы сделать их менее ценными.

Таким образом, западная философия развития человеческого капитала фирмы лишь углубляет антагонизм экономических интересов работодателя и работника. Помимо стандартного антагонизма, вытекающего из того простого факта, что один из них выступает продавцом, а другой — покупателем на одном и том же рынке живого труда, между ними развивается еще противоречие, связанное с воспроизводством человеческого капитала: работник стремится к развитию своего интеллектуального и творческого потенциала, а руководство фирмы, как это ни парадоксально, прилагает усилия к сдерживанию этого развития.

В качестве одного из ярких примеров приведем проблему использования рабочего времени в личных целях. Чаще всего руководство фирмы плохо относится к тому, что офисные сотрудники в рабочее время решают личные вопросы (звонят по телефону подругам, подбирают в Интернете необходимый товар, записываются на прием к врачу и т.п.) или просто отдыхают (например, играют в компьютерные игры). Стандартная логика такова: работодатель заплатил сотруднику за рабочее время, поэтому в течение этого времени он обязан работать, а если он занят чем-то другим - значит, он обкрадывает своего работодателя.

Увы, эта логика хороша для системы индустриального производства, в которой между рабочим и свободным временем существует достаточно жесткая грань, а в эпоху информационного производства подобный ход рассуждений следует признать безнадежно устаревшим. Если работа сотрудника заключается в том, чтобы думать, бессмысленно требовать от него, чтобы он думал в соответствии с графиком рабочего дня. В лучшем случае таким способом можно добиться лишь имитации мыслительного процесса, но не работы как таковой.

В то же время решение сотрудниками личных вопросов в рабочее время следует рассматривать не как потерю для фирмы, а как развитие ими своего человеческого капитала, который выступает составной частью совокупного человеческого капитала фирмы. Например, бессмысленно отрицать развивающую функцию компьютерных игр, приобщение к которым отнюдь не является праздным времяпровождением, а вырабатывает определенный набор морально-волевых качеств сотрудника и развивает его интеллект, повышая его способность к обучению, что намного важнее наличия у него суммы конкретных знаний и навыков.

В эпоху господства информационных технологий постоянно развиваться и учиться нужно не только детям, но и всем членам общества. Постоянное обучение на протяжении всей жизни работника выступает залогом развития его человеческого капитала и необходимым условием успешного участия в современных производственных процессах. Забота об этом должна быть делом не только самих индивидов и государства, формирующего и развивающего образовательную систему страны, но и фирм, успех которых непосредственно связан с качеством их человеческого капитала. В выигрыше окажутся компании, которые поймут это раньше других и создадут своим сотрудникам благоприятные условия для всестороннего и гармоничного саморазвития и самообразования.

Литература

  • 1. Нижегородцев Р.М. Взгляд в Зазеркалье: экономические проблемы становления технологической политики в России//Шансы российской экономи-ки/Под ред. Ю.М.Осипова, Е.С.Зотовой. М.: Изд-во ТЕИС, 1997. — С. 369-399.
  • 2. Нижегородцев Р.М. Россия перед выбором: ключевые макроэкономические проблемы и возможные пути их решения// Экономика развития региона: проблемы, поиски, перспективы: Ежегодник. Вып. 7. В 2-х т. Т. 1. Волгоград: Изд-во ВолГУ, 2006. — С. 16-31.
  • 3. Национальная доктрина образования в Российской Федерации [http://www.ucheba.com/met_rus/k_upravobraz/k_normdok/doktrina.htm].
  • 4. Пенкина О. План перехвата: Аспирантуры избавят от балласта// Поиск. 2008. №3, —С. 3, 11.
  • 5. Нижегородцев Р.М. Управление инновациями — ключевая проблема современной информационной экономики // Управление инновациями — 2006: Материалы межд. науч.-практ. конф. / Под ред. Р.М.Нижегородцева. М.: Доброе слово, 2006. — С. 3-8.
  • 6. Нижегородцев Р.М., Ярославская Д.И. Проблема неблагоприятного отбора и современная институциональная экономика// Журнал экономической теории. 2007. №4. —С. 18-40.
  • 7. Нижегородцев Р.М. Инвестиции в человеческий капитал: выбор инвестора и стратегия инновационного прорыва// Закономерности и перспективы трансформации общества: Материалы к V Международной Кондратьевской конференции. Т. 1/Под ред. Ю.В.Яковца. М., 2004. — С. 441-445.

В. Нижегородцев Р.М. Рынок труда и проблема человеческого капитала: Теория и современная практика. Гомель: Центр исследования институтов рынка, 2007. — 50 с.

  • 9. Нижегородцев Р.М. Проблема человеческого капитала в современной экономической науке и технологическая политика государства// Человеческий фактор в управлении/ Под ред. Н.А.Абрамовой, К.С.Гинсберга, Д.А.Новикова. М.: КомКнига, 2006. — С. 370-390.
  • 10. Новиков Д.А. Стимулирование в организационных системах. М.: Синтег, 2003.
 
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ     След >