Меню
Главная
Авторизация/Регистрация
 
Главная arrow Политология arrow Мировое комплексное регионоведение: Введение в специальность

Политическое пространство международного региона

Функционально такое регулирование направляется на организацию одной или нескольких сфер, видов деятельности в пределах данного международного региона (МР). Перед ним не стоят задачи организации территории МР и (или) жизни населения на этой территории. Однако оно вынужденно осуществляется в условиях пересечения (а возможно, и конфликта) нескольких правовых полей: внутреннего права затрагиваемых государств; межгосударственных договоров, участниками которых выступают эти государства; универсальных международных соглашений и уставов международных организаций. Наличие глобального права снимало бы если не все, то многие из рождаемых таким положением проблем и трудностей. Нов его отсутствие возникает задача как-то согласовать между собой эти многочисленные правовые поля и пространства с тем, чтобы как минимум не препятствовать регионообразующей деятельности (если, конечно, такая задача не ставится специально).

Очевидно, властное и административное регулирование может происходить лишь в пределах соответствующей отрасли права. Там, где такие пределы утрачиваются либо взаимно конфликтуют, начинается компетенция «организации организации», т.е. политики. При этом политика трактуется нами в данном случае предельно широко: применительно к МР она предполагает и допускает соответствующие отношения не только между индивидами, но и между любыми формами социальной организации — от групп интересов до государства и международных институтов в любом их взаимосо-четании. Она предполагает не только возможность сформировавшихся политического процесса, институтов, но и начальные ста-дии того и другого, когда, строго говоря, еще нет и не может быть уверенности в том, что они в конечном счете сложатся. Такая политика не обязательно приводит к неким четко оформленным платформам, программам, курсам — для этого она еще недостаточно развита, да и потребности во всем перечисленном у МР и его субъектов может еще не быть. Подобная политика чрезвычайно уязвима в отношениях с бюрократией национально-страновой и, особенно, международной.

Фактически на примерах МР мы имеем возможность непосредственно наблюдать процесс становления политической жизни, ранее известный лишь по историческому опыту стран и потому сильно растянутый во времени, реальные механизмы и тонкости которого из-за этого могли ускользать из поля зрения исследователя или трактоваться некорректно. Политическое пространство международное региона — это наличие и конкретное содержание текущей повестки «организации его организации», субъекты — участники контактов и взаимодействия по ее вопросам, фактические институты и процесс их взаимодействия, получаемые при этом результаты. По всем перечисленным параметрам такое пространство неизбежно отличается от политических пространств затрагиваемых государств, от сфер международной (мировой) и глобальной политики в целом, хотя не может не содержать отдельных компонентов всего перечисленного.

Как и всякое пространство вообще, политическое пространство МР может выстраиваться как «снизу вверх», так и «сверху вниз». В последнем случае те или иные политические силы (включая государства и их правительства) могут договориться о попытке создания международного региона, если видят к тому какие-то основания. На первый взгляд второй путь чреват рисками субъективизма, ошибок, просчетов. Если пространство создает регион, транснациональные пространства создают международный регион, а само пространство, как мы его определили, есть единство виртуальных и материальных его составляющих, но в обоих этих качествах нечто реальное и действующее, то насколько реалистичны ожидания того, что декларированное «сверху» пространство приведет к формированию международного региона (и именно международного региона, а не чего-то иного)?

На практике именно этот путь зачастую оказывается наиболее перспективным. Задумываясь о создании пространства, человек

проектирует свои будущие жизнь и деятельность. Пространство как результат и того и другого «следует за ними», а потому непременно «опаздывает». Такой путь был неизбежен на ранних этапах истории, когда пространство как явление только складывалось. Естественны для того времени были попытки придумать будущую жизнь (в религиях, утопиях, идеологиях), осуществить эти идеи. Сейчас впервые открывается возможность проектирования, а не придумывания жизни и необходимых условий для нее. В рамках отдельных стран такие проекты составлялись: региональное развитие, освоение новых территорий, масштабная модернизация. Пространственный подход и феномен МР открывают новые горизонты.

Сравним с этой точки зрения практику ЕС, СНГ, АСЕАН и НАФТА, а также идею общих пространств в отношениях между Россией и Евросоюзом. Можно ли считать названные международные организации регионами и если да, то регионами чего? Какую роль сыграл в их формировании и продолжает играть пространственный подход?

Географически Западная Европа — часть Евразии и тем самым его выраженный регион. Но по ее историко-культурным, этнокон-фессиональным, социальным характеристикам Европа никогда не была частью Евразии хотя бы потому, что последней как единого по этим признакам целого не существует. Интеграция 1960-х — 1980-х гг. называлась и была именно интеграцией, т.е. собиранием, соединением исходных компонентов в целое (а не дроблением, пусть условным, целого на части), и западноевропейской, что ясно указывало на ее территориальные и политические границы. Возникала новая целостность (изначально политическая, а не только экономическая, поскольку само решение об интеграции было политическим и не могло быть иным), в составе которой по традиционным их признакам выделялись свои регионы — Европа Северная, Южная, иберийская. Расширение ЕС с начала 1990-х гг. прибавило к нему регион восточноевропейский, в котором, в свою очередь, выделяются свои субрегионы.

Общий рынок/ЕЭС/ЕС/Евросоюз — единственный до настоящего времени пример успешной добровольной интеграции. Процесс его становления происходит медленно из-за сложностей объединения государств, каждое из которых стремится сохранить за собой возможно больше суверенитета и свободы политического, экономического и социального маневра. Видимо, по этой причине пример ЕС, вроде бы во всех отношениях успешный, приветствует-

ся всеми, но никак не получает пока распространения за пределами Западной (в географическом и конфессиональном смыслах) Европы, в истории которой было несколько весьма длительных периодов целостного существования — от Рима до res publica Christiania.

Процесс западноевропейской интеграции подсказывает еще один вывод в отношении региона как явления. А именно: регионализация — это не собирание частей и даже не просто их наличие, но процесс структурирования цельности на функциональные и социотер-риториальные подсистемы по мере развития и усложнения этой цельности. Так, расширившийся ЕС начал сам восприниматься как регион лишь со становлением глобализации как явления и открытием этапа международно-политической глобализации, на котором оформилось это явление. По отношению к глобальному (и даже лишь глобализирующемуся) миру Евросоюз — его отчетливо выраженный международный регион. По отношению же к Евразии регионализм Европы по-прежнему имеет не более чем географический смысл. В данном случае гипотетическая пока цельность — глобальный мир — заявляет себя через его оформившиеся регионы — опоры евроатлантической солидарности: ЕС и Северную Америку. Как это ни парадоксально, но именно наличие тенденции к формированию международных регионов дает эмпирические основания считать мир последней трети XX — начала XXI в. глобализирующимся.

Но тогда одна из важнейших функций политического пространства международного региона — поддержание нарастающего объективно обусловленного разнообразия в рамках данной целостности при высокой степени гарантии сохранения самой этой целостности. Показателен в этом отношении опыт СССР. Прошедший после 1945 г. большой путь в экономическом, научно-техническом, социальном, территориальном развитии, Союз как предельно централизованное государство оказался не в состоянии даже только адекватно осознать собственную природу. Огромная по масштабам неупорядоченная система со множеством точек бифуркации требовала не просто децентрализации (это пустой политический лозунг), но регионализации, которая была бы способна на локальном уровне справляться с бифуркациями. На практике происходило прямо противоположное: дискредитация идеи совнархозов и ужесточение давления на республики — вот яркие примеры противодействия тенденциям регионализации. Неспособность поддержать и направить эти тенденции сделала невозможным сохранение целостности — самого СССР.

В современной России создание федеральных округов, как доказывает практика, направлено не на развитие регионализации, но на укрепление вертикали власти, т.е. воспроизводится модель, уже показавшая себя на примере СССР.

С СНГ картина, если сравнивать его с Евросоюзом, существенно иная. Содружество возникло в условиях уже достаточно продвинутой глобализации и в этом смысле оно, бесспорно, часть мира. Однако бывший СССР идеологически противостоял глобализирующемуся (т.е. западному) миру, хотя объективно втягивался в процессы глобализации. Его прекращение, проведенное под ширмой создания СНГ, означало расхождение частей бывшего целого. При этом каждое новое независимое государство в меру его практических возможностей стремилось занять место прежде всего в мире глобальном: вступить в ВТО, ассоциировать себя с ЕС, НАТО, войти в собственном качестве в ОБСЕ и (или) иные международные организации, создать свои. Объективная ограниченность таких возможностей в гораздо большей степени, нежели стремление России к «возрождению неоимперского пространства», стягивало и продолжает удерживать СНГ как относительно цельное образование. Другой стягивающий СНГ фактор — общность идущих в этом Содружестве социально-исторических процессов. Но в самом СНГ все его участники, в первую очередь Россия, не готовы принять появление каких бы то ни было наднациональных структур. В географических пределах Содружества есть ряд последовательно образованных межгосударственных союзов: ОДКБ, Союзное государство РФ и Белоруссии, Таможенный союз этих двух государств (каждого в индивидуальном качестве) с Казахстаном и др. Внутренние процессы в странах СНГ позволяют рассматривать Содружество как социально-политический анклав в глобальном мире, но препятствуют его превращению в международный регион такого мира, становлению и развитию его собственной, а не унаследованной от прошлого целостности, хотя и не закрывают этой возможности на будущее. Политические декларации при всей субъективной искренности их источников сами по себе не создают не только интеграции, но и пространств.

Вместе с тем политическое пространство СНГ существует и не обнаруживает признаков энтропии. Остаются проблема и функция «организации организации» Содружества, т.е. определения и проведения в жизнь принципов и общих положений, на которых должны строиться отношения в рамках СНГ. Есть политический процесс, выражающимся не только во встречах лидеров государств-членов, но и в постоянном присутствии тематики СНГ в политической жизни стран Содружества и даже в использовании этой тематики в целях государственного строительства (пусть нередко в негативном контексте). Есть субъекты-участники — не только главы государств и правительств, другие официальные лица («политики по должности»), но и политические силы, исследовательские центры и т.д. Существуют набор институтов (органы Содружества, регулярные встречи и проч.), практика их использования. Наконец, есть и определенные политические результаты — как положительные, так и негативные (но последние — тоже результат, пусть со знаком «минус»). Все это позволяет утверждать, что политическое пространство СНГ существует и действует. Но является ли оно пространством международного региона? И, в иной формулировке, ведет ли к образованию такого региона? Ответ на эти вопросы пока отрицательный.

При наличии ряда тенденций к регионализации ее процесс еще не складывается. Очевидно, СНГ могло бы быть регионом глобального мира или регионом Евразии (через участие в ШОС и (или) в АСЕАН). Ни одну из этих задач, однако, Содружество, тем более Россия, не ставит. Наиболее активные сторонники СНГ видят его перспективу в интеграции, но без наднациональных органов. Иными словами, перспектива СНГ для них заключается максимум в достижении аналога ЕЭС, не более. Об оппонентах говорить не приходится. Видимо, в случае интеграции СНГ (или та часть Содружества, которая практически пойдет на интеграцию) повторит путь ЕС: вначале интеграция, потом внутренняя и международная регионализация. Успех Таможенного союза России, Белоруссии и Казахстана (с подключением Армении) означал бы закрепление уже идущей регионализации в рамках СНГ, содействуя устойчивости этого образования. Украина в настоящих условиях к этому процессу уже не присоединится. Общие пространства во взаимодействии России и ЕС, если бы их удалось создать, в среднесрочной перспективе объективно вели бы к регионализации этой части относительно Евросоюза.

АСЕАН и особенно НАФТА не ставят задач интеграции. Тем не менее их правомерно рассматривать как международные регионы не только глобального мира, но и Азии и Америки соответственно. В обоих случаях есть сложившееся и явно выраженное политическое пространство международного региона со всеми его признаками: конкретной повесткой «организации организации» региона, субъектами — участниками политического процесса, его институтами и результатами. Кроме политического и в том и другом случаях существуют и достаточно развиты функциональные пространства: экономические, финансовые, безопасности, специфические для данной группы стран и их международной организации, но не для Азии и (или) Америки в целом. Наконец, АСЕАН и НАФТА рассматривают себя как часть глобализирующегося мира, а не противостоят ему и не отгораживаются от него.

Таким образом, в трех из четырех рассмотренных случаев политическое пространство способствовало становлению международного региона на основе сложившихся в этих частях мира транснациональных пространств. При этом в двух случаях регион идентифицируется по отношению не только к глобализации, но и к континенту. В случае СНГ существует политическое пространство международного региона, но с распада СССР прошло еще немного времени, и тенденции «разбегания» новых независимых государств постсоветского пространства пока не сменились устойчивыми тенденциями их сближения. Правомерно ли рассматривать анклав глобализации как международный регион — дело вкуса. В случае ЕС на данном этапе доминирует, по-видимому, тенденция его внутренней транснациональной регионализации, а международным регионом относительно глобального мира ЕС является скорее в аналитическом, нежели практическом смысле.

‘к •к •к

Транснациональный регион и его политическое пространство — новые явления международной жизни, способные глубоко повлиять на исторически сложившееся триединство «пространство—культура—мотивация», на котором, по сути, держится современное общество. В данном случае пространство — социальная организация территории; культура — умение пользоваться этой организацией (и другие умения тоже, конечно); мотивация — желание пользоваться в целях, отвечающих интересам непосредственного пользователя, но совместимых с интересами и целями всего общества.

Отрыв пространств от территории, обретение ими самодостаточности имеют свои положительные стороны, но могут потянуть за собой не разрушение названного триединства (такое разрушение вряд ли возможно), но его глубокую реструктуризацию. В частно-

сти, если в прошлом культура и мотивация во многом задавали пространственный облик страны (виды, типы, плотность пространств, их направленность), то в перспективе пространства глобального мира и его международных регионов могут и, видимо, будут все больше определяюще влиять на локальные культуры и мотивационные комплексы. Следствием станут скорее всего не унификация, но большее разнообразие, потребность в большем объеме и диапазоне согласий, в итоге — большая востребованность и расширение функций политических пространств международных регионов.

 
Если Вы заметили ошибку в тексте выделите слово и нажмите Shift + Enter
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   След >
 

Популярные страницы