Меню
Главная
Авторизация/Регистрация
 
Главная arrow Политология arrow Мировое комплексное регионоведение: Введение в специальность

Политико-географическое развитие государств и регионов

Один из выдающихся греческих философов и (как считается) первый политический географ, Аристотель, выделил основные, по его мнению, факторы: климат, физическая территория, взимосвязь между територией и населением, на основе которых можно формировать геополитическую модель государства. Позже эти факторы были концептуализированы как связь ландшафта, физико-географической территории и региональных демографических характеристик. В XIV—XIX вв. политические географы считали, что жизнь государства определяется органическими факторами и циклическими процессами, государство крепнет или распадается в зависимости от сложного сочетания таких факторов, как численность и состав населения, эффективность сельскохозяйственного производства, размеры территории государства и роль городов в его составе. К началу XX в. выделилось два основных направления го-сударствоведения: в одном был сделан акцент на взаимосвязи населения и территории, в другом большее внимание уделялось пространственному детерминизму. К концу XIX в. в государствоведении выделилось третье направление, связанное с теорией Ч. Дарвина и получившее название «биологический детерминизм». Согласно этой теории государство рассматривалось в качестве своеобразного биологического организма, который развивается или умирает в зависимости оттого, какое влияние на него оказывают внешние и внутренние факторы. К концу XIX в. в рамках этих трех направлений государствоведения было сформировано представление о геополитике — системе научных и околонаучных представлений о том, как мощь государства позволяет контролировать пространство и государственную территорию и формировать на этой основе внешнюю политику государства. Такую модель государства первым предложил немецкий биолог и географ Ф. Ратцель в XIX в., и она была в значительной степени основана на идеях социал-дарвинизма. Например, нестабильность границ между государствами, по Ратцелю, объяснялась нестабильностью «отношений» между мощью конкретного государства и контролируемой им территорией. Классическая геополитика во второй половине XX в. развивалась по двум направлениям, эволюционировав к началу XXI в. в иррациональ-но-интегристское идеологическое направление фундаменталистского толка, фактически полностью утерявшее научный характер, в то время как ее научная составляющая трансформировалась в меж-

дисциплинарное политико-географическое исследовательское направление со своим научным и терминологическим аппаратом, получившее название «критическая геополитика».

Границы позволяют определять и фиксировать территориальную основу государства, а также справляться с конфликтами и соперничеством между государствами. Границы обладают качеством инклюзивности, т.е. их задача «включать» в свои пределы — регулировать и контролировать определенное число людей и ресурсов на определенной территории, маркированной границами. Зафиксированная в определенных границах любая деятельность в государстве может быть проконтролирована и отрегулирована. Таким образом, делимитированное пространство, которое контролируется государством (де-факто территория государства) и которое признается другими государствами под контролем данного государства (де-юре территория государства), получает название территории государства, или государственной территории.

Вместе с тем границы обладают и качеством эксклюзивности, т.е. они могут исключать что-либо из состава государства. Иначе говоря, границы предназначены в том числе для контроля внешних потоков людей и ресурсов, препятствуя их проникновению по каким-то причинам на территорию государства. Например, границы государства могут регулировать потоки иммигрантов или импортированных товаров, ресурсов. Границы между муниципальными и другими образованиями в государстве служат для разделения разных систем налогообложения населения одного государства; границы зон природопользования могут регулировать доступ к разным системам хозяйствования, границы полей — доступ скота на поля разных видов и формы собственности.

Особый интерес к тому, как установлены границы и как они охраняются, был вызван террористическими актами «9/11» в отношении США. Международные террористические акты существенно повлияли на организацию границ и путей их пересечения и вызвали применение новых электронных технологий для поддержания системы безопасности границ. Введение чипированных паспортов с технологией RF1D (радиочастотной идентификацией), биометрическими показателями, сканирование отпечатков пальцев и сетчатки глаза фактически привели к появлению понятия «электронная граница», которая позволяет усиливать контроль над территориальными границами. Электронные границы стали сегодня неотъемлемой частью отграничения макрорегионов (Шенгенская зона, граница США).

Установленные границы могут усиливать пространственное обособление и дифференциацию пространства, в результате чего, как правило, появляются новые формальные правила и нормы, которые по-разному применяются на различных территориях. Границы могут устанавливать ограничения в контактах между людьми и ускорять формирование разного рода стереотипов, касающихся «других» народов. Ограничение контактов между людьми, в свою очередь, усиливают роль границ в контролировании и урегулировании конфликтов и конкуренции разных территориальных групп. Таким образом, границы могут обладать качеством регулируемой прозрачности: полностью отделять одни территории от других «непроницаемой завесой», и наоборот, допускать свободное прохождение людей через границы при соблюдении определенных условий.

Кроме понятия «граница» в мировом комплексном регионоведе-нии и политической географии используется понятие «фронтир».

Фронтир это пограничный район или регион с крайне слабо прочерченными границами. Фронтир маркируется не территориальностью как государство, а маргинальностью своей территориальной принадлежности. Большая часть фронтиров относится к истории XIX в. (Австралия, Дикий Запад в США, Канадский Север, Африка южнее Сахары, Сибирь, Алтай и др.). Однако постепенно государственная принадлежность и юрисдикция фронтиров определялись и фиксировались государственными границами, которые могли быть непроницаемыми или проницаемыми в зависимости от характера отношений между государствами или эволюции общих концептуальных представлений о границах как зонах трансграничного сотрудничества. В настоящее время в своем первоначальном значении есть только один фронтир — Антарктика. Однако осовремененные фронтиры — маргинальные и слабо освоенные, как правило, еще и труднодоступные территории, которые отграничены на карте, но государственная принадлежность которых де-факто практически не фиксируется, а границы не охраняются и не контролируются государством, существуют и сейчас. Исторические процессы установления границ между государствами, т.е. процессы делимитации и демаркации границ, продолжают представлять интерес и сегодня не только с точки зрения понимания истории формирования границ современного государства. Несмотря на то что в современном мире принцип территориальности государства трансформируется в соответствии с концепциями прозрачных границ, границ-трансформеров и зон трансграничного сотрудничества, понятие территории де-юре сохраняется.

Территория де-юре это территория, юридическая принадлежность которой однозначно определена. Вместе с тем в настоящее время территория де-юре включает в себя не просто территории государств или регионов, а гнездовые иерархии территории и перекрываемые, налагаемые одно на другое территориальные пространства. В тоже время территории де-юре остаются базовым уровнем анализа политико-географической проблематики, а также объектом управления и администрирования. Поскольку некоторые территории до сих пор продолжают быть спорными, могут переходить от одних государств к другим или оспариваться, политикогеографическая проблематика — по-прежнему центральный вопрос мирового комплексного регионоведения, в частности с точки зрения влияния локальных и региональных пограничных проблем на проблемы мирополитического устройства.

Поскольку государство до сих пор представляет собой самый важный независимый политический актор с признанными границами и наиболее эффективно из всех международных акторов регулирует, поддерживает, оспаривает или легитимизирует процессы экономической глобализации, на проблематике государствоведе-ния сфокусировано внимание мирового комплексного регионоведения. Если государство непременно должно обладать территорией, отделенной государственными границами (хотя часть этих границ по каким-то причинам и может оспариваться другими государствами), нация, судя по всему, необязательно должна проживать на определенной отграниченной територии. Нация имеет общую идентичность, некоторые общие элементы культуры, например религию, язык, историю и политическую идентичность. Существует трактовка понятия нации, которая определяет территориальную принадлежность в отличие от национальности. Вместе с тем складывается впечатление, что в целом понятие нации в современном мире существенно трансформировалось, как трансформируется и понятие суверенитета. В связи с этим современное го-судаство-нация (nation-state) уже существенно отличается от традиционного государства премодерна или раннего модерна.

Под суверенитетом в классической его трактовке следует понимать осуществление государством всей полноты власти в отношении своего населения и контролируемой государством территории. Это право признается другими государствами и кодифицируется международным правом. В то же время в современном мире после целого ряда событий XX в. некоторые исторически существующие права государства в отношении своих граждан международное сообщество перестало признавать. Так, после Второй мировой войны, репрессий в СССР, Китае, геноцида в Камбодже понятие прав человека было значительно расширено по сравнению с тем, каким оно было в прошлом и исторически незыблемое право государства в лице его представителей делать со своими гражданами все, что угодно, вплоть до их незаконного физического уничтожения, перестало признаваться. Также вознико понятие «преступление против человечества». В начале XX в. появились такие понятия, как гуманитарная интервенция и принуждение к миру, до сих пор не кодифицированные в международном праве, но обосновывающие воможность внешнего вмешательства в случае геноцида или преступлений против человечества и становящиеся де-факто частью глобальной политики.

Понятие гражданства указывает на принадлежность к национальному государству, которое предоставляет гражданские, политические и общественные права. В отличие от монархии, политическая власть которой основана на применении силы и подчинении подданных, республиканская форма правления предполагает демократическое участие в правлении и широкую добровольную поддержку со стороны своих граждан. Если в прошлом подданные в государстве могли не иметь обшей идентичности, за исключением национальной и территориальной принадлежности, то в современном мире государственность представляет собой «воображаемое сообщество» (термин введен антропологом Б. Андерсоном), т.е. общую гражданскую идентичность вне зависимости от классовой, групповой, культурной или этнической принадлежности. Для современных государств существует понятие не только нации, но и национализма — чувства принадлежности к определенной нации, а также убеждения в том, что нация имеет право сама решать вопросы своего нациестроительства. Однако национализм предполагает разные политические, социальные и культурные течения, к примеру, социальное движение, объединяемое чувством превосходства белой, желтой или черной расы (расизм, азиатский расизм и негритюд), или движения за национальную независимость, которые могут принимать конструктивный или деструктивный характер. Понимание методов управления национализмом как инструментом национального возрождения, национального развития, регулирования границ между деструктивным и конструктивным национализмом и сравнительный анализ практики национализма в разных государствах и регионах мира изучает мировое комплексное регионоведение.

Государство можно рассматривать не только как механизм защиты и контроля территории и населения внутри государственных границ, но и как набор институтов, правил и регулирующих норм для обеспечения защиты и функционирования общества. Таким образом, у государства две основные функции: идеологическая (продуцировать модели формирования граждан, отвечающие той или иной исторической форме государства, при помощи образовательных, социальных, духовных институтов, а также средств массовой информации) и репрессивная (использовать такие силовые институты, как суды, полиция, армия, чтобы обеспечить выполнение гражданами законов и определенных правил, устанавливаемых государством). Соответственно мировое комплексное регионоведение показывает, каким образом разные институты в различных регионах и государствах, при помощи каких социальных и идеологических инструментов формируют граждан, способных выполнять функции государства, поддерживать его существование и обеспечивать его развитие не только в национальном, но и в глобальном масштабе — как части современной мир-системы.

Однако эти внутригосударственные задачи не единственные для мирового комплексного регионоведения. Кроме того, как государства мира осуществляют свои функции и поддерживают свое развитие, мировое комплексное регионоведение объясняет и обосновывает причины транснациональной и трансрегиональной политической интеграции государств и регионов мира. Интенсивное развитие ООН после Второй мировой войны вызвало, в свою очередь, появление новых региональных договоренностей «внутри» этой международной организации, что привело к созданию супрана-циональных организаций. В супранациональные и региональные международные организации входят государства, объединившиеся для решения какой-либо общей экономической или политической задачи или группы задач. Наиболее известные региональные международные организации — это АСЕАН, НАФТА, ШОС, БРИКС, а среди супранациональных наиболее продвинутой с точки зрения интегрированности является ЕС. Возникновение региональных международных организаций, особенно супранациональных, основано на трансформации понятия суверенитета, поскольку часть национального суверенитета государств — членов супранацио-нальной организации прераспределяется в пользу коллективных интересов этой организации, с чем соглашаются все государства — участники этой организации. Что касается региональных международных организаций, то речь идет не о перераспределении национального суверенитета, а о консенсусной гармонизации национальных интересов для достижения общей региональной экономической или политической цели. Поскольку глобализация привела к геополитическому реструктурированию региональных экономик, появление международных региональных организаций требует консенсусной гармонизации национальных интересов в регионах, но не всегда и не обязательно между ними. А создание супранацио-нальных организаций свидетельствует о приобретении национальными суверенитетами нового качества — они становятся супрана-циональными. В связи с этим возникла мирополитическая проблема глобального управления, транснационального управления, роли и функций государств в этой системе глобального и транснационального управления, т.е. феномен глобальной политики.

В настоящее время активно дебатируются две точки зрения на этот процесс. Согласно одной точке зрения государство как институт, организованный по принципу территориальности, не способно отвечать на вызовы транснациональной экономики. В соответствии с другой точкой зрения способность государств трансформироваться недооценивается. Кроме того, возникновение новых акторов мировой политики — макрорегионов, международных регионов, а в перспективе — глобальных регионов дает возможность отвечать на транснациональные и трансрегиональные экономические вызовы. Помимо прочего, как уже указывалось, существует становящаяся все более влиятельной точка зрения, согласно которой мировая политика трансформируется в глобальную, т.е. что политика вообще «переросла» уровень национальных государств, даже с точки зрения их суверенного участия в общемировой политике, и де-факто становится глобальной. В соответствии с этой точкой зрения в современном глобализующемся мире государство (даже в таких мощных странах, как США или Китай) все меньше выступает в качестве инструмента проявления политической и экономической мощи, а все больше должно уделять внимание транснациональным потокам и связям в области экономики, торговли, технологий, инноваций и т.д., т.е. глобальным политическим, политико-экономическим и финансово-экономическим аспектам деятельности. Кроме того, способность государства конкурировать в современном мире все сильнее зависит не от его способностей вести экономическую и политическую деятельность на своей суверенной государственной территории (т.е. все меньше либо вообще не определяется традиционной геополитикой XX в.), а от возможностей и умения его политической и управленческой элиты приспосабливаться к новым условиям, правилам и режимам глобальной экономики, трансформировать их эволюционным путем, так чтобы они максимально соответствовали интересам проживающего на определенной территории населения (т.е. соответствовать требованиям геополитики XXI в., получившей название «критическая геополитика»), и обязательно играть роль мирового хаба различного рода транснациональных потоков. Именно поэтому все большее внимание в мировой политике и международной политической экономии в последнее время уделяется понятию международного режима как инструмента управления транснациональными производственными цепочками, потоками товаров, финансов, технологий, информации, людей и т.д. Если исходить из этой точки зрения на мировое развитие и роль государства в современном мире, то не только геополитические модели автаркического автономного развития, но и геоэкономи-ческие модели поиска доступа к мировому доходу как источнику инвестиций для развития постепенно отомрут. Причина заключается в том, что эти модели не будут больше предоставлять адекватных возможностей встроиться в глобальную экономику, глобальные производственные и технологические цепочки и конкурировать с моделями распределения и перераспределения глобальных транснациональных потоков, которые оперируют финансовыми, товарными, технологическими и информационными потоками другого уровня и другого порядка. В этом случае модели автаркического автономного развития могут быть основаны только на торговле ресурсами (нефть, газ, полезные ископаемые). Такие модели не дадут никакого шанса получить доступ к мировым технологиям и, по-видимому, будут порождать еше более интенсивную миграцию небольшого количества практикующих эти модели стран на периферию мирового развития, поскольку даже построение трубопроводных энергетических систем не сможет сравниться по значению с формированием, организацией, перераспределением, т.е. с управлением глобальными энергетическими потоками как экономическими трансакциями. Естественно, все современные теории комплексной мирополитической трансформации и мировые дискуссии в этой области находятся в центре внимания тех, кто занимается мировым комплексным регионоведением.

 
Если Вы заметили ошибку в тексте выделите слово и нажмите Shift + Enter
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   След >
 
Популярные страницы