Меню
Главная
Авторизация/Регистрация
 
Главная arrow Политология arrow Мировое комплексное регионоведение: Введение в специальность

Пространственные аспекты развития государства

В российской геополитике методология послойного анализа пространства в целях выведения закономерностей политических процессов, происходящих в рамках данного пространства, т.е. посткритический подход к анализу пространственно-политических взаимозависимостей, была предложена М. В. Ильиным. Рассмотрим его концепцию.

Ильин утверждает, что в деле осмысления и изучения политики с точки зрения ее локализации в конкретном земном пространстве, равно как и исследование географического пространства при учете и с точки зрения фактора политического воздействия, не стоит пренебрегать широким разнообразием мыслительных возможностей: от непосредственного усмотрения истины до строгих научных процедур.

В данном случае можно выделить четыре основных ступени познания. Первая ступень — мифологическое или вторично мифологизированное знание. Вторая ступень — знание философского типа, т.е. полное углубленной метафоризации смыслополагание. Третья ступень — протонаучное знание, состоящее в искусстве экспериментальной проверки гипотез, т.е. в манипулировании объектом, в своего рода стихийной «инженерии». Четвертая ступень — знание, которое может считаться позитивным и научным, поскольку оно строится на систематическом анализе предмета при помощи рациональных методов, предполагающих критику (фальсификация, верификация и т.д.).

Ильин предлагает следующую систему видов знания о пространственно-политическом единстве человеческой реальности и действительности. Каждой из ступеней познания соответствует свой вид знания о политактуальности через факторы геореальности и знания о геореальности через факторы политактуальности.

Политактуал ьность:

  • 1) геополитическая мифология или геополитические идеологии;
  • 2) геополитическая философия;
  • 3) геополитика;
  • 4) геополитология.

Геореальность:

  • 1) политическая геомифология или политические геоидеологии;
  • 2) политическая теософия;
  • 3) политическое землеустройство;
  • 4) политическая география.

Характеризуя геополитику, а точнее, геополитологию как позитивное научное знание, стоит рассмотреть ее основания.

Для построения геополитологии Ильин предлагает следующую аксиоматику. Во-первых, политические системы разного типа (прежде всего разных размеров и разной сложности) актуализируются в конкретной реальности географического пространства. Это предполагает либо разное использование постоянных факторов геореальности, либо их преобразование, либо создание антропогенных факторов геореальности. Во-вторых, между локальными (точечными) и территориальными (лоскутовыми) и глобальными (сферическими) структурами существует корреляция как политической организации, так и географической конфигурации. В-третьих, политические системы осваивают одни и те же географические ниши, что делает возможным накопление организационного потенциала. В-четвертых, сами по себе ниши или пространства политической актуализации вычленяются на основе разных структур или слоев географической среды.

Географические слои так или иначе способны воздействовать на поведение основных политических акторов — нередко вопреки их воле и по большей части без отчетливого осознания политиками.

Набор этих факторов достаточно традиционен и вытекает из понимания геополитики как учения о роли географической (физико-органической, материальной) среды, имеющей и природное, и антропогенное происхождение, и ее влияния на характер и структуру политической организации и политики в целом. Еще Л. И. Мечников обратил внимание на тесную связь типов общественной организации с характером используемой среды, считая, что цивилизации, возникшие на берегах великих исторических рек, могли быть только «первобытными, изолированными и отличными друг от друга», и, наоборот, когда «цивилизации распространялись с берегов рек на побережья морей, они становились способными к распространению, к дальнейшему развитию и постепенно охватывали целый ряд народов, приобретая международный характер». Такой подход предполагает вычленение ряда уровней, «слоев» географической среды, определяющих условия для политической деятельности. На каждом из них происходит формирование основных факторов геополитики.

Первый «слой» — геоморфология, а именно крупные геологические структуры континентальных плит, горных цепей, островных дуг и т.д. Второй — бассейновые разграничения, непосредственно связанные с геоморфологией. Климатические и, шире, природные зоны, варьирующие условия жизнедеятельности и политической практики людей, выделяют в качестве третьего «слоя». Четвертым «слоем» являются популяционные ареалы, конфигурация расселения, когда помимо антропобиологических качеств (физической конституции людей, их расовых характеристик, отражающих приспособленность к условиям проживания, и т.п.) все более важную роль начинают играть социальные связи: языковые, этнокультурные и др. Хозяйственная и транспортная инфраструктуры, обычно представляющие собой искусственное использование естественных предпосылок и природных ресурсов, — пятый «слой» геополитики. Ресурсы силового воздействия и конфигурация их размещения, только и принимаемые в расчет при поверхностном геополитическом, а на деле геостратегическом анализе, относят к шестому «слою». Наконец, седьмой «слой» — это инфраструктура коммуникационных и организационных взаимодействий, обеспечивающих эффективное целедостижение, т.е. политическая по своей природе инфраструктура межролевых отношений.

Попытка описания всех семи «слоев» в данном случае предпринимается в рамках заданной автором системы координат, трех азимутов: евразийского (российского), тихоокеанского и восточноазиатского (китайского). Два последних были выделены по причине их непосредственного примыкания и частичной их принадлежности к российскому Дальнему Востоку.

На геоморфологическом уровне конституируются основные геополитические области глобального уровня. Их конфигурацию обычно определяет соотношение основных континентальных плит земной коры, их платформ и зон складчатости, т.е. «ядер» и «окраин» соответственно, а также океанических блоков земной коры.

Некоторые исследователи, в частности К. М. Кантор, при рассмотрении этого «слоя» используют привычное противопоставление Востока и Запада, однако с геополитической точки зрения оно скорее будет сбивать с толку. Подобная оппозиция вообще имела смысл только на плоской Земле древних, где были «центр» и «края»: западные и восточные, северные и южные. Сегодня гораздо лучшими ориентирами представляются неизменные и вечные в глазах не только отдельных индивидов, но и целых цивилизаций качества окружающих их природной среды — Ьескраиние степи или разбросанные вдоль изрезанного заливами побережья острова, высокогорные долины или дышащие океанскими муссонами джунгли. Иначе говоря оппозиция Моря и Суши приобретает не только географический, но и геополитический и даже геоцивили-зационный смысл.

Один из основателей и классиков геополитики Хэлфорд Маккиндер в начале XX в. выдвинул идею Мирового Острова (World Island). Последовательное упрощение этой идеи сначала германскими, а затем американскими геополитиками привело к тому, что изначальная географическая и в перспективе экологическая рациональность теории Маккиндера была выхолощена. Мировой Остров стали представлять неким подобием гигантской шахматной доски, на которой континенталы Сердцевины Земли (Heartland) были обречены вступать в противоборство с талассократами Внешнего Полумесяца (Outer Crecent). Ряд отечественных исследователей предпочли идти по пути не упрощения, а усложнения построений Маккиндера, привлекая для объяснения смысла концентрации пространств вокруг географической оси истории данные о концентрическом расположении континентов А. П. Карпинского (1888), гипотезу о дрейфе континентов А. Вегенера (1912), представления о расширяющейся Земле О. Хильгенберга (1933) и, наконец, принцип подобия хорионов, или «земных миров», А. Ю. Ре-теюма (1988).

Можно предположить, что в случае достаточно равномерного и однородного распределения материковой коры Пангеи должно было образоваться Внутреннее Средиземноморье, окруженное Внутренним кольцом материков, образовавшихся на базе платформ типа Восточно-Европейской и Африканской, а также более мелких платформ — Скифской, Туранской, Аравийской, Иберийской и т.д. Их бы опоясывало кольцо Внутреннего океана, образованного Северным Ледовитым, Атлантическим, Индийским и не-состоявшимся Урало-Каспийским океанами, за которым следовало бы новое кольцо материков, образованное платформами: Антарктической, Южно-Американской, Северо-Американской, Гренландским щитом, Дальневосточной докембрийской, Индо-станской, Австралийской. Внешнее материковое кольцо оказалось бы окружено Внешним, или Великим (Тихим), океаном.

Опираясь на сказанное, X. Маккиндер логично поместил свою Сердцевину Земли в области, где Внутреннее и Внешнее материковые кольца оказались неразорванными, т.е. на Перемычке — во внутриконтинентальные районы Евразии с внутренним и северным стоком.

Соглашаясь в целом с X. Маккиндером, М. В. Ильин считает нужным выделить морскую Сердцевину (Средиземноморье) и условную ось «Гибралтар—Алтай», которая не только пронизывает эти две сердцевины, но и служит структурным стрежнем Мирового Острова.

Уже на этом, первом, уровне проявляются обстоятельства, влияющие на формирование геополитических тенденций и противоречий. Например, российский Дальний Восток лежит в нескольких зонах складчатости разного возраста, примыкающих к так называемой Сибирской платформе (она в значительной мере совпадает с территорией Якутии и части Красноярского края). От Корейско-Китайской платформы российский Дальний Восток лежит достаточно далеко и отделен зонами складчатости, в которые попадает зона Маньчжурии. Остальные зоны складчатости (Приморье, значительная часть Хабаровского края, Сахалин, Камчатка, Чукотка и др.) геоморфологически явно ориентированы на Тихий океан и связаны с порожденными им горообразовательными процессами.

Составляющая ядро Евразии Восточно-Европейская платформа и продолжающие ее структуры Западной Сибири отдалены от российского Дальнего Востока. Они фактически не имеют непосредственного контакта, если не считать им условно южную, саянскую часть так называемой Байкальской складчатости (эта древняя складчатость обычно считается границей Евразийской плиты и Сибирской платформы).

Таким образом, российский Дальний Восток оказывается в основном окраинной частью самостоятельного геоморфологического образования, ядро которого создают территории, связываемые с Якутией, Забайкальем и Амурской областью. Эта окраина ориентирована на Тихий океан. Она лишь незначительно связана с Китайско-Корейской платформой. Что же касается геоморфологической связи по азимуту «Евразия — Дальний Восток», то она еще слабее, чем первая, т.е. в данном регионе политические соперники России могут расценивать геоморфологические факторы как помогающие своим притязаниям и ослабляющие позиции России.

Бассейновые разграничения существенно меняют геополитические тенденции в сравнении с геоморфологическими. Так, мировой водораздел, проходящий от Чукотки по берегу Охотского моря, уходящий затем на запад к истокам Амура и проходящий по Хингану, потом обратно к западу до истоков Хуанхэ, разделяет территорию потенциальной федерации Северо-Восточной Азии на восточную (тихоокеанскую) и северную части. При этом водораздельная граница не совпадает с административной, так что значительные пространства дальневосточных областей оказываются свя-заными с севером бассейнами, т.е. с Якутией по преимуществу.

Бассейны рек всегда играли основополагающую роль в хозяйственной и политической жизни человека. Древнейшим типом цивилизаций были цивилизации речных долин. И главный природный фактор — регулярность паводков, неважно, чем они были вызваны — весенним таянием снегов или муссонными ливнями. Позднее развитие могло идти двояко. Экспансия речных цивилизаций могла быть направленной либо к верховьям, т.е. в сторону континента, либо к устью, т.е. в сторону океана. В конечном счете все зависело от того, находились ли подходящие условия для дочерних цивилизаций. Сталкиваясь с экологическими вызовами, рано или поздно люди давали ответ, формировали все новые типы цивилизаций двух классов: посейдонических и материковых.

Для политических акторов бассейновые членения связаны с немалыми проблемами. Например, для России они приводят еще к одному разграничению, отдаляющему и без того Дальний Восток от российских и сибирских центров политической гравитации. В данном случае традиционное решение проблемы за счет создания совместного пограничья — лимитрофной зоны, которая одновременно была бы полукитайской и полуроссийской, крайне затруднено тем, что Амур являет собой четко проходящую «естественную границу».

Третьим геополитическим «слоем» считают климатические условия и, шире, природные зоны. Во-первых, стоит отметить, что сглаженность климатических условий, т.е. баланс температур и влажности, всегда создает впечатление целостности политической организации. В качестве примера можно привести сходные природные условия в евразийских тундрах и тайге от Скандинавии до Тихого океана. Данные обстоятельства работают на имперскую и федеральную организацию большой России от Балтики до Охотского моря, способствуют признанию Восточной Сибири и Дальнего Востока ее неотъемлемыми частями. Во-вторых, различия климатических условий на территории политического образования могут создавать полюсы напряженности, настроенные на отсоединение от метрополии.

Популяционные ареалы и конфигурации расселения еще больше усложняют виды геополитического влияния и факторов политического воздействия. Вид современного человека появился на планете и начал распространяться по ее поверхности примерно 40 тыс. лет назад. Сегодня человек освоил уже всю поверхность суши, и плотность населения в некоторых районах приблизилась к критической. В отдельных регионах, например на границах России и Китая, этнопопуляционная структура провоцирует высокую степень напряженности геополитического противостояния. В данном случае обращают на себя внимание контрасты между плотно заселенными территориями вдоль рек и побережий, а также искусственных транспортных трасс и узлов, с одной стороны, и слабозаселенными пространствами в горах и северной тайге — с другой. Российские и ханьские «имперцы», явно численно доминируя в «своих» секторах плотного заселения, численно преобладают над автохтонным тунгусо-маньчжурским и отчасти тюркским и монгольским (за пределами собственно Монголии) населением. Острота проблемы усугубляется мощным нелегальным проникновением на российский Дальний Восток китайцев.

Смягчению нагнетаемого конфликта могло бы способствовать сохранение и увеличение автохтонных этнопопуляций, их более активное включение в политику. Не слишком, к сожалению, мощным, но достаточно важным геополитическим фактором могло бы стать более активное участие монгольских и, особенно, корейских меньшинств в политической жизни Маньчжурии и российского Дальнего Востока.

В ходе экспансии цивилизаций прослеживается определенная закономерность. Цивилизации «отливаются» в пространственную геополитическую форму, которую создает хозяйственная и транспортная структура — пятый «слой» географической среды. Достигнув крайних пределов для своего типа хозяйства и коммуникаций, цивилизации останавливаются и начинают искать пути консервации. Либо, что происходит даже чаще и типично для самодержа-вий-протоимперий и империй, они стремятся продолжить экспансию любой ценой и надрываются. Завоевательные походы Александра Македонского увели эллинский мир с естественного пути средиземноморской экспансии (колонизации) на путь континентального «вползания», радикального и быстрого (в течение нескольких лет вплоть до Инда), в результате чего цивилизация остановилась и не смогла выполнить своей исторической миссии.

В случае с Дальним Востоком хозяйственная и транспортная структура существенно осложняет и без того противоречивую геополитическую ситуацию в регионе. Слабость и уязвимость российской хозяйственно-транспортной инфраструктуры жизнеобеспечения Дальнего Востока усугублена концентрацией экономических, особенно финансовых, ресурсов в европейской части страны. Вместе с тем к этому российскому региону непосредственно приближены мощные и бурно растущие центры деловой и хозяйственной активности в Китае, Южной Корее и Японии.

Коммуникации и организационная инфраструктура — это та самая реальность, которая наиболее тесно связана с политактуально-стью. Она составляет шестой «слой» географической среды, который тесно взаимосвязан с предыдущими пятью «слоями». Что касается российского Дальнего Востока, то следует обратить внимание на отличающуюся аморфностью и рыхлостью политическую структуру России, усугубленную «реформами» последних лет, с одной стороны, и усиление «периферийности» дальневосточного региона — с другой. Имперская дезинтеграция создает эффект «засасывания», который сначала предполагает привлечение и вовлечение «варваров» для поддержания политической организации, но при утрате контроля чреват войнами и феодализацией политической системы. Противопоставить этой тенденции можно вытеснение или опережающую замену вульгарных и несовременных договорных отношений модернизированными федеральными договорами. В этом случае политика примитивного сепаратизма, как и политика «усиления» имперского центра, только провоцирует дальнейшую дезинтеграцию российской политики. Наконец, международные политические структуры, начиная с ООН и заканчивая двусторонними союзами, служат факторами геополитического сдерживания.

* * *

Критическое направление значительно способствовало коренному обновлению, теоретизации геополитики и ее превращению в междисциплинарную предметную область, располагающую собственными категориями и методами. Геополитика начала XXI в. изучает положение страны в системе международных экономических, политических, культурных и иных связей, а также место в мире, отводимое ей в представлениях внешних партнеров и собственных граждан. Геополитические представления — неотъемлемый элемент национальном, этническом и региональном идентичности. Геополитическое положение страны постоянно эволюционирует как под воздействием объективных глобальных и других внешних и внутренних факторов, так и вследствие переоценки гражданами своего отношения к разным уровням власти, в том числе государственному, абсолютно доминировавшему еше в недавнем прошлом, а ныне постепенно ослабевающему, хотя и в неодинаковой степени в разных регионах мира.

Применение концепций критической геополитики к изучению современной России может внести заметный вклад в понимание динамичной и усложняющейся связи между внешней и внутренней политикой, в частности особенностей геополитического вйдения мира российскими гражданами, их подверженности влиянию СМИ и возможного отношения к важным внешнеполитическим решениям.

Контрольные вопросы и задания

  • 1. Почему в России после распада СССР возник интерес к геополитике? Обоснуйте свой ответ и подкрепите его конкретными примерами.
  • 2. Почему современные исследователи считают ненаучным и неопределенным предмет классической геополитики? Обоснуйте свой ответ.
  • 3. В чем видится отличие критической геополитики от классической?
  • 4. Почему критическую геополитику можно назвать новой парадигмой старой дисциплины?
  • 5. По каким причинам в современных условиях пространство перестает детерминировать международные отношения и мировую политику?
  • 6. Проиллюстрируйте конкретными примерами основные направления и исследования современного состояния критической геополитики.
  • 7. В чем состоит цель «проблематизации» класической геополитики?
  • 8. Почему суверенность может иметь пространственные аспекты?
  • 9. Воспроизведите логику и основные аргументы дискуссии об источнике суверенитета.
  • 10. В чем заключается важность пространственных аспектов нацие-строительства, развития государства и какое место это проблематика занимает в мировом комплексном регионоведении?
 
Если Вы заметили ошибку в тексте выделите слово и нажмите Shift + Enter
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   След >
 

Популярные страницы