ВОСТОЧНЫЙ ВОПРОС

Леонтьев стремится избавиться от либеральных иллюзий славянофилов, но, несмотря на эту критику, он берет на вооружение многие важные славянофильские идеи. К таким идеям относится постановка так называемого восточного вопроса, который на современный ему исторический момент соответствовал противостоянию Германии как выразительницы интересов Европы и России как представительницы интересов славянства. Рассматривая современную политическую ситуацию с точки зрения этого противостояния, Леонтьев анализирует расстановку политических сил. Он считает, что германским интересам соответствует образование на Балканах новой федерации: «Образование этой югославянской конституционной федерации, с примесью мадьяр и румынов, на развалинах Турции обеспечило бы за Германией на долгие времена страшный перевес над всем, не только европейским, но и ближайшим азиатским миром. Конфедерация эта была бы именно настолько сильна, чтобы сокрушить с помощью Германии влияние России на дела Юго-Востока, и достаточно слаба, вследствие сепаратистских наклонностей племен, ее составляющих, чтобы повиноваться Германии. Дунай стал бы действительно рекою германскою. Болгария принуждена была бы разделить судьбы других югославян “и”... полутатарская Московия была бы отброшена к Сибири и Кавказу»1.

В качестве выводов из своей статьи «Византизм и славянство» Леонтьев указывает, что, во-первых, Россия подошла к своему 1000-летнему рубежу, максимальной продолжительности жизни для государств, во-вторых, в качестве возможной главной причины смерти Российского государства он видит поддержку болгар в их борьбе за национальную независимость, ибо болгары первые выступили против византизма и православной церкви, т. е. основ российской государственности. А даже мысленная измена этому принципу может привести Россию к гибели, так как реальная жизнь всегда предоставит возможность для реализации этой мысленной, внутренней измены.

В последние годы жизни Леонтьев много писал по проблемам политических судеб России и других славянских стран. В анализе этих проблем он исходит из идеи Данилевского о необходимости создания политической системы славянских государств во главе с Россией

— создания Славянского Союза. Леонтьев вносит свои коррективы в вопрос о Славянском Союзе, предлагая создать его не на основе племенного принципа, то есть включать в него исключительно славянские народы, а по культурному принципу византизма, по принципу православной религии. Леонтьев подробно рассматривает, какие из наций должны способствовать славянскому объединению, а какие, наоборот, могут служить помехой тому. При этом он отмечал опасность процесса либерализации в славянских странах Восточной Европы, а также важность в первую очередь религиозного объединения на основе восточной православной традиции христианства. При таком подходе в будущий союз не должны входить католическая Польша, онемеченная Чехия, а должна войти не славянская, но православная Греция. Культурной столицей Славянского Союза должен быть Константинополь.

Восточный вопрос Данилевский определяет как борьбу старого романо-германского и нового славянского культурно-исторического типа. Леонтьев видит решение этой всемирно-исторической проблемы в завладении проливами в какой бы то ни было форме. Захват проливов, выходящих в Средиземное море, является для него приоритетной задачей русской политики, способной решить многие внутренние проблемы России. Но если владение проливами является задачей будущего, то выход России из европейской политической системы, в которую вовлек страну Петр Великий, для Леонтьева уже свершившийся факт: «На началах исключительно европейских нам нельзя уже жить, — пишет он. — Конец петровской Руси близок... И слава Богу. Ей надо воздвигнуть рукотворный памятник и еще скорее отойти от него, отрясая романо-германский прах с наших азиатских подошв!»1

Предчувствуя гибель Российской империи, Леонтьев обратил внимание на целый ряд факторов, способных привести к такому результату: славянский национализм, либеральная демократия, слишком большой исторический возраст России. Особую опасность он видел в стремлении некоторых российских либералов слить Российское государство вместе с другими европейскими государствами в единую федерацию. Сегодня это бы означало вступление России в Европейский союз. Однако, несмотря на общий политический пессимизм Леонтьева, у него присутствует вера в будущее России и ее цивилизации.

В своих последних публицистических работах Леонтьев неоднократно возвращается к проблеме России и Европы. Так, для него Европа однозначно «гниет», она больна болезнью либерального эгалитаризма и способна заразить окружающие ее страны. Поэтому для Леонтьева важно не только изолировать от ее тлетворного влияния Россию, но и по возможности «подморозить» Россию, чтобы сохранить существующие в ней социально-политические структуры, и прежде всего церковь и государство, для будущего развития.

Однако он отдавал себе ясный отчет в том, что определенным жизненным потенциалом Европа еще обладает, более того, она еще способна угрожать России, если сможет объединиться. Современные политические события конца XX века во многом подтвердили подобные опасения. С возникновением Европейского союза влияние Европы на Россию и на весь остальной мир значительно возросло. Леонтьев пишет так: «Общеевропейская рабочая республика, силы которой могут быть временно объединены под одной какой-нибудь могучей диктаторской рукой, может быть так сильна, что будет в состоянии принудить и нас принять ту же социальную форму; — втянуть нас «огнем и мечом» в свою федерацию... Европа в силе еще и имеет все-таки какую-то будущность»1.

Указывая на важную роль Германии как выразительницы интересов современной Европы, Леонтьев предсказывал возможную войну между немцами и русскими, но был убежден в том, что русские победят. События Второй мировой войны также подтвердили политический анализ Леонтьева. Германия, по мнению Леонтьева, должна сменить свой традиционный Drang nach Osten давлением на Запад, и прежде всего на Францию[1] [2]. Он пишет: «Движение немцев к Юго-Западу, к берегам Атлантического океана и Средиземного моря усилится, Drang nach Westen увеличится и Романскому племени волей-неволей придется или быть завоеванным на месте, или... заселять внутреннюю Африку и ее северные берега»[3].

Именно этот процесс, по мнению Леонтьева, и приведет в конце концов к гибели Европы и ее культуры, которую он представляет себе следующим образом: «Романцы выселяются и смешиваются

с неграми; Париж разрушенный и, быть может, наконец, покинутый, как покинуты были столькие столицы древности; — германцы, отчасти тоже выселяющиеся, отчасти теснимые объединенными славянами с Востока, приближаются все ближе и ближе к Атлантическому приморью, — смешиваясь теснее прежнего с остатками Романского племени... Неужели это уже само по себе взятое не есть именно то, что называется разрушением прежних государств и постепенным падением прежней культуры? Если это не гибель, если это не перерождение даже и племенное, этнографическое, то я должен сознаться, что я ничего не понимаю!»[4]

  • [1] Леонтьев К. Н. Полное собрание сочинений и писем в двенадцати томах. СПб., 2007. Т. 8. Кн. 1.С. 220.
  • [2] См.: Там же. С. 228.
  • [3] Там же. С. 229.
  • [4] Леонтьев К. Н. Полное собрание сочинений и писем в двенадцати томах. СПб., 2007. Т. 8. Кн. 1.С. 229. См.: Афанасьев В. В. Либеральное и консервативное. М., 2005. См.: Мочкин А. Н. Парадоксы неоконсерватизма. М., 1999. С. 47. См.: Там же. С. 19. См.: Там же. С. 22. См.: Там же. С. 4. Леонтьев К. Н. Избранное. М., 1993. С. 179.
 
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ     След >