ВТО в рамках современного регулирования международной торговли

Предпосылки создания ВТО

Прежде всего следует констатировать обилие работ, посвященных ВТО: истокам ее создания, истории ГАТТ, сфере деятельности, организационным аспектам функционирования, правовым основам ит. д.1 Многие авторы сегодня говорят об «уникальности» и «исключительности» ВТО как международной институции[1] [2]. Не вдаваясь в подробности подтверждения этого и, значит, констатации ее исключительности или, наоборот, опровержения указанного, важно все же определить главные черты ВТО как международного образования, играющего ключевую роль в современном международном экономическом правопорядке. Специфические особенности, которыми располагает организация, в немалой степени восходят к периоду становления международной торговой системы после Второй мировой войны, формирования мирового экономического правопорядка в целом и попыток учреждения в этих целях необходимых институтов, в том числе Международной торговой организации.

В 1944 г. на конференции в Бреттон-Вудсе, как известно, были заключены многосторонние международные договоры (Бреттон-Вудские соглашения) о создании МВФ и МБРР, которые стали олицетворять собою две опоры в фундаменте мировой финансово-экономической системы. И хотя, по признанию французских ученых[3], это произошло скорее случайно, чем намеренно, для ее «логического» дополнения требовалось учреждение третьей международной межправительственной организации, занимающейся вопросами торговли, — Международной торговой организации. Более того, предполагалось, что она будет иметь статус специализированного учреждения ООН. Однако возведение третьей опоры оказалось значительно более сложным делом. Как совершенно справедливо заметили упомянутые исследователи, «невозможно достаточно хорошо понять проблематику ВТО, если абстрагироваться от исторического контекста создания ГАТТ и его эволюции. ...Институциональные механизмы ВТО, являющиеся более сложными и с [лучшей] перспективой, чем в ГАТТ, лишь отражают коренные изменения в многосторонней торговой системе, произошедшие с подписанием Марракешских соглашений от 15 апреля 1994 года...»1.

История попыток формирования в рамках мировой экономической системы специальной международной торговой организации относится к 40-м гг. XX в. Как отмечается в правовой литературе, посвященной предпосылкам учреждения ВТО, «идея создания глобального торгового режима, основанного на принципах справедливости в международной торговле, окончательно созрела к концу Второй мировой войны»[4] [5]. В частности, в 1943 г. на американо-английских консультациях по вопросам международной торговли был поставлен вопрос об образовании Международной торговой организации. В 1945 г. США предложили союзникам провести международную конференцию по торговле и развитию и создать Международную торговую организацию. После того как приступила к действию ООН, на первой сессии ее Экономического и Социального Совета (ЭКОСОС) в феврале 1946 г. была принята резолюция о созыве Конференции ООН по торговле и занятости. На ее основе из представителей 19 государств был сформирован Подготовительный комитет, в назначение которого входила разработка Устава (Хартии) Международной торговой организации. Она осуществлялась на Лондонской конференции в октябре 1946 г., Женевской конференции в августе 1947 г. и завершилась на конференции в Гаване (ноябрь 1947 г. — март 1948 г.), отсюда и название документа — Гаванская хартия, которая должна была вступить в силу сразу после ее ратификации подписавшими государствами (общее количество последних было довольно внушительным — более 50! СССР в этом не участвовал1). Тем не менее из-за отказа США ратифицировать документ вследствие изменившегося соотношения политических сил в Конгрессе США после выборов 1950 г. организация не была создана, а ее учредительный акт — Гаванская хартия — частично продолжал свою жизнь в другой ипостаси. Дело в том, что еще в ходе работы Женевской конференции по выработке Устава Международной торговой организации 23 государства провели переговоры о тарифных уступках, определяемые как «первая тарифная конференция».

Создание в свое время правового фундамента ВТО — ГАТТ связывается с принятием по завершении второй сессии Подготовительного комитета Конференции ООН по торговле и занятости 30 октября 1947 г. Заключительного акта, к которому было приложено соглашение, включившее в себя фрагмент положений Хартии (ч. IV). Об этом дословно говорит п. 4 ст. II Марракешского соглашения 1994 г. Именно упомянутая часть Гаванской хартии вошла затем в историю как текст ГАТТ. Государства — участники второй сессии Подготовительного комитета Конференции ООН по торговле и занятости 30 октября 1947 г. подписали, кроме того, в качестве еще одного приложения к Заключительному акту Протокол о временном применении ГАТТ. С момента вступления ГАТТ в силу, с 1 января 1948 г. договаривающиеся государства обязывались соблюдать общие принципы гл. I—IV и IX Гаванской хартии, придав тем самым ГАТТ юридически обязательный, по мнению многих, характер. Для государств, которые присоединялись к ГАТТ в последующем, их связанность правилами ГАТТ обеспечивалась соответствующими протоколами о присоединении. Согласно Протоколу о временном применении ГАТТ положения его ч. II (ст. III—XXIII) подлежали применению «в максимальной степени, совместимой с национальным законодательством».

Надо сказать, что в вопросе оценки юридической силы правил ГАТТ взгляды современных ученых расходятся. Если большинство исходят из обязательности ГАТТ, непосредственно следуемой из Протокола о временном применении, который придал его положениям юридическую силу[6] [7], то некоторые остерегаются прямо высказываться на этот счет, «выводя» в то же время косвенно обязательный правовой характер ГАТТ из элементов его институционализации и признания ГАТТ в качестве «квазимеждународной организации»1. Надо заметить, что с течением времени точки зрения меняются. В частности, в вышедшей в 2014 г. новой версии книги И. В. Зенкина применительно к юридической квалификации ГАТТ уже без каких бы то ни было оговорок последнее именуется «международной организацией», а не «квазиорганизацией»[8] [9] или чем-либо иным.

Наряду с этим в литературе присутствует и противоположная позиция. Так, А. Г. Богатырев и И. А. Шулятьев отмечают, что «положения большинства норм ГАТТ-1947 не носили строго обязательного юридического характера», и обосновывают это суждение непосредственно вышеприведенным требованием совместимости с нормами национального законодательства государств-участников при применении ГАТТ[10]. В данном случае, думается, цитируемый фрагмент свидетельствует о другом явлении — об отсутствии прямого действия правил ГАТТ в национальных правопорядках договаривающихся государств, которое в принципе могло бы иметь место, если бы стороны выразили на то свою волю, но которое даже сегодня в условиях «прописки» ГАТТ в праве ВТО безусловным образом не имеет места, о чем еще пойдет речь ниже как о специальном предмете. Есть даже мнение, согласно которому ГАТТ вообще не является договором. В частности, Н. Г. Доронина и В. С. Лавренов пишут: «ГАТТ 1947 г. не являлось международным договором, а объединяло государства, присоединившиеся к Протоколу предварительного согласования, подписанному 30 октября 1947 г.»[11].

Стоит подчеркнуть, что, не будь у государств восприятия предписаний ГАТТ как обязательных, оно не просуществовало бы почти 50 лет вплоть до учреждения ВТО. Здесь, конечно, дело в другом — отнюдь не вышеупомянутая «дедушкина оговорка», названная так американцами, послужила якобы причиной необязательности ГАТТ и в целом его недостатков. ГАТТ являло собой фрагмент содержания Гаванской хартии и, следовательно, обладало пробельностью содержания, действительно имея временный характер с юридической точки зрения, т. е. было рассчитано на период до принятия Гаванской хартии. ГАТТ никогда не было представлено на внутренние процедуры ратификации в государствах-участниках; оно должно быть отнесено, согласно квалификации французских авторов, к категории «договоров в упрощенной форме» (практика Франции) или исполнительных соглашений (практика США)[12]. Однако при этом нелишне заметить, что в соответствии с теорией и практикой реализации норм международного права юридическая обязательность международного договора далеко не всегда обусловлена ратификацией — существует немало соглашений, которые обладают юридической силой, будучи только подписанными, если сам договор не предусматривает иного (выражения согласия с его юридической обязательностью путем ратификации). Таким образом, имеет значение не форма (упрощенная или традиционная, «классическая») международного соглашения, а способ, которым субъект международного права выражает свое согласие с обязательностью международного договора. Наконец, само положение, на которое ссылаются А. Г. Богатырев и И. А. Шулятьев, в буквальном прочтении не может привести к выводу об отсутствии юридической обязательности соглашения (ГАТТ), поскольку в нем говорится о «применении» норм международного соглашения «в степени, максимально совместимой с действующим законодательством» государств, из чего вытекает, что вряд ли Протокол и договаривающиеся стороны закладывали в его содержание «необязательное» применение акта. Другое дело, что подписание самого Генерального соглашения так и не произошло, несмотря на то, что такая процедура назначалась на 24 марта 1948 г. И если бы для обоснования отсутствия юридической обязательности ГАТТ использовался этот факт, с основами подобной аргументации, пожалуй, можно было бы согласиться. Следует также принять во внимание и еще одно обстоятельство, которое в принципе раскрывает «врожденные» недостатки ГАТТ: «дедушкина оговорка» служила особым международно-правовым средством консервации любого ранее принятого национального закона договаривающихся государств, противоречащего ч. II ГАТТ, в том числе его «стержню» — принципам наибольшего благоприятствования и национального режима, что не замедлило со временем сказаться на поисках изменений в регулировании многосторонней торговли, прежде всего институциональных, и в конечном итоге усилении стремлений к созданию международной торговой организации. Наряду с этим «дедушкина оговорка» подрывала эффективность достижения целей рассматриваемого международного соглашения.

В настоящее время довольно расхоже утверждение, будто ВТО является преемницей ГАТТ1. В частности, Д. Карро и П. Жюйар пишут: «С появлением ВТО 31 декабря 1994 г. Генеральное соглашение de facto прекратило свое существование: все государства — участники ГАТТ стали членами ВТО; необходимость в существовании ГАТТ-институции отпала». Иными словами, авторы исходят из наличия применимости к ГАТТ качества «институции», прямо именуя явление подобным образом[13] [14].

Разумеется, такого рода тезисы требуют категорических возражений: никогда за время своего существования — ни в начале, ни в конце — ГАТТ не формировало международную организацию, даже невзирая на появившиеся в ходе реализации договора «элементы институционализации». В пользу этого свидетельствует ряд фактов: во-первых, международная организация может получить качество правосубъектности, права и обязанности в порядке правопреемства, став «организацией-последовательницей/преемницей», лишь после другой организации, в то время как нигде в ГАТТ не упоминается ни о создании с его помощью международной организации, ни о перспективах «перерастания» в организацию, ни о «государствах-членах» — участники договора именуются, как и положено в случае «обычных» международных соглашений, договаривающимися сторонами. Во-вторых, статус «временного соглашения», который сохранялся у ГАТТ до последнего этапа существования, по своей сути противоречит идее его квалификации в качестве международной организации. В-третьих, именно настойчивость усилий государств — участников ГАТТ как сторон международного договора в течение многих лет (в том числе и в ходе Уругвайского раунда (с сентября 1986 г. по декабрь 1993 г.) довести дело до победного конца и учредить ВТО доказывает отсутствие в международных торговых отношениях на протяжении большого отрезка времени соответствующей международной институции. Следовательно, связывать с ГАТТ наличие какого-либо международного образования, права и обязанности которого затем якобы оказались «приобретенными в порядке правопреемства» другим межгосударственным образованием — ВТО, в целом ошибочно, хотя официальный подход кругов, имеющих отношение к ВТО, иной1.

Есть и «промежуточная» точка зрения, будто ГАТТ превратилось в «параорганизацию». М. М. Богуславский считает даже, что это есть пример «типичной параорганизации». Данную позицию, судя по всему, разделяет и Г. М. Вельяминов. По крайней мере он не оспаривает ее и, отталкиваясь от ГАТТ, квалифицирует параорганизацию как учреждение «без формальной институционализации, без международной правосубъектности, но с определенной формализацией деятельности, даже процедурой принятия обязывающих решений»[15] [16].

В пользу сомнительности трактовки ГАТТ как организации — предшественницы ВТО свидетельствует и то, что Соглашение о ВТО expressis verbis разграничивает ГАТТ-1947 и ГАТТ-1994: «Генеральное соглашение по тарифам и торговле 1994 года, приведенное в Приложении 1 А... является юридически отличным от Генерального соглашения по тарифам и торговле от 30 октября 1947 г., приложенного к Заключительному акту... с последующими уточнениями, дополнениями или изменениями» (п. 4 ст. II). Наконец, исходя из предыстории ГАТТ и всего вышесказанного, договаривающиеся государства никогда не предполагали посредством ГАТТ выступать вовне в качестве единой общности, а целостность, единство, наличие общей воли, относительно автономной от воли государств-членов, и есть один из главнейших признаков международной организации и ее международной правосубъектности. Следовательно, встречающиеся сегодня тезисы об идентификации ГАТТ как международной организации не учитывают подобных критериев, а это, несомненно, является серьезным упущением в обосновании выдвигаемых утверждений.

Итак, строительство третьей опоры в здании мировой валютнофинансовой и торгово-экономической системы завершилось лишь 15 апреля 1994 г. с подписанием Соглашения о ВТО (после благоприятного исхода переговоров Уругвайского раунда в Женеве 15 декабря 1993 г.).

Основные вехи на пути создания ВТО[17] связаны, с одной стороны, с либерализацией международной торговли и реализацией, в частности, многостороннего регулирования тарифных и нетарифных мер, в том числе последовательного снижения таможенных тарифов и закрепления сниженных ставок, а также нетарифных ограничений импорта, особенно количественных ограничений1, на базе закрепленных в Соглашении принципов; а с другой стороны, с внедрением и укоренением элементов институционализации, так как ГАТТ не предусматривало создания каких-либо органов для наблюдения и руководства по осуществлению Соглашения. Но в результате возникшей практики созыва несколько раз в год сессий договаривающихся сторон для обсуждения текущих вопросов, связанных с действием Соглашения, и особенно ввиду постепенного увеличения числа участников ГАТТ (с 23 государств в 1947 г. и 26 — в 1961 г. до 62 государств в 1967 г. и 128 — в 1994 г.[18] [19]) потребовалось внести в практику осуществления торгового сотрудничества в рамках ГАТТ изменения, выразившиеся в появлении некоторых органов. Например, возникший еще во время Гаванской конференции аппарат Временной комиссии Международной торговой организации фактически превратился в Секретариат ГАТТ; созданы были также постоянно действующие комитеты (по торговле и развитию, по торговле промышленными товарами, по сельскому хозяйству) и ряд других вспомогательных органов[20]. Важный с точки зрения обсуждаемого вопроса о статусе ГАТТ момент: наличие Секретариата как формального органа требовало решения о месте его нахождения, вследствие чего было заключено специальное соглашение со Швейцарией о местопребывании ГАТТ, а это, как известно, — традиционная черта, присущая характеристике юридической личности и функционированию международных организаций. Это обстоятельство в совокупности с другими обусловило еще один взгляд на природу ГАТТ, который сводится к тому, что речь идет о «квазимеждународной организации»[21]. Такое предположение вряд ли можно поддержать прежде всего из-за лингвистической (но в конечном итоге обладающей колоссальным юридическим значением) неточности: выражение «квазимеждуна-родная организация» в буквальном смысле означает, что речь идет об организации, имеющей не строго международный, а «подобный международному» характер. Между тем международную сущность ГАТТ никто не оспаривает. Главной же в обсуждаемой проблеме является дилемма «организация или нет». Следовательно, латинская частица «квази» (quasi — как будто, наподобие, словно, как если бы) должна была бы быть поставлена перед словом «организация», в результате чего вариант квалификации «международная квазиорганизация» выглядел бы по-настоящему предметно, хотя и он не мог претендовать на неоспоримость.

Специалисты, анализирующие создание и эволюцию ГАТТ, акцентируют внимание, как уже отмечалось ранее, на том, что в ГАТТ с самого начала не предусматривалось создания каких-либо органов для наблюдения и руководства по осуществлению Соглашения и лишь потом стали появляться некоторые элементы институционализации. Вместе с тем нормальным и обычным для практики межгосударственного сотрудничества является то, что осуществление международных договоров не требует учреждения каких-либо органов, если, правда, таковые специально не предусматриваются самим договором (комитеты, комиссии, трибуналы и т. д., как это нередко имеет место, скажем, в случае действия международных соглашений в области защиты прав человека, а также иных соглашений). В итоге стремление во что бы то ни стало «институционализировать» ГАТТ, придать ему характер организации, т. е. субъекта международного права, кажется надуманным и тенденциозным. Здесь важно указать один принципиальный признак международной институции, который отсутствовал на протяжении всего времени существования ГАТТ: наличие воли, относительно обособленной от воли государств-членов. Никогда ГАТТ не выступало вовне со своим волеизъявлением — торговые переговоры в рамках многосторонней системы велись собственно государствами — договаривающимися сторонами Соглашения.

Итак, помимо процессов фрагментарной, точечной институционализации ГАТТ, главные события в развитии системы многостороннего торгового сотрудничества в рамках ГАТТ до образования ВТО в принципе касаются проведения так называемых раундов многосторонних переговоров на периодически созываемых тарифных конференциях, в результате которых происходило закрепление снижения таможенных тарифов, а также решение иных вопросов, касающихся методологии тарифного и нетарифного регулирования («линейное» снижение тарифов, «нетарифные барьеры», таможенная оценка товаров, антидемпинговое и техническое регулирование), особенностей сотрудничества с ЕЭС и др. В частности, начиная с 1970-х гг., предметом многосторонних торговых переговоров, помимо таможенных тарифов, стали также меры защиты национального рынка1. В ГАТТ-1947 как акт, лежащий в основе регулирования многосторонней торговли, соглашениями, принятыми в ходе Токийского раунда переговоров (1979 г.), были внесены изменения и дополнения, связанные с достигнутым уровнем международно-правового сотрудничества в области регулирования внешнеэкономических связей[22] [23].

К моменту окончательного формирования организации состоялось восемь раундов переговоров: в Женеве (Швейцария) в 1947 г.; в Аннесси (Франция) в 1949 г.; в Торки (Великобритания) в 1950 г.; в Женеве в 1956 г.; в Женеве (Диллон раунд) в 1960—1961 гг.; в Женеве (Кеннеди-раунд) в 1964—1967 гг.; в Токио (Токийский раунд) в 1973—1979 гг.; в Пунта-дель-Эсте, Уругвай (Уругвайский раунд) в 1986-1993 гг.[24]

Многими авторами отмечается большое значение последнего из указанных раундов не только для общей институционализации многостороннего торгового сотрудничества и реализации цели, сформулированной еще в 1945 г., но и для преодоления узких рамок самой торговли в сторону ее расширения до включения в объект регулирования услуг, исключительных прав интеллектуальной собственности, инвестиций и др. Оценивая итоги последнего раунда, Г. М. Вельяминов подчеркивает, что «этот раунд стал эпохальным в эволюции ГАТТ. Все его организационные функции перешли к созданной системе Всемирной торговой организации (ВТО), функционально далеко перекрывающей регулирование торговли товарами, как было в рамках ГАТТ, и распространяющей это регулирование на торговлю услугами, торговые аспекты прав интеллектуальной собственности, на торговые аспекты инвестиционных мер, на нетарифные барьеры в торговле и т. д.»[25]. Таким образом, знание истории возникновения и генезиса ГАТТ многое объясняет в обосновании ответов на вопросы о его природе и статусе, а также тезисов, лежащих в основе занимаемой позиции в отношении признания или отрицания качеств ГАТТ сугубо по юридическим признакам считаться международной организацией.

С образованием ВТО практика проведения переговоров в формате раундов не закончилась: в 2001 г. в рамках 4-й Конференции министров ВТО в г. Доха (Катар) был открыт девятый раунд переговоров, получивший различные наименования (Дохийский раунд, Раунд тысячелетия, Миллениум-раунд, Раунд развития и т. п.), а на 9-й Конференции министров на Бали (3—7 декабря 2013 г., Индонезия) был поставлен главный вопрос о реализации целей, сформулированных Дохийским раундом, в частности в области смягчения усилившихся противоречий между развитыми и развивающимися странами, достижения «общего доступа» на рынки сельскохозяйственных товаров, сокращения мер господдержки и бесквотного доступа на рынки наименее развитых из развивающихся стран. К слову сказать, «благие» для развивающихся стран цели так и не были достигнуты, что послужило причиной негативных оценок результатов Дохийского раунда, да и в целом квалификации его как провалившегося.

В ходе Уругвайского раунда новая редакция ГАТТ-1994 по сравнению с первоначальным (уже и ранее изменявшимся) текстом ГАТТ-1947 приобрела принципиально более твердые условия соблюдения Соглашения: национальное внешнеэкономическое законодательство должно полностью (ранее — «в максимальной степени») соответствовать ГАТТ, а некоторые специальные договоренности, действовавшие лишь для ряда стран-участниц, о применении отдельных статей ГАТТ стали обязательными для всех стран — членов ВТО.

Для государств, присоединяющихся к соглашениям ВТО сегодня, нет способа избежать юридической обязательности каких-либо договоров, входящих в пакет соглашений ВТО, путем их исключения для себя — вступление в организацию возможно только путем присоединения ко всем «охваченным соглашениям», вместе взятым (как к пакету соглашений). Заметим, однако, что это требование не распространяется на особую группу специфических международноправовых актов, к которым относятся «соглашения с ограниченным числом участников», выходящие за рамки «охваченных соглашений».

Несмотря на то, что сказанное выше характеризует нетипичность для обычного международного договора административно-организационного «обрамления», созданного с годами в ГАТТ, согласиться с трактовкой отождествления его с организацией и даже с «параорганизацией» нельзя, поскольку и первому, и второму варианту свойственно функционирование в качестве некоей «общности», «целостности» (либо их подобия в случае «параорганизации», наличие возможности и способности выражать вовне свою собственную волю, отличную от воль государств-членов, ит.п., чего в ГАТТ ни в начале, ни в конце его существования не было. Указанная квалификация стала реальной лишь с созданием ВТО. Учреждение ВТО в определенной мере «подталкивалось» объективными процессами, в числе которых нарастание различных по природе и характеру недостатков ГАТТ и последствий их действия. Как указывают французские ученые Д. Карро и П. Жюйар, есть недостатки ГАТТ, заложенные при учреждении, и недостатки, приобретенные в процессе его существования. Во-первых, ГАТТ является «усеченной» версией Гаванской хартии. Хартия содержала поистине новаторские положения, касающиеся занятости и экономической деятельности, экономического развития и реконструкции, ограничительной торговой практики и межправительственных соглашений по сырьевым товарам; институционного механизма Международной торговой организации. Во-вторых, ГАТТ изначально присущ временный характер (ставший постоянным). В-третьих, ГАТТ нельзя квалифицировать как договор, заключенный в надлежащей форме, поскольку Соглашение так и не было представлено на внутренние процедуры ратификации в государствах-членах. Юридически оно могло быть отнесено в категории договоров в упрощенной форме (такова практика Франции) или «исполнительных» соглашений (практика США). В-четвертых, в ГАТТ не предусматривалось институциональной структуры. В-пятых, недостаточная репрезентативность — первоначально участниками Соглашения были 23 государства. В-шестых, отсутствие прямого эффекта; неясность и неточность формулировок; отсутствие безусловности обязательств что-либо делать или не делать; неспособность изменять внутреннее законодательство государств-участников. К «приобретенным» недостаткам ГАТТ авторы относят: 1) дифференцированный правовой режим, который впервые обозначился в 1955 г., когда ГАТТ предоставило США право на исключительное отступление от норм Соглашения, разрешающее ограничивать импорт сельскохозяйственных товаров. В результате торговля сельскохозяйственными товарами фактически вышла из-под сферы регулирования ГАТТ. То же самое произошло и с торговлей текстилем (Accord Multifibres — AMF, 1974 г.); 2) мозаичность ГАТТ по причине отсутствия взаимности во взятых на себя обязательствах. Указанная «мозаичность», а также характер главного документа по торговле товарами и вытекавшие из его положений обязательства участников как «ГАТТ по желанию» и т. п. черты имевшегося в действии ГАТТ регулирования[26] представляют резкий контраст по сравнению с ныне существующим состоянием, когда при значительно разросшемся пакете соглашений в праве ВТО установлена иерархия его норм, которая выражена легально, т. е. закреплена в соответствующих предписаниях ВТО. Так, для ситуации с многосторонними соглашениями по торговле товарами в случае коллизии между положением ГАТТ -1994 и положением другого соглашения, содержащегося в Приложении 1А к Соглашению о ВТО (в котором перечислены именно упомянутые многосторонние соглашения), положение другого соглашения имеет преимущественную силу для разрешения указанной коллизии.

Есть и более общие принципы, которые справедливо выделяются в отечественных публикациях. В частности, устанавливается, что если внутреннее право будет противоречить в каком-то вопросе компетенции ВТО, то будет действовать норма права ВТО, а норма внутреннего права должна быть изменена1. Соглашение о ВТО предусматривает решение коллизии между его положениями и положением любого из многосторонних торговых соглашений, в том числе ГАТТ: п. 3 ст. XVI указывает, что в отношении указанной коллизии имеет преимущественную силу положение Соглашения о ВТО. В случае коллизии между нормой ГАТТ и нормой другого многостороннего торгового соглашения из пакета соглашений ВТО, присутствующих в перечне Приложения 1А, верховенство будет иметь последняя.

В то же время в продолжение верных оценок, относящихся к характеристике права ВТО, следует такая констатация: «Развитие права ВТО — процесс, с одной стороны, объективный, а с другой стороны, управляемый. Недостаток договорно-правового регулирования в международной торговой системе восполняется международно-правовыми обычаями, нормами мягкого права, транснациональным правом»[27] [28]. Подобные утверждения вряд ли можно поддержать: во-первых, «управляемость» и «недостаток договорно-правового регулирования» как-то не очень вяжутся друг с другом; а во-вторых, объединение в одну группу таких разноплановых позиций — «мягкого права», «транснационального права» да еше и «международно-правовых обычаев» без каких-либо пояснений — затруднительно сколь-нибудь серьезно воспринять[29].

  • [1] Вот лишь некоторые из первых отечественных изданий: Григорян С. А. Всемирная торговая организация и Россия. Ростов н/Д., 2000; Дюмулен И. И. Всемирная торговая организация. М., 2003; КарроД., Жюйар П. Международное экономическое право / пер. с фр. В. П. Серебреникова, В. М. Шумилова. М., 2002; Россия и международная торговая система / под ред. Э. ван Дузера, С. Ф. Сутырина, В. И. Капусткина. СПб., 2000; Скур-ко Е. В. ВТО: введение в правовую систему / под ред. В. М. Шумилова. М., 2003; Шумилов В. М. Всемирная торговая организация (ВТО) и международное право // Международное публичное и частное право. 2003. № 1(5); Он же. Право Всемирной торговой организации: учеб, пособие. М., 2006; и др.
  • [2] См.: Смбатян А. С. Всемирная торговая организация: уникальность и адекватность // Право ВТО. 2012. № 1. С. 4—10; Шумилов В. М. Феномен права ВТО и законодательство России // Современный юрист. 2013. № 2 (3). С. 88—106.
  • [3] См.: КарроД., Жюйар П. Указ. соч. С. 39.
  • [4] Карро Д., Жюйар П. Указ. соч. С. 39.
  • [5] Subedi Surya Р. The Road from Doha. The Issues for the Development Round for the WTO and Future International Trade // International & Comparative Law Quarterly. 2002. Vol. 52. April. P. 427.
  • [6] В то же время важно подчеркнуть, что в 1980-е гг. имело место обсуждение вопроса о присоединении к ГАТТ Советского Союза. См.: Шумилов В. М. Генеральное соглашение о тарифах и торговле в международных торгово-экономических отношениях // Советское государство и право. 1988. № 9; Он же. Эффективная взаимность: концепция протекционизма и дискриминации // Внешняя торговля. 1986. № 4.
  • [7] См., например: Шумилов В. М. Международное публичное экономическое право. М„ 2001. С. 120.
  • [8] Такова точка зрения И. В. Зенкина, А. А. Ковалева, И. И. Лукашука (см.: Зен-кин И. В. Право Всемирной торговой организации: учеб, пособие. М., 2003. С. 18—20; Ковалев А. А. Международное экономическое право и правовое регулирование международной экономической деятельности. М., 2007. С. 220, 221 ;Лукашук И. И. Международное право. Особенная часть: учебник. М., 2005. С. 229, 230).
  • [9] См.: Зенкин И. В. Право Всемирной торговой организации. М., 2014. С. 5—10.
  • [10] См.: Богатырев А. Г., Шулятьев И. А. Урегулирование международных торговых споров в рамках Всемирной торговой организации (ВТО) // Современный юрист. 2014. № 2. С. 56-75.
  • [11] Доронина Н. Г., Лавренов В. С. Всемирная торговая организация: история становления и правовые аспекты вступления // Журнал российского права. 2004. №11.
  • [12] См.: Карро Д., Жюйар П. Указ. соч. С. 41.
  • [13] См., например: «ВТО является правопреемницей ГАТТ» (Зенкин И. В. Право Всемирной торговой организации. М., 2014. С. 12).
  • [14] См.: Карро Д., Жюйар П. Указ. соч. С. 40. Аналогичные подходы существуют и в российской литературе (см.: Зенкин И. В. Право Всемирной торговой организации. М., 2014. С. 12).
  • [15] В частности, материалы, присутствующие на официальном сайте ВТО, без оговорок трактуют ГАТТ как организацию, являющуюся ее предшественницей (см.: URL: http://www.wto.org/english/thewto_e/whatis_e/wto_dg_stat_e.htm (дата обращения: 10.10.2014)).
  • [16] Вельяминов Г. М. Международное экономическое право и процесс (Академический курс): учебник. М., 2004. С. 157.
  • [17] Подробнее об истории ГАТТ—ВТО см., например: GrasstekC. Van. The History and Future of the World Trade Organization. WTO. Geneva, 2013.
  • [18] См.: Вельяминов Г. М. Международное экономическое право и процесс (Академи-ческий курс).
  • [19] Этот процесс активно продолжается и сегодня: в 2003 г. в ВТО состояло 146 государств, в 2015 г. — уже 162.
  • [20] См.: Вельяминов Г. М. Международное экономическое право и процесс (Академический курс). С. 157; см. также: Шумилов В. М. Международное экономическое право: учебник для магистров. 6-е изд. М., 2014. С. 364—368.
  • [21] См.: Зенкин И. В. Право Всемирной торговой организации: учеб, пособие. М., 2003. С. 18-19.
  • [22] См.: Шумилов В. М. Эффективная взаимность: концепция протекционизма и дискриминации // Внешняя торговля. 1986. № 4.
  • [23] См.: GATT: Multilateral Trade Negotiations Final Act Embodying the Results of the Uruguay Round of Trade Negotiations. Marrakesh, April 15, 1994 // International Legal Materials. 1994. Vol. XXXIII. No. 5. P. 1 125—1272; см. такжДоронина H. Г., Лавре-нов В. С. Указ. соч.
  • [24] На русском языке документы Уругвайского раунда опубликованы в: Всемирная торговая организация. Документы и комментарии / под ред. С. А. Смирнова. М., 2001.
  • [25] Вельяминов Г. М. Международное экономическое право и процесс (Академический курс). С. 158.
  • [26] См.: Карро Д., Жюйар П. Указ. соч. С. 40—44.
  • [27] См.: Внешнеторговая энциклопедия / под ред. С. И. Долгова. М., 2011. С. 383.
  • [28] Там же. С. 384.
  • [29] В то же время в указанной работе наряду со спорными высказываниями встречаются и справедливые: «Многие нормы и институты права ВТО становятся императивными, или когентными (т. е. приобретают силу норм jus cogens). В праве ВТО зарождается большой блок процессуальных норм, сильны элементы и техника прецедентного права (влияние англосаксонского права)...» (Внешнеторговая энциклопедия / под ред. С. И. Долгова.).
 
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ     След >