Потенциал брачности

Рассмотренные выше показатели брачности, кроме общего коэффициента, характеризуют брачность отдельно для мужчин и женщин. И хотя раздельный анализ брачности для каждого пола имеет важное значение, использование в анализе, так сказать, «гендерноспецифических» показателей страдает одним весьма существенным недостатком. Оно как бы молчаливо предполагает отсутствие взаимосвязи между брачностью мужчин и женщин, что очевидно противоречит здравому смыслу и всем известным фактам. Что касается общего коэффициента брачности, то он, пожалуй, в гораздо большей степени, чем другие общие коэффициенты зависит от влияния демографической структуры, в т.ч. и от соотношения численностей мужчин и женщин в бракоспособных возрастах.

Учитывая сказанное, А.Б. Синельников разработал систему показателей так называемой потенциальной брачности, учитывающую

Борисов В.А., Синельников А.Б. Указ. соч. С. 27. Эти показатели рассчитаны для населения в возрасте до 50 лет.

взаимосвязь мужской и женской брачности[1]. Эти показатели рассчитываются по отношению к максимальному числу браков, которое теоретически возможно заключить в тот или иной период (в годы, близкие к переписи населения). Это число, в свою очередь, определяется на основе данных о численности и возрастной структуре мужского и женского населения, долей не состоящих в браке, наличного соотношения возрастов возможных женихов и невест. Ценной особенностью показателей потенциальной брачности является то, что они могут служить для первоначальной, исходной оценки роли брачного поведения в формировании статистически наблюдаемого уровня брачности.

Первым из этих показателей является потенциальный общий коэффициент брачности, равный отношению максимально возможного числа браков к среднегодовому населению. Вторым — степень реализации дополнительного потенциала брачности, равный частному от деления фактического коэффициента брачности на потенциальный. Последний показатель свободен от влияния демографической структуры и может поэтому рассматриваться как одна из характеристик брачного поведения, точнее его вклада в наблюдаемый уровень общего коэффициента брачности.

В табл. 5.10 приведены значения показателей потенциальной брачности для годов, близких к переписям населения 1959, 1970, 1979 и 1989 гг. и к микропереписи 1994 г., рассчитанные А.Б. Синельниковым. В частности, по расчетам А.Б. Синельникова, в 1993—94 гг. теоретически возможно было заключить 11 241 тысячу браков. Фактическое же число браков было равно 1094 тысячам, что составляет 9,7% от максимально возможного. Как видно из табл. 5.10, эта величина является самой маленькой за все указанные выше периоды[2].

Данные табл. 5.10 подтверждают сказанное выше относительно причин динамики величины ЗМАМ и говорят о нарастающем бегстве увеличивающегося числа мужчин и женщин от брака, т.е. о радикальных изменениях брачного поведения, не имеющих аналогов в прошлом, когда колебания показателей брачности были во многом связаны с откладыванием первых и повторных браков в силу действия тех или иных причин, чаще всего экстраординарного характера.

При этом, в отличие от стран Запада, в России речь не идет о «замещении» официально зарегистрированных, «законных» браков

Таблица 5.10

Динамика реализации дополнительного потенциала брачности в России, 1958—94

Годы

Число лет, прошедших после предыдущей переписи

Общий коэффициент брачности,

%0%0

Реализация

потенциала брач

ности,

%%

Изменение уровня реализации потенциала брачности по сравнению с предыдущей переписью, %%

Фактиче

ский

Потенци

альный

За весь период

В

среднем за

год

1958-59

12,4

55,4

22,4

1969-70

11

9,9

51,6

19,2

-3,2

-0,29

1978-79

9

11,1

62,7

17,7

-1,5

-0,17

1988-89

10

9,5

66,2

14,3

-3,4

-0,34

1993-94

5

7,4

75,8

9,7

-4,6

-0,92

Источник: Борисов В.Л., Синельников А. Б. Брачность и рождаемость в России: демографический анализ. М., 1995. С. 39.

сожительствами, браками «незаконными», по крайней мере, в той степени, которая характерна для многих европейских стран. Такая динамика реализации потенциала брачности, такой характер изменения брачного поведения гораздо больше говорят о нарастании в стране, как и в других развитых странах, где этот процесс идет с опережением на 20—30 лет, кризиса семьи как социального института. Если не осознать, что речь идет именно о кризисной эволюции брака и семьи, если не утешаться приятной и успокоительной мыслью о том, что Россия в этом отношении, хотя и с опозданием от стран Запада, идет по пути «прогресса», то следует признать, что сохранение подобной динамики брачности чревато серьезными последствиями. По справедливому замечанию В.А. Борисова и А.Б. Синельникова, так называемые «альтернативные» формы семьи и брака «совершенно неспособны обеспечить ни воспроизводство населения, ни нормальное воспитание подрастающих поколений»[3], т.е. выполнить те задачи, для решения которых, собственно, человечество и «изобрело» этот уникальный социальный институт — семью.

  • [1] См.: Синельников А.Б. Статистика брачности и «служба знакомств» // Стабильность семьи как социальная проблема. М., 1978; Он же. Брак и семья // Воспроизводство населения и демографическая политика в СССР. М., 1987 (написано при участии Г.П. Киселевой); Он же. Брачность и рождаемость в СССР. М., 1989; Он же. Брачная ситуация в РСФСР//Тенденции развития современной семьи. М., 1992 Онже. Брак
  • [2] //Социальная энциклопедия. М., 2000; Борисов В.А., Синельников А.Б. Указ. соч. С. 37. Борисов В.А., Синельников А.Б. Указ. соч. С. 36; Синельников А.Б. Брак // Социальная энциклопедия. М., 2000. С. 48.
  • [3] Борисов В.А., Синельников А. Б. Указ. соч. С. 40. Cm.: Knox D., Schacht C. Choices in Relationships. An Introduction to Marriage and the Family. Saint Paul. N.Y.; Los Angeles; San Francisco, 1991. P. 150.
 
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ     След >