Факторы разводимости

Вопрос о причинах развода и соответственно о факторах разводимости все еще исследован недостаточно полно. Развод как социальный феномен изучает социология семьи, тот ее раздел, который так и называется социология развода. Предметом этой науки является бракоразводное, или просто разводное, поведение как поведение,

результатом которого и является сам по себе развод. В рамках же данного учебника вопрос о разводном поведении и факторах раз-водимости может быть рассмотрен по необходимости лишь кратко, более того даже конспективно. Интересующиеся могут более подробно ознакомиться с этим вопросом в соответствующей литературе[1].

Одним из важных факторов, определяющих уровень разводимо-сти, является брачно-семейное законодательство.

Так, до 1917 г. в России разводы были, как известно, чрезвычайно редким явлением. И дело не только в том, что развод противоречил тогдашней морали и социальным нормам. Действовавшее в то время законодательство резко ограничивало саму возможность развода, допуская его по просьбе одного из супругов только при наличии одной из трех исключительных причин: доказанного прелюбодеяния мужа или жены или его (ее) неспособности к «брачному сожитию»; осуждения другого супруга к уголовному наказанию с лишением всех прав состояния или ссылке в Сибирь; безвестного отсутствия другого супруга. Никакие разводы по взаимному согласию не допускались. Как результат, например, в 1897 г. среди православных в России (70% всех лиц в возрасте 20 лет и старше) было зарегистрировано всего 1132 развода[2].

С другой стороны, известно, что во второй половине 1960-х гг. в СССР наблюдался резкий скачок числа разводов и разводимости: если в 1965 г. абсолютное число разводов и общий коэффициент разводимости были равны соответственно 360,7 тыс. и 1,6%с, то в 1966 г. — уже 646,1 тыс. и 2,6%с, т.е. произошло почти удвоение этих показателей. Аналогичную динамику показали и приведенные числа разводов: они увеличились за эти два года с 161 до 290%с[3]. Так не бывает в «нормальных» условиях. И действительно, причина столь резкого скачка заключается в изменении законодательства о разводе, существенно упростившем процедуру развода. После принятия в декабре 1965 г. соответствующего указа свой фактический развод оформили сотни тысяч человек, которые давно уже не жили вместе и, может быть, даже имели новые, но официально не зарегистрированные семьи.

Но, разумеется, основное место среди факторов разводимости принадлежит демографическим и социально-экономическим детерминантам. Так, существенную роль играет возраст супругов. Эта демографическая переменная выступает в трех различных модификациях: возраст вступления в брак, возраст в момент развода, разница в возрасте между женами и мужьями.

Что касается первого, т.е. возраста вступления в брак, то исследования показывают, что вероятность развода в зависимости от этой переменной меняется следующим образом: сперва она понижается от высоких значений, свойственных бракам, заключенным в очень молодых возрастах, а затем, вновь повышается для браков, заключенных в пожилых возрастах. Наименьшую вероятность развода демонстрируют браки, заключенные в возрастах максимальной брачности.

Если говорить о возрасте в момент развода, то разводимость имеет максимум в возрастном интервале 20—30 лет, а затем плавно снижается до крайне низких уровней в возрастах старше 50 лет. При этом возраст максимальной вероятности развода у женщин ниже, чем у мужчин.

Большая разница в возрасте мужей и жен повышает вероятность развода, при этом эта вероятность выше в тех случаях, когда жена старше мужа.

Другим демографическим фактором разводимости является продолжительность брака. Подобно зависимости от возраста заключения брака зависимость от длительности брака также носит колоколообразный характер: сперва идет повышение вероятности развода, причем максимум приходится на рубеж между первым и вторым пятилетиями брака, а затем эта вероятность постепенно снижается.

Некоторую роль в детерминации частоты разводов играет порядковый номер брака. Хотя данных по этому вопросу мало, проведенные исследования показывают повышенную частоту разводов для повторных браков. Эта тенденция выявлена как на отечественных, так и на зарубежных материалах[4].

Важным фактором разводимости является число детей у разводящихся супругов. Данные демографической статистики говорят о том, что вероятность развода в бездетных семьях и семьях с одним ребенком выше, чем в семьях с двумя и более детьми. По оценке В.А. Борисова и А.Б. Синельникова, в 1988—89 и 1993—94 гг. коэффициенты разводимости в расчете на 1000 семей были соответственно равны: во всех семьях — 17,6%с и 20,3 в семьях, не имевших несовершеннолетних детей, — 16,8 и 17,3%о; в семьях с одним ребенком — 27,5%о и 30,4 и в семьях с двумя и более детьми — 9,8%с и 14,3%с. Но приведенные данные говорят и о другом: роль числа детей как фактора разводимости снижается. Хотя за пятилетие с 1989 по 1994 гг. разводимость выросла во всех типах семей по числу общих детей, быстрее всего она росла именно в семьях с двумя и более детьми: соответственно в 1,15 раза, в 1,03 раза, в 1,11 раза и в 1,46 раза[5].

Интересный аспект детерминации разводимости связан с незарегистрированными браками, т.е. с сожительствами, точнее с той их разновидностью, которую представляют так называемые пробные браки (первые три категории из описанных выше в разделе о нере-гистрируемой брачности). Хотя члены таких «пробных» сожительств ссылаются на то, что они не узаконивают своих отношений, чтобы проверить себя и сделать, таким образом, свой брак более прочным, в реальности все обстоит совершенно иначе. Браки, заключенные после подобных пробных сожительств, являются менее прочными и распадаются быстрее и чаще, чем, так сказать, нормальные браки, в которых этой предбрачной проверки не было[6].

Среди тех, кто жил вместе до вступления в брак, доля разошедшихся или разведенных в первые 10 лет брака на треть выше, чем среди тех, кто не делал этого — 36% против 27.

Bumpass L., Sweet J. National Estimates of Cohabitation: Cohort Levels and Union Stability // NSFH Working Paper. № 2. Center for Demography and Ecology, University of Wisconsin—Madison.

1989. P. 10. Cit. in: Knox D., Schacht C. Choices in Relationships. An Introduction to Marriage and the Family. Saint Paul. N.Y.; Los Angeles;

San Francisco, 1991. P. 155.

Причины, объясняющие негативное влияние предбрачной совместной жизни на прочность брака, связаны как со слабыми установками на брак, так и наличием у «незаконных» супругов неправильного образа себя и своего партнера. В период ухаживания и даже в период «вольной» совместной жизни каждый из партнеров может вольно или невольно выборочно демонстрировать перед своим vis-a-vis свое лучшее Я. После заключения брака на свет может явиться их «настоящее» Я и вызвать у партнера настоящий шок. А это в свою очередь может вызвать разрушение прежних отношений и привести в итоге к разводу.

Опрос 4966 шведских женщин показал, что коэффициент распадения браков среди тех, кто сожительствовал со своим будущим супругом перед заключением брака, примерно на 80% выше, чем среди тех, кто не делал этого. ...Лица, жившие вместе перед заключением брака и или не верившие в прочность брака, или принципиально отвергавшие институт брака как таковой, вероятно вступили в брак под мощным внешним давлением.

Bennett N.G., Blanc А.К., Bloom D.E. Commitment and the Modern Union: Assessing the Link Between Premarital Cohabitation and Subsequent Marital Stability //American Sociological Review. 1988. Vol. 53. P. 132, 134. Cit. in: Knox D., Schacht C. Choices in Relationships. An Introduction to Marriage and the Family. Saint Paul. N.Y.; Los Angeles;

San Francisco, 1991. P. 155.

Кроме того, вступление в законный брак неизбежно связано с ролевыми изменениями и соответственно взаимоотношений партнеров, которые скорее всего вызовут у них негативную реакцию. Например, отношения, основанные на представлениях о равенстве партнеров, могут после заключения брака измениться в сторону более традиционных стереотипов. Или супруги обнаружат, что их взаимоотношения и образцы поведения, приемлемые в условиях относительной свободы сожительства, совершенно не вписываются в контекст социальных и законных ограничений, налагаемых на супругов браком.

Наконец, свою роль может сыграть и субъективное восприятие неизбежного в случае сожительства нарушения общепринятых социальных норм, которые пока еще требуют наличия «штампа в паспорте». Сожители — это люди, которые, начав жить вместе, добровольно нарушают социальные нормы. Вступив в брак, они могут чувствовать менее обязанными сохранять брак, в случае его неудачи, чем те, кто не имеют за плечами никакой истории нетрадиционного поведения.

В России нет столь богатого эмпирического материала по данному вопросу, однако очевидно, что выводы, которые делают зарубежные исследователи, в очень большой степени приложимы и к нам. В частности, получающие все большее распространение «пробные браки», вероятно, будут увеличивать свою роль как фактора нестабильности браков и роста разводимости. Раз уж наша страна, по мнению многих демографов, с определенным лагом проходит через те же этапы семейных и демографических изменений, что и страны Запада, то почему в этом отношении мы должны быть исключением.

Важным фактором разводимости, роль которого, как кажется, возрастает, является общественное мнение о разводе и о допустимых

его причинах. Данные специальных социологических исследований показывают, что имеет место не только увеличение толерантности общества по отношению к разводу, но и меняется структура причин и мотивов, по которым развод считается не только допустимым, но даже приемлемым и чуть ли не обязательным. Направление, в котором происходит дрейф мотивов, — это переход от признания допустимости развода только при наличии вполне конкретных уважительных причин (бесплодие одного из супругов, доказанная измена и т.п.) к признанию его допустимости и даже обязательности в случае отсутствия любви между супругами1.

  • [1] См., например: Антонов А.И. Микросоциология семьи. М., 2005. Глава 6; ГолодС.И. Стабильность семьи: социологический и демографический аспекты. Л., 1984; Он же. Личная жизнь: любовь, отношение полов. Л., 1990; Дементьева И.Ф. Первые годы брака: проблемы становления молодой семьи. М., 1991; Петраков А.А. Демографический мир семьи. Ижевск, 1988; Синельников А.Б. Брак и семья // Воспроизводство населения и демографическая политика в СССР. М., 1987 (написано при участии Г.П. Киселевой); Он же. Брачность и рождаемость в СССР. М., 1989; Он же.Перспективы изменения норм брачности и разводимости в Российской Федерации // Семья в России. 1997. № 2; Сысенко В.А. Устойчивость брака: проблемы, факторы, условия. М., 1981; Он же. Супружеские конфликты. М., 1983; Он же. Молодежь вступает в брак. М., 1986; Он же. Психодиагностика супружеских взаимоотношений. М., 1998; Харчев А.Г., Мацковский М.С. Современная семья и ее проблемы: Социально-демографическое исследование. М., 1977; Факторы и мотивы демографического поведения. Рига, 1984; ЧуйкоЛ.В. Браки и разводы. М., 1975 и др. работы.
  • [2] Цит. по: Волков А.Г. Семья — объект демографии. М., 1986. С. 128—129.
  • [3] Население СССР. 1973: Стат. справочник. М., 1975. С. 150.
  • [4] См.: Волков А.Г. Семья — объект демографии. М., 1986. С. 144—147.
  • [5] Борисов В.А., Синельников А. Б. Брачность и рождаемость в России: демографический анализ. М., 1995. С. 45. «Тот факт, - пишут авторы, - что эти коэффициенты в семьях, где нет детей до 18 лет, ниже, чем в семьях с одним ребенком, объясняется тем, что большая часть первых - это супружеские пары с солидным брачным стажем, чьи дети уже стали взрослыми — вероятность развода в таких семьях относительно невелика» (там же, с. 44).
  • [6] См.: Knox D., Schacht С. Choices in Relationships. An Introduction to Marriage and the Family. Saint Paul. N.Y.; Los Angeles; San Francisco, 1991. P. 155.
 
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ     След >