Методология восхождения от абстрактного к конкретному

Разработанный Г. Гегелем на идеалистической философской основе метод восхождения от абстрактного к конкретному получил подлинно научную интерпретацию и применение в работах К. Маркса. Данный метод понимался им как способ, при помощи которого мышление усваивает себе конкретное, воспроизводит его как духовно конкретное. По мнению К. Маркса, восхождение от абстрактного к конкретному является единственно возможным методом научного познания; только он позволяет познать предмет науки полностью и выразить в системе взаимосвязанных понятий и категорий. Иные познавательные средства — анализ, синтез, индукция, дедукция, абстрагирование — для этих целей оказываются недостаточными.

Особенности восхождения от абстрактного к конкретному как наиболее продуктивного метода теоретического познания выражаются прежде всего в оригинальной трактовке понятия «конкретное». В философской и юридической литературе под конкретным чаще всего понимается реально существующий единичный объект, процесс, субъект, действие. Однако К. Маркс эту категорию наполнил новым содержанием. Для него конкретным предстает товарно-капиталистическая формация в целом, а не ее отдельные эпизодические проявления, чувственно воспринимаемые вещи, события, явления, факты. Товар, стоимость и другие явления представляют собой лишь стороны, аспекты конкретного. Поэтому К. Маркс нередко использует в качестве синонима конкретного понятие органически целого или тотальности.

Понимаемое таким образом конкретное выступает в двух значениях: как реально существующее общество, отдельная общественно-экономическая формация и как система категорий и понятий, отражающих реально существующую конкретность. «Конкретное потому конкретно, что оно есть синтез многих определений, следовательно, единство многообразного. В мышлении оно поэтому выступает как процесс синтеза, как результат, а не как исходный пункт, хотя оно представляет собой действительный исходный пункт и вследствие этого также исходный пункт созерцания и представления»[1]. Согласно К. Марксу процесс теоретического познания реально сущего конкретного состоит из двух этапов.

Метод восхождения от абстрактного к конкретному дает позитивные результаты тогда, когда в науке уже сложилась достаточно развитая система абстракций, вычленены составляющие исследуемый объект элементы, изучены их свойства и отношения, т. е. более или менее полно завершен начальный этап теоретического анализа — восхождение от конкретного к абстрактному. Анализ экономических отношений капиталистического общества, отмечал К. Маркс, не может начинаться с реального и конкретного — с населения, хотя оно является основой и субъектом всего общественного производства[2]. Лишь после того, как путем анализа были выделены абстрактные всеобщие отношения (разделение труда, деньги, стоимость), представилось возможным осуществить восхождение от простейших абстракций, взаимосвязанных категорий, фиксирующих существенные стороны, связи капиталистического способа производства как единого целостного организма. Благодаря этому целое предстает перед исследователем как богатая совокупность с многочисленными определениями и отношениями.

Формирование системы категорий, понятий науки в процессе восхождения от абстрактного к конкретному требует применения и специфических познавательных средств. Как метод, применяемый на более высокой стадии научного познания, восхождение от абстрактного к конкретному не отрицает остальных известных науке познавательных средств, применяемых на других стадиях научного познания.

Исследуя экономические отношения буржуазного общества, К. Маркс широко использовал весь арсенал общих и частных методов познания. Характеризуя способы исследования товара в «Капитале», В. И. Ленин отмечал: «Анализ двоякий, дедуктивный и индуктивный, — логический и исторический (формы стоимости). Проверка фактами... практикой есть здесь в каждом шаге анализа»[3]. Аналогичные мысли высказывал и Ф. Энгельс. «Теоретическое исследование, — писал он, — вовсе не обязано держаться только в чисто абстрактной области. Наоборот, оно нуждается в исторических иллюстрациях, в постоянном соприкосновении с действительностью»[4].

Одновременно восхождение от абстрактного к конкретному имеет собственное содержание — совокупность специфических требований, принципов, реализуемых на данном этапе познания. В их числе основоположники марксизма называли следующие требования:

  • 1) началом восхождения от абстрактного к конкретному выступает простейшая абстракция, отражающая такое отношение предмета, которое является неразложимым в рамках исследуемого предмета;
  • 2) исходная абстракция в зародыше содержит все противоречия исследуемого предмета, на основе которых вырастают другие отношения и связи;
  • 3) восхождение от абстрактного к конкретному осуществляется в процессе раскрытия внутренних противоречий самой вещи, источника ее возникновения и развития;
  • 4) последовательность рассмотрения и соответственно расположения категорий в науке определяется отношением, в котором находятся отражаемые ими стороны, связи в наиболее зрелом на момент исследования состояния предмета, явления. Причем это отношение может быть прямо противоположным тому, которое представляется естественным или соответствующим последовательности исторического развития;
  • 5) восхождение от абстрактного к конкретному не представляет собой чисто логического процесса, самодвижения категорий, а основывается на изучении реально существующего общества, которое при исследовании постоянно должно витать в голове познающего субъекта как предпосылка[5].

Названные и другие требования восхождения от абстрактного к конкретному составляют исходные принципы, основу для теоретического познания любой тотальной целостности, в том числе права, его закономерностей, составляющих предмет правовой науки. Советскими правоведами неоднократно предпринимались попытки осуществить восхождение от абстрактного к конкретному и создать подлинно марксистскую, материалистическую теорию права. Одним из первых исследователей этих проблем был Е. Б. Пашуканис.

Он полагал, что для материалистического изучения права и системы отражающих его категорий неприемлемы формально-логические, социологические и иные методы, разработанные буржуазными юристами, что в этих целях должен быть использован разработанный К. Марксом с материалистических позиций и блестяще им примененный для исследования буржуазных экономических отношений метод восхождения от абстрактного к конкретному. «Критика буржуазной юриспруденции с точки зрения научного социализма должна взять за образец критику буржуазной политической экономии, как ее дал К. Маркс, — отмечал Е. Б. Пашуканис. — Для этого она должна... не отбрасывать в сторону те обобщения и абстракции, которые были выработаны буржуазными юристами, исходившими из потребностей своего времени и своего класса, но подвергнуть анализу эти абстрактные категории, вскрыть истинное их значение»[6].

Высказав ряд принципиально важных положений относительно применения метода восхождения от абстрактного к конкретному, Е. Б. Пашуканис, однако, не смог полностью реализовать их в исследованиях и сформировать действительную систему категорий общей теории права, раскрывающую закономерности функционирования и развития права как тотального целого.

Во-первых, в 1920-х гг. методология исследования буржуазных экономических отношений К. Маркса не была изучена. Научный анализ методологии «Капитала» сам по себе представлял грандиозную задачу, которая во многом не решена и сегодня. В исследованиях Е. Б. Пашуканис исходил преимущественно из трактовки метода восхождения от абстрактного к конкретному, данной К. Марксом во введении к работе «К критике политической экономии».

Во-вторых, Е. Б. Пашуканис не уделял достаточного внимания выявлению специфики применения метода восхождения от абстрактного к конкретному в правоведении. Между тем творческое применение этого метода неизменно предполагает его конкретизацию, развитие применительно к специфике исследуемых явлений. Система категорий «Капитала» не может механически применяться в правоведении, поскольку имеет собственный предмет и специфическую систему отражающих его категорий.

В-третьих, попытки применения метода восхождения от абстрактного к конкретному в правоведении в период его становления были преждевременными потому, что не был сформирован понятийный аппарат, отражающий отдельные стороны, процесс права. Восхождение от абстрактного к конкретному как завершающая стадия теоретического познания дает плодотворные результаты тогда, когда полностью пройден предшествующий этап восхождения от конкретного к абстрактному и создана развитая сеть абстракций.

В конце 1940-х гг. С. И. Аскназий предпринял попытку применить метод восхождения от абстрактного к конкретному в сфере науки гражданского права. Он справедливо обратил внимание юристов на то, что наука гражданского права остается догматической, способной лишь описать и классифицировать нормативноправовой материал, в лучшем случае подкрепив это аргументами из арсенала примитивной социологии. Единственно научный способ превращения правовых наук в подлинную науку С. И. Аскназий видел в творческом применении метода восхождения от абстрактного к конкретному. В процессе восхождения исследователь проходит два этапа: первый этап познания права и его институтов сводится к выяснению закономерностей развития экономических отношений, которые лежат в основе соответствующих правовых институтов. На втором этапе восхождения должно быть показано, как на базе данной общественной формации и связанных с ней методов воздействия на экономические отношения складываются определенные правовые явления и институты. В результате завершающего этапа восхождения правовые нормы и отношения, выступавшие в начале познания как факт, оказываются «познанными» как необходимые во всех своих качествах и определениях[7].

Определенную часть методологических положений С. И. Аскна-зий успешно применил при решении отдельных проблем советской цивилистики. Но главная задача данного метода — создание системы взаимосвязанных категорий — не была решена. Одна из основных причин неточной интерпретации данного метода С. И. Аскназием кроется в понимании категории «конкретное». Если у К. Маркса, как уже говорилось выше, под конкретным понимается тотальное целое, общество в целом, то С. И. Аскназий интерпретировал данную категорию весьма узко, в качестве синонима реально существующего единичного, отдельного предмета, явления. Поэтому и результатом познания выступают не закономерности права, раскрытые в системе понятий и категорий, а лишь правовые нормы и отношения, познанные «как необходимые во всех своих качествах и определениях».

Между тем конкретным в правовой науке выступает не отдельный правовой институт или норма права, а право в целом или отдельная отрасль права, т. е. такие структурные образования, которые представляют собой сложные исторически развивающиеся и в то же время относительно самостоятельные системы. Норма права или отдельный правовой институт не представляют собой тотальной целостности, а выступают в качестве ее отдельных частей, вследствие чего их плодотворное исследование предполагает изучение не только связей с экономическими материальными отношениями общества, но и зависимостей в системе права в целом.

Подобно тому как конкретное в праве не сводится к отдельным институтам и нормам права, так и в мышлении, в юридической науке конкретное не сводится к знаниям социальной обусловленности отдельных институтов и норм права, хотя исследования такого рода занимают значительную часть научно-исследовательских работ российских правоведов. Нельзя объяснить правовой институт, его социально-экономическую обусловленность, не раскрыв предварительно его сущность, закономерности функционирования и развития. Последние, будучи предметом обшей теории права и иных отраслевых юридических наук, и составляют конечную цель исследований в области юриспруденции.

Поэтому конкретное как итог познания, научного освоения объективной реальности в правовой науке представляет собой абстрактную модель — систему категорий и понятий, которые отражают сущностные, закономерные стороны права и находятся между собой в той взаимосвязи, которая присуща отражаемым ими сторонам, элементам конкретного.

Именно взаимосвязь категорий и понятий в пределах тотального целого — отрасли права или права в целом, а не отдельного института — составляет специфику восхождения от абстрактного к конкретному в правоведении. Там, где познание останавливается на исследовании отдельных взаимосвязанных явлений без синтеза их в пределах тотального целого, имеют место системные исследования, подготавливающие основу, добротную базу для такого восхождения и оставляющие решенной конечную, наиболее сложную задачу теоретического познания. Поэтому С. И. Аскназий, остановившийся на раскрытии специфики конкретных институтов гражданского права, не смог осуществить восхождение от абстрактного к конкретному в его действительной сущности, до конца и познать предмет данной науки на уровне закономерного и необходимого.

Весьма оригинальную попытку восхождения от абстрактного к конкретному предпринял в 1970-х гг. А. М. Васильев. Данный процесс теоретического познания он свел к дедуктивному развертыванию категории «сущность права» в понятиях менее общего плана «норма права», «система права» и др.[8] Не отрицая правомерности и полезности дедуктивных исследований в правовой науке, считаем, однако, что они не являются аналогом восхождения от абстрактного к конкретному.

Во-первых, при дедуктивном развертывании категории «сущность права» научный анализ начинается с наиболее глубокой, сущностной стороны исследуемого, тогда как восхождение от абстрактного к конкретному предполагает предварительное изучение наличного бытия, непосредственных форм проявления конкретного. В «Капитале», например, начало исследования сущности капитала приходится на четвертую главу, а предшествующие главы посвящаются раскрытию капиталистического способа воспроизводства в его непосредственном бытии.

Во-вторых, исходной абстракцией выступает не самое простое, обычное массовидное явление, а категория «сущность права», которая отражает глубинные стороны исследуемого и вследствие этого составляет не начальный, а конечный пункт восхождения от абстрактного к конкретному. Исходной абстракцией теории права Г. Гегель называл владение. С таким пониманием начала соглашался и К. Маркс, который писал, что Г. Гегель «правильно начинает философию права с владения как простейшего правового отношения субъекта»[9].

В-третьих, дедуктивное развертывание сущности права в понятиях общей теории права позволяет схватить лишь одну сторону связи между понятиями — их субординацию по степени выражения сущности права. В первом ряду находятся предельно широкие понятия, которые, по мнению А. М. Васильева, являются наиболее близкими к сущности права: «норма права», «система права», «реализация права» и др., во втором ряду — понятия, в которых сущность права проявляется менее очевидно.

Другие связи понятий (генетические, функциональные) остаются неисследованными. Поэтому автор вводит дополнительные группировки понятий в генетическом и функциональном плане. При таком подходе множественность группировок правовых понятий вполне закономерна. Общий принцип (основание группировки) позволяет выявить лишь отдельные связи и отношения, оставляя вне анализа иные, порой более важные связи, присущие отдельным категориям.

Отмеченный недостаток группировок не присущ восхождению от абстрактного к конкретному, поскольку последовательность расположения понятий здесь определяется не основанием классификации, а тем реальным отношением, которое существует между сторонами, элементами конкретного. Поэтому теоретическое освещение предмета в целом совпадает с его историческим развитием.

В-четвертых, дедуктивное развертывание категории «сущность права» в правовых понятиях, осуществляемое путем, обратным восхождению от абстрактного к конкретному, приводит к иным результатам. Если применение последнего позволяет воспроизвести источник и механизм «самодвижения» конкретного, раскрыть его как единство противоположных сторон и тенденций, то при дедуктивном развертывании понятий данные вопросы постулируются, предполагаются известными.

Вследствие изложенных причин А. М. Васильев не раскрыл закономерностей функционирования и развития права как тотальной целостности и даже не сумел разглядеть такого существенного порока советской теории права, как наличие в ней позитивистской, не имеющей ничего общего с марксизмом трактовки сущности права.

Таким образом, раскрыть диалектику конкретного, его сущностные стороны, связи можно только посредством восхождения от абстрактного к конкретному. Не имеется никаких оснований для объявления отдельных стадий познания восхождением от абстрактного к конкретному. Иначе возникает иллюзорное представление о том, что научное познание в своем развитии достигло конечных вершин, тогда как в действительности оно преодолело лишь первую, наиболее легкую часть пути.

В отличие от других методов научного познания восхождение от абстрактного к конкретному является единственным методом, способным раскрыть диалектику конкретного, реализовать ее ядро — закон единства и борьбы противоположностей.

При восхождении от абстрактного к конкретному познание не ограничивается только констатацией противоречий. Оно должно идти дальше и объяснить причины наблюдаемого противоречия. Для воспроизведения в мышлении диалектически противоречивых сторон исследуемого необходимо изучить эти стороны во всей их полноте, не разрывая целое на отдельные изолированные части. Непременным условием такого познания является раздвоение единого и познание его противоречивых сторон. С учетом данного принципа диалектической логики формируются требования, предъявляемые к исходной клеточке, началу восхождения. Таковым выступает не любое явление, предмет, а отношение, стороны которого, взаимодействуя друг с другом, обнаруживают противоречия, требующие своего разрешения.

Выявив пути, способы разрешения начального противоречия, исследователь определяет новое, более сложное отношение, две противоположные стороны которого подлежат дальнейшему изучению. И все последующие пути, этапы познания представляют собой восхождение от менее сложных к более сложным противоречиям, которыми характеризуются различные уровни организации структуры конкретного. В результате такое сложнейшее явление как право познается как тотальное целое, во всем многообразии его связей и отношений.

Следует признать, что в настоящее время проблемы восхождения от абстрактного к конкретному практически вычеркнуты из перечня актуальных проблем российского правоведения. Как говорилось выше, в российской юридической литературе весьма громко заявили о себе авторы, которые под флагом борьбы с марксизмом предпринимают попытки связать магистральные пути развития науки с априоризмом, субъективным или объективным идеализмом. Однако результаты, к которым пришли авторы, использовавшие такие познавательные средства, на наш взгляд, убедительно свидетельствуют не в пользу этих средств.

Диалектика конкретного, в том числе права, может быть познана только адекватными ей познавательными средствами. По нашему мнению, априоризм и идеализм в российском правоведении в современных условиях — временные явления, следствия отхода от магистрального пути развития правоведения, влияния конъюнктурных устремлений, порождаемых современным бытием; действительный научный поиск понимания права неизбежно приведет к материализму и диалектике, формой которых на завершающей стадии теоретического анализа выступает восхождение от абстрактного к конкретному. В процессе же освоения юристами этого метода, его адаптации к специфике правовых закономерностей придется обратиться к опыту применения в «Капитале» К. Маркса метода восхождения от абстрактного к конкретному, поскольку иных примеров плодотворного применения этого метода в социологии нет.

  • [1] Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 12. С. 727.
  • [2] Там же. С. 726.
  • [3] Ленин В. И. Поли. собр. соч. Т. 29. С. 302.
  • [4] Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 13. С. 499.
  • [5] См.: Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 12. С. 727—735; Т. 13. С. 89—499; Ленин В. И. Поли. собр. соч. Т. 29. С. 301,302, 316—322.
  • [6] Пашуканис Е. Б. Избранные произведения по общей теории государства и права. М., 1980. С. 56.
  • [7] См.: Аскназий С. И. Общие вопросы методологии гражданского права // Ученые записки ЛГУ. Юридические науки. Л., 1948. Вып. 1. С. 9—18.
  • [8] См.: Васильев А. М. Правовые категории. Методологические аспекты разработки системы категорий теории права. М., 1976. С. 159—184.
  • [9] Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 12. С. 728.
 
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ     След >