Меню
Главная
Авторизация/Регистрация
 
Главная arrow История arrow Источниковедение новой и новейшей истории стран Европы и Америки

Новые тенденции в историографии XX в. и источниковедение.

Не задаваясь целью сколько-нибудь полно обрисовать панораму историографических течений и школ XX столетия, рассмотрим лишь то, как новые историографические веяния отражались на развитии источниковедения.

До начала XX в. объектом собственно исторических исследований было почти исключительно прошлое стран европейского континента (США также рассматривались как ответвление «европейской цивилизации»). Европоцентристскому взгляду на историю соответствовало и представление об источниках, являющихся основой для ее изучения: таковыми считались главным образом письменные тексты, именно на них отрабатывалась позитивистская методика источниковедческого анализа. Прошлое других стран и континентов (в особенности «дописьменное» или «бесписьменное») если и изучалось, то не историками, а специалистами таких дисциплин, как археология, этнография, антропология и т.п.

В первые десятилетия XX в. необходимость преодоления европоцентристского горизонта исторических исследований и выработки глобального подхода к истории стала осознаваться как первостепенная задача. В числе первых эту проблему поставили историки, сгруппировавшиеся вокруг журнала «Анналы», который был основан во Франции в 1929 г. по инициативе М. Блока (1886—1944) и Л. Февра (1878-1956).

Поворот к изучению истории человечества как единого целого требовал пересмотра укоренившихся представлений о роли источников в процессе исследования и методах их анализа. Мыслимая в глобальном масштабе история включала в себя громадные зоны неизведанного, изучение которых не могло быть обеспечено источниками традиционного типа. Историки школы «Анналов» видели выход в том, чтобы максимально активизировать изобретательность исследователя, использовать в качестве источника — говоря словами Февра — «все, что зависит от человека, служит человеку, выражает его присутствие, активность, вкусы, все человеческие проявления». Они призывали к взаимодействию всех наук о человеке, что позволило бы изучать источники и методику смежных с историей областей знания.

В начальный период своей деятельности школа «Анналов» уделяла первостепенное внимание социально-экономической истории. Она продолжила сближение с социологией, зачинателем которого еще в 1900-е гг. выступил во Франции Ф. Симиан (1873—1935), работавший на стыке этих двух областей. Развитию данного направления исследований особенно способствовал Э. Лабрусс (1895—1988).

В исследованиях школы «Анналов» важнейшая роль стала отводиться количественному подсчету на основе так называемых серийных источников, т.е. комплексов однородных документов, данные которых изучались в динамике на протяжении более или менее значительных периодов. Предлагалось разрабатывать именно «серийную» историю, а не историю «событийную», которая считалась выражением позитивистского подхода и отвергалась как таковая.

После Второй мировой войны научные интересы школы «Анналов» сместились в сторону изучения социальной структуры общества. С конца 50-х годов были предложены исследовательские программы, ставившие цель выяснить роль классовых, сословных и других социальных различий во французском обществе XVII—XVIII вв. При этом широко использовались и подвергались количественной обработке документы из нотариальных архивов.

Проникновение количественных методов в гуманитарные науки шло и иным путем — из США. В конце 90-х годов XIX в. в американской журналистике количественный подсчет был впервые применен к анализу тематики периодических изданий. Это положило начало разработке метода контент-анализа, который позднее будет принят на вооружение не только историей (в частности, для решения источниковедческих задач), но и другими науками об обществе. С середины XX в. широкому использованию количественных и математических методов обработки источников активно способствовало начавшееся тогда применение компьютерной техники в сфере исторических исследований.

Обращение к количественным методам (квантификация) заняло важнейшее место в арсенале структурализма — историографического направления, выдвигавшего на первый план изучение «безличной» истории, в которой человек участвует лишь как элемент некоего целого, той или иной «бессознательной структуры» (экономические отношения, система обычаев и традиций и т.д.). Квантификация в представлении структуралистов должна была способствовать преодолению субъективизма в социальном познании.

Структурализм выступил как провозвестник «новой исторической науки», «новой истории» (экономической, социальной, политической). Он выработал новую методику использования количественных данных, получая их из самых разнообразных источников (перепись населения, данные о поименных голосованиях в представительных органах, нотариальные документы и т.д.) и подвергая машинной обработке по заранее составленной программе. Математическими методами проверялась правильность построенной исследователем теоретической модели изучаемого процесса.

Но «мода» на количественные методы исследования, особенно отчетливо проявившаяся в американской и французской историографии, оказалась преходящей. В 70—80-е годы обозначились новые историографические ориентиры, что повлекло за собой — как бывало и прежде — расширение круга источников и совершенствование приемов их анализа.

Сложившиеся в это время историографические школы имели общий знаменатель: их приверженцы стремились вернуть истории «человеческое измерение» на уровне не только действий больших людских сообществ (классы, партии, организации, политические институты), но и судеб небольших групп и даже отдельных личностей («микроистория» в Италии). Возрос интерес к биографическим исследованиям с использованием самых разнообразных «эго-докумен-тов» — письменных, изобразительных, вещественных (предметы повседневного пользования). Стали разрабатываться такие исторические сюжеты, которые раньше не привлекали внимания — например, «история повседневной жизни» в Германии, история семьи, история народной культуры в ее различных проявлениях. Это стимулировало обращение исследователей к источникам, не традиционным для исторической науки, но давно освоенным вспомогательными дисциплинами при изучении обществ, считавшихся «доисторическими». Особенно следует отметить возрастание роли устных источников: их использование — отнюдь не новость, но современные средства звукозаписи обеспечивают возможность сбора и сохранения устных свидетельств в небывалых прежде масштабах.

Школа «Анналов» на новом этапе своей деятельности стала уделять преимущественное внимание изучению истории ментальности (умонастроений, представлений, ценностных ориентаций и т.д.). В исследованиях подобного рода, получивших развитие не только во Франции, историкам служат подспорьем источники и методические приемы из арсенала социальной психологии.

В последние десятилетия XX в. историческая наука соприкоснулась с таким явлением современной культуры, как постмодернизм. Содержание этого понятия ускользает от точного определения, раскроем его описательно. Постмодернизмом называют то, что пришло на смену модернизму, мироощущению эпохи модерна, пронизанному верой в прогресс, науку, поступательное эволюционное развитие общества, в сущности отождествляемое с повсеместным утверждением буржуазных отношений и либеральных ценностей. Исторический опыт XX века (две мировые войны, революционные потрясения, возникновение в ряде стран тоталитарных режимов, терроризм) нанес удар по оптимистическим модернистским прогнозам. В интеллектуальной среде стали распространяться неуверенность в будущем, сомнения в возможности сколько-нибудь точно предвидеть направление развития человечества, в научной значимости обобщающих исторических построений и в познаваемости прошлого.

Историки постмодернистской ориентации мало занимаются конкретными исследованиями, их привлекают прежде всего проблемы «новой интеллектуальном истории», мыслительном деятельности в процессе «историописания». С их точки зрения, вопрос о соответствии исторического знания истине беспредметен: о прошлом известно лишь то, что о нем рассказано историками, его воссоздание и интерпретация субъективны. Тем самым отпадает и надобность в поиске истины через обращение к источникам, анализе их достоверности и т.д.

О влиянии постмодернизма на постановку источниковедческих проблем можно говорить в основном в связи с выделяемым в современной историографии «лингвистическим поворотом». Речь идет о заимствовании из литературоведения методов углубленного лингвистического анализа текстов. Постмодернисты пришли к этому от размышлений о психологии творчества историка, констатируя определенное сходство «исторического нарратива» (повествования, рассказа об исторических событиях) с произведением художественной литературы. Современный лингвистический анализ направлен на изучение восприятия авторского текста читателем, позволяет выявить, в чем читательское понимание текста отличается от смысла, заложенного в него автором, а также выделить в тексте определенные стереотипы, т.е. то, что воспринимается автором как данность. Все это применимо и к анализу источников, хотя самих историков-постмодернистов область источниковедения не интересует.

Еще одно проявление «лингвистического поворота» в историографии относится к введению в научный обиход понятия «дискурс» (от французского discours — речь) и связанного с ним особого подхода к изучению истории. Сторонники этого подхода принципиально отвергают квантификацию. Они считают, что люди выражают свои представления о существующих в обществе отношениях посредством языка, речевой (дискурсивной) практики — определенных слов, оборотов, образов. Можно говорить о дискурсах, свойственных той или иной эпохе, социальной среде, сфере политики и т.д. Усваивая характерный язык какой-либо общности, человек идентифицирует себя с ней, включается в нее. Именно дискурсы и должны быть предметом первостепенного внимания историков, т.к. они открывают возможность представить исторический процесс через восприятие вовлеченных в него людей[1].

Как общую тенденцию в развитии исторического познания на протяжении XX века можно отметить все более заметное перенесение акцента на роль познающего субъекта — историка. Представления постмодернистов о том, что прошлое творится мыслью историка, есть лишь крайнее выражение этой тенденции, возникшей значительно раньше — на волне критики позитивистской историографии с ее описательностью и фетишизацией текста, документа. Когда основатели школы «Анналов» призывали восполнять пробелы в документах не только путем использования в качестве источников любых следов деятельности человека, но и с помощью интуиции, построения гипотез, напряжения фантазии исследователя, они уже делали шаг в этом направлении. Изучение сферы сознания участников исторического действия постепенно оттесняется изучением того, «как думают историки». Если же прошлое рассматривается не как реальность (ушедшая, но некогда существовавшая), а как «конструкт» человеческой мысли, то такой подход делает ненужным сопоставление созданной историком картины с источниками и оставляет мало места размышлениям о методике их анализа.

Немаловажно и другое. Провозглашаемые отдельными историческими школами новации всегда принимались лишь какой-то частью научного сообщества, но не получали единодушного признания. Об этом особенно уместно напомнить в связи с «постмодернистским вызовом» и другими новейшими интеллектуальными поветриями. Их приверженцы не во всем согласны и между собой, а большинство историков, навлекая на себя упреки в традиционализме, консервативности и т.п., предпочитают держаться в стороне от абстрактно-схоластических споров и заниматься конкретными исследованиями на прочном фундаменте источников.

  • [1] Сторонники квантификации, однако, считают, что она вполне применима и при изучении дискурсов. См., в частности: Соколов А.К. Социальная история, квантификация и постмодернизм//Информационный бюллетень ассоциации «История и компьютер». 1998. № 23.
 
Если Вы заметили ошибку в тексте выделите слово и нажмите Shift + Enter
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   След >
 

Популярные страницы