Критика евразийства зарубежными исследователями

Вторая группа работ включает труды иностранных авторов второй половины XX в., проявлявших к евразийству преимущественно исследовательский интерес.

Первым серьезным европейским исследованием о евразийстве стала монография немецкого ученого О. Бёсса (1961), фрагмент которой был опубликован в России в начале 1990-х гг.1 В данном труде справедливо подчеркивается, что Алексеев считал неотъемлемым признаком права связь правомочия и обязанности. Бёсс также упоминал о стремлении евразийца заменить «объективное право» термином «установленное право», поскольку первое словосочетание обосновано благодаря нормативистскому пониманию права[1] [2].

С. В. Утехин в своем панорамном исследовании по истории русской политической мысли уделил внимание евразийству, прежде всего идеям Алексеева, которые пересказывал, но не осмысливал. Ученый упомянул о неприятии евразийцами идеи правового государства как романо-германской идеи. Особенное внимание автора привлекла идея Алексеева об относительно совершенном государстве (государство «внешней правды»), которая, на взгляд исследователя, повлияла в дальнейшем на русских солидаристов[3].

Американский историк Н. В. Рязановский опубликовал в середине 1960-х гг. статью, характеризующую общие признаки евразийства, включив его прежде всего в контекст русской общественной мысли[4]. Ученый умеренно критиковал евразийство, признавая заслуги исторических трудов Г. В. Вернадского.

Ч. Гальперин критиковал евразийство за антидемократический авторитаризм, империализм, продолжение колониальной политики императорской России и проч., подвергая сомнению все основные его постулаты[5].

Перу филолога А. Либермана принадлежит постскриптум к американскому изданию основных евразийских работ H. С. Трубецкого. Данный труд отличается осторожностью оценок, автор добросовестно исследовал не только содержание идей Трубецкого, но и включил свою статью в контекст научного исследования евразийцев, кратко проанализировав отношение к евразийству своих предшественников — Н. В. Рязановского, Б. Ижболдина, С. В. Утехина и др.[6]

Впоследствии появились труды, специально посвященные евразийству, — работа Ш. Видеркера «Евразийское движение. Наука и политика в российской эмиграции межвоенного времени и в постсоветской России»1 и др. В 1990—2000-х гг. также были опубликованы тематические статьи М. Байссвенгера[7] [8], М. Бэссина[9], Э. Ворачека, Л. Люкса[10], Ф. Б. Полякова[11], М. фон Хагена[12], Д. Шляпентоха[13].

Среди прочих следует выделить работы Л. Люкса и М. Байссвенгера. Основываясь на первоисточниках, авторы пытались выявить параллели между евразийством и воззрениями немецких «консервативных революционеров» (например, группы «Гегнер»), отрицавших, как и евразийцы, многие правовые ценности Нового времени и с вниманием относившихся к советской модернизации[14].

Чешский ученый Э. Ворачек, работая с фондами ГАРФа, реконструировал политическую историю раннего евразийства, процесс вовлечения его в операцию «Трест», кламарский раскол и т. д.[15] Его исследование, написанное на рубеже 1990—2000-х гг., содержало богатую фактологию и ряд обобщений, обогативших изучение политических аспектов евразийства. К сожалению, написанные по-чешски труды Ворачека почти не известны англо- и русскоязычной аудитории.

Интерес австрийско-русского филолога Ф. Б. Полякова к евразийскому наследию Н. С. Трубецкого во многом объясняется тем, что в европейской науке (прежде всего в немецкоязычной) последний известен как лингвист, основоположник фонологии. О его политически ангажированном «евразийском» наследии европейское академическое сообщество старается не вспоминать. Ф. Б. Поляков, следуя за А. Либерманом, пытается избежать такого одностороннего подхода, увязывая филологические и политические идеи основателя евразийства.

Важным явлением стала коллективная монография под редакцией Д. Шляпентоха1, отдельные главы которой написаны М. Ларюэль и Ш. Видеркером. Интерпретировал же политико-правовые воззрения евразийцев Р. Парадовский, который справедливо подчеркивал некоторые теоретические недостатки политико-правовых конструкций Карсавина. В частности, евразиец не объяснял, почему правящий слой способен говорить от имени многонародного целого[16] [17]. Однако заметно и то, что автор, в отличие от О. Бёсса, не ознакомился с евразийскими текстами настолько близко, чтобы его мнение действительно отличалось от воззрений других европейских ученых, полагавших, что евразийство как комплекс идей являет собой скорее духовный ориентир, нежели политическую программу[18].

Наиболее значимой из зарубежных работ, по нашему мнению, является труд швейцарского филолога П. Серио «Структура и целостность». Важнейшая заслуга автора в том, что он поместил евразийство в необычный научный контекст, основания для которого были намечены А. Либерманом.

Евразийство обычно рассматривают в рамках цивилизационного подхода к истории. Развивая эту идею, Серио наметил связи между евразийством и европейским структурализмом. Пражский лингвистический кружок, в который входили и евразийцы, по мнению автора, стал лабораторией, идейно воздействовавшей на французских ученых[19]. Так, Р. О. Якобсон, некоторое время связывавший себя с евразийством, был лично знаком с антропологом К. Леви-Строссом и вдохновил того на структуралистские исследования. Как и филологи-евразийцы, изучавшие структурные элементы языка и пытавшиеся посредством их обосновать коллективистские представления народов Евразии, структуралисты стремились к поиску базовых сходств в различных областях жизни.

Однако евразийцев и другого предшественника структурализма, Ф. де Соссюра (1857—1913), разделяло прежде всего то, что Трубецкой и Якобсон вовсе не считали Евразию конвенциональной конструкцией, посредством которой они могли бы обосновать свои взгляды. Она была для них реальной «многонародной личностью», из единства которой следовала взаимосвязанность ее ипостасей — экономики, права, политики. Подобные выводы Серио объяснял влиянием на евразийцев неоплатонизма, утверждавшего особое бытие идей.

Французский ученый М. Ларюэль развивает взгляды Серио. В частности, она упоминает о неоплатонизме евразийцев, а также об их предструктуралистских позициях1. Автор связывает возникновение евразийства в том числе с «восточными» устремлениями русских интеллектуалов начала XX в., отраженными в стихах А. А. Блока,

В. Я. Брюсова, хотя и заявляет о том, что нельзя рассматривать евразийство исключительно в «русском» контексте[20] [21].

Концепции Серио близки воззрения историка С. Глебова. Последнего вроде бы нужно отнести к группе российских ученых, писавших о евразийстве. Тем не менее в предисловии к своей работе он выражает особую благодарность Серио, а также иным упомянутым авторам за помощь в ее написании, почти не упоминая о русских исследователях евразийства[22]. Ориентируясь прежде всего на зарубежную традицию, автор находит преемственность между евразийством и структурализмом и даже называет одну из глав своей работы «Мысля империю “структурно”: евразийская наука в поисках единства»[23].

Значимой для Глебова и многих других зарубежных авторов является констатация близости политико-правовых взглядов евразийцев к фашизму. Ученый заявляет о том, что евразийство сближает с фашизмом эстетизация политики: политика являлась для обоих течений итогом духовного опыта, «а не рациональным отражением соотношения социальных сил»[24]. Важной составляющей работы стало стремление рассмотреть евразийство в имперском контексте.

Таким образом, зарубежные авторы в основном интерпретируют политико-правовые воззрения евразийцев в связи со структурализмом и анализом (пост)имперских сообществ. Некоторые проводят параллели с политической и правовой философией фашизма, что, по нашему мнению, не совсем верно.

  • [1] См.: Boss О. Die Lehre der Eurasier. Ein Beitrag zur russischen Ideengeschichte des 20 Jahrhunderts. Wiesbaden, 1961. См. перевод одной из глав: Босс О. Учение евразийцев. Гл. 1 «Евразийцы и смысл русской революции» // Начала. 1992. № 4. С. 89—98.
  • [2] См.: Boss О. Op. cit. S. 85.
  • [3] См.: Utechin S. V. Russian Political Thought. A Concise History. N. Y., 1964. P. 256—261, 275.
  • [4] Cm.: Riasanovsky N. V. The Emergence of Eurasianism // California Slavic Studies. 1967. Vol. 4. P. 39—72. См. русский перевод статьи: Рязановский Н. В. Возникновение евразийства // Звезда. 1995. № 2. С. 29—44.
  • [5] См.: Halperin Ch. J. Russia and the Steppe: George Vernadsky and Eurasianism // Forschungen zur osteurop?ischen Geschichte. Bd. 36. Wiesbaden, 1985. S. 98.
  • [6] См.: Liberman А. N. S. Trubetzkoy and his Works and History and Politics // Trubetzkoy N. S. The Legacy of Grenghir Khan and other Essays on Russian Identity. Ann Arbor, 1991. P. 295-375.
  • [7] См.: Wiederkehr S. Die eurasische Bewegung. Wissenschaft und Politik in der russischen Emigration der Zwischenkriegszeit und im postsowjetischen Russland (Betrage zur Geschichte Osteuropas, Bd. 39). K?ln; Weimar; Wien, 2007.
  • [8] См.: Байссвенгер M. «Консервативная революция» в Германии и евразийство: точки соприкосновения // Консерватизм в России и мире. Ч. III. Воронеж, 2004. С. 49—73.
  • [9] См.: Бэссин М. «Классическое» евразийство и геополитика русской идентичности //Ab Impcrio. 2004. № 1. С. 563—584; Он же. Россия между Европой и Азией: идеологическое конструирование географического пространства // Российская империя в зарубежной историографии. М., 2005. С. 277—311.
  • [10] См.: Luks L. Die Ideologie der Eurasier im zeitgeshichtlichen Zussamenhang // Jahrb?cher f?r Geschichte Osteuropas 34 (1986). S. 374—395; см. сокращенное издание этой статьи: Люкс Л. Евразийство // Вопросы философии. 1993. № 6. С. 105—114.
  • [11] См.: Poljakov F. В. Nickolay Trubetzkoys eurasische Vision: Hintergr?nde und Wirkung// Russland-Europa-Eurasien. Ausgew?lte Schriften zu ulturwissenschaft. Wien, 2005. S. 315— 414.
  • [12] См.: Хаген M. фон. Указ. соч. С. 127—171.
  • [13] См.: Shlapentokh Dm. V. Eurasianism: Past and Present // Communist and Post-Communist Studies. 1997. Vol. 30. No. 2. P. 129-151.
  • [14] Впоследствии эту линию развил «неоевразиец» А. Г. Дугин, о котором мы скажем отдельно.
  • [15] См.: Vordcek Е. Eurasijstvi v ruskem politickem mysleni: osudy jednoho z porevolucnich ideovych smern rus. mezivalecne emigrace. Praha, 2004.
  • [16] См.: International Studies in Sociology and Social Anthropology. Vol. 102: Russian between East and West: Scholarly Debates on Eurasianism / ed. by D. Shlapentokh. Boston, Leiden, 2007.
  • [17] Ibid. P. 103.
  • [18] Cm.: Chaudet D. P., Florent Petopidas B. When Empire meets Nationalism. Farnham, Surrey, 2009. P. 39.
  • [19] См.: Серио П. Указ. соч. С. 32—33.
  • [20] См.: Ларюэль М. Идеология русского евразийства, или Мысли о величии империи. М„ 2004. С. 53, 60.
  • [21] Там же. С. 13.
  • [22] С. Глебов также благодарит М. Байссвенгера, М. Бэссина, М. Ларюэль, Ш. Видер-кера и др. См.: Глебов С. Евразийство между империей и модерном. С. 10.
  • [23] Там же. С. 95-121.
  • [24] Там же. С. 122.
 
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ     След >