ИМЯ ПРИЛАГАТЕЛЬНОЕ КАК СРЕДСТВО ВЫРАЖЕНИЯ ЭКСПРЕССИВНОСТИ И ИНТЕНСИВНОСТИ

К понятию «категория интенсивности» лингвисты обратились сравнительно недавно и пока еще не выработали единого взгляда.

Первое определение категории интенсивности было дано в 1897 г. в словаре «Новый иллюстрированный Ларусс в 7 томах», изданном педагогом и лексикографом П. Ларуссом. Авторы словаря придерживались формального подхода. Они считали, что содержание термина «интенсивность» наиболее понятно при аффиксации: отчетливо видны «приращение значения», увеличение «объема» признака, качества, оценочной характеристики. Это «приращение значения, выражаемое посредством введения усилительного префикса либо с помощью редупликации части корня» [Nouveau Larousse illustr?, 1904 — пер. А.С. Долматовой], словарь и определяет как сущность интенсивности. Помимо морфем категория интенсивности оперирует лексическими и фонетическими средствами выражения. Как правило, языковые средства, используемые категорией интенсивности, служат одновременно для выражения ряда других категорий.

Сущность категории интенсивности требует детального рассмотрения и отграничения от смежных категорий. Причем в лингвистических исследования далеко не всегда определяется интенсивность как категория. Исследователями используются различные термины: «интенсивность речи» [Розенталь, Теленкова, 1976], «степень усиления или ослабления дыхания» [Ахманова, 1996], «градация» [Сепир, 1985; Шейгал, 1981; 1990; 1991; Колесникова, 1996; Бондаренко, 2001]. В то же время такие исследователи, как И.И. Туранский [Туранский, 1990], И.И. Убин [Убин, 1974], Г.Ф. Гаврилова [Гаврилова, 1993], Т.Л. Павленко [Павленко, 1999; 2000], Н.В. Карповская [Карповская, 1998] и др. рассматривают интенсивность как функционально-семантическую категорию с полевой структурой, возникающей благодаря взаимодействию разнородных элементов, обладающих одними инвариантными семантическими признаками.

Одним из первых многоаспектный анализ интенсивности предложил И.И. Туранский, давая следующее определение: «категория интенсивности — это семантическая категория, в основе которой лежит понятие градации количества в широком смысле этого слова» [Туранский, 1990, с. 7]. Такое определение категории интенсивности не является общепринятым, И.И. Туранский рассматривает категорию качества широко. По его мнению, нужно иметь в виду и цифровое, и недискретное указание на количество, например: десять девочек — куча ребятишек.

Под категорией интенсивности И.И. Туранский понимает указание на большее или меньшее количество и меру экспрессивности, эмоциональности, оценочности.

Мнение Е.И. Шейгал существенно отличается от позиции И.И. Ту-ранского: «Категория интенсивности, обозначая приблизительную оценку, качества, является частным проявлением категории количества, а именно той ее стороны, которая характеризуется как недискретное (неопределенное) количество» [Шейгал, 1981].

Автор дает определение категории интенсивности с опорой на количество, в то время как И.И. Туранский больше внимания обращал на «меру количества экспрессивности», подчеркивая влияние интенсивности на выразительность языковых средств.

Хотелось бы разграничить категорию интенсивности и экспрессивности. В научной литературе нет однозначного понимания категории экспрессивности, однако можно выделить два подхода к ее определению. С одной стороны, экспрессивность рассматривается как эмотивное выражение субъективной оценки: «Экспрессия есть выражение эмоций, причем только такое, которое связано с материализацией эмоций и эмоциональности» [Каражаев, Кулова, 1992]. С другой стороны, экспрессивность приравнивается к эстетической функции. При данном подходе к категории внимание уделяется образности, нестандартности в оценке изображаемого. Исследуется «передача особого, специфического содержания с помощью особых необычных средств» [Цоллер, 1996], например: она большая, как гора.

В данном примере сравнение нестандартное, авторское, т.е. в этом случае проявляется субъективный взгляд на действительность, который часто складывается под влиянием общественного мнения.

Рассматривая эти два подхода к пониманию экспрессивности, считаем целесообразным понимать экспрессивность как способность языковых единиц указывать на определенную степень того или иного чувства.

Соотнося интенсивность и экспрессивность, считаем возможным выделить как общие, так и различные признаки у этих категорий. Такие исследователи, как Е.М. Галкина-Федорук, И.В. Арнольд, Е.Н. Сергеева, О.Ф. Шевченко, Н.А. Лукьянова, рассматривают понятие интенсивности и экспрессивности как тождественные. И.В. Арнольд понимает под экспрессивностью «такое свойство текста, которое передает смысл с увеличенной интенсивностью» [Арнольд, 1975, с. 11].

Нередко определяют категорию интенсивности как компонент экспрессивности. Н.А. Лукьянова отмечает, что одним из компонентов экспрессивности является «микрозначение, связанное с качественно-количественной характеристикой обозначаемого словом явления. Назовем этот, компонент интенсивностью» [Лукьянова, 1986]. Е.Н. Сергеева предлагает противоположную точку зрения: «Под экспрессивностью понимается способность передавать определенную степень интенсивности» [Сергеева, 1966, с. 73]. Экспрессивность также понимается как «интегральный результат реализации эмоциональности, оценочности, образности, интенсивности, структурно-композиционных свойств текста, подтекста» [Телия, 1991, с. 26].

Однако, несмотря на то что категория интенсивности имеет много общего с категорией экспрессивности тем не менее обе они отличаются друг от друга не только средствами выражения, но и содержанием.

Думается, что содержание категории интенсивности — это оценка состояния или действия признака с точки зрения соответствия норм, ослабевания/усиления признаков, в то время как под экспрессивностью следует иметь в виду эмоциональное воздействие единиц, образно переосмысленных, имеющих нетривиальную сочетаемость.

И категория интенсивности, и категория экспрессивности связаны с семой «оценочное», но по-разному. Если для категории интенсивности оценочность считается обязательным компонентом, то для экспрессивности факультативным признаком. При использовании категории интенсивности не просто указывается на усиление или ослабление признака, он оценивается по параметрам: больше/меньше или выше/ниже нормы. Категория экспрессивности обычно направлена на выражение эмоционального или психического состояния человека.

Непрямое, переносное значение слов содержит в себе субъективную оценку говорящего и указание на количество, степень проявления признака. Поэтому можно говорить, что одним из самых действенных средств выражения категории интенсивности является переносное значение слов. Часто средствами выражения большей или меньшей степени проявления признака выступают сравнения, метафорическое переосмысление слов, указывающие на недискретное количество. Например, в конструкции «человек злой, как собака» настроение человека передается посредством сравнения с большой злой собакой. При метафорическом переосмыслении слова «бедный» в словосочетании «бедный ландшафт» происходит перенос наименования с неимущего человека на неживой предмет ландшафт с целью показать негативную окраску [Ожегов, Шведова, 1996, с. 36].

Содержание категории экспрессивности — это «коннотации, которые наслаиваются на основное значение языковой единицы», создавая выразительность речи. Интенсивность же, называя «объективную количественную определенность признака», отражает субъективное восприятие степени выраженности признака, т.е. «служит мерой экспрессивности» [Туранский, 1990, с. 12].

Интенсивность признака тесно связана с понятием величины, которое в свою очередь представлено понятием измеренной величины (меры) и понятием недискретной неизмеримой величины.

Между интенсивностью и экспрессивностью, как утверждает Е.И. Шей-гал, существуют «причинно-следственные отношения: интенсивность является одним из многочисленных средств повышения воздействующей силы языковой единицы» [Шейгал, 1981].

Рассмотрим соотношение категории количества и категории интенсивности. Первую категорию будем понимать как выражение количества — нейтральными по средствам и при помощи указания на число, степень проявления признака. Количество, характеризуемое при помощи категории интенсивности, обязательно будет передаваться экспрессивно, образно, нестандартно.

Категория качества тесно связана с категорией количества, поскольку «все предметы объективной действительности обладают также количественной определенностью: определенной величиной, числом, объемом, темпом протекания процессов, степенью развития свойств и так далее» [Философский словарь, 1986].

Между этими двумя категориями много общего. Поэтому Ш. Бал-ли предлагает широкую трактовку понятия интенсивности: «Количественная разница, или разница в интенсивности, является одной из тех общих «категорий», в которые мы вводим любые объекты нашего восприятия или нашей мысли» [Балли, 1961]. Данную точку зрения разделяют многие ученые: И.И. Убин, И.И. Сушинский, К.М. Суворина, Е.И. Шейгал, А.А. Беловольская и многие другие.

Характерными средствами выражения категории количества и интенсивности являются числительные и местоимения-кванторы. При использовании категории интенсивности они служат для субъектной качественной характеристики явлений, а не для прямого указания на количество предметов или степень проявления признаков.

Т.Л. Павленко замечает, что особенностью категории интенсивности являются преимущественно «такие элементы парадигм, которые указывают на очень высокую или кране малую степень проявления признаков или действий» [Павленко, 1999, с. 101], например: один учебник, сорок тонн и др.

И.И. Убин предлагает такую шкалу интенсивности: «Языковые средства категории интенсивности охватывают всю шкалу изменения проявления того или иного признака от самого крайнего ослабления до самого большого усиления. Нулевой точкой отсчета на такой шкале можно считать само слово, которое является объектом усиления или ослабления в тексте» [Убин, 1974, с. 27].

Итак, категорию интенсивности целесообразно определить как лингвистическую категорию, для которой характерно указание на степень проявления с учетом количественной характеристики и субъективной оценки говорящего.

Категория интенсивности находится на стыке категорий количества и экспрессивности: содержание категории интенсивности является экспрессивное указание на недискретное количество.

Недостаточно изученным является вопрос о средствах выражения категории интенсивности, хотя исследователи обращают внимание на многообразие выражения данной категории, использующее единицы всех уровней языковой системы.

Средства и способы выражения категории интенсивности весьма разнообразны. Как отмечает А.В. Бондарко, «понятийная категори-альность имеет более широкую базу. Она опирается на самые разнообразные средства выражения, в том числе на лексические средства, на разнообразные сочетания лексических и грамматических средств, на контекст и речевую ситуацию» [Бондарко, 1983, с. 22].

Типы языковых значений, поддающиеся градуированию, включают, прежде всего, признак предмета, признак количества времени и импликацию признака оценки размера. Эти значения представлены в языке прилагательными, наречиями, глаголами. Перечисленные признаки суть характеристики предметов реального мира. Восприятие этих характеристик индивидом фиксирует прежде всего количественные параметры. «При сопоставлении двух различных предметов или явлений человеческий ум легче схватывает количественные различия, чем специфические признаки» [Балли, 1961, с. 27].

Ординарное понимается нами как обычная мера количества в широком смысле слова. Интенсификация содержания предполагает противопоставление нейтрального по интенсивности — обычной меры (нормы) качества — неординарному. В лингвистике при раскрытии содержания понятия «интенсивность» ученые часто рассматривают аффиксацию, где второй член пары отчетливо демонстрирует «приращение значения», «увеличение объема» признака, количества, оценочной характеристики. Это приращение значения, которое выражается посредством введения усилительного префикса либо с помощью редупликации части корня, определяется некоторыми лингвистическими словарями как сущность интенсивности.

С одной стороны, количественная характеристика предмета речи включает констатацию объективной степени проявления признака (глубокий — глубже — глубочайший) и субъективную, эмоциональную оценку признака, качества предмета речи, его количественной характеристики, с другой стороны (бедноватый — бедный — беднее бедного — бедный, как церковная мышь).

Первое предназначение степеней сравнения — отражение объективно существующих параметрических характеристик объектов действительности. И.И. Туранский подчеркивает, что это изначальное предназначение степеней сравнения имеет отношение к категории интенсивности «только в общем онтологическом аспекте» [Туранский, 1990, с. 68]. В то же время в лингвистике отмечается следующее: анализ прилагательных — интенсивов показывает, что они могут быть усилителями качественных, количественных и оценочных сем определяемого имени [Булыгина, 1991, с. 6].

Содержательная сущность сравнительной степени состоит в том, что она по-разному отражает различными способами операцию сравнения двух или более объектов, а так как целый ряд объективно определенных признаков не может участвовать в операции сравнения, или не может в силу словообразовательных особенностей языковой единицы использовать суффиксы -е, -ее и -ше, то речь обычно идет о невозможности образования степени сравнения. Но это не так, и язык предлагает довольно широкий спектр возможностей для выражения операции сравнения и категории степени в целом (вспомогательные слова более, менее, различные лексические и лексико-грамматические единицы, разнообразные синтаксические конструкции). На этом основании можно сделать вывод, что слова со значением сравнительной степени различают свое лексическое значение в синтаксической конструкции, потому что именно в синтаксисе обнаружено значительное количество конструкций на уровне простого и сложного предложения.

Как частное проявление категории количества интенсивность имеет трехчастную структуру: меньше нормы — норма — больше нормы, получается, что степени сравнения по сути дела представляют шкалу интенсивности. Ввиду градуальности форм выражения категории интенсивности напрашивается естественное обращение к степени сравнения. Да и само определение прилагательных как класса включает понятие интенсивности. «Ядро качественных прилагательных составляют такие, которые обозначают свойство, открываемое в нем, часто такое, которое может характеризоваться разной степенью интенсивности» [Русская грамматика, 1980, т. 1]. Однако следует подчеркнуть, что у степеней сравнения прилагательных непосредственная связь с категорией интенсивности прослеживается прежде всего там, где присутствует субъективная оценка. Например: После гола игра стала более интересной.

В данном примере, с одной стороны, сравнительная степень прилагательного указывает на большую степень проявления признака («интересная»), а с другой, в высказывании явно присутствует субъективная оценка говорящего.

В научной и учебной литературе существует два определения значения сравнительной степени: одно из определений говорит о том, что форма сравнительной степени обозначает, что названный ею признак представлен в большей степени, чем тот же признак, названный формой положительной степени (или, что то же самое, исходной формой прилагательного) [Современный русский язык, 1981, с. 291].

Второе определение свидетельствует о том, что признак, названный формой сравнительной степени больше или меньше (по его интенсивности), чем тот признак в положительной степени [Современный русский язык, 1988, с. 202].

Нужно отметить, что эти два значения (только «больше», «больше или меньше») не противоречат друг другу и не исключают одно другое. Они оба присущи семантике сравнительной степени, но, что очень важно подчеркнуть, зависят от ее формы: простой сравнительной степени свойственно только значение «больше или меньше» (признак проявляется в большей или меньшей степени) (более веселый, менее веселый, более тихий, менее тихий).

Формы степеней сравнения качественных прилагательных, производных от них наречий и слов категории состояния активно участвуют в интенсификации оценок. Как известно, образуются аналитические и синтетические формы степеней сравнения (более громкий, громче, самый громкий, наиболее громкий).

Основное назначение форм сравнительной степени — отражение реального положения дел — различий в степени проявления признака у сопоставляемых предметов: «Слаб голос мой, но воля не слабеет,// Мне даже легче стало без любви// Высоко небо, горный ветер веет,// И непорочны помыслы мои» (Ахматова. Слаб голос мой, но воля не слабеет).

У форм превосходной степени есть значение суперлатива, связанное с «логическим» градуированием, обозначением высшей степени качества предмета в сопоставлении с другими предметами: «Самые темные дни в году// Светлыми стать должны.// Я для сравнения слов не найду —// Так твои губы нежны» (Ахматова. Самые темные дни в году).

Итак, главное функциональное предназначение сравнительной степени как интенсификатора, т.е. единицы усилителя, акцентировать неординарность действия, события явления, лица, его личностных качеств, поведения, состояния. Экспрессивно-эмоциональный характер оценки подчеркивает ее индивидуальность, раскрывает позицию индивида, субъективно воспринимающего окружающий мир, его отношение к миру вещей и миру людей.

Анализ грамматических конструкций, связанных с анализом их текстового употребления, демонстрирует еще одну черту самовыражения через язык: оказывается, что, характеризуя то или иное явление через атрибуты, носителя языка имеют представление о норме, более того, сценарий мировых событий должен быть позитивным: негативное и отклоняющееся от нормы маскируется.

Показателем состояния объектов внешнего мира с ориентацией на норму является и семантика форм сравнительной степени прилагательных. Так, из фраз «Петя безобразнее Васи»; «Марина стройнее Вики» мы понимаем, что статус обоих дополнений не позитивен: и Вася нехорош собой, и Вика достаточно полная. Но по фразам «Петя красивее Васи, Марина стройнее Вики» мы не можем сказать определенно, что Вася красив, а Вика стройна. Представляется очевидным разделение в языке и негативного, и нормативного.

Стремление отделить — через язык — норму от не-нормы можно увидеть и в нижеприведенных формах сравнительной степени: «Анна блистательнее Марии»; «Петр талантливее Павла».

Таким образом, грамматические и текстовые формы прилагательных выявляют присущее человеку стремление понимать норму (в ее отличие от не-нормы). Ненормативным является и просто непозитивное, и экстрапозитивное [Николаева, 2000, с. 56].

Аффиксы степени с субъективно установленным значением величины в именах прилагательных распространены довольно широко. Количественное значение может быть осложнено эмоциональноэкспрессивной окраской. На этом основании аффиксы степени имен прилагательных целесообразно выделить в отдельную семантическую группу аффиксов.

Необходимо подчеркнуть, что аффиксами степени могут быть признаны только те, которые иметь указанные значения, и присоединяются к основам, в семантике которых содержится имплицитное указание определенной величины качественно определенного предмета или признака.

Это обусловлено тем, что качественно-количественная категория меры, а значит и категория степени, реализуют свои значения в том случае, если есть семантическое взаимодействие качественноколичественным сем стержневого и зависимого компонентов, или в словообразовании взаимодействие сем производящей основы и словообразующего аффикса, имплицитно или эксплицитно представленных в данных единицах. В противном случае анализируемые аффиксы не имеют субъективной эмоционально-экспрессивной оценки.

Представляется оправданным рассмотрение здесь также и средств образования степеней сравнения прилагательных и соотносительных с ними наречий.

Академик В.В. Виноградов полагал, что от «форм, обозначающих субъективную оценку качества или меры качества по отношению к норме этого качества, но безотносительно к сравнению предметов, следует решительно отделять формы степеней сравнения», так как «форма положительной степени непосредственно и безотносительно характеризует предмет... Между тем в сравнительной степени качество уже получает относительное значение» [Виноградов, 1986, с. 205-206].

Установлено, что в объективной действительности, т.е. с точки зрения онтологии, нет количественно неопределенных предметов и явлений, все предметы имеют точные размеры в пространстве, все предметы и явления существуют в течение какого-либо определенного времени. Все, или практически все, предметы можно соответственно измерить и сравнить полученные результаты, обратившись к математической операции сравнения, которая предполагает наличие понятий «равно», «меньше или равно», «больше или равно».

Объективная операция сравнения находит свое выражение и в языковых единицах. Скажем, измерив высоту двух ящиков, получили: один ящик имеет высоту два метра, другой — три метра. Сравнивая два результата, можно установить методом вычисления, что один ящик выше другого на один метр, следовательно, другой ящик ниже первого на один метр, или оба ящика оказались высотой два метра, следовательно, они равны. Языковые единицы, отражающие операцию объективного сравнения являются качественно-количественными словами со значением объективного определенного качества (пространства) и с семантикой определенной величины (единицы меры пространства), в частности они представлены количественно-именными словосочетаниями меры пространства или соответствующими сложными прилагательными, образованными от данных количественно-именных словосочетаний.

Других средств выражения качественно и количественно определенной величины в русском языке нет.

Неопределенная или приблизительная величина в объективной действительности отсутствует, это понятие гносеологическое. Для того чтобы установить приблизительную величину, используется логическая операция оценки, которая всегда является субъективной, и логическая операция сравниваемой оценки, которая также является субъективной. Установлено, что в русском языке есть значительная группа качественно-количественных единиц, в которых семантика величины является неопределенной, установленной на основании явной или неявной операции сравнения двух или более подобных предметов и определения между ними ассоциативной связи, например: высокий, толстый, длинный.

Естественно, что данные прилагательные, обозначающие признаки, не существуют безотносительно к предмету, поскольку в таком случае их в языке тогда и не было бы. Другое дело, что, находясь в ряду несо-поставляемых единиц, эти прилагательные констатируют факт физической величины в предмете, отражая признак в статическом состоянии. Когда же они находятся в ряду сопоставляемых единиц (данном случае по величине), они констатируют факт проявления приблизительной величины одного предмета по отношению к другому, т.е. отражают признак в динамическом состоянии. Сопоставительные ряды представлены при использовании слов со значением сравнительной степени (брат выше сестры, один карандаш выше другого и т.п.).

Суффиксы и префиксы превосходной степени имеют только значение неопределенной величины динамичного признака, семантика же определенного качества находится в производящей основе. Суффиксы же сравнительной степени не имеют выраженного лексического значения, они лишь указывают на наличие степени интенсивности в одном из сравниваемых предметов, раскрывая морфологическую потенцию признакового слова.

Образуя степени сравнения, аффиксы степени не меняют сущности лексического значения скрывают характер неопределенного количества, заключенного в основе качественного признака. Например: широкий — шире — широчайший.

Суффиксы -е и -айш- присоединяясь в данном случае к основе качественно-количественного прилагательного, относящегося к тематической группе слов пространственного значения, указывают на то, что количественный признак находится в динамичном состоянии и способен характеризовать как минимум два предмета в их отношении к этому признаку.

Аффиксы степени сравнения часто относят к формообразующим аффиксам (например, данную точку зрения разделяют Н.М. Шанский, Е.А. Земская, В.Н. Немченко и др.), вероятно, на том основании, что они, в сущности, не меняют лексического значения основы слова. Но в этом случае нужно все аффиксы степени тоже относить к формообразующим, потому что они также не имеют сути лексического значения производящей основы. Сравним: пренеприятный, разудалый, веселехонький, большущий и т.д.

Это представляется несправедливым, поскольку все аффиксы степени имеют минимальное не качественное, но количественное значение, необходимое для уточнения лексического значения единицы в целом. Они вносят уточняющее количественное значение в качественно-количественные единицы и новое количественное значение в собственно качественные языковые единицы. Поэтому, если позволительно признавать суффиксы -ущ-, -енн- и т.п. и приставки пре-, раз-словообразовательными, то нет причин суффиксы степеней сравнения (-е, -ее, -айш-, -ейш-) считать формообразующими.

Следуя за авторами «Краткой русской грамматики» [Краткая русская грамматика, 1989], которые рассматривают слова превосходной степени в разделе «Словообразование прилагательных», полагаем, что и средства образования сравнительной степени признаковых слов надо представлять также в разделе «Словообразование», выделив их в особый модификационный тип словообразовательных единиц наряду с другими аффиксами степени.

В языке разная степень проявления признака возможна лишь тогда, когда признак обозначен такими лексическими единицами, в сем-ном составе которых содержится сема возможности различной интенсификации качественного или количественного признака. В этом случае основным средством выражения интенсивности признака являются наречия степени: очень, чуть, совсем, крайне, совершенно, немного, мало, весьма, вполне и др.

Рассмотрим следующие конструкции:

1. «Вода была очень холодная и не имела никакого вкуса» (В.Токарева).

У прилагательного «холодная» присутствует сема количества, меры температуры, которая допускает изменение признака (очень холодная, слегка холодная, совсем холодная и др.). Наречие «очень» указывает на высокую степень проявления количественного признака.

2. «Она стала вдруг очень печальной, угрюмой и молчаливой».

У прилагательного «печальный» преобладает сема, которая также допускает изменения внутри самого признака. Наречие «очень» указывает на высокую степень проявления качественного признака.

Обычно такие наречия меры и степени примыкают к прилагательным либо глаголам, другим наречиям, словам категории состояния, реже зависят от существительных, числительных местоимений.

Значение степени могут выражать и качественные наречия: говорить сильно, надеяться горячо, знать твердо. Нередко наречия, указывающие на степень проявления признаков, действий, вступают в синонимические соотношения с наречиями оценки и могут использоваться как синонимические конструкции: мало воспитанный и плохо воспитанный, много знающий и хорошо знающий. Н.Д. Арутюнова подчеркивает стабильность этих синонимических соответствий. «По системе ценностей, входящих в позитивную (нормативную) картину мира, большое количество признается желательным, а малое — нежелательным; хорошо и много, плохо и мало образуют в рамках нормативной модели действительности почти неразлучные пары» [Арутюнова, 1988, с. 201].

Традиционные наречия степени как отдельная семантическая разновидность слов: очень, слишком, чуть-чуть, слегка, совершенно, крайне, обозначают степень проявления качественного или количественного признака в предмете, признаке или действии, качественно или количественно определенном, и интересны в семантическом плане, ибо они не имеют лексического значения соотнесенного с объективной действительностью, они ничего не конкретизируют в слове, с которым сочетаются, а лишь указывают на некоторую степень проявления качественного признака, в этом смысле они похожи на местоимения, которым свойственна указательная семантика; однако, наречия степени, безусловно, соотносятся с логикой модальных оценок, которая имеет место во всех языковых единицах, выражающих категорию степени, в этом смысле они близки модальных словам; кроме того, наречия степени вполне соотносимы в семантическом смысле с вспомогательными словами для обозначения аналитических разновидностей степеней сравнения. Например: «Или слышимый еле-еле// Звон березовых огоньков, или// Слишком сладко земное питье,// Слишком плотны любовные сети» (Ахматова. Сколько просьб у любимой всегда).

К средствам выражения категории степени относятся также имена прилагательные, которые обозначаю максимальную величину количественного признака объективно-неопределенного качества (громадный, чудовищный, стремительный), ер.: «И целый день, своих пугаясь стонов,// В тоске смертельной мечется толпа» (Ахматова. И целый день, своих пугаясь стонов); «Есть в близости людей заветная черта,// Ее не перейти влюбленности и страсти,// — Пусть в жуткой тишине сливаются уста// И сердце рвется от любви на части» (Ахматова. Есть в близости людей заветная черта).

Т.Л. Павленко подчеркивает, что соотносительные как обозначения одного параметра (например, смысла «маленький», «очень») прилагательные и производные от них наречия, другие адвербиальные интенсификаторы часто различаются структурой значения (составом сем), эмоциональной стилистической окраской, характером сочетаемости [Павленко, 1999, с. 104]. Разработавший методику описания лексической семантики параметров, И.А. Мельчук акцентирует внимание на том, что наряду с идиоматическими сочетаниями есть конструкции со «скрытой» «несвободой», представляющей опасность для людей, только начинающих осваивать нормы русского литературного языка [Мельчук, 1968, с. 59]. Интенсификаторами могут служить местоимения, приобретающие эту функцию благодаря большому объему предметной отнесенности, указательной функции, характерной для местоимении как части речи, соответствиям местоименных слов с единицами различных лексико-грамматических разрядов. Это находит отражение в делении на местоимения-существительные, местоименные прилагательные, местоименные числительные, местоимения-наречия. Наиболее регулярно в роли количественных интенсификато-ров используются определительные и отрицательные местоимения: «Но пуще ни слова ни с кем не скажу,// Все на камне у моря сижу,// И мне любо, что брызги земной волны,// Словно слезы мои, солоны» (Ахматова. По недели ни слова ни с кем).

Образуя восклицательные предложения с яркой эмоциональной окраской, могут функционировать местоимения — частицы какой, как, такой, так, что за, куда, столько, сколько: «А сердцу стало страшно биться,// Такая в нем теперь тоска...// И в косах спутанных таится// Чуть слышный запах табака» (Ахматова. Протертый коврик под иконой); «Ты не со мной, но это не разлука.// Мне каждый миг — торжественная весть,// Я знаю, что в тебе такая мука,// Что ты не можешь слова произнесть» (Ахматова. Еще весна таинственная).

Производит особое впечатление на слушателя, если в тексте присутствуют несколько местоимений, выполняющих интенсифицирующую функцию, как повторы слов: «Столько дорог пустынных исхожено// С тем, кто мне не был мил,// Столько поклонов в церкви положено// За того, кто меня любил» (Ахматова. Вместо мудрости — опытность, пресное).

К средствам интенсивности можно отнести местоимения числительные и количественные, дробные числительные (могут "подвергаться семантическим преобразованиям, в результате которых происходит расширение значения): «Одной надеждой меньше стало,// Одной песней больше будет» (Ахматова, Я улыбаться перестала); «Тогда случилось в час один:// Короткое уже кончалось лето,// Дымилось тело вспаханных равнин» (Ахматова. Памяти 19 июля 1914).

Подобные семантические изменения (когда числительные перестают называть определенное количество, а указывают лишь на множество предметов, высокую степень характеризуемых признаков) могут происходить и у счетных имен существительных: « И ранней смерти так ужасен вид,// Что не могу на Божий мир глядеть я,// Во мне печаль, которой царь Давид// По-царски одарит тысячелетья» (Ахматова. Майский снег).

К регулярно действующим интенсификаторам относятся те модальные слова и частицы, которые способны одновременно выражать и субъективную оценку, и степень проявления каких-либо признаков и предметов: «Здесь дом был почти что белый,// Стеклянное крыльцо» (Ахматова. Белый дом); «Лишь голос твой поет в моих стихах,// В твоих стихах мое дыханье веет.// О, есть костер, которого не смеет// Коснуться ни забвение, ни страх,// И если б знал ты как сейчас мне любы// Твои сухие, розовые губы!» (Ахматова. Не будем пить из одного стакана).

К синтаксическим средствам выражения категории интенсивности в русском языке можно отнести различные типы сложноподчиненных предложений [Гаврилова, 1993, с. 5].Особенно активно в современном русском языке используются местоименно-соотносительные сложноподчиненные предложения: «Столько просьб у любимой всегда!// У разлюбленной просьб не бывает.// Как я рада, что нынче вода// Под бесцветным ледком умирает» (Ахматова. Сколько просьб у любимой всегда); «Дайте мне выпить такой отравы,// Чтобы сделалась я немой,// И мою бесславную славу// Осиянным забвением смой» (Ахматова. Тяжела ты, любовная память).

К словообразующим средствам интенсификации относятся также суффиксы прилагательных -ущ-, -енн-, -охоньк/шеньк-, -усеньк-, префиксы раз-, сверх-, супер-, ультра-, архи-, экстра-; глагольные форманты, включающие указанные приставки и постфикс -ся и др. [Фортуна, 2001]. В значениях аффиксов сочетаются семы интенсивности и оценки: «И кажется лицо бледней// От легковеющего шелка,// Почти доходит до бровей// Моя незавитая челка» (Ахматова. На шее мелких четок ряд).

С присоединением аффиксов происходит усиление слов, послуживших мотивирующей основой. В мотивированных словах — интенсивах легко установить интенсифицируемые элементы (общие с мотивирующей основой) и аффиксы — интенсификаторы, что обусловливает активное использование лексем в речи, ер.: «И целый день, своих пугаясь стонов,// В тоске смертельной мечется толпа,// А за рекой на траурных знаменах// Зловещие смеются черепа» (Ахматова. И целый день, своих пугаясь стонов).

Особым видом средств, специализированным для выражения интенсивности, выступают фразеологизмы, поскольку наиболее активными признаками фразеологического значения являются «интегрирующие семы оценочности, интенсивности, одушевленности» [Павленко, 2010, с. 47]. В.П. Жуков подчеркивает способность фразеологизмов выражать «предельную степень проявления определенного признака» [Жуков, 1986, с. 78], т.е. их способность к интенсификации.

Рассматривая категорию интенсивности и средства ее выражения в современном русском языке, Т.Л. Павленко видит преимущества фразеологических единиц как интенсивов над другими языковыми средствами усиления именно в том, что фразеологизмы используют в качестве интенсификаторов элементы разных уровней языка, нередко несколько интенсификаторов и в разнообразных комбинациях друг с другом [Павленко, 2000, с. 80]. Фразеологизмы могут быть построены как развернутые метафоры-гиперболы или сочетания метафор с гиперболическими сравнениями: «Я сошла с ума, о мальчик странный,// В среду в три часа! (Ахматова. Я сошла с ума, о мальчик странный).

В данной книге мы делаем попытку рассмотреть различные типы конструкций, включающих качественные имена прилагательные, в функции средств создания экспрессивности и выражения интенсивности в языке лирических произведений таких великих представителей русской поэзии XX в., как А.А. Ахматова, М.И. Цветаева, Н.С. Гумилев и И.А. Бунин.

 
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ     След >