ИСТОРИЧЕСКАЯ СОЦИОЛОГИЯ П.А. СОРОКИНА И А. ТОЙНБИ

Питирим Александрович Сорокин (1889-1968) родился в Вологодской области в семье ремесленника. В 1905 г. вступил в партию эсеров, учился в Психоневрологическом институте в Петрограде. Во время революции 1917 г. был секретарем Керенского. В 1922 г. вынужден был уехать в Прагу, откуда переехал в США, где при поддержке таких известных американских социологов, как Э. Росс, Ф. Гид-дингс и Чарльз Кули, работает в университетах, пишет свои фундаментальные работы на английском языке: «Социология революции» (1925), «Социальная мобильность» (1927), «Современные социологические теории» (1928), «Социальная и культурная динамика» (1931-1941).

В своей работе «Социология революций» (1925) Сорокин выделяет два цикла в ходе революции: период «освобождения» и период «обуздания». Революция есть социальное нарушение внутреннего порядка со всеми присущими ему характеристиками, а война - социальное нарушение внешнего порядка. В основе любых революционных движений в обществе лежит подавление базовых инстинктов: пищеварительных, сексуальных, инстинктов собственности, самовыражения, самосохранения и многих других. Проблемы революций и войны рассматриваются Сорокиным практически во всех трудах: «Кризис нашего времени» (1941), «Человек и общество в беде» (1942), «Забытый фактор войны» (1938), «Причины и факторы войны и мира» (1942), «Перспектива и условия мира без войн» (1944).

В статье «Обзор циклических концепций социальноисторического процесса» (1927) Сорокин привлекает внимание своих читателей к цикличной концепции исторического процесса. Обзор теорий Сорокин начинает с Платона, Сенеки, Фукидида, Плутарха и Геродота. У греческих и римских авторов идея цикличной концепции исторического процесса была довольно обычной, в то время как линейная практически отсутствовала. Циклическая концепция возрождается, по мнению Сорокина, в трудах Макиавелли, Кампанеллы и Вико. Сорокин выявил крупные исторические флуктуации в науках, искусстве, в философии, религии, в праве за период более двух тысяч лет. Циклическую смену культурных суперсистем, по мнению Сорокина, следует дополнить представлением о перемещении центра «культурного лидерства» в географическом пространстве суперсистемы. Анализируя исторические кризисы, Сорокин, приходит к выводу, что, когда созидательные силы исчерпаны и все их возможности реализованы, культурная суперсистема гибнет.

Социальная стратификация — деление общества на слои, которые отражают социальное положение. Социальный статус - совокупность прав и привилегий, обязанностей и ответственности, власти и влияния. Стратификация бывает: экономическая (богатые - бедные), профессиональная (престижный - не престижный), политическая (власть - подчинение). Социальное неравенство неизбежно и вечно, ибо в любом обществе всегда будет иметь место разделение труда; социальная среда всегда будет различна; биологические особенности индивидов невозможно полностью унифицировать.

Социальная мобильность - перемещение из одной социальной страты в другую. Причины: отстаивание распределения благ в соответствии со способностями. Высшая страта деградирует, внизу накапливаются таланты, что приводит к социальной революции к динамическому взрыву, выравнивающему положение в стратах. Существуют две фазы: 1. тУГалантливые и энергичные люди переходят в высшую страту, но вместе с ними проходят много неспособных людей. Много талантливых «сброшено» вниз. 2. Период реакции: сброшенные таланты возвращаются в элиту; стабилизация; «Социальный феодализм».

Во время революции происходит «перетряска» социальной стратификации. Для предотвращения революции необходимо оставлять открытыми каналы социальной мобильности, своевременно ликвидировать последствия «демографических изменений». Эту роль выполняют: Церковь, армия, семья, школа, политические партии, экономические организации.

В работе «Современные социологические теории» (1928) Сорокин выделяет в социологии следующие основные школы: механическую, географическую, биоорганическую, расово-антропологическаую, биосоциальную, демографическую, социологии войны, формальной социологии, экономическую, психологическую. Формы социальных взаимодействий (интеракции) могут быть следующих видов: солидарные, антагонистические, смешанные, организованные, неорганизованные. Отношения в группах могут быть: семейные, договорные, принудительные. Группы бывают односторонние (биосоциальные, социокультурные) и многосторонние: семья, община, племя, каста, слой, класс.

Сорокин выделяет так называемые «культурные суперсистемы», при этом он выделяет три уровня их анализа: а) «культурные связи»; б) «культурные системы»; в) «культурные суперсистемы». При этом особое внимание Сорокин уделяет «культурным системам», которые делятся на три вида: идеологические, поведенческие и материальные[1]. Идеологические системы играют особую роль, поскольку они наделяют смыслом как определенные поведенческие модели, так и материальные объекты. В работе «Социальная и культурная динамика» (1931—1941) Сорокин исследует формы интеграции социокультурной системы. Элементом культуры являются нормы-ценности. «Культурные суперсистемы» представляют собой наиболее сложный тип взаимосвязей. Они состоят из систем религии, политики, экономики, искусства, и т.д., которые, взаимодействуя, создают единую идеологию суперсистемы, формулирующую ее ценности и истины, находящие свое выражение,

прежде всего, в господствующей религии.

«Культурная суперсистема» представляет собой смысловое единство, вырабатывает свои оригинальные, отличные от других, формы, которые основаны на внутренней идее. Эта идея находит свое выражение во всех социальных и культурных процессах, откладывает свой отпечаток на все ее творения. Питирим Сорокин выделяет следующие свойства «культурных суперсистем»: реальность; индивидуальность; «самость»; самоопределение судьбы; избирательность; ограниченную изменчивость[2]. Культурные суперсистемы: идеационалъная (умозрительная), идеальная (смешанная), сенситивная (чувственная).

Идеациоиалъная (умозрительная) суперсистема характеризуется следующими важными чертами: интуитивное творчество и понимание истины, внутренняя религиозность, преимущественно религиозные ценности, абсолютизация этих ценностей и четкое разделение между негативными и позитивными ценностями, сакральное право и сакральная этика, преимущественно религиозная и идеалистическая философия и мировоззрение в целом, религиозное искусство (живопись, музыка, архитектура, драма), интуитивная основа всех ценностей, неразвитые формы позитивизма, эмпиризма, материализма, релятивизма и естественных наук, греховности чисто утилитарной, гедонической этики, ненасильственные семейные и общинные связи, преобладание теократически-аристократического творческого меньшинства, незначительное развитие городов, промышленности и комерционализации общества, сильное чувство собственности и т.д.1.

Умозрительная суперсистема религиозна, основана на божественном принципе. Искусство полностью посвящено религиозной тематике. Стиль этой художественной культуры символичен и формален. Художественный образ идеационалыюго искусства проявляется в архитектуре церковных зданий, в богослужебных музыкальных песнопениях, в религиозных литературных молитвах. Высшей идеациональной истиной у Сорокина является «истина веры». Божественное откровение идеациональной истины постигается с помощью мистического опыта, божественной интуиции и вдохновения. Основным объектом воздействия считается не природа, а человеческая душа.

Идеациональные этические ценности религиозны, поэтому отношение к наслаждениям и удовольствиям негативно. Главным является исполнение своих обязанностей перед Богом. Идеациональное право опирается на абсолютные и неизменные принципы. Нормы, законы и формы применения религиозных устоев абсолютные и жесткие. Критика не допускается. Чувственная реальность воспринимается как мираж. Идеациональная суперсистема имела место в средневековой Европе в Ч-ХШ веках. Ее черты присутствуют в период брахманской Индии, Древнего Китая (УШ-У1 вв. до н.э.) и Древней Греции (1Х-У1 вв. до н.э.).

Соответствующую закату «сенсуалистическую» (чувственную) суперсистему, по мнению Сорокина характеризует: светскость, материализм, утилитаризм, эмпиризм, гедонизм, сциентизм, развитие естественных наук и техники, относительность ценностей, упадок религиозности и интуитивного творчества, секуляритивное (чувственное) искусство, вытеснение гения за счет технических приспособлений, количество на месте качества, растущая социальная дифференциация, «раскол в душах», внутренние проблемы и классовая борьба; усиление городов, промышленности; замена чувственных отношений в семье и общине на договорные отношения; вытеснение творческого меньшинства другими меньшинствами[3]. С чувственной суперсистемой связано разложение общества и эпоха социального кризиса.

Чувственная культура является антиподом идеацио-нальной. Искусство живет и развивается здесь в мире чувств. Его темпами и персонажами являются реальные события и представители различных социальных групп. Задача искусства - доставить удовольствие зрителю, слушателю или читателю; снискать у него успех, признание и славу. Стиль искусства натуралистичен и свободен от символизма. Однако рядом с этими достижениями чувственное искусство заключает в себе самом вирусы разложения и распада, которые обращают многие добродетели чувственного искусства в его же пороки. Искусство становится «музеем социальной патологии». Серьезные проблемы, по мысли Соркина, существуют и в функционировании истины. Целостное мировоззрение в чувственной суперсистеме подменяется мешаниной из фрагментов наук.

Нынешняя «чувственная» культура, стремящаяся освободиться от религии, морали и других ценностей идеацио-нальной культуры, считал Сорокин, обречена на закат, поскольку именно она повинна в деградации человека, в придании всем ценностям относительного характера. Все великие культуры, сохранившие творческий потенциал, подверглись как раз таким изменениям. С другой стороны, типы культуры и общества, которые не изменяли форму и не смогли найти новые пути и средства передачи, стали инертными, мертвыми и непродуктивными.

«Идеальная» суперсистема мыслится Сорокиным, как промежуточная стадия перехода умозрительной суперсистемы в чувственную. В ней смешиваются признаки обеих суперсистем. Поэтому оиа не может существовать длительное время (100-200 лет) и уступает место чувственной суперсистеме, которая, в свою очередь, вновь заменяется умозрительной. В этой смене суперсистем и видит Сорокин существо культурной динамики[4].

Идеальная культура средних веков Западной Европы приблизительно с XV века начинает приходить в упадок, в то время как чувственная культура продолжает наращивать темп и становится доминирующей в последующих столетиях. Серьезные проблемы, по мысли Сорокина, существуют в функционировании главной истины этой культуры. Если период становления чувственной культуры сопровождался гармонизацией правовых отношений, укреплением нравственных основ общества, то в период упадка западной культуры наблюдается крах всего образа жизни и поведения людей.

Сорокин трактует историю человечества как последовательную смену культурных суперсистем, объединенных единством ценностей, норм и значений. В «чистом виде» идеациональная и чувственная культурные суперсистемы не существуют. Речь идет лишь о доминировании их в тот или иной исторический период. Предложенную типологию суперсистем социолог наполняет фактическим содержанием, выделяя ее основные составляющие - искусство, истину, мораль, право, — что является «фундаментом всякой культуры». С помощью оригинальных методик, с привлечением специалистов из разных областей науки, опираясь на обширный фактический и статистический материал, Сорокин старается подтвердить свою концепцию конкретными историческими данными.

Переход одной суперсистемы в другую всегда связан с социальными конфликтами. Периоды перехода порождают борьбу особой интенсивности в форме самоубийств, преступности, жестокости наказаний, бунтов, восстаний и революций. В некоторых обществах такие переходы приводят к международным войнам. Опираясь на исторические данные, можно сделать вывод, что в переходные периоды количество войн особенно увеличивается. Однако, по мнению Сорокина, культурные суперсистемы не конечны, и«смерть» культуры не имеет тотального и необратимого характера. Сорокин предполагает, что пока длится переходный период до воцарения нового типа культуры, война будет продолжать играть главную роль в человеческих взаимоотношениях.

По мнению Питирима Сорокина, в XX веке, на месте старой сенсуалистической суперсистемы Европы, развивается новая идиациональная, которая способствует обновлению этических ценностей[5]. В переходные периоды от старой суперсистемы к новой имеет место «поляризация» общественных ценностей, так как, с одной стороны, развивается новая религия и мораль, а с другой стороны - господствует безрелигиозность и деморализация. В эти периоды происходит множество войн и политических кризисов. С помощью «гипотезы транзита» Сорокин объясняет причины флуктуаций и пики роста социальных нарушений. Согласно этой теории, социальные нарушения - это одна из форм имманентной борьбы «интегральных» и «неинтегральных» элементов за лидерство в суперсистеме. Социальные нарушения появляются в социокультурной системы, когда ее доминирующие формы, достигнув предела своих потенциальных возможностей, начинают клониться к упадку. Исходным условием социальных нарушений Сорокин считал «неустроенность» социальной, или культурной, или обеих вместе систем, однако, определяющую роль играет культурная система. «Неустроенность» определялась им как расшатанность и несовместимость духовных ценностей и социальных отношений. Когда суперсистема вырабатывает свой предел прочности, она начинает демонстрировать признаки дезинтеграции и входит в стадию транзита, которая характеризуется резким ростом социальных нарушений. Силы, провоцирующие социальные нарушения, работают в разных странах одновременно в виде «раскрывающегося веера». Сорокин считает, что социальные нарушения есть «нормальные» проявления жизненных процессов. Они являются необходимыми, т. к. все нации в равной степени склонны к социальному порядку и к его нарушениям. Существует предубеждение, которое касается «солнечного прогноза»: идеи бесконечного прогресса западной цивилизации в XX веке. Сорокин пишет: «Двадцатый век будет наиболее кровавым и турбулентным периодом и, следовательно, одним из жестоких и негуманных в истории Западной цивилизации и, возможно, в хронике человечества в целом»[6].

Современный исторический период характеризуется, по Сорокину, переходом от старой европейской культуры к новой культуре, носителем которой будут славянские народы; центр ее будет расположен в Тихом океане, а участвовать в ней будут народы Америки, Индии, Китая, Японии и России. Даже если Европа объединится, она все равно будет играть определенную роль в мировой политике, но никогда уже не восстановит то величие, которое она имела в последние пять веков. По Сорокину, состояние, в котором сейчас находится западное общество, представляет собой зрелище начавшегося распада их чувственной суперсистемы. Западное общество и его культура должны будут пройти четыре основные фазы состояния, прежде чем родится новая культурная система.

Первоначальная фаза - кризис чувственной культуры, общества и человека. Этот кризис предстанет, когда «нарастающая атомизация чувственных ценностей, включая самого человека, обесценит их, сделает более чувственными и материальными, далекими от всего божественного, священного, абсолютного»; когда «сила станет правом»; когда «вместо хлеба будут давать народам бомбы, вместо свободы - нести смерть, вместо закона - насилие, вместо созидания - разрушение»; когда функции семьи превратятся в «случайное сожительство, в основном, для сексуальных контактов»; когда «культурные ценности прошлого подвергнутся уничтожению»1. Во время состояния кризиса материальный уровень жизни снизится, уменьшится безопасность жизни и имущества; самоубийства, психические расстройства и преступления начнут расти, и скука поразит все более широкие слои населения, а покои в душе и счастье станут редкостью.

Следующая фаза - это катарсис. На этом пути неминуемы банкротство и саморазрушение чувственной культуры. В условиях кризиса уже ничто не сможет помешать заметить пустоту уходящей чувственной культуры. Люди снова повернутся к разуму, к вечным непреходящим, универсальным и абсолютным ценностям, пройдя очищение через трагедии и страдания. С достижением состояния катарсиса кризис закончится. Далее общество получает харизму, а вместе с ней — воскрешение и высвобождение новых творческих сил. Кризис-катарсис-харизма-воскресе-ние - это фазы, через которые прошли все культурные суперсистемы.

Сорокин указывает четыре способа интеграции социальных отношений в социальные системы: пространственная интеграция, ассоциация, каузально-функциональная интеграция и логико-смысловая интеграция. Первые две формы, являющиеся простейшими, не достаточны для становления социальной системы. Наиболее важна логикосмысловая интеграция. Сорокин утверждал, что культурные суперсистемы организуются вокруг центральных ценностей, которые придают им порядок и единство. Необходимо выяснить главный принцип суперсистемы, который пронизывает все ее составные части, придает смысл и значение каждой из них и создает социальный порядок из хаоса неинтегрированных фрагментов. Важное место в социологии истории Питирима Сорокина представляет закон позитивной и негативной поляризации, который определяет особенности поведения индивидов и социальных групп в кризисные периоды. В зависимости от типа личности, человек реагирует и преодолевает бедствия либо ростом творческих усилий и альтруистическим перевоплощением, либо умственным расстройством, самоубийством, ожесточением, ростом эгоизма, тупой покорностью судьбе, цинизмом.

В период кризиса увеличивается доля «святых» - альтруистов, живущих в соответствии с нравственными заповедями; но растет и число аморальных, циничных, звероподобных личностей. Кризис современной чувственной культуры, лишенной идеалов и веры в Бога, устремленной к наслаждению и потреблению материальных благ, Сорокин связывал с развитием материалистической идеологии. Однако уже в XX веке наметились, по его мнению, очертания новой идеологии, базирующейся на ценностях альтруистической любви и этики солидарности.

Питирим Сорокин видел выход из нынешнего кризиса в восстановлении новой идеациональной суперсистемы, ориентированной на религиозные идеалы. «Мы живем, мыслим, действуем в конце сияющего чувственного дня, длившегося шесть веков. Лучи заходящего солнца все еще освещают величие уходящей эпохи, но свет медленно угасает; и в сгущающейся тьме нам все труднее различать это величие и искать надежные ориентиры в наступивших сумерках. Ночь этой переходной эпохи начинает опускаться на нас с ее кошмарами, путающими тенями, душераздирающими ужасами. За ее пределами, однако, различаем расцвет новой великой идеациональной культуры, приветствующей новое поколение — людей будущего»1. Питирим Сорокин внес важный вклад в развитие исторической социологии. Ему удалось создать свою концепцию «культурных суперсистем», основанную на интегральной философии, которая включила в себя все основные идеи предшествующей исторической социологии.

В современной социальной философии особое место занимает английский историк Арнольд Тойнби (1889-1975). Питирим Сорокин писал: «Теория цивилизаций А. Тойнби продолжает линию Данилевского и Шпенглера и может считаться кульминационным пунктом в развитии теории локальных цивилизаций. Его монументальное исследование “Изучение истории” представляет собой шедевр исторической и макросоциологической науки»[7] [8]. Раймонд Арон говорит о «парадоксе Шпенглера». Дело в том, что Шпенглер, отрицая единство человеческой истории и утверждая «непроницаемость» отдельных культур, пытается понять и описать их. Этот недостаток шпенглеровского подхода Тойнби попытался исправить. Тойнби допускает «трансляцию» культурно-исторического опыта и говорит о других связях между локальными цивилизациями. В результате своих исследований Тойнби приходит к пониманию истории, в основе которого лежит религиозный подход. Кроме того, Тойнби, в отличие от Шпенглера, пытается найти смысл всемирно-исторического процесса. По Тойнби, все цивилизации прошли стадию становления; большинство достигли также расцвета; а немногие претерпели и процесс дезинтеграции, завершившийся окончательной гибелью. Он допускает, что любая цивилизация способна сойти со своей исторической дистанции, поэтому время существования той или иной цивилизации нельзя заранее предопределить. Хотя Тойнби в целом воспроизводит идею цикличности Шпенглера, он, однако, отвергает исторический фатализм последнего. «Говорить догматически, подобно Шпенглеру, что каждое общество обладает предопределенным временем развития, столь же глупо, как утверждать, что каждая написанная пьеса должна состоять из одного и того же количества актов»[9].

Понятия «общество» и «цивилизация» у Тойнби практически идентичны. Цивилизация для него - это общность людей, объединенных определенной системой общественных отношений. Она состоит из отдельных национальных государств, поэтому их границы не являются четкими. Тойнби рассматривает мировую политику как арену состязания цивилизаций. Однако понятие цивилизация у него шире понятия государства. Государствам принадлежит важная роль в истории, так как через них- особенно через так называемые «центральные» государства - цивилизация реализует себя. Государства входят в локальную цивилизацию не на основании соглашений, союзов, а культурноисторически. Через государства цивилизации выполняют свою историческую миссию.

Каждая цивилизация имеет свои особенности; так, развитие техники - характерная черта западной цивилизации, увлечение эстетикой - характерная черта греческой цивилизации, а религией — индуистской цивилизации. Особенность каждой цивилизации состоит еще и в том, что каждая из них говорит на своем языке. Опыт, полученный каждой цивилизацией, уникален, и именно им Тойнби объясняет различие цивилизаций. Чем сильнее развита цивилизация, тем неповторимей пройденный ею жизненный путь и тем сильнее не похожа она на другие.

Тойнби насчитывал во всемирной истории более двадцати цивилизаций: западная, российская, византийская, иранская, арабская, индийская, две дальневосточные, античная, сирийская, цивилизация Инда, китайская, миной-ская, шумерская, хеттская, вавилонская, андская, мексиканская, майя, египетская; причем он делит все цивилизации на живые, реликтовые, не родившиеся и задержанные. На данный момент осталось пять живых цивилизаций: западная, православная, исламская, дальневосточная и индуистская[10]. Важной особенностью концепции локальных цивилизаций Тойнби является то, что он, в отличие от Шпенглера, не понимает, что многие из выделяемых им современных цивилизаций уже полностью прошли цикл своего исторического развития. Это означает, что в мировой политике они могут выступать только в качестве объекта, строительного материала для осуществления планов «живых» цивилизаций, еще не закончивших цикл своего развития: европейской и российской[11].

Тойнби считает, что первые цивилизации появились примерно шесть тысяч лет назад; но, в отличие от Шпенглера, он не определяет для них ни предельный, ни идеальный возраст. Цивилизации, по Тойнби, представляют собой «общества с более широкой протяженностью как в пространстве, так и во времени, чем национальные госу-сударства[12], города-государства или любые другие политические союзы»[13]. Цивилизации взаимодействуют друг с другом и могут влиять друг на друга. Эта точка зрения отрицает идею «единой цивилизации». Тойнби пишет: «Западные историки... считают, что в настоящее время унификация мира на экономической основе Запада более или менее завершена, а значит, как они полагают, завершается унификация и по другим направлениям»[14].

Английский историк предостерегает от поспешных оценок, постулирующих создание единой человеческой цивилизации, тем более отождествляющих ее с западным обществом. Как и Шпенглер, Тойнби считает, что современное видение истории остается европоцентристским. Западная цивилизация, достигшая в своем развитии высокого научного и технологического уровня, породившая либеральную демократию[15] [16], тем не менее не представляется ему идеальной. Напротив, для Тойнби совершенно очевиден ее экспансионистский характер, когда она на протяжении нескольких веков стремилась поглотить чужие культуры и в результате захватила весь мир. Так, по мнению Тойнби, Соединенные Штаты будут претендовать на роль не только политического, но и цивилизационного гегемона в мире.

Под «цивилизацией» в научной литературе обычно понимают как человечество в целом, так и отдельные локальные цивилизации . Основным признаком принадлежности к цивилизации является культура, всегда тесно связанная с религией. Именно по культуре следует определять принадлежность государств к определенной цивилизации. Цивилизации, как правило, проходят одинаковые стадии (возникновения, становления, развития, стагнации и умирания). Время прохождения каждой стадии может меняться, как и цивилизационная активность в целом. Многое зависит от того, на какой стадии (подъема или спада) находится в данный момент та или иная цивилизация.

Тойнби рассматривает общество как поле действия индивидуумов. У него имеет место цикличность в развитии цивилизаций, каждая из которых проходит стадии зарождения, роста, надлома и распада. Тойнби делит цивилизации на те, которые получили «полное развитие», и на «не-удавшиеся». Цивилизации, получившие полное развитие, Тойнби подразделяет на независимые и сателлиты1.

Для объяснения механизма исторического развития цивилизаций Тойнби предлагает теорию «Вызова - Ответа». Конкретная историческая ситуация постоянно ставит перед цивилизациями новые проблемы - «вызовы». Наиболее стимулирующее воздействие оказывает вызов средней силы. Слабый вызов не может заставить систему перейти на качественно новый уровень, в то время как чрезмерно сильный вызов может ее разрушить.

Для успешного ответа на вызов необходимо наличие в обществе людей, способных понять этот вызов и дать на него ответ. В любой цивилизации, по Тойнби, существует часть населения, «свободного от задачи не только производить продукты питания, но и быть вовлеченным в какую-либо область экономической деятельности - промышленности и торговли»[17]. Это так называемое «творческое меньшинство»: элита общества, состоящая из военных, администраторов и священников[18]. Здесь Тойнби полностью воспроизводит во многом элитаристскую трактовку Шпенглера.

Для возникновения цивилизации необходимы вызовы[19]. Они могут исходить как от других цивилизаций, так и иметь естественную природу. Это вызовы территории и климата. Вызовы заставляют искать новые формы действия. Вызов обычно рассматривается как негативный фактор, однако он является основным фактором, толкающим общество на территориальную экспансию, стимулирующую развитие техники. «Вызовы» со стороны враждебных цивилизаций могут проявляться как в форме технического и экономического превосходства, так и в форме идеологической и культурной пропаганды. Заимствования чужой культуры, по мнению Тойнби, разрушают целостность цивилизации и ускоряют ее гибель.

Ответом на вызов общество решает вставшую перед ним задачу, что приводит к усложнению его внутренней структуры. Отсутствие вызовов означает отсутствие стимулов к развитию.

Тойнби выделяет пять типов вызова: вызов суровых стран, вызов новых земель, вызов ударов, вызов давления и вызов ущемления. Если вначале обществу приходится, в основном, отвечать на вызовы природы, то, по мере развития, основными становятся социальные противоречия: борьба между классами, религиозные и национальные вопросы.

Территориальное расширение не является показателем развития цивилизации. Оно, по мнению Тойнби, признак внутреннего кризиса: «Общество, переживающее упадок, стремится отодвинуть день и час своей кончины, направляя всю свою жизненную энергию на материальные проекты гигантского размаха, что есть не что иное, как стремление обмануть агонизирующее сознание, обреченное собственной некомпетентностью и судьбой на гибель»[20]. Тойнби не считает и рост власти над природой показателем прогресса: скорее, он свидетельствует о надломе сил цивилизации. Кроме того, технический прогресс, как известно, часто ведет к пренебрежению духовной сферой жизни. Прогресс, по Тойнби, заключается в законе упрощения, когда прогрессирующая система стремится переходить к простым элементам.

На стадии роста цивилизации происходит постоянная ротация среди творческого меньшинства. Отношения между творческими и инертными слоями общества становятся все более противоречивыми, что говорит о начале внутреннего раскола цивилизации.

Стремление подражать приводит к упадку творческой деятельности; появляется бездумное копирование, повторение, тиражирование. Тойнби подчеркивал, что механизм подражания пагубно действует на личность, развивает равнодушие. В результате, творческие импульсы затухают. Процесс духовного разобщения между творческим меньшинством и пассивным большинством начинается, когда элита адаптируется к среде и не совершает творческих усилий. Ее авторитет падает, и, чтобы не потерять свои привилегии, она начинает прибегать к силовым методам. Несправедливость и насилие приводят к углублению ненависти к властям; возникает социальная пропасть между элитой и остальным обществом, что приводит к «надлому» цивилизации.

Таким образом, надлом происходит из-за отказ большинства от подражания, которое больше не верит правящему меньшинству, становится пассивным и постоянно ошибается.

Во время надлома общество распадается на три части. 1. «Правящее меньшинство», цепляющееся за свое привилегированное положение, создает «универсальное государство». 2. «Внутренний пролетариат», не доверяющий правящему меньшинству, создает «вселенскую Церковь». 3. «Внешний пролетариат» - варвары[21]. Если правящее меньшинство пытается сохранить цивилизацию, то внутренний и внешний пролетариат стремится ее уничтожить.

Творческое меньшинство, теряет свои творческие способности и все больше использует против своего народа силовые методы. В результате, большинство населения постепенно перерождается в бесправную и обездоленную массу, постоянно испытывающую чувство неудовлетворенности и угнетения. Этот «пролетариат» все больше отчуждается от «элиты», которая замыкается и не пускает к себе представителей низших слоев общества. Усиливающийся рост социальных противоречий сопровождается ростом активности «внешнего пролетариата»: соседних народов, вовлеченных в судьбу данной цивилизации, хотя они внутренне чужды ей[22].

Разложение общества сопровождается деградацией элиты, которая теряет свою творческую силу, успокаивается или погружается в апатию и бездеятельность. Она незаметно для себя деградирует, почивая на лаврах; полностью теряет свою дееспособность. Слепое копирование и плагиат («мимесис»[23]) становятся нормой. Развитие техники негативно влияет и на большинство населения, приучая его жить без усилий и стремиться к наслаждениям.

Тойнби пишет: «Раскол есть продукт двух негативных движений. Сначала властвующее меньшинство старается удержать силой против всякого права и разума позицию унаследованного привилегированного положения, которого оно уже не достойно; затем пролетариат воздает за несправедливость - сопротивлением, за страх - ненавистью, за насилие - насилием, когда он начинает действия по расколу общества»[24].

Побочным продуктом умирающей цивилизации является «универсальное государство», которое создает загнивающая элита для закрепления своего несправедливого господства. Одновременно пролетариат создает «универсальную Церковь», которая не только продлевает жизнь гибнущей цивилизации, но и служит своеобразным мостиком, переходом к новым цивилизациям[25]. Универсальная Церковь выполняют задачу переноса культурных достижений умершей цивилизации к зарождающейся. Умирающая цивилизация выступает культурной средой, в которой последующие цивилизации видят образец для развития собственной культуры.

Эти явления не имеют всемирно-исторического значения. но носят, однако, временный характер и гибнут вместе со смертью цивилизации. В.Л. Цымбурский отмечает в связи с этим следующее: «Читатели Шпенглера и Тойнби наверняка обращали внимание на ту исключительную значимость, которую оба этих автора в своих сценариях цивилизационных судеб придавали фазе “универсальных государств” или “мировых империй”. Речь идет о фазе, когда цивилизация - высокая культура, увлеченная императивом пространственного расширения, в наибольшей степени приближается к политическому овладению всем известным и доступным ей миром, к переработке его в свое жизненное пространство. Обе эти модели - и шпенглеровская, и тойн-бианская, - отталкиваясь от укоренившегося в умах европейцев прецедента Римской империи, трактовали крушение универсального государства как предел существования цивилизации, итог ее “биографии”»[26].

Определяющим фактором живых цивилизаций Тойнби называет религию[27]. В процессе рождений и гибели цивилизаций Церковь играет роль личинки, или «куколки». В основе каждой цивилизации имеется универсальная Церковь. И.А. Василенко пишет: «Н. Данилевский, А. Тойнби, О. Шпенглер, С. Хантингтон подчеркивают особую роль религии в формировании цивилизационной идентичности. Они утверждают, что цивилизации представляют собой типы человеческих сообществ, вызывающие определенные ассоциации в области религии, архитектуры, живописи, нравов, обычаев; - словом, в области культуры»[28].

Религия, по Тойнби, является главной объединительной силой общества[29]. Эта позиция свидетельствует о консервативной политической установке автора, хотя религией будущего для него является пантеизм. Тойнби пишет: «...нам надлежит расстаться с религией иудео-христианского монотеизма и постхристианской нетеистической верой в научный прогресс»[30]. Но религии в истории цивилизаций часто играют роль камня преткновения и порождают немало конфликтов и войн.

Одним из основных вопросов в концепции всемирной истории Тойнби является проблема экспансии цивилизаций. Цивилизации имеют тенденцию к распространению путем подчинения и ассимиляции других обществ. Экспансия - одна из основных форм взаимодействия между цивилизациями. Экспансия западного общества, например, способствовала контактам Западной цивилизации с другими народами. Тойнби приводит примеры русской цивилизации в направлении Сибири, китайской - на Индокитай, исламской - на Европу, индуистской - на Индонезию. Он говорит и о «контрэкспансии», проводимой русской цивилизацией.

Каждая из локальных цивилизаций стремится оказывать давление на соседние цивилизации, особенно если соседние слабее ее. Экспансия — это естественное желание цивилизации в расширении своего влияния, в расширении границ и в ассимиляции соседних народов. Осуществляется экспансия как в форме внешнего давления, так и в форме военных ударов. Война является, по Тойнби, основным средством экспансии цивилизаций. Он говорит о распространении цивилизации «путем войны», о «религиозных войнах», которые вел Запад в целях распространения своей культуры.

Война представляет собой также и как средство единения цивилизации. Бесконечные войны Запада против остального мира способствовали единению Запада, а войны исламского мира против западной экспансии - возникновению и укреплению ислама. Войну Тойнби характеризовал как «дитя цивилизации», хотя и осуждал ее в нравственном плане. Война у него является одной из форм пространственного контакта между цивилизациями. Когда две или более цивилизации вступают между собой в контакт, они чаще всего обладают разными силами. Цивилизация, осознавшая свое превосходство над соседями, не может не прибегнуть к силе. Конфликт цивилизаций Тойнби характеризует, как конфликт политический; а цивилизация реализует себя посредством таких политических инструментов как государства, армии, войны. Для Тойнби, всемирная история - это история цивилизаций, наполненная чередой постоянных войн. Борьба, которая на протяжении истории велась между цивилизациями, была жестокой, бескомпромиссной и упорной. Агрессивное воздействие может быть не только в форме войны, но и в форме постоянного «внешнего давления»[31].

Экспансии со стороны западной цивилизации Тойнби уделяет особое внимание. Иногда он называет западную экспансию борьбой варварства и цивилизации. Конфликт между западной цивилизацией и остальным миром он считал основным конфликтом современности. По Тойнби, западная экспансия сегодня приобретает мировой масштаб. Английский историк задается вопросом о последствиях распространения западной цивилизации[32] и приходит к пессимистическому выводу, что если мир пойдет западным путем, то у планеты нехватит природных ресурсов, а западный динамизм «пожрет сам себя». Он надеется на то, что вскоре придет незападная цивилизация, с традиционной культурой, и она спасет человечество от неминуемой гибели.

Тойнби приходит к выводу, что к экспансии приводят бурное экономическое развитие и демографический взрыв. Цивилизации осуществляют экспансию в целях подчинения материальных и людских ресурсов и распространения своих ценностей среди других обществ. Сегодня экспансия европейской цивилизации имеет мировой масштаб. В последнее время наиболее распространенными формами экспансии являются: экономическая, политическая, информационная, культурная, религиозная, демографическая. Осознав слабость соседей, любая цивилизация, по мнению Тойнби, обязательно применит силу. Эта закономерность привела ряд цивилизаций к гибели. Збигнев Бжезинский, комментируя идеи Тойнби, пишет: «Господствующая и воинственная цивилизация, убежденная в собственной непогрешимости, непреднамеренно воспроизводит те самые варварство и зло, с которыми она сражается. В результате, «чуждая глобальная держава... становится все менее популярной; ее подданных все больше оскорбляют ее действия, совершенно им чуждые». Тойнби заключает, что «гибель, постигшая ряд цивилизаций в прошлом... всегда была в чем-то похожа на самоубийство»[33].

По мнению Тойнби, в западном общественном сознании возникла «эгоцентрическая иллюзия». Сложилась ошибочная схема: активный Запад и статичный Восток. Тойнби полагает, что одна из причин, породивших это заблуждение, заключается в том, что современная западная цивилизация распространила свою экономическую и политическую экспансию по всему миру. Однако нельзя преувеличивать унификацию мира на экономической основе. Тогда как экономическая и политическая карты мира действительно почти полностью «вестернизированы», культурная карта и поныне остается такой, какой она была до начала западной экспансии. Провозглашение западной цивилизации единственной универсальной уникальной цивилизацией, достигшей мирового господства, приводит к грубейшим искажениям исторических фактов. Создание универсального государства, «экуменической республики», которая дала бы покой всему западному миру, по мнению

Тойнби, является утопией, поскольку история развивается через многообразие локальных цивилизаций, составляющих человечество. Вместе с тем Тойнби старается найти пути дальнейшего развития западноевропейской цивилизации, которые позволили бы ей избежать «заката».

Тойнби говорит о кризисе западной цивилизации. По его мнению, начиная с эпохи Возрождения, утрата христианства приводит Запад к созданию псевдорелигиозных идеологических продуктов. «Поскольку человек не может жить без какой-либо веры, - пишет Тойнби, - падение влияния христианства на Западе имело своим следствием подъем псевдорелигий - заменителей в форме постхристианских идеологий - национализма, индивидуализма и коммунизма»[34]. По мнению Тойнби, цивилизационный экспансионизм Европы обернулся против нее самой. Иллюзия европоцентризма поддерживалась на протяжении двух с половиной столетий успехами западной цивилизации. С конца XVII века политическое значение западных стран неуклонно росло, и судьбы всего человечества определялись их взаимоотношениями. Однако величие Европы принадлежит прошлому. Об этом свидетельствует рост экономического и политического могущества США. Начиная с XX века, США доминируют во многих областях политики, экономики и культуры.

Согласно Тойнби, после окончания холодной войны противостояние Запада и России не исчерпано[35]. Запад и Россия принадлежат к христианскому миру, но к двум противостоящим его частям: католической и православной.

Тойнби полагал, что Россия всегда находилась в русле византийской православной традиции. Советский Союз он считал современным вариантом Византийской империи.

Идеи Тойнби нашли на Западе много последователей, которые образовали свою научную школу. И.А. Василенко называет эту школу «культурно-исторической». «В рамках культурно-исторической школы работало немало выдающихся ученых современности - А. Тойнби, О. Шпенглер, П. Сорокин, А. Кребер, Н. Элиас, Ф. Нортроп. Одним из основоположников этого направления по праву считают Н. Данилевского... Крупным координационным центром культурно-исторической школы стало Международное общество по сравнительному изучению цивилизаций, организаторами которого были Тойнби, Сорокин и Кребер (1861 г., Зальцбург). В США ежегодно проводятся международные конференции этого общества»[36].

Самуэль Хантингтон является последователем концепции локальных цивилизаций Арнольда Тойнби. Ему удалось эффективно использовать цивилизационный подход для анализа современной международной политики. Хантингтон так определяет понятие «цивилизация»: «Мы можем определить цивилизацию как культурную общность наивысшего ранга, как самый широкий уровень культурной идентичности людей... Цивилизации определяются наличием общих черт объективного порядка, - таких, как язык, история, религия, обычаи, институты, - а также субъективной самоидентификацией людей... Культурная самоидентификация людей может меняться, и в результате меняются состав и границы той или иной цивилизации»[37]. Если у Тойнби под цивилизацией понимается блок исторического материала, то у Хантингтона цивилизация - это культура, дошедшая до естественных границ своего распространения.

В современном мире Хантингтон находит не пять, как Тойнби, а восемь цивилизаций: западную, конфуцианскую, японскую, исламскую, индуистскую, православно-славянскую, латиноамериканскую и африканскую[38]. Здесь у него появляются три «новые» цивилизации: японская, африканская и латиноамериканская[39]. Если у Тойнби выделение пяти современных цивилизаций было основано на пяти существующих мировых религиях, то у Хантингтона это деление носит, скорее, географический характер в соответствии с культурными особенностями регионов мира. Это говорит о том, что если Тойнби и пытался дать какое-то логическое объяснение своему выделению цивилизаций, то у Хантингтона оно полностью отсутствует. Многие народы земли обладают своими этнографическими и культурными особенностями, что позволяет осуществлять выделение цивилизаций до бесконечности. Вероятно, Хантингтон в своем делении мира на цивилизации исходил из геополитических интересов США в различных регионах мира. Именно эта логика доминирует в концепции Хантингтона, который старается анализировать все современные проблемы мировой политики через призму возможных угроз для мирового господства Соединенных Штатов. Он убежден, что современная мировая политика зависит от отношений между цивилизациями, ибо, по его мнению, «...для людей важна не политическая идеология или экономические интересы. Вера и семья, кровь и убеждение - это то, с чем люди себя идентифицируют, за что они будут бороться и умирать. И поэтому столкновение цивилизаций заменит холодную войну»[40].

Цивилизация, по Хантингтону, представляет собой «некую культурную сущность», «культурную общность наивысшего ранга, самый широкий уровень культурной идентичности людей». Цивилизация определяется наличием общих черт объективного порядка, - таких, как язык, история, религия, обычаи, институты, - а также субъективной самоидентификацией людей. Цивилизация для человека есть самый широкий уровень общности, с которой он себя соотносит. Интересно, что Хантингтон заимствует у Тойнби не только цивилизационный подход, но и его акцент на роль религии. По мнению Хантингтона, все цивилизации вырабатывают свои культурные ценности, которые сосредоточены в господствующей религии. Он пишет: «Религия является главной характеристикой цивилизации»[41]. Такие высказывания Хантингтона ясно показывают его консервативный подход. В современных условиях усиливается взаимодействие между разными цивилизациями, что ведет к углублению различий между ними, к росту разногласий и враждебности. Данному процессу, по Хантингтону, способствует и то обстоятельство, что ослабевает роль национальных государства. Он утверждает, что в результате ослабления роли государства усиливается роль религии, а «религия разделяет людей еще более резко, чем этническая принадлежность»[42].

Как и Тойнби, Хантингтон рассматривает историю не через призму национальных государств, а пытается выйти на региональный уровень - на уровень цивилизаций. Отдавая дань теориям реализма в международных отношения, он пишет: «Основными действующими лицами в мировой политике по-прежнему остаются национальные государства... Теперь речь идет о семи-восьми основных цивилизациях мира за пределами Запада... По мере роста мощи и уверенности в себе, они все больше утверждают собственные культурные ценности, отвергая те, которые “навязываются” им Западом». «В XXI веке, - отмечал Генри Киссинджер, - международная система будет включать, по крайней мере, шесть основных держав: Соединенные Штаты, Европу, Китай, Японию, Россию и, возможно, Индию, а также множество стран среднего и малого размера»... Жак Делор также отмечает, что «будущие конфликты станут порождением культурных факторов, а не экономических или идеологических. Самые же опасные конфликты культурного характера будут разгораться вдоль демаркационных линий, разграничивающих цивилизации»[43].

Хантингтон, предлагает рассматривать в каждой цивилизации свою политическую структуру, которая состоит из так называемых «центральных» и «периферийных» государств. Это деление напоминает геополитическую концепцию «больших пространств» Карла Шмитта[44]. Хантингтон не соглашается с традиционным либеральным тезисом, идущим еще от Канта, что между демократическими государствами не может быть войн. «История показывает, -отмечает он в своем интервью западногерманскому журналу «Фокус», - что страны, находящиеся в переходном периоде от авторитарной к демократической системе, с большей вероятностью способны участвовать в войне, чем стабильные демократии или стабильные авторитарные режимы» .

Вслед за Тойнби, Хантингтон считает важным источником конфликтов современности типичное для западной цивилизации стремление навязать другим свои нормы и ценности. Он даже осуждает борьбу западных стран за соблюдение прав человека, поскольку она может стать источником новых конфликтов[45] [46]. Своим стремлением насадить везде демократию и права человека западные страны лишь создают почву для новых международных конфликтов. То, что на Западе считается универсализмом, для всего остального мира является империализмом[47]. Эти конфликты способны разрастись в глобальную мировую войну, вероятность которой, по мнению Хантингтона, остается велика и в XXI веке[48], причем источник ее находится в исламском мире. «Как мы показали, такая война может возникнуть из эскалации на одной из линий соприкосновения цивилизаций между группами из различных культур, вероятнее всего с участием мусульман на одной стороне и немусульман на другой стороне»[49].

По Хантингтону, быстрый рост населения в исламских странах порождает политическую напряженность, что приведет в ближайшем будущем к конфликтам вдоль границ исламской цивилизации. Особую опасность представляет исламская цивилизация и для Запада[50]. В отличие от других цивилизаций, исламская цивилизация не имеет свое центральное государство. В результате этого маленькие государства цивилизации постоянно конкурируют между собой, создавая почву для конфликтов. Хантингтон поэтому однозначно связывает ислам с большим конфликтным потенциалом[51].

При анализе современной политики Хантингтон указывает на моральное разложение Запада, которое выражается, по его мнению, в росте преступности, распаде семьи, в отказе от этики работы, в понижении уровня образования. По Хантингтону, цивилизации не только могут остановить разложение, но и регенерироваться. Он надеется на то, что это удастся сделать Западу. Одним из важных признаков кризиса Запала Хантингтон считает постоянное уменьшение прироста населения. Этот факт приводит к постоянной миграции на Запад. В Европе одна треть всех мигрантов являются выходцами из мусульманских стран. Хантингтон считает, что культурная интеграция мигрантов становится все более проблематичной, становясь заметной проблемой внутренней жизни государств Запада, ведущей к фрагментации и разложению их культуры. Недостаточно предоставить для мигрантов рабочие места; необходимо, чтобы они усвоили для себя западные культурные ценности. Мульти-культурное общество он считает фикцией, ведущей к гражданской войне. Проблематичным считает Хантингтон как интеграцию индивидов чуждой культуры, так и смену государством своего менталитета.

Если следовать логике Хантингтона, государства должны воевать за цивилизационные ценности. Этот своеобразный идеализм свойствен американской внешней политике, делающей упор на борьбу за демократические ценности и права человека. В этом смысле идеи Хантингтона отражают интересы современной американской политической элиты. Концепция Хантингтона направлена на то, чтобы доказать, что центральной осью мировой политики в будущем станет конфликт между Западом и другими цивилизациями. Автор предлагает сплотить западный мир, дать ему новую консолидирующую идею; призывает к глобальной защите интересов Запада.

Все войны Хантингтон рассматривает как результат конфликта цивилизаций. Он использует понятие «линии разлома» между цивилизациями. Если раньше очаги кризисов сосредоточивались вдоль политических и идеологических границ, то теперь они перемещаются на линии культурных разломов. Особую опасность при этом представляют конфликты вдоль «линий разлома» между цивилизациями. Следующая мировая война, по мнению американского политолога, будет войной между цивилизациями. Следуя учению Тойнби, американский политолог основным межцивилизационным конфликтом считает конфликт между Западом и остальным миром, называя его центральной осью мировой политики.

Хантингтон отмечает, что если раньше цивилизации воевали за материальные ценности, то сегодня пришло время войн «за идею» - за веру, за культуру, - что свидетельствует об абсолютизации американским политологом культурной составляющей цивилизации в ущерб политической и экономической. Одновременно Хантингтон явно старается принизить роль отдельных национальных государств в цивилизации, хотя и заявляет, что «в настоящее время главными действующими лицами на международной арене остаются национальные государства»[52]. По Хантингтону, цивилизации ведут войны через свои государства-форпосты, поэтому задача международной политики заключается в выявлении этих «форпостов».

Признав центральные государства цивилизаций основными действующими лицами истории, Хантингтон считает, что международная система XXI века будет включать в себя шесть таких держав: США, Европейский союз, Китай, Японию, Россию и, возможно, Индию. Он полагает, что в основе международных конфликтов будут лежать «не политические, экономические или идеологические, а культурные причины». Хантингтон выступает как последовательный «атлантист»[53].

Сущность конфликтов цивилизаций, по мнению Хантингтона, заключается в желании завоевать, покорить, подчинить соседнюю цивилизацию; использовать ее материальные, природные и людские ресурсы. Особенно острым это противоборство было между Западом и Россией. Заблуждаются те, кто считает, что все европейские государства, как и Россия, принадлежат одной цивилизации - христианской. Различие между католичеством и православием настолько значительны, что они исторически образовали две отличные друг от друга цивилизации. На протяжении многих веков велась ожесточенная борьба между западной и православной цивилизациями.

Для Хантингтона, цивилизация — это район пространственного распространения культуры, а не собственно куль-

турные явления. Поэтому его теория более применима к политическим явлениям, а с ней совместим и геополитический подход. Своей концепцией «центральных государств»[54], которые присутствуют в любой цивилизации, Хантингтон достаточно далеко уходит от Шпенглера; однако именно она дает ему научный инструментарий для анализа современной мировой политики. Трактовка цивилизаций у Хантингтона схожа с понятием культурного пространства у Карла Шмитта. По мнению Шмитта, центральные государства региона обслуживают своей политической идеей все это пространство, что позволяет исключить интервенцию чуждых государств[55]. Цивилизации у Хантингтона существуют одновременно и борются между собой. Здесь американский политолог, с одной стороны, приспосабливает свою теорию цивилизаций для объяснения мировой политики; а с другой стороны, упускает из виду очень важный момент в философии истории Шпенглера; а именно его положение о том, что все цивилизации следует делить на «живые» и «мертвые», исторический цикл жизни которых целиком принадлежит истории. Но при этом Хантингтон делает серьезную ошибку, упуская из виду то, что «живые» цивилизации[56] в политическом отношении намного сильнее «мертвых», поскольку их сила складывается не только из количества населения, объема природных ресурсов и географического положения, но и из духовной объединительной силы, которой почти полностью лишены современные мертвые цивилизации.

Хантингтон, очевидно, воспринял ряд идей Арнольда Тойнби. Он воспроизводит учение Тойнби о цивилизациях; и так же, как и английский историк, основную проблему современной политики видит в отношении Запада с остальными цивилизациями. «Незападные цивилизации и впредь не оставят свои попытки обрести богатство, технологию, квалификацию, оборудование, вооружение... Западу все больше и больше придется считаться с этими цивилизациями, близкими по своей мощи, но весьма отличными по своим ценностям и интересам»[57].

Концепция «столкновения цивилизаций» Хантингтона получила широкий международный резонанс. В России концепция Хантингтона активно обсуждалась, его статья несколько раз переиздавалась на русском языке[58]. Вышел в свет и перевод его книги «Столкновение цивилизаций и преобразование мирового порядка»[59]. Концепция Хантингтона становится сегодня центром дискуссий во многих странах мира. Это косвенно свидетельствует об актуальности не только цивилизационного подхода для современной социальной науки.

  • [1] Афанасьев В. В. Историческая социология Данилевского. Шпенглера и Сорокина // Социологические исследования. 2005. № 5. С. 135.
  • [2] Sorokin Р. А. Kulturkrise und Gesellschaftsphilosophie: Moderne Theorien ?ber das Werden und Vergehen von Kulturen und das Wesen ihrer Krisen. Stuttgart. 1953. S. 330. Богокт Р. А. КЫШгкг^е ипс! СеБеИзскаЙБрИНояорЫе. Б. 333.
  • [3] Богокт Р. Л. Кииигкпэе ипс! СсзЫБсЬаДзрЬПс^орЫе. Б. 333-334.
  • [4] Sorokin Р. A. Social and cultural dynamics. N.Y., 1962.
  • [5] На подобное обновление надеялся и Арнольд Тойнби.
  • [6] Цит. по: Голосенко И. А. Питирим Сорокин о внутренних нарушениях социального порядка // Социологические исследования. 2000. № 4. С. 59. Сорокин П.А. Социальная и культурная динамика. М.. 2006. С. 784.
  • [7] Сорокин П.А. Кризис нашего времени // Сорокин П.А. Человек. Цивилизация. Общество. М., 1992. С. 245.
  • [8] Сорокин П. А. Социологические теории современности. М., 1992. С. 80.
  • [9] Toynbee A. A Study of History. L., 1977. P. 155.
  • [10] Тойнби А. Постижение истории. М., 1991. С. 33.
  • [11] Даже исламская цивилизация, о которой сегодня часто речь заходит как о важной самостоятельной силе в современном мире, часто служит интересам Запада. Насилие развитых стран Запада над этой цивилизацией (например, война в Ираке) не оставляет ей никаких других шансов.
  • [12] нает падать. Тойнби предложил признать уровень цивилизации современным уровнем современного политического анализа.
  • [13] Тойнби Л. Д. Цивилизация перед судом истории. М., 1995. С. 40.
  • [14] Там же. С. 81.
  • [15] Этот факт, согласно известному тезису Ф. Фукуямы, является пиком исторического развития Западной цивилизации и одновременно ее «концом истории».
  • [16] Важное место в научном исследовании цивилизаций имеет выделение субцивилизаций. Например, в западной цивилизации можно выделить европейскую, севоро-американскуго, австралийскую субциви- Toynbee A. A Study of History. L., 1977. P. 72.
  • [17] Toynbee A. A Study of History. L., 1977.. P. 44.
  • [18] Здесь концепция Тойнби перекликается с теорией пассионарности Л. II. Гумилева. «Творческое меньшинство» Тойнби во многом напоминает пассионариев. Пассионарность, по Гумилёву, есть внутреннее стремление к деятельности, направленной на осуществление какой-либо цели. Пассионарность представляет собой форму антиинстинкта, поскольку часто толкает личность на поступки, идущие вразрез с инстинктом самосохранения. И в концепции Тойнби, и у Гумилёва пассионариев и творческих личностей мало, но именно они создают необходимую для развития социума критическую массу, увлекая своим примером других.
  • [19] Он выделяет несколько основных стимулов, которые могут положительным образом повлиять на успешный генезис цивилизации: стимул природной среды, стимул бесплодной земли, стимул новой земли, стимул окружения, стимул удара, стимул давления, стимул ущемления.
  • [20] Тойнби А. Постижение истории. М.. 1991. С. 224.
  • [21] Как видно, эта схема полностью вписывается в трактовку Шпенглером современного кризисного состояния западного общества, изложенную в его работе «Годы решения».
  • [22] Напомним, что, согласно Шпенглеру, внутреннему пролетариату, или «белой» революции, приходит на помощь «цветная» революция внешних народов, которая так же враждебно настроена по отношению к культуре.
  • [23] Toynbee A. A Study of History. L., 1977. P. 164.
  • [24] Ibid. P. 228.
  • [25] В истории распада Римской империи такими продуктами были римское государство и христианская Церковь. Последняя сыграла, по мнению Тойнби, роль связующего звена между античной и западной цивилизациями.
  • [26] " Цымбурский В. Л. Сколько цивилизаций? (С Ламанским, Шпенглером и Тойнби над картой XXI века) // Pro et contra. 2000. № 3. С. 180.
  • [27] Подчеркивание английским историком важности религии и Церкви - как для развития локальных цивилизаций, так и для связи между ними - говорит о его консерватизме.
  • [28] Василенко И.А. Политическая глобалистика. М.. 2000. С. 40.
  • [29] Рашковский Е.Б. Востоковедческая проблематика в культурноисторической концепции А.Дж. Тойнби. М., 1976. С. 162.
  • [30] Toynbee A., Ikeda D. The Toynbee Ikeda dialogue: Man himself must choose. Tokyo, 1982. P. 300.
  • [31] Государства, которые испытывают подобное непрерывное внешнее давление, Тойнби назвал «форпостами». Таким «форпостом» он считал Российскую цивилизацию. Давление со стороны Западного мира по Тойнби. принимало форму военных ударов по России, и продолжалось до конца Первой мировой войны, до катастрофы, и создала пояс восточноевропейских государств, отделивший Россию от Европы. Тойнби имеет в виду «буфер», состоящий из Польши. Финляндии, Литвы, Латвии и Эстонии.
  • [32] О негативной роли западной экспансии писал известный представитель евразийства Николай Трубецкой в работе «Европа и человечество» (1920), где он ясно показал пагубность для неевропейских пародов любых попыток перенять универсальную культуру Запада.
  • [33] Бжезинский 3. Последний суверен на распутье // Россия в глобальной политике. 2006. № 1. С. 25.
  • [34] Toynbee A. Change and habit: The challenge of our time. L.. 1966. P. 168.
  • [35] Me только сама проблема отношений европейской и российской цивилизации ставится у Шпенглера, но и сам тон критики Запала делает позицию Тойнби близкой позиции его немецкого учителя.
  • [36] Василенко И. А. Политическая глобалистика. М., 2000. С. 39.
  • [37] Хантингтон С. Столкновение цивилизаций? // Политические исследования. 1994. № 1. С. 34.
  • [38] Huntington S. The Clash of Civilisations and the Remaking of World Order. N.Y., 1996. P. 45.
  • [39] А.И. Уткин предлагает, вслед за Хантингтоном, выделить шесть «цивилизационных сообществ» (См.: Уткин А.И. Россия и Запад: мир общечеловеческих ценностей или планетарной разобщенности? // США: экономика, политика, идеология. 1997. № 3. С. 79.
  • [40] Hantington S. If not Civilisations. What? Paradigms of the Post-Cold War World // Foreign AlTairs. 5/1993. P. 187.
  • [41] Huntington S. The Clash of Civilizalions and the Remaking of World Ordcr. N.Y.. 1996. P. 47.
  • [42] Хантингтон С. Столкновение цивилизаций? // Политические исследования. 1994. № 1. С. 35.
  • [43] Хантингтон С. Столкновение цивилизаций и преобразование мирового порядка // Новая индустриальная волна на Западе. М, 1999. С. 532-533.
  • [44] Schmitt С. V?lkerrechtliche Grossraumordnung mit Interventionsvebot fur raumfremde M?chte. Berlin. 1991. S. 49.
  • [45] Huntingon S. Ich sehe keine Supermacht // Focus 19/1999. S. 162.
  • [46] Pelinka Л. Widerspruch gegen die Menschenrechte // Der Standard 6.12.1996. S. 2.
  • [47] Huntington S. Der Kampf der Kulturen: Die Neugestaltung der Weltpolitik im 21. Jahrhundert. M?nchen, 1996. S. 292.
  • [48] Он даже называет возможную дату: 2010 год.
  • [49] Huntington S. Der Kampf der Kulturen: Die Neugestaltung der Weltpolitik im 21 Jahrhundert. M?nchen, 1996. S. 515.
  • [50] Хантингтон С. Столкновение цивилизаций. М., 2003. С. 182.
  • [51] Huntington S. Der Kampf der Kulturen: Die Neugestaltung der Weltpo-litik im 21. Jahrhundert. M?nchen, 1996. S. 285.
  • [52] Хантингтон С. Запад и столкновение цивилизаций. М., 1997. С. 2.
  • [53] Дугин А. Основы геополитики. М., 2000. С. 160.
  • [54] Понятие «центрального государства» у Хантингтона очевидно связано с доктриной изоляционизма, которая развивалась в США в 30-с годы и отрицала вмешательство со стороны США в политику стран, расположенных в других регионах мира.
  • [55] Коепеп А. Der Fall Carl Schmitt: Sein Aufstieg zum «Kronjuristen des Dritten Reiches». Darmstadt, 1995. S. 803.
  • [56] На сегодняшний день такими цивилизациями являются лишь европейская и российская.
  • [57] Хантингтон С. Столкновение цивилизаций? // Политические исследования. 1994. № 1. С. 48.
  • [58] См.: Хантингтон С. Столкновение цивилизаций? // Политические исследования. 1994. № 1; Хантингтон С. Столкновение цивилизаций? // Философская и социологическая мысль. 1996. № 1-2; Хантингтон С. Столкновение цивилизаций и преобразование мирового порядка // В кн.: Новая индустриальная волна на Западе. М., 1999; Хантингтон С. Столкновение цивилизаций. М., 2003; и др.
  • [59] Хантингтон С. Столкновение цивилизаций. М., 2003.
 
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ     След >