Меню
Главная
Авторизация/Регистрация
 
Главная arrow Экономика arrow Идеология старообрядческого предпринимательства XVIII — начала XX вв.

Методология изучения старообрядческого предпринимательства в научных исследованиях последних десятилетий

С началом перестройки в СССР и эпохи рыночных реформ в России наблюдается повышение интереса к проблемам экономической успешности старообрядчества в экономической сфере. К ним начинают обращаться в поисках российской экономической этической традиции, которая могла бы помочь обрести рыночным реформам в России духовную основу (В.Ф. Шаповалов)[1], почву для продвижения капитализма в России (А. Соболевская)[2].

С точки зрения Л. Воронцовой и С. Филатова, поиски причин экономической успешности староверов стали актуальны в обретении корней российской либеральной демократии и современного правового государства[3].

A. А. Преображенский увидел в старообрядчестве национальный путь развития буржуазных отношений в России[4] [5].

B. А. Писемский и Ю.Н. Калашнов обратили внимание на Домострой как морально-этическую теоретическую основу старообрядческого предпринимательства. Они выделили характерные черты старообрядческого предпринимательства, как то: патриархальность, честность с конкурентами, социальная ответственность перед обществом. Писемский и Калашнов называют сложившийся под влиянием Домостроя тип экономического развития как «щадящий», «гуманистический, при котором интересы конкретных людей не приносятся в жертву абстрактной идее экономической эффективности»"6.

В этом ряду скорее публицистических работ о старообрядческом предпринимательстве начинают выходить и серьезные исследования, касающиеся как фрагментов экономической истории русского старообрядчества117, так и ее теоретического осмысления118. Среди всех этих

  • 117 Пашков А. М. Старообрядчество Олонецкой губернии в середине XIX века (опыт фактор-ного анализа)//Тезисы III научно-практической конференции «Старообрядчество: история, культура, современность», 15-17 мая 1997 г. М., 1997. С. 158-162.; Пашков А.М. Аким Серебряков — купец-старообрядец из Олонца, к. XVIII — нач. XIX в. // Материалы IV научно-практической конференции «Старообрядчество: история, культура, современность», 14-15 мая 1998г.М., 1998. С. 19-81; ПокровскийН.Н. Традиции и новации в духовной жизни русского старообрядчества // Традиционная духовная и материальная культура русских старообрядческих поселений в странах Европы, Азии и Америки. Сб. науч. тр. Новосибирск, 1992. С. 10; Соколовская М.Л. Крестьянский мир как основа формирования Выговского общежи-тельства// Старообрядчество в России (XVII-XX вв.). М., 1999. С. 269-280; Стадников А.В. Роль московского старообрядчества в развитии текстильной промышленности // Материалы IV научно-практической конференции «Старообрядчество: история, культура, современность», 14-15 мая 1998 г. М., 1998; Фишман О.М. Жизнь по вере: тихвинские карелы-старообрядцы. М., 2003; Шкарина В.Е. Нравы московского купечества второй половины XIX в. // Материалы научно-практической конференции «Прохоровские чтения». М., 2003.
  • 118 Керов В.В. Конфессионально-этические факторы старообрядческого предпринимательства в России в конце XVII-XIX вв.: Дисс. ... д-ра истор. наук. М., 2004; Керов В.В. Старообрядческое предпринимательство: от общего суда к спасению личностной души // Тезисы III научно-практической конференции «Старообрядчество: история, культура, современность», 15-17 мая 1997 г. М., 1997. С. 56-61; Его же. Опыт контент-анализа «Жития» и посланий прото-топа Аввакума: к вопросу о модернизационном аспекте старообрядчества // Мир старообрядчества. Выпуск 4-й. Живые традиции: результаты и перспективы комплексных исследований русского старообрядчества. М.: РОССПЭН, 1998. С. 172-182; Его же. Старообрядчество и протестантизм: рационализм и мистика в системе факторов предпринимательства // Россия на рубеже Х1Х-ХХ вв. М., 1999. С. 223-232; Его же. Этическая концепция эффективного менеджмента в США и России в конце XIX — начале XX века. Сравнительный анализ // Американский ежегодник. М., 2001. С.164-193 и др.; Расков Д.Е. Старообрядческое предпринимательство в экономике России в конце XVIII-XIX вв.: Неоинституциональный подход. Дисс. канд. эконом, наук. СПб., 2000; Его же. Традиции и новации в экономической культуре русского старообрядчества //Гуманитарные науки. 1999. № 1. С. 98-106; Его же. Хозяйственная жизнь русского старообрядчества: новаторство в рамках традиций // Вестник СПбГУ. Сер.5, 1999. Вып. 3. С. 61-71; Его же. Старообрядческое предпринимательство в экономике России (на примере московской промышленности XIX века) // Экономическая история России: проблемы, поиски, решения: Ежегодник. М.; Волгоград, 2001. Вып. 3. С. 404-427; Его же. Купцы-староверы в экономике Санкт-Петербурга // Старообрядчество: история, культура, современность. 2000. № 8. С. 53-57; Его же. Новые сведения о московских старообрядцах-предпринимателях // Старообрядчество: история, культура, современность. М., 2002. С. 8-91; Его же. Старообрядчество и русский капитализм: динамика и противоречия // Экономическая история России: проблемы поиски, решения. Ежегодник. М. — Волгоград, 2002. Вып. 4. С. 423-434; Его же. Роль купцов-старообрядцев в развитии текстильной промышленности (по материалам Московской губернии) // Старообрядчество в России (XVII-XX вв.). М., 2004. Вып. 3. С. 434-467; Соколова В.Ф. Нравственное и экономическое положение нижегородских старообрядцев XIX в. (по материалам научных и художественных исследований П.И. Мельникова-Печерского) // Старообрядчество: история, культура, современность. 2000. №. 8; Старцев А.В.

работ на сегодняшний день особенно выделяются концептуально законченные труды историка В.В. Керова и экономиста Д.Е. Раскова.

В.В. Керов, много лет занимавшийся изучением конфессиональной обусловленности роста деловой активности старообрядцев, считает, что их корреляция способствовала экономической модернизации России. Он выделяет этапы формирования предпринимательской системы старообрядчества, что, несомненно, имеет научную новизну.

Акцентирует В.В. Керов внимание и на артельно-общинном характере предпринимательства староверов и детально рассматривает функции старообрядческих предпринимательских корпораций. В их числе снабжение кредитами и дотациями единоверцев. Иногда община отдавала бесплатно помещения для мастерских. Почти весь товар этих предприятий сбывался по линии связей с иногородними общинами «старолюбцев». Такие связи, расширяясь, способствовали укреплению старообрядческого предпринимательства. Керов отмечает, что неотделимая от веры этика предпринимательства старообрядцев давала потрясающие результаты. Взаимодействие, дешевые и обильные кредиты, а также другие экономические преимущества в сочетании с религиозно-нравственными стимулами предпринимательства и особым менталитетом староверов обеспечили превращение старообрядчества в религиозно-хозяйственную общность. Результат, по мнению В.В. Керова и А. Кузьмичева, не замедлил сказаться: почти все крупнейшие торговые и промышленные фирмы не только Москвы, но и Московского региона, включавшего десять центральных губерний, находились в руках старообрядцев"9.

В.В. Керов концептуализирует также и понятия «дело» и «деловая культура» в хозяйственной этике старообрядцев и утверждает, что эти понятия в практике староверов приобретают «самоценный» характер[6] [7] [8].

Вслед за Н.И. Костомаровым Керов называет староверие «новым типом религиозности» в сравнении с традиционным православием. Он формулирует такие характерные черты «новой» личности старообрядца, как: индивидуализм, активная личностная позиция, активная вера, отличительное отношение к труду[9]. Полагаем спорным разведение собственно православных и старообрядческих конфессионально обусловленных личностных характеристик, особенно применительно к трудовой этике. Духовная концепция «труда благого», сформулированная Керовым и получившая, как он полагает, доктринальное обоснование в староверии[10], по нашему мнению, не может быть аналогичной протестантской, и в целом отношение к труду у старообрядцев не выходит за рамки традиционноправославного. Постоянный труд, пребывание в «непраздности» — уставная обязанность любого православного монаха-подвижника, в том числе и современного[11]. Староверы, по нашему мнению, обогащают древнерусскую этику труда новыми положениями. В частности, положениями о необходимости постоянной «работы ума» (что в традиционном православии звучит лишь как рекомендация) и «непраздности капитала», но за рамки традиционалистских православных положений трудовой этики не выходят.

В.В. Керов выдвигает также гипотезу о том, что напряженное эсхатологическое чувство старообрядцев влияло в конечном итоге на их хозяйственную практику[12]. Как считает исследователь, старообрядческая эсхатологическая система мировосприятия обусловила модернизацию в подходе не только к труду, трудовой этике, торговле и «купецкому делу», но и способствовала формированию крепкой конфессионально-экономической общности. Данная гипотеза (во многом пересекающаяся с гипотезой американского экономиста

Александра Гершенкрона[13]) нам видится спорной. Старообрядцы, как нами уже было отмечено выше, не выходят за рамки традиционного, православного отношения и к труду, и к любой предпринимательской деятельности. Негативизм в отношении предпринимательства и торговли, приписываемый зачастую православному мировоззрению, на самом деле относится не к предпринимательству как таковому, а к нечестным способам обогащения, о чем ясно и непротиворечиво говорят Устав князя Владимира[14], Домострой и другие православно ориентированные источники.

Интересна концепция Керова о медиативных функциях коррупции во взаимоотношениях старообрядчества и власти в России. Керов затрагивает вопрос о том, что использование старообрядцами коррупции российского чиновничества по сути стабилизировало положение старообрядчества. С самого начала существования центров старой веры старообрядцы пытались использовать коррупцию как традиционную черту российской бюрократии и не могли обойтись без отчислений властям и чиновничеству. «Продажное чиновничество в значительной степени парализовало систему распоряжений», направленных против раскола[15]. Вследствие продажности чиновничества старообрядцы всегда оказывались в курсе готовившихся против них мероприятий. И с каждым столетием эта практика только расширялась. По мнению Керова, в рамках конфессиональной системы старообрядцы идейно обосновали систему коррупционной защиты от притеснений властей, за счет чего было достигнуто не только расширение старообрядческого сообщества, но и развитие отечественного предпринимательства как такового.

Исследование В.В. Керова по своей сути является значительным шагом вперед в изучении вопроса о проблемах влияния старообрядцев на экономическое развитие России и на формирование этики хозяйствования в российском менталитете.

Экономист Д.Е. Расков точно формулирует основные актуальные на сегодняшний день исследовательские проблемы по данному вопросу: о том, что остается фактологически невыясненной общая роль старообрядцев в развитии экономики России, что тем более не ставился вопрос об изменениях во времени экономической роли общин староверов; а также о том, что в исследованиях не уделялось достаточного внимания выработке концептуальнотеоретического подхода, способного в рамках экономической теории объяснять и предсказывать развитие социально-экономических явлений на стыке хозяйственной и религиозной жизни человека и общества[16].

Ученый с позиций современного экономического инструментария, в частности неоинституционального подхода, впервые в экономической теории делает попытку объяснить генезис, типологию и развитие феномена роли старообрядцев в экономике России конца ХУШ-Х1Х века и выявить комплекс причин, обусловивших развитие старообрядческого предпринимательства. Вполне убедительна доказательная база о роли купцов-старообрядцев в развитии текстильной промышленности, выстроенная на огромном статистическом материале. Что же касается концептуального общетеоретического подхода или методологии изучения вышеназванного феномена в отечественной экономике, то здесь предложенные аргументы автора нам видятся неоднозначными.

Д.Е. Расков социальные и культурные нормы староверов признает в качестве неформальных институтов и ими объясняет свойственную им типологию предпринимательства. Подобное построение по нескольким векторам видится нам искусственным.

Во-первых, институционализм, а тем более неоинституционализм — это экономические конструкции современности, объясняющие длительные экономические процессы, и подходить с их помощью к исторически короткому и законченному феномену, зародив-

шемуся в XVII столетии и получившему свое полное и окончательное развитие к концу XIX — началу XX века, выглядит натянутым.

Во-вторых, те социальные и культурные нормы, которые исследователь использует в качестве неформальных институтов и которые, по его мнению, регламентировали экономическое поведение старообрядцев, невозможно с абсолютной уверенностью, на наш взгляд, считать отличными от норм большинства православного населения, нельзя их, следовательно, признать собственно старообрядческими неформальными институтами. В этических нормах староверов мы не усматриваем новаторства, это по своей сути конфессиональные нормы православия (о чем подробно изложено в разделе «Конфессиональные основы экономических идей старообрядцев»). Новаторство старообрядцев заключается в практической реализации этих норм.

В-третьих, старообрядческое предпринимательство изначально было «внегосударственным», а следовательно, «внеинституци-ональным», и впоследствии старообрядцы не вмешивались в формальные социальные и экономические государственные институты.

Безусловной лептой Д.Е. Раскова в изучение старообрядческого предпринимательства является основательная попытка конкретных подсчетов участия староверов в экономике России, а также тот факт, что он обратил внимание на ряд важных источников и статистических данных[17]. В частности, ученый ввел в научный оборот примечательный документ 40-х годов XVIII века. «Наставлении братии, занятой в торговом промысле» Мануила Петрова[18]. Документ интересен тем, что дает представление об организации старообрядческого бизнеса, который с момента зарождения носит очевидный коллективный характер.

Исследователь полагает, что старообрядческий тип ведения дел, хотя и был генетически важен для русского капитализма, не стал доминирующим и не раскрыл себя полностью[19]. Д.Е. Расков говорит,

что староверами лишь намечался альтернативный путь экономической модернизации российского общества, но этот путь не успел достичь своей зрелости. Параллельно с Д.Е. Расковым и мы отметили, что старообрядчество несло в себе альтернативный путь социально-экономического развития России, но считаем, что этот путь гораздо более широкий, чем просто экономическая модернизация. В своей работе мы пытаемся доказать и утверждаем, что старообрядческой предпринимательской элитой предложена целостная концепция развития России. Более того, обратили внимание на то, что предложенные старообрядцами способы решения социально-экономических проблем страны были взяты впоследствии на вооружение экономистами-реформаторами С.Ю. Витте и П.А. Столыпиным[20]. При более глубоком анализе хозяйственной практики старообрядцев и несущих идей российской школы социально-экономической мысли можно утверждать, что эти формы и методы не были новаторством ни староверов, ни Витте и Столыпина, потому что явились, по сути, творческой составляющей, характерной для всего русского народа, а не исключительно старообрядцев. В этом мы расходимся с позицией Д.Е. Раскова в его понимании старообрядческого типа ведения дела как не доминирующего. Выбранный царским режимом инструментарий социально-экономического развития страны шел вразрез со старообрядческим, являющимся собственно народным, поэтому-то революционные потрясения 1917 года и последующая гражданская война оказались неизбежны[21].

Таким образом, исследование Д.Е. Раскова, безусловно, актуально, однако ряд противоречий в нем все же оставляет открытым вопрос о необходимости методологического подхода в рамках экономической теории к изучению старообрядческой предпринимательской успешности.

Вопросы роли старообрядцев в развитии отечественного предпринимательства и этики хозяйствования старообрядцев актуализируются современными исследователями-экономистами[22].

Так, Т.А. Хохлова исследовала вопрос о роли старообрядчества в развитии рыночного уклада в России. Она констатирует, что беспоповское направление в старообрядчестве способствовало развитию рыночного уклада в экономике[23], однако не относит то же самое и к старообрядцам-поповцам, несмотря на то, что и они представляли собой значительную экономическую силу в дореволюционной России и так или иначе способствовали формированию и укреплению рыночного уклада. Т.А. Хохловой был сделан акцент на хозяйственной этике старообрядцев. Она справедливо отмечает, что корни этой этики — в Домострое[24].

Среди экономистов начинают формулироваться проблемы этических принципов хозяйствования старообрядцев[25], характера управленческих решений Рябушинских, Морозовых и Прохоровых[26].

Однако собственно экономических работ по столь важному направлению в истории развития отечественного предпринимательства все же недостаточно. Мало работ концептуального характера, за исключением подхода, который предлагает М.А. Румянцев. Он выдвигает теорию «авангардной социальной группы». Эти группы (пуритане в Англии, самураи в Японии, старообрядцы в России) сочетают рыночную рациональность с устойчивой консервативной

культурой традиционного общества и утверждают новые стереотипы рационального поведения, сохраняя при этом традиционную этику[27].

Несомненный вклад в статистику участия староверов в развитии промышленности России, и в частности Москвы и Центра, внесли исследования историков А.Н. Боханова[28], Н.В. Козловой[29], О.В. Разумовской[30], А.В. Стадникова[31], В.П. Столбова[32], И.Н. Юркина[33]; Стародубья и Ветки — А.М. Дубровского, М.В. Кочерги-ной[34], Р.И. Перекрестова[35]; Олонецкой губернии — А.М. Пашкова, И.Н. Ружинской[36].

Философы также обращаются к теме хозяйственной этики старообрядцев. Так, А.В. Ширшов, занимавшийся философским анализом

этики старообрядчества, отмечает в качестве ее важнейшей особенности практическую направленность, укорененность в хозяйстве[37].

Н.Н. Зарубина обратила пристальное внимание на предпринимательскую этику православия и на этом фоне — на ее практическую реализацию на примере представителей старообрядческого бизнеса[38].

Т.Д. Соловей предлагает концепцию старообрядчества как русской этнической оппозиции империи[39]. Она считает, что старообрядчество воплотило в социальных, экономических и культурных практиках альтернативную, основывающуюся на национальной традиции, органичную, а не навязанную модер-низаторскую модель[40]. В принципе мы согласны с такой постановкой вопроса.

Проблему трудовой этики староверов актуализирует М.Ю. Рощин[41]. Но в целом и эти работы до конца 2000-х годов были фрагментарны, выхватывали лишь отдельные стороны явления.

В 2008 году появляется целостная социально-философская концепция русского старообрядчества как явления общественной жизни России. Ее автор — Алла Глинчикова — констатирует, что в ходе раскола проявилось столкновение двух религиозносоциальных тенденций: «государственно-религиозный национализм» против «народного социального христианства»[42]. В результате этого столкновения произошли гибель народной веры и народной церкви, запрет всех форм религиозного и политического творчества, превращение общества в объект религиозной и политической манипуляции, реформация государства в форме насилия над церковью, полное подчинение общества государству[43].

Сложившаяся в итоге социально-политическая система исключала мирную взаиморегуляцию общества и власти, а как следствие, и эволюционный путь развития. Динамика подобной системы, по мнению А. Глинчиковой, могло носить лишь катастрофический характер[44]. В этих построениях концепция Глинчиковой интересна и актуальна. Однако видится спорным ее соотнесение старообрядчества и протестантизма. Глинчикова утверждает, что старообрядчество на самом деле отстаивало не «старое» в религиозной сфере и социальной жизни, а «новое», родственное европейскому протестантизму. Здесь нам видится ряд противоречий, главное из которых заключается в том, что раскольники боролись именно не за «новое», а за «старое», за ту самую народно-социалистическую христианскую идею, которая была в русской церкви до реформы Петра I, за гражданское, народное, соборное начало. Идей соборного единства в протестантизме как основополагающих, на наш взгляд, не прослеживается. Напротив, в протестантизме ключевая идея индивидуализма в вере, а отсюда и индивидуализм в общественной жизни.

Социально-экономического аспекта старообрядчества Глинчикова не касается, но на ее позиции соотнесения протестантизма и раскола этот аспект можно, пожалуй, проследить. На наш взгляд, он будет противоречивым вследствие противоречивости самой позиции А. Глинчиковой относительно схожести русского раскола и Реформации. В целом работа Глинчиковой очень примечательна в контексте исследуемой проблемы.

Из самых последних монографий по истории старообрядчества и ее концептуальному осмыслению можно особо выделить двухтомник украинского ученого С.В. Таранца «Старообрядчество в Российской империи (конец XVII — начало XX вв.), вышедшей в Киеве в 2012-2013 гг. Автор достаточно полно рассмотрел историю старообрядчества Белокриницкой иерархии, ввел понятие «старообрядческого менталитета», выделил этапы взаимоотношений староверов с государственной властью, комплексно исследовал старообрядческую литературу XIX — начала XX вв.

С 90-х годов XX столетия появляется такое направление в исследовании вопроса о старообрядческом предпринимательстве, как анализ семейного бизнеса купцов и промышленников-староверов. В частности, вышли актуальные и интересные монографии Б.В. Ананьича[45] (в 2005 году и статья в журнале «Родина»[46]), Е. Галкиной и Р. Мусиной[47], Ю.А. Петрова[48], И.В. Потайной[49].

Примечательны в интересующем нас контексте и работы А.Н. Боханова о развитии предпринимательства в России и о меценатской деятельности российских предпринимателей, в том числе и старообрядцев'[50].

Нельзя не отметить и «старообрядческого подвижника» в отечественной науке — Елену Михайловну Юхименко. Несмотря на то что непосредственный круг ее научных интересов — книжность и литературное творчество старообрядцев, она опосредованно немало способствовала и способствует также решению вопроса об экономической успешности старообрядцев: под ее редакцией с 1990-х годов выходят многочисленные сборники по истории, хозяйственной и духовной культуре старообрядчества[51].

За последние десятилетия публикуются мемуары купцов и промышленников-старообрядцев, а также близких им друзей

и сподвижников, в их числе: воспоминания Павла Бурышкина «Те самые Морозовы», «Москва купеческая»[52]; «Старообрядчество и русское религиозное чувство», «Русский хозяин», «Купечество московское» Владимира Павловича Рябушинского[53]; «Воспоминания» Дмитрия Павловича Рябушинского[54] и другие.

С середины XX столетия значительно вырос интерес к российским предпринимателям-старообрядцам на Западе[55]. Все западные авторы однозначно высказываются, что староверы сыграли важнейшую роль в индустриализации и технической модернизации значительных отраслей и секторов российской торговли и промышленности, прежде всего текстильной. Ими

было обращено внимание на то, что самая архаичная и фундаменталистская из русских традиций парадоксальным образом послужила катализатором первой русской промышленной революции и первого в России сектора частного предпринимательства[56]. Ученые анализировали роль старообрядчества в росте московской промышленности (У. Блэквелл), эволюцию старообрядческой трудовой этики (Дж. Армстронг, С. Блэк, А. Гер-шенкрон, Р. Крамми, Дж. Ракман, А. Рибер и др.), взаимосвязь протестантской этики и этики староверов в контексте их влияния на развитие предпринимательства (У. Блэквелл, А. Гершен-крон, Р. Крамми и др.), роль старообрядческой общины в создании и поддержании стабильных экономических институтов (Бенам Л.), старообрядческую концепцию предпринимательского капитализма в России (Дж.Л. Уэст), основные элементы конфессионально-этической системы староверов (Дж. Биллинг-тон) и другие вопросы.

Дж. Хоскинг занимался вопросом процентного соотношения старообрядцев и нестарообрядцев в реалиях российской действительности конца XIX — начала XX века. По его мнению, к началу XX столетия в старообрядческих согласиях и толках состояло до одной четвертой всего великорусского населения[57].

Канадский социолог Андриас Басе рассматривал эволюцию старообрядчества. Он выявил, что оно постепенно переродилось в кон-грегациональную религию, то есть религию, которая в большой степени испытывала на себе влияние мирян[58].

Интересные законченные концепции предложили Дж. Биллинг-тон, А. Гершенкрон и Дж.Л. Уэст. Первый сделал новаторский для западных ученых вывод о том, что «русское купечество не было ана-

логом западной буржуазии», что оно шло по своему пути, «давая собственный ответ на запросы модернизации»[59].

Александр Гершенкрон — американский экономист русского происхождения — не связывал религиозное учение старообрядцев и их необычный экономический успех, не найдя ничего в догматической стороне учения староверов, что способствовало их предпринимательской активности. Успешности старообрядческого бизнеса, по мнению А. Гершенкрона (вслед за ним такое же предположение сделал и А. Рибер), способствовали не столько этические факторы, сколько конфессиональная «социальная организация»[60]. Хотя, на наш взгляд, все же они взаимосвязаны. Гершенкрон считает, что старообрядцы стали «другими» для всей остальной России, что их культурное пространство было чужеродным, а этические нормы — новы. Раскольники, по мнению А. Гершенкрона, представляют собой иной мир, дискурсивное пространство, в котором взгляды, нормы поведения и трудовая этика оказались инверсированы, модернизированы или даже ликвидированы[61]. В духовном мире старообрядцев, в понимании Гершенкрона, традиционное русское отрицательное отношение к предпринимательству и коммерческой деятельности, личной инициативе и получению прибыли видоизменились до противоположности — в религиозно санкционированную куль-туру предпринимательства[62]. Интересно предположение Гершенкрона о том, что обстановка идеологического давления и гонений способствовала формированию у староверов морального превосходства, внутренней силы, что сделало возможным способность староверов отстаивать свои убеждения[63]. Вековые преследования со стороны официальной религии и властей выработали у староверов особый, сильный характер. Можно сделать предположение, что это морально-этическое, нравственное превосходство могло

обусловить и превосходство в хозяйственной практике. Версия Гершенкрона интересна и целостна.

Джеймс Уэст называл старообрядцев лидерами русской буржуазии и высказал идею о том, что в начале XX столетия Павлом Рябушинским и его сторонниками была сформулирована новаторская старообрядческо-предпринимательская идея создания «общинного капитализма»176, суть которого он видел в синтезе дониконовских традиций национальной культуры с институтами современного ему капитализма и гражданского общества, в возрождении «Руси самобытной и независимой на основе принципов просвещенного старообрядчества»177. Концепция Уэста оригинальна, однако для ее глубокой разработки необходима широкая источниковедческая база, которой Уэст не оперирует.

Итак, последние десятилетия XX столетия значительно расширили круг работ по старообрядческому предпринимательству как в России, так и за рубежом. Исследования разветвляются на направления. Появляются собственно экономические работы, посвященные решению проблемы старообрядческой успешности предпринимательской деятельности.

  • 176 Уэст Длс.Л. Старообрядцы и предпринимательская культура // Предпринимательство и городская культура в России: 1861—1914. М., 2002. С. 114-115.
  • 17, Труды VII съезда старообрядцев 2-5 августа 1906 г. Нижний Новгород. 1908. С. 8.

  • [1] Шаповалов В.Ф. Откуда придет дух капитализма? // Экономическая теория на пороге XXI века. СПб, 1996. С. 266-267.
  • [2] Соболевская А. Духовные истоки российского предпринимательства // Вопросы экономики. № 8. 1995. С. 89-90.
  • [3] Воронцова 77., Филатов С. Церковь достоинства. Старообрядческая альтернатива: прошлое и современность // Дружба народов. № 5. 1997. С. 156.
  • [4] Преображенский А.А. Русское купечество XVII в.: социальный облик, самосознание // Купечество в России. XV — середина XIX века. М., 1997. С. 80.
  • [5] Писемский В.А., Калашнов Ю.Н. Православие и духовный тип российского предпринимательства // Из истории экономической мысли и народного хозяйства России. М., 1993. 4. II. Вып. 1. С. 342-350.
  • [6] Хозяйственная этика старообрядчества // Старообрядчество: история и культура: Сб. ст. Барнаул: Изд-во БГПУ, 1999. Вып. I. С. 78-93; Хохлова ТА. Старообрядчество и развитие рыночного уклада в России. М., 1997.
  • [7] Керов ВКузьмичев А. Старообрядчество — источник российского капитализма// Корпоративные стратегии. 2008. № 52 (9266).
  • [8] Керов В.В. Конфессионально-этические факторы старообрядческого предпринимательства в России в конце ХУІІ-ХІХ вв. С. 589; 600-614.
  • [9] Там же. С. 153, 154, 162 и др.
  • [10] Керов В.В. Эсхатология старообрядчества конца XVII — первой половины XVIII вв. и новая хозяйственная этика старой веры // Старообрядчество в России (XVII-XX вв.). Отв. ред. Е.М. Юхименко. М., 2004. С. 431.
  • [11] См.: Древнерусские иноческие уставы. М., 2001.
  • [12] Керов В.В. Конфессионально-этические факторы старообрядческого предпринимательства в России в к. XVII-XIX вв. С. 338.
  • [13] См. ниже.
  • [14] Церковный устав ев. Владимира (пространная редакция) // П.Н. Мрочек-Дроздовский История русского права. Приложение 1. М., 1892.
  • [15] Керов В.В. «Время купли наступает...»: Медиативные функции коррупции в отношениях старообрядчества и власти // Вестник РУДН. Серия «История России». 2004. № 3. С. 8.
  • [16] Расков Д.Е. Старообрядческое предпринимательство в экономике России в конце ХЧП-Х1Х вв.: Неоинституциональный подход. Дисс. ... канд. эконом, наук. СПб., 2000. С. 6.
  • [17] Расков Д.Е. Экономические институты старообрядческого предпринимательства. СПб.: изд-во СПбГУ, 2012. С. 55-116, 271-318 (Приложения).
  • [18] Там же. С. 271-276.
  • [19] Там же. С. 265.
  • [20] Ь2 Речь идет, прежде всего, о кооперативных формах ведения хозяйства и развитии села и сельскохозяйственных знаний.
  • [21] Полагаем, что лишь реформы Александра II и в перспективе реформы земских органов по плану М.Т. Лорис-Меликова приближали к этой альтернативной проекции развития страны.
  • [22] Александров Ю. «Купец идет!»: московский банкир Павел Рябушинский на полити-ческой сцене России // Родина. 2005. № 5. С. 33-38; Козлова Н.В. Купцы-старообрядцы в городах Европейской России в середине XVIII века // Отечественная история, 1999. С. 3-14; Менталитет и культура предпринимателей России ХУ1-Х1Х вв. Сб. ст. / Отв. ред. Л.Н. Пушкарев. М., 1996; Преображенский Л.Л., Перхавко В.Б. Купечество Руси 1Х-ХУН века / Отв. ред. А.С. Черкасова. Екатеринбург, 1997; Старообрядчество: светское и церковное законодательство ХУП-ХУШ вв. Авторы-составители Р.В. Кауркин, Е.П. Титков. Арзамас, 2001; Ульянова Г.Н. Духовный облик и образ жизни предпринимателей пореформенной России // Отечественная история. 1998. № 6. С. 50-53.
  • [23] 1 ° Хохлова Т.А. Старообрядчество и развитие рыночного уклада в России ХУШ-Х1Х вв. Дисс. ... канд. эконом, наук. М., 1997. С. 7.
  • [24] Там же. С. 41-52.
  • [25] Ь7 Браун Е. Деловая этика русской элиты. П.М. Третьяков, С.Г. Морозов, С.П. Мамонтов // Управление персоналом. 2000. № 11. С. 66-73; Фролов И. Деловая этика русского предпринимательства конца XIX — начала XX вв. // Предпринимательство. 2000. № 1. С. 90-99.
  • [26] Ь8 Мерннкова //. Рябушинские, Морозовы, Прохоровы: опыт преодоления конфликтов // Управление персоналом. 1999. № 7. С. 89-95.
  • [27] Румянцев М.А. Традиционное и рациональное в экономическом анализе // Экономиче-ская теория на пороге XXI в. Часть II. Юристъ, 1998. С. 728-729.
  • [28] Боханов А.Н. Савва Морозов // Вопросы истории. 1989. № 4. С. 69-84.
  • [29] Козлова Н.В. Купцы-старообрядцы в городах Европейской России в середине XVIII века (К истории российского предпринимательства) // Отечественная история. 1999. № 4. С. 7-8; Козлова Н.В. К вопросу о численности купцов-старообрядцев в городах России в середине XVIII в. // Старообрядчество: история, культура, современность. М., 1998. С. 93-95.
  • [30] Разумовская О.В. Старообрядчество в политической и экономической жизни Владимирской губернии Х1Х-ХХ вв. Дисс. ... канд. истор. наук. М., 2002.
  • [31] Стадников А.В. Роль московского старообрядчества в развитии российской текстильной промышленности // Старообрядчество: история, культура, современность. М., 1998. С. 91-93; Его же. Список купеческих старообрядческих фамилий Москвы (XIX — начало XX в.) // Мир старообрядчества: история и современность. М., 1999. Вып. 5. С. 341-377; Его же. Московское старообрядчество в социальной истории России XIX — н. XX вв. Дисс. ... канд. истор. наук. М., 2000.
  • [32] Столбов В.Н. «Капиталистые» крестьяне-старообрядцы и их влияние на развитие промышленного Иваново-Вознесенского района в XVIII-XIX вв. // Судьба старообрядчества в XX — н. XXI вв.: история и современность. Вып. 2. Киев, 2008.
  • [33] Юркин И.Н. О так называемом «старообрядческом капитализме» в свете проблем, связанных с изучением статистики городского старообрядчества XVIII в. // Старообрядчество как культурно-исторический феномен. Гомель, 2003. С. 291-295, и др.
  • [34] Дубровский А.М., Кочергина М.В. Хозяйственная деятельность старообрядческих общин Ветки-Стародубья в конце XVIII — первой половине XIX века // Старообрядчество как историко-культурный феномен. Гомель, 2003. С. 71-74.
  • [35] 14 Перекрестов Р.И. Источники накопления капиталов старообрядцами Стародубья в начале XVIII в. // Старообрядчество: история, культура, современность. М., 2002. С. 78-83.
  • [36] 14ь Пашков А.М. Старообрядчество Олонецкой губернии в середине XIX в. (опыт факторного анализа) // Старообрядчество: история, культура, современность. Тезисы ... М., 1997. С. 158-162 и др.; Ружинская И.II. Старообрядчество городов Олонецкой губернии в XIX в. // Старообрядчество: история, культура, современность. 2000. № 8. С. 60.
  • [37] Ширшов А.В. Этико-философский анализ старообрядчества: Дисс. ... канд философ, наук. Саранск, 2005. С. 12.
  • [38] Зарубина Н.Н. Социально-культурные основы хозяйства и предпринимательства. М.: Магистр, 1998.
  • [39] Соловей Т.Д. Старообрядчество: новый взгляд//Свободная мысль. 2008. № 7. С. 111-122.
  • [40] Там же. С. 115.
  • [41] Рощин М.Ю. Старообрядчество и труд // Генезис кризисов природы и общества в России. М., 1994. Вып. 2.С. 133.
  • [42] Глинчикова Л. Раскол или срыв «русской реформации». М.: Культурная революция, 2008. С. 100.
  • [43] Там же. С. 354-355.
  • [44] Там же. С. 356.
  • [45] Ананьин Б.В. Банкирские дома в России 1860-1914 гг. Очерки истории частного пред-принимательства. Л., 1991; Его же. Взаимодействие капитала ума и капитала денег (как виделось будущее России российским предпринимателям в начале XX в.) // Россия XXI. 1998. № 11/12. С. 10-24.
  • [46] Ананьин Б.В. Капитализм с человеческим лицом // Родина. 2005. № 5.
  • [47] Галкина Е., Мусина Р. Кузнецовы. Династия и семейное дело. М., 2005.
  • [48] Петров Ю.А. Династия Рябушинских. М., 1997; Петров Ю.А. Предприниматели и власть в России на рубеже Х1Х-ХХ вв. // Отечественная история. 1998. № 6. С. 42-45.
  • [49] Поткина И.В. Савва Морозов (В соавторстве с Т.А. Морозовой). М., 1998; Ее же. На Олимпе делового успеха: Никольская мануфактура Морозовых, 1797-1917. М., 2004.
  • [50] Боханов А.Н. Предприниматели и меценаты. М.,1990; Боханов А.Н. Крупная буржуазия России. М., 1992; Боханов А.Н. Торговые дома России в конце XIX — начале XX вв.: численность, структура, состав владельцев // История СССР. 1990. № 4. С. 88-101; Боханов А.Н. Деловая элита России 1914 г. / Отв. ред. А.П. Корелин. М.: Институт российской истории РАН,1994; Боханов А.П. Савва Морозов // Вопросы истории. 1989. № 4. С. 69-84.
  • [51] Юхименко Е.М. Старообрядческий центр за Рогожской заставой. М., 2005; Ее же. Вы-говская старообрядческая пустынь: дух, жизнь и литература. М.: Языки слав, культуры, 2002. Т. 1-2; Ее же. Рукописно-книжное собрание Выго-Лексинского общежительства // Старообрядчество в России (ХУИ-ХХ вв). М., 1999. С. 43-125; Неизвестная Россия. К 300-летию Выговской старообрядческой пустыни. Каталог выставки / Отв. ред. Е.М. Юхименко. М., 1994; Старообрядчество в России (ХУП-ХХ вв.): Сборник научных трудов. Вып. 1-3. Сост.е.М. Юхименко. М., 1994-2004.
  • [52] Бурышкин П. Те самые Морозовы.// Отчизна. 1991. № 2. С. 37-43; Бурышкин П. Москва купеческая. М., 1991.
  • [53] Рябушинский В.П. Московское купечество // Былое. 1991. № 1-3; Рябушинский В.П. Старообрядчество и русское религиозное чувство. Русский хозяин. Статьи об иконе. М. — Иерусалим, 1994.
  • [54] Рябушинский Д.П. Воспоминания об обстоятельствах, при которых я покинул нашу родину в 1918 году // Былое. 1994. № 4. С. 2-3.
  • [55] 16 Bill VT The Forgotten Class: The Russian Bourgeoisie from the Earliest Beginnings to 1900. N.Y., 1957; Billington J. The Icon and the Axe. London, 1966; Blackwell W.L. The Old Believers and the Rise of Private Industrial Enterprise in Early Nineteenth Century Moscow // Slavic Review. 1965. Vol.XIV. № 3; Blackwell W.L. The Beginnings of Russian Industrialisation, 1800-1860. Princeton, 1968; Crummey R. The Old Believers and the World of Antichrist. Madison, 1970; Crummey R. Interpreting the Fate of Old Believer Communities in the 18 and 19 Centuries // Seeking Gold. The Recovery of Religious Identity in Orthodox Russia, Ukraine and Georgia. DeKalb. 1993; Cherniavsky M. Old Believers and the New Religion // Slavic Review (The American Slavic and East European Review). Stanford, 1966. Vol.25; Entrepreneurship in Imperial Russia and the Soviet Union. Princeton, 1983; Gerschenkron A. Economic backwardness in historical perspective. N.Y., 1962; Gerschenkron A. Europe in Russian Mirror. Cambridge, 1970; Hingly R. The Russian Mind. L.-Sidney-Toronto, 1978; Industrialization of Russia. An historical perspective. N.Y., 1970; Jones J.N. Patrons, Publishers, Philanthropists: The Evolution of Old Believer Cultural Tradition. Harvard University, 1997; Kaser M.C. Russian Entrepreneurship // Cambridge Economic History of Europe. Cambridge, 1978. Vol.7. Part. 2/ Owen T.C. Capitalism and Politics in Russia: A Social History of the Moscow Merchants, 1855-1905. Cambridge, 1981; Rieber A.J. Merchants and Entrepreneurs in Imperial Russia. Chapel Hill, 1982; Robson R.R. Old Believers in modern Russia. [1905-1917] DeKalb, 1995; Ruckman J. The Moscow Business Elite / A Social and Cultural Portrait of Two Generations, 1840-1905. DeKalb, 1984; West J. K. The Rjabushinskij Circle: Russian Industrialists in Searsh of a Bourgeoisee // Jahrb?cher f?r Geschichte Osteuropas. 1984. Bd. 32. Heft 3; West J. K. The Neo-Old Believers of Moscow: Religious Revival, Nationalism, and Myth in Late Imperial Russia // Canadian-American Slavic Studies. 1991. Vol. 25, № 1-4. А также: Гурьянова ITC., Крамми Р. Историческая схема в сочинениях писателей Выговской исторической школы // Старообрядчество в России (XVII-XVHI вв.). М., 1994. С. 120-138; Уэст Дж.Л. Старообрядцы и предпринимательская культура // Предпринимательство и городская культура в России: 1861-1914. М., 2002. С. 103-117.
  • [56] Уэст Дж.Л. Старообрядцы и предпринимательская культура // Предпринимательство и городская культура в России: 1861-1914. М., 2002. С. ПО.
  • [57] Хоскинг Дж. Россия: народ и империя (1552-1917). Смоленск, 2000. С. 86.
  • [58] Басе А. Хозяйственная этика русско-ортодоксального христианства // Бакштановский В.И., Согомонов Ю.В. Честная игра: нравственная философия и этика предпринимательства. Т. 2. Торговля в храме. Томск, 1992. С. 160.
  • [59] Billington J. The Icon and the Axe. London, 1966. P. 193-196.
  • [60] Cm.: Gershenkron A. Europe in the Russian Mirror. P. 34-37; Rieber A.J. Op. eit. P. 140.
  • [61] Ibid. P. 31 и далее.
  • [62] Ibid.
  • [63] Ibid. P. 84.
 
Если Вы заметили ошибку в тексте выделите слово и нажмите Shift + Enter
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   След >
 
Популярные страницы