ЛЕСНОЕ ДЕЛО В ДРЕВНЕЙ И СРЕДНЕВЕКОВОЙ РУСИ

Как уже отмечалось, с IV—III вв. до н.э. древесина была предметом экспорта. А во II—I вв. до н.э. «Южная Русь поставляла некоторое количество зерна и пеньки, меха, воск и, может быть, немного меда и небольшое количество золота с Урала» [86, с. 82]. Как видно, некоторые из этих товаров заготовляли в лесу. Издавна лес давал материал для строительства судов, с помощью которых осуществлялась международная торговля, это был и самый удобный транспорт по речным дорогам лесной Руси. Описывая свое путешествие в 445 г. до н.э., «отец истории» Геродот сообщал, что леса лентой среди степей доходили до самого Черного моря и от устья Днепра (Борисфена) простирались до Тавриды (Крыма). «Дон (Та-наис) впадал в Азовское море (оз. Меотида) посреди беспредельного леса». Через степь простирался массив Гилей. В греческом (скифском) городе Ольвия (Оливия) в устье Буга были корабельные верфи. Геродот описал и город славян — Будинов-Гелон с деревянными домами. Геродоту не удалось увидеть в расцвете ананьинскую культуру (VIII—III вв. до н.э.) в бассейне средней Волги и Камы, творцы которой занимались металлургией с использованием древесного угля. Землетрясение 492 г. положило конец этой культуре.

Леса выполняли и оборонительную функцию. Из их стволов выпиливали и строгали копья и стрелы, селения укрепляли частоколом. В период со II в. до н.э. и по IV в. н.э. обожженные бревна укладывали в основание земляных валов, у подножья которых выкапывали глубокий ров. «Морские флотилии славян VI в. осаждали Константинополь и плавали по Эгейскому и Средиземному морям» [50, с. 41 ]. Вот пример из истории Руси по одной летописи: «Пред Ли-пицкой битвою младшие Всеволодовичи обвели свой стан плетнем и насовали кольев»; был обычай также огораживаться засеками: так сказано о Ярославе Всеволодовиче Черниговском (1140—1198), который «стал под своими лесами, засекшись от неприятеля» [144, с. 22].

По границе со степью засечные леса соединяли рвами в непрерывную цепь. Деревья валили на высоте 1,0... 1,5 м кроной к неприятелю, стволы сцеплялись с пнями, сучья с сучьями, и создавалась неприступная для вражеской конницы засека шириной до 1 км. Поскольку ствол не отделяли от пня, засека долго сохранялась живой. Глубокие рвы с валом устраивали и рядом с засекой [196].

До принятия христианства считали, что души умерших обитают в лесах, преимущественно на дубах, и под деревьями приносили жертвы. «Почитались священными рощи, реки, озера» [50, с. 44]. Да и в христианском псалме «дубравы остаются пред лицом Господа, ибо идет судить землю». Вместе с заповедными лесами они «способствовали размножению и последующему расселению в другие места лесных животных, пополняющих скудные запасы пищи для человека. В этих участках леса было изобилие лекарственных трав» [9, с. 37].

Дерево на Руси было основным материалом для градостроения. Сохранилась память о древнерусском государстве городов — Гар-дарике. На побережье Днепра между Каневом и Киевом обнаружено городище IV—V вв. до н.э., которое имело площадь в 200 га. Конечно, деревянные города на Руси становились легкой жертвой огня варваров. С другой стороны, благодаря лесу они быстро восстанавливались. Типовое строительство позволяло заготовлять детали домов в лесу, нумеровать их и без большого труда собирать на новом месте. Так был построен на Волге целый город Свияжск для подготовки взятия Казани Иваном Грозным. В костромских лесах строили на продажу дома на плоту, чтобы транспортировать их по полой воде.

В многолесных районах городские мостовые устраивали из сосновых плах шириной 30—40 см, укладываемых плоской стороной вверх. Плахи клали на круглые лаги. Водопроводные трубы изго-зо

тавливали из стволов сосен диаметром 36—40 см с 20-сантиметровой полостью. Колена труб обертывали берестой. Крыши домов покрывали тесом, на который клали бересту или дерн [131].

С помощью деревянного (лодейного) флота русичи вели торговлю, войны. Арабский историк Ахмед Ибн-Фадлан сообщает, что в 913 г. русы численностью 50 тыс. человек на 500 кораблях совершили поход в страны южного побережья Каспийского моря, а в 941 г. в походе на Царьград участвовало 10 тыс. судов. Каждое долбленое судно вмешало 60 воинов.

В судостроении использовали местную древесину и привозную. Так, в Великий Новгород доставляли лиственницу из лесов восточнее Ладожского озера и из Камского бассейна, а самшит (для изготовления двусторонних гребней) даже из лесов Кавказа [131].

Славяне в лесах охотились на кабана, оленя, медведя, лисицу, соболя, горностая, куницу, барсука, зайца, белку, ловили в реках щуку, сазана, судака, леща, сома, лосося, осетра и других рыб. Занимались бортничеством — собирали мед диких пчел. Весьма развитым был бобровый промысел. В летописях упоминаются целые поселки бобровников.

Основной же промысел (земледелие и скотоводство) заставлял предков бороться с лесом. Они срубали деревья и после подсушки поджигали. Так расчищали леса под луга и для возделывания сельскохозяйственных культур. Подсечное земледелие продолжалось 1—3 года на песчаных почвах и до 5—8 лет на суглинках. Некоторое время место использовалось для сенокошения и выпаса скота, а через 40 лет оно снова превращалось в лес. Под влиянием пахотного земледелия и скотоводства полностью исчез лес на нижнеднепровских песках, который, по свидетельству греческого ученого Хризостома, посетившего Гилею (нижнеднепровское Олешье) в I в., имел удивительно прямые стволы, до вершины которых могла не долететь стрела. В XV—XVI вв. широко применялась переложная система земледелия, при которой пашня из-под леса переходила в перелог без леса для выпаса скота и сенокошения. На севере хозяйство на расчищенных землях называлось «починки». После 20-летнего истощения богатства почвы поля запускались для восстановления плодородия почв. Такое временное лесное хлебопашество вызывало недружелюбное отношение к лесу русского человека. Дремучая тишина его, как писал В.О. Ключевский, будоражила воображение: «Лес — это темное царство лешего одноглазого, злого духа-озорника, который любит дурачиться над путником» [56, с. 53].

Но именно благодаря лесу значительная часть населения Киевской Руси спасалась от набегов кочевников. После завоевания татаро-монголами Рязанского и Владимирского княжеств, Волжско-Камской Болгарии, черниговских, киевских, волынских и галицких земель в леса северной Руси потянулось разоренное население юга, построив новые города с прежними названиями (Городец на Волге, Стародуб на Клязьме, Галич в костромских лесах на берегу громадного озера и др. Образовалось новое Московское (русское) государство, а лес, защищавший его население, стал называться Русским.

В романе «Русский лес» Л. Леонов указывает: «Было бы неблагодарностью не назвать и лес в числе воспитателей и немногочисленных покровителей нашего народа. Точно так же, как степь воспитала в наших дедах тягу к вольности и богатырским утехам в поединках, лес научил их осторожности, наблюдательности, трудолюбию и той тяжкой, упорной поступи, какою русские всегда шли к поставленной цели» [77, с. 286].

Для защиты от набегов крымских татар городские стены строили из дуба.

В XV в. ранее непроходимые дебри Московии поредели, а лесистость обезлюдевшей степи, наоборот, поднялась до 30%. Один иностранный путешественник под впечатлением от таких лесов писал, что на островах Волги произрастали липы, из одного кряжа которых можно было выдолбить лодку, вмещавшую 8—10 лошадей. В XVII в. на строительство моста в Москве были заготовлены сосновые бревна длиной 18 м диаметром в верхнем отрубе до 40 см и дубовые брусья длиной 20 м и такой же толщины [187].

В XV в. римский посол писал: «Вообще у них гораздо более лесу, чем в наших краях. Купцы наши вывозят его в большом количестве в числе прочих товаров из Московии и продают по весьма дорогой цене, несмотря на то, что у нас самих нет недостатка в лесе» [139, с. 30].

На карте XVI в. показывалось, что по всем берегам рек европейской части России до самого устья произрастали дремучие леса из широколиственных и хвойных пород. В «Книге, глаголемой Большой Чертеж» находим следующее: «По частым набегам неприятелей на Тулу, для удержания их, проведен ров с высоким валом, снабженным палисадом, с воротами и бойницами на главных дорогах, засеках, имевших также несколько ворот, охраняемых воеводами и головами, с воинскими людьми» [145, с. 215]. В Центральном государственном архиве древних актов числятся в описи «Два чертежа городам и селам Казанской губернии XVIII века».

На них показаны леса по рекам Суре и Свияге от широты Нижнего Новгорода до Симбирска.

При таком изобилии лесов фактическая рубка его до XV в. разрешалась везде. В XV в. и в течение нескольких столетий в России развивается производство поташа из древесной золы для изготовления стекла, красок, мыловарения, отделки кож. Все в большей мере в лесу выжигают древесный уголь. Смолокурение, возникшее в XII в., становится повсеместным. Много дров расходуется на вываривание соли из грунтовых растворов. С ростом населения повысились расходы древесины на строительство мелких судов, зданий, на мощение главных улиц, на обжиг извести и кирпича. Мало оставалось ближайших лесов на топливо. В них самой жизненно необходимой была липа. Она давала кровлю для жилья (лубок), мочало из коры, материал для построек (голяк после снятия лубка), тару (кошель, кули, кадки), сундуки, лодки-долбленки, токарные изделия, прялочные круги, посуду, корыта, веревки, обувь (лапти) и прочую утварь (циновки, рогожи, решета, лотки). Все это настолько уменьшило площади произрастания липы вокруг городов, что, например, Пскову пришлось в XV в. просить сократить размер подати липового меда Москве.

Северное народонаселение было малочисленным: во всех Новгородских пятинах до Ледовитого океана по спискам XV в. числилось 351 135 человек [16]. Славяно-русская колонизация Севера еще продолжалась. Земледельцы Белозерского княжества (ныне Вологодская обл.), возникшего в IX в., постепенно осваивали и побережье Студеного (Белого) моря. В земледельческой топонимике (расчистка, вырубка, селище, гарь, горелище, песок, супесь, су-глина, черноземина, ржище, репище и др.) нет ни одного заимствованного слова [71].

Позднее, используя при расселении суда, русские вышли по Северной Двине и морем из других мест к ее устью и соорудили пристань. В конце XII в. был построен Архангельский монастырь, в XIV в. Колмогоры (Холмогоры) — место пересечения морских, речных и сухопутных дорог из Руси в Норвегию, Англию, Голландию. К комплексу холмогорских посадов добавляется в XVI в. Новохолмогорск (Архангельск) — первые крупные морские ворота Русского государства. Основными экспортными товарами Руси того времени были зерно, крупа, соленая говядина, сало, меха, мед, свечи, древесный уголь, смола, деготь, поташ, металл, а позже и древесина. В XVI в. на Севере строятся водяные и ветряные пилорамы, верфи, заготавливают мачтовый лес. Экспортным лесом становятся сосна, лиственница, ель и сохранившийся от теплого периода дуб.

Англичане вывозят мачтовый лес, а голландцам 1631 г. даже самим разрешили заготовлять лес по берегам Северной Двины. Известен Указ (1563) Ивана Грозного о запрете рубки леса на берегах Двины для ослабления наводнений.

Из выкопанного с боковыми корнями дерева (копани) изготовляли сохи, телеги, прялки и др. В 1564 г. в Москве установлено деревянное водное колесо для производства бумаги.

Для речных судов (стругов) много леса вырубалось на Дону, в Поволжье, в бассейне Западной Двины и по Днепру. Так, в Воронеже каждый год снаряжали с хлебными запасами по 500 и более стругов, большая часть грузов с которых продавалась на месте разгрузки. Поэтому к XVII в. леса были вырублены местами вдоль рек на ширину 10—20 км [131].

Даже в засечных лесах, отчужденных в XIII в., со временем начали создавать поташные заводы. А ведь это была почти непрерывная лента леса шириной от 1 до 8 км от древних засек по Днепру, Десне (Путивль, Севск, Карачев). Позднее засечная черта начиналась у северо-восточной оконечности непроходимого Брянского массива. Ближайшая к нему Жиздринская засека простиралась от с. Полюдова (восточнее г. Жиздра) до с. Хотьково (на западе Орловской обл.). Выше примыкала засека «Ресета» между речками Рессета и Вытебедь и еще севернее от с. Городок в истоке Дубенка — засека «Дубенка» [143].

Затем шли засеки: Козельская, Лихвинская, Перемышль-ская, Тульская, Каширская, Ряжская, Рязанская, Шацкая и др. — до Волги в Симбирском уезде. Например, в Чувашских дубравах — Кубнинская засечная линия, юго-восточнее — Корсунско-Сим-бирская засечная черта, уходящая в Заволжье через Мелекесс (ныне г. Димитровград). Позже Симбирская засечная черта вблизи г. Козлов (ныне г. Мичуринск) соединилась с Белгородской чертой, защищающей Россию от набегов крымских и ногайских татар.

В 1563 г. Иван Грозный осмотрел украинские, калужские и тульские засеки. Окончательно засечная черта была восстановлена в 1566 г. Засечная служба, состоящая из размещенных Иваном Грозным в 1555 г. стрельцов, затем и пушкарей, подчинялась военному Пушкарскому приказу (департаменту), а на местах — воеводам. По данным 1638 г., при засеках числились 28 командиров, 13 приказчиков и 105 сторожей, которым отводились сенокосные и пахотные угодья во временное личное пользование. Они поддерживали засеки в надлежащем состоянии, запрещая недозволенное лесопользование.

«При царе Василии Третьем, Иване Грозном, Борисе Годунове протягивает она (Москва. — А.Т.) за первую полосу засек в лесостепи новые линии засек, укрепляет их сторожами, восстанавливает захудалые старые и строит новые города — с этих пор начинают часто поминаться в истории и Орел, и Волхов, и Мценск, и Ливны, и Кромы» [175, с. 282].

Только с XV в. появляются законодательные акты, регулирующие рубку леса. Ранее они закрепляли права собственников на охоту и лесное пчеловодство (бортничество). Так, в XI в. во время княжения Ярослава Мудрого в «Русской Правде», основанной на источниках церковного византийского права и обычаях народа, были установлены штрафы: «Аще украдет кто бобр, то 12 гривен... за срубку бортной грани аще кто борть разнаменаеть, то 12 гривен... аще кто сжеть лес чужой... сугубо да осужден будет».

В первой (дошедшей до наших дней) Охранной грамоте Ивана III от 1485 г. запрещались въезд и свободная рубка в лесах Троице-Сергиева монастыря без монастырского позволения и был направлен царский пристав для охраны. В 1556 г. Иван Грозный выдал охранную грамоту на мурманские леса Печенгскому монастырю и запретил рубить лес в 30-верстном кольце вокруг Москвы. В 1558 г. он пожаловал семье Строгановых большую площадь земель с лесами, которые получили название заводских.

В XVI в. создается первая роща из кедров на землях Томского монастыря в 8 км от Ярославля. Все больше лесов становится казенными, запрещается рубка прибрежных лесов, защищающих населенные места от наводнений и ледохода. «А который у нас лес головы острова и по сторонам от Двины, и того лесу не чистити и дров не сечи и лык не драти, а тот лес затулою от леду и воды» [141, с. 11]. Из «Описания путешествия в Московию и через Московию в Персию и обратно» немецкого путешественника Адама Олеария (1599—1671) следует, что вначале преобладали боры, при слиянии Москвы с Окою — дубравы, между Казанью и Самарой много вязов, от Царицына до Астрахани местность пустынная, песчаная и непригодная для хлебопашества [131].

В 1635 г. из Москвы был послан указ верхотурскому воеводе Еропкину: «...а тех людей, кои у ясошных людей угодья пустошат, огонь по лесам пущают и леса выжигают и зверя выганивают... всех их бить кнутом нещадно» [132, с. 10]. Так начиналась защита леса как среды и места традиционных пользований местного населения.

В Соборном уложении Алексея Михайловича 1649 г. наряду с казенными (поверстными) лесами упоминаются вотчинные (родовых имений), поместные, полученные за службу на время или пожизненно, общинные и др. В 67 из 958 статей упоминается лес.

В ст. 23: «А для дров и для всякого лесу, что надобно будет на становое строение, ездити служилым людям в поместные и вотчинные леса... а явки с них вотчинником и помещиком, чьи те леса, не имати. А в засечные и в ыные заповедные леса им ни почто не ездити» [с. 10].

В ст. 218: «А буде кто помещик или вотчинник в чьем угодье насильством посечет лес, и в том на него будут челобитчики, и с суда сыщется про то допряма, что он такое насильство учинил, и на нем велети исцу за посеченный лес доправить деньги по указанной цене» [с. 11].

В ст. 223: «А буде кто по недружбе учнет в чьем лесу на станах огонь класти, и от того в том лесу учинится пожар, или в чьем лесу пожар учинится от конских или иные животны от пастухов небре-женьем... и в том на них будут челобитчики и с суда сыщется про то допряма... за такое пожарное разорение взяти пеня, что государь укажет, а исцу велети на них доправити убытки по сыску» [с. 11].

Г.И. Редько и В.П. Шлапак приводят примеры описания лесов. «Лета 1673 года... смолянин Василий Колошин около Смоленска во все стороны осматривал и сличал, измерял в сажени и в десятины... каковы те леса в вышину и в толщину... в батог (прут для телесных наказаний) и в оглоблю, и в жердь... и вершков пять и больше... а за Ясену речку пошел большой старый лес — бор» [ 132, с. 16]. Обстоятельно были описаны леса в 1697—1699 гг. в Воронежской губернии при подготовке строительства военно-морского флота Петром I. Лесным угодьям давалась такая характеристика в писцовых книгах: «лес по заполью», «лес-роща», «лес дровяной и хоромный», «лес борина», «сосняк», «ельник», «березняк», «лес-поросляк», «лес-кустарь», «роща в жердь», «лес в кол и жердь», «лес в кол и жердь и бревно», «роща в бревно», «лес-болото», «лес оврагом» и т.д.

Алексей Михайлович (1629—1676) издал также указы о строгом сбережении засечных лесов, о сбережении заповедного леса в Рязанском уезде, о запрещении уничтожения лесов в истоках рек. Один Указ требовал создание заповедника на Мурманском побережье для защиты гнездовий кречетов. «Получив донесение, что близ Белгорода леса сильно вырублены... царь постановил: будных станов (поташных заводов) в тех местах никому не давать, а для осмотра существующих станов послал дворян из Пушкарского приказа» [8, с. 207].

Все эти и другие акты исходили из государственного понимания значения леса образованным главой государства. Алексей Михайлович прошел весь курс средневекового русского гимназического образования. В 11..Л2 лет имел библиотеку не только по богослужению, но и западноевропейские источники. «Об нем говорили, что он навычен многим философским наукам» [56, с. 420].

Однако ростки лесоводственных знаний были еще слабы. В записке одного летописца XIII в. сообщалось о необходимости прореживания леса в 20—40 лет для хорошего роста и получения правильных стволов. В XVII в. упоминается кедровая роща в Останкино, созданная при дьяке Щелкалове. Стали доступными сочинение Петра Кресцентиуса «О выгодах сельского хозяйства» и труды других западноевропейских авторов.

Контрольные вопросы и задания

  • 1. Охарактеризуйте оборонное значение лесов на Руси? Назовите исторические вехи создания засек.
  • 2. С какой целью на Руси вели рубку леса?
  • 3. Раскройте значение липы в хозяйстве Русского государства.
 
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ     След >