РАЗВИТИЕ ЛЕСНОГО ОБРАЗОВАНИЯ В ЦАРСКОЙ РОССИИ

Долгое время единственным учебным заведением России, в котором давались начатки знаний лесного дела, оставался Морской Шляхетский кадетский корпус, образованный в 1752 г., где, наряду с другими, готовились будущие офицеры-таксаторы. Именно в этом учебном заведении в 1766 г. была издана книга Ф.Г. Фокеля «Собрание лесной науки».

В 1774 г. при обер-егермейстерском корпусе государственного домоводства были организованы 4-летние «курсы яхт-пажей для обучения охоте и форстмейстерским делам» [179, с. 379], т.е. «учащимся вменялось усвоить не только охотничье искусство, но и ле-соуправление, а также уметь разводить посевом и посадкой новые леса [97, с. 142]. «Окончившие курсы «назначались на егерские и форстмейстерские должности» [131, с. 144].

В 1799 г. четыре воспитанника Морского корпуса были отправлены в Англию для подготовки обер-форстмейстерами и форстмей-стерами. Двое из них — Тихонов и Горбунов — по возвращении в 1806 г. направлены в Казань для разведения корабельных лесов и ботанического описания деревьев. Оба они внесли заметный вклад в развитие науки о лесе, оба преподавали в Казанском университете, открытом в 1804 г. Позже Тихонов работал потом в Департаменте корабельных лесов ученым лесничим.

В 1799 г. обучение основаниям лесоводства начато в Училище корабельной архитектуры. Именно для воспитанников этого училища Е.Ф. Зябловским были написаны «Начальные основания лесоводства», изданные в Морской типографии [46]. Училище размещалось в здании Адмиралтейства и в XX в. было переименовано в Высшее военно-морское училище им. Дзержинского [97].

Евдоким Филиппович Зябловский (1765—1846) родился в селе Зя-бловка Севского уезда (округа) Орловской губернии в семье бедного дьяка. После окончания в 1788 г. Учительской семинарии (с 1803 г. — Учительская гимназия, с 1804 г. — Петербургский пединститут) был направлен народным учителем в Колыванскую губернию (теперь часть ее составляет Новосибирская обл.), где изучал материалы Колыванского наместничества (ныне — Алтайский край). Потом в чине статского советника работал преподавателем Училища корабельной архитектуры. Географические знания, умение интересно строить занятия быстро сделали его известным, и в 1797 г. Е.Ф. Зябловский был приглашен в Учительскую семинарию, которую и сам ранее закончил, на должность профессора географии и статистики. В 1805 г. он получает звание экстраординарного профессора и через два года издает книгу «Всеобщее землеописание». В том же 1807 г. ученый переводит с немецкого языка учебник географии Фаби. Еще через два года выходит его труд «Статистическое описание Российской империи предварительным понятием о природе статистик и общим обозрением Европы в статистическом виде».

В 1815—1816 гг. Зябловский преподает географию и статистику в Царскосельком лицее, и лицеист А.С. Пушкин в дневнике сочиняет 10 декабря 1815 г. эпиграмму на профессоров географии Зя-бловского и Петрова. В 1818 г. ученый получает звание заслуженного профессора Главного педагогического института, преобразованного в 1819 г. в Петербургский академический университет, а в 1821 — 1825 гг. работает его ректором. (В 1828 г. Главный педагогический институт был воссоздан при Университете, но в 1858 г. это учебное заведение было упразднено [122], что, вероятно, привело к утрате данных и портрета Е.Ф. Зябловского.)

С воспоминаниями о своей альма-матер Е.Ф. Зябловский знакомит читателей в работе 1833 г. «Историческая повесть об учительской семинарии и педагогическом институтуте до переименования в СПб. университет». Затем выходят в свет другие труды ученого [119].

Как видно, Е.Ф. Зябловский был весьма одаренным человеком, знаменитым педагогом и мастером слова. Никто не дал такого яркого и краткого определения лесоводства: «По сему предмет лесоводства тот, чтоб при довольном употреблении леса не чувствовать в оном недостатку» [46, с. 1]. Но этому предшествуют слова, порядок которых своевременен — вначале восстанови лес, а потом в соответствии с размером возобновления — руби. «Вначале разводить, сберегать и употреблять леса в известное для разных изделий время, называется лесоводством».

Обращаясь в учебнике к студентам Училища корабельной архитектуры, Е.Ф. Зябловский указывает, что при начале профессиональной деятельности им придется не только распознавать корабельные деревья, но и разводить новые. Поэтому основное содержание учебника посвящено сбору, хранению, посеву семян в питомнике, на вырубке, гари и под пологом леса. Предварительные культуры он предлагает создавать после окончательной рубки ухода с оставлением только строевых стволов. Под ними почва взрыхляется и засевается «семенами, которые под крышей старых взойдут удобно и с хорошим успехом произрастать станут» [там же, с. 232].

Е.Ф. Зябловский предлагает сеять семена и после сплошной рубки без подготовки почвы, а на засоренные «оные от дрязгу, листа и травы очищены были, и мягкая лесовая земля железными граблями... взборонена была, по которой можно семена почаще сеять и потом теми же граблями заровнять» [там же, с. 16]. При посадке хвойных рекомендует соблюдать расстояние 0,7 м, а лиственных деревьев — 2 м. Осенью «засохшие вынуть должно и на место их посадить другие» [там же, с. 29], т.е. это было первое дополнение лесных культур, хотя официально «дополнение» рассматривалось в XIX в. как содействие естественному возобновлению главных пород.

Из наблюдений за лесным хозяйством в России Е.Ф. Зябловский выбирает самое эффективное, указывая, например, что при рубке сосняков некоторые хозяева оставляли самые лучшие деревья для обсеменения и срубали их, когда появлялся молодняк. «Для успешного роста деревьев весьма полезно через несколько лет прорубать и подчищать» [там же, с. 190]. «Там, где сделана нужная вырубка деревьев... остальные деревья вырастали столь хорошо в известное время, что годны были на самые важные употребления». При сильном разреживании «стволы остальных... делаются толще, но гораздо короче и ветвистее» [там же, с. 37].

В этом учебнике наряду с практической частью (рубки и лесовозобновление, профилактические меры борьбы с лесными пожарами, обеспечение транспортом и употребление древесины) излагались уже элементы лесоведения (естественное изреживание древостоя, связь леса с почвой, формовое разнообразие: «зимний дуб растет лучше на сухой земле», причина потери всхожести семян: «чем более водяных и масляных частиц входит в состав зерна, тем скорее теряется растительная сила» [там же, с. 4].

Теперь, сопоставляя учебники Ф.Г. Фокеля (1766) и Е.Ф. Зя-бловского (1804), убеждаемся, что лесоводственные знания перешли через рубеж — понимание того, как надо вести практическое лесное хозяйство. Уровень знаний начинает приближаться к требованиям высшего образования с объяснением причинных связей.

Россия в XIX в. вступила в эпоху Просвещения. В уездных училищах преподавали такие дисциплины, как «изящные искусства (словесность, теория поэзии, эстетика), цикл философских наук (логика и нравоучение, т.е. этика), танцы, музыка, гимнастика [28]. В гимназиях изучали несколько языков, занимались письменным и устным переводом с русского на другой язык. В 1819 г. были введены степени магистра и доктора наук. Для преподавателей университетов была обязательна публичная защита диссертаций.

Развивалось не толькл искусство, но и экономика. Рост товарно-денежных отношений в XIX в. повысил стоимость лесов, поднялись доходы от продажи древесины и других лесных пользований, и для широкого воспроизводства лесов возникла потребность в специалистах лесного хозяйства, обладающих достаточной подготовкой в области лесных наук и практического лесоводства.

Как указывалось выше, «Устав о лесах» 1802 г. поручал Лесному департаменту учреждать «школы для образования и научения в ле-соводственных науках». И в 1803 г. было открыто Царскосельское практическое лесное училище, в которое принимали лиц старше 18 лет, в частности, студентов Московского университета. Поэтому в официальных документах это учебное заведение называлось «царскосельским практическим Лесным институтом» [68, с. 22]. Здесь строго следили за порядком и предотвращали распитие спиртных напитков: «...и ежели кто... осмелится таковые напитки иметь у себя в комнате, тот на первый раз остается под арестом на хлеб и воду на три дня, а во второй сразу представляется к выключке» [51, с. 87].

Студенты пользовались учебником Е.Ф. Зябловского. Они получали: «1) ботаническое и технологическое познание всех родов дерев, в России растущих, ...2) познание почвы для каждого рода дерев приличнейшей; 3) возраст, коего должны достичь деревья при употреблении их на разные надобности и рубки оных; 4) различные способы к разведению вновь лесов как на вырубленных местах, так и на тех, где лесов не было; 5) разделение лесов на лесосеки... 7) практическое измерение лесов и сочинение им планов... 9) экономические от лесов доходы, от выработки смолы и дегтя, сжения угольев, приготовления поташа и прочего; 10) лесная бухгалтерия» [там же, с. 83].

Один из первых выпускников 1806 г. И.И. Шульц (1777—1862) работал форстмейстером в Херсонской губернии, затем на Урале, где проводил лесоустройство и ввел сплошные рубки лесосеками шириной 100—150 м. Он создал на свежих вырубках культуры посевом сосны «клумбами», 2400 на десятину. На старых гарях и прогалинах сплошь выжигал напочвенный покров, высевал с песком семена сосны и заделывал их бороной [131].

И.И. Шульц изготовлял в собственном доме специальные коленчатые бороны, веялки, сушильные машины, дендрометры, поставляя их лесоводам других горных заводов [182].

В 1804 г. в Калужской губернии вблизи г. Козельска был открыт Лесной институт с 3-летним сроком обучения для подготовки специалистов, способных вести хозяйство в Тульских засеках. Ставилась особая задача — «заниматься переводом лесных книг для способствования и обучения тех, кои иностранных книг читать и в таковые институты являться не могут» [13, с. 20]. Поэтому обучение сводилось к совершенному познанию немецкого языка, «на коем лучшие о лесной науке книги ныне изданы, а латинского сколько для ботанической терминологии потребно» [131, с. 149]. Был и больший список других изучаемых дисциплин.

Форст-институт был учрежден по высочайше утвержденному докладу министра финансов графа А.И. Васильева. Основанием для открытия здесь лесного вуза явилась древесная плантация, занятия на которой дали возможность учащимся «познать о влиянии климата и случающихся по временам переменах на роды дерев, произрастающих в России» [там же, с. 148]. Действительно, в окружающих г. Козельск лесах произрастали ельники и сосняки, характерные для северных лесов, а также дубравы с ясенем, кленом остролистным, типичные для юга России.

Древесная плантация была создана обер-форстмейстером Кам-паром Богдановичем Вюльфингом, который стал директором института. Как и в Царскосельском училище, было всего два—три преподавателя, обучавших студентов три года.

Инспектор института Мельхиор Вюльфинг подготовил на немецком языке «Руководство к ботанике для Козельского лесного института, выбранное из ботаники профессора Вильдена и творения профессора Сукова». На русский язык перевел это учебное пособие кадет Иван Поганков. Отпечатано оно было в типографии Санкт-Петербурга в 1814 г. Этот же кадет с другом А. Киреевским перевели книгу Г.Л. Гартига «Руководство для лесничих и любителей лесов», растиражированную в Санкт-Петербургской медицинской типографии в 1813 г.

В Козельском лесном институте издавался журнал для любителей лесоводства. Достижения были бы приумножены, но в 1813 г. Козельский лесной институт был закрыт, а учащиеся были переведены в Санкт-Петербургский лесной институт.

Поскольку срок обучения в институте зависел от успехов и особенностей каждого кадета, то его закончили в 1809 г. 12 человек, в 1811 г. — 18ив 1813 г. — 6 человек, из них 27 выпускников были русскими [131].

В 1811 г. Царскосельское лесное училище было переведено из Царского Села (теперь г. Пушкин в 25 км от Петербурга) на Елагин остров в Санкт-Петербурге и объединилось, как и Рижское лесное училище, с открытым в 1808 г. Орловским практическо-теоретическим институтом в Форст-институт. В 1813 г. в него вливается и Козельский институт [194]. В 1826 г. объединенный вуз переезжает за городскую заставу, где до этого велись практические занятия, и остается там до настоящего времени. Иногда он менял свое название, в настоящее время это Санкт-Петербургский государственный лесотехнический университет, не имеющий себе равных среди лесных учебных заведений мира по продолжительности существования и накопленному опыту.

В Высшем практическом училище преподавали дендрологию, почвоведение, геодезию, лесоводство, лесоустройство, лесную таксацию, лесную технологию. Принимали, как отмечено, молодежь с достаточной общеобразовательной подготовкой, поэтому продолжительность учебы здесь составляла три—четыре года. Вначале обучалось 20 воспитанников, в конце XIX в. — свыше 500.

В Петербургском лесном институте в кадетских класса изучали, кроме того, Закон Божий, русский и немецкий языки, алгебру, геометрию и тригонометрию, физику, химию, ботанику и физиологию, орнитологию, энтомологию, минералогию, сельское хозяйство, лесоохранение, лесоупотребление, лесные законы, практическое судопроизводство, счетоводство, письмоводство, егерское искусство, рисование, черчение планов. На офицерском отделении углубляли знания по некоторым указанным дисциплинам и дополнительно познавали государственное лесное хозяйство, лесную химию, энциклопедию камеральных наук, политическую экономику, статистику и др.

Несколько десятилетий Лесной институт включал и среднетехническую подготовку. Принимались грамотные дети в возрасте 12—15 лет. В двух низших классах преподавались общеобразовательные дисциплины, в третьем и в четвертом частично изучались специальные дисциплины, а в пятом и шестом — лишь специальные. В регламентированной специальной инструкцией деятельности института важное значение придавалось физическому и нравственному воспитанию: чистый воздух, гимнастика, призрение больных, опрятность, чувство долга как важнейшее из всех чувств после веры, повиновение начальству, почтение к родителям, уважение к старшим [131].

Было время, когда последний год учебы студенты осваивали только лесохозяйственное производство, работая в Лисинском учебном лесничестве, а в 1860—1863 гг. они принимались на 17-месячные курсы. Опыт показал, что такого срока «недостаточно для теоретического и практического изучения лесных наук» [104, с. 19].

Планировалось ежегодное отчисление за плохую успеваемость, в результате которого на 2-м курсе приблизительно оставалось 60%, на 3-м — 50%, на 4-м — 40% студентов.

Правилами 1898 г. сыновья лесных чинов принимались вне конкурса аттестатов. Одаренным студентам предлагалась стипендия, которую они должны были отработать в указанном месте после окончания вуза в течение продолжительности ее получения [16]. По другим данным, эти «казеннокоштные» студенты были обязаны прослужить в Корпусе лесничих не менее 10 лет, а «своекоштные» — не менее 6 лет [131].

В 1902 г. была введена квалификационная работа на базе казенных лесов, защищаемая в особых комиссиях. Выпускники обязаны были давать описанное выше «Клятвенное обещание» на верность службе, без чего их в штат Лесного департамента не зачисляли.

Примечательно, что в начале XX в. за летнюю практику на IV курсе студенты отчитывались перед особой комиссией, назначаемой министром земледелия и государственных имуществ. И все это время соблюдался главный принцип — возбуждать собственную деятельность ума учащихся.

Из преподавателей особой известностью пользовался П. Пере-лыгин, издавший в 1831 г. первый учебник для высшего лесного учебного заведения «Начертание правил лесоводства» и в 1835 г. — «Лесоохранение, или правила сбережения растущих лесов». А.А. Длатовский написал «Курс лесовозобновления и лесоразведения» (1834) и учебное пособие по лесной энтомологии. Выдержало два издания (1858, 1868) руководство для преподавания — «Лесная таксация» Ф.К. Арнольда. В 1875 г. был издан учебник Н.М. Зобова «Лесная таксация и лесоустройство». Высокий уровень подготовки специалистов обеспечил Н.А. Холодковский, опубликовавший дважды (1890, 1896) «Курс энтомологии». Руководствами по фитопатологии служили учебник «Лесоохранение» Н.С. Шафранова и труд В.Г. Собичевского «Современное состояние растительной патологии лесных деревьев и значение растительных паразитных грибов при возращении леса» (1875). В «Лесоохранении» подробно изложены рекомендации по борьбе с лесными пожарами.

По деревообработке первым учебником была «Лесная технология» Н. Шелгунова и В. Граве 1858 г. В нем были описаны валка леса пилой, внедренная еще Петром I, и лесопильные мельницы, работающие на воде. Дана характеристика лесоматериалов для кораблестроения, для изготовления бочек, столярных и токарных изделий.

Полезную практику по лесоустройству в казенных лесничествах ввел А.Ф. Рудзкий, написавший «Настольную книгу по лесоводству» (1897) и многие другие труды по лесоустройству. Для выпускников института — лесничих — весьма полезными были его «Лесные беседы» (1881). В них он призывал ученых почаще отрываться от кабинетного стола, «ища объекты для своих изысканий в тех областях, изучение которых требуется экономическими интересами народа».

Немаловажную роль в воспитанию любви к родной природе сыграли научно-популярные книги о лесе, древесных породах, птицах Д.Н. Кайгородова, разработавшего в 1885—1886 гг. курс «Ле-соупотребление». Блестящим оратором был ботаник И.П. Бородин,

написавший множество работ по физиологии, анатомии растений и основавший в 1916 г. Русское ботаническое общество и «Ботанический журнал». Студентов увлекали химические исследования в лаборатории кафедры химии, возглавляемой А.Н. Энгельгардтом (1832—1895), и на кафедре почвоведения И.С. Коссовичем (1862— 1915). Общим любимцем студентов был создатель учения о лесе Г.Ф. Морозов. И без того длинный список авторитетных преподавателей, как правило, с профессорскими знаниями, можно было бы продолжить.

Особо следует отметить преподавателей, которые были солидарны с демократически настроенной молодежью. Один из основателей отечественного почвоведения П.А. Костычев (1845—1895) — сын крепостного, был арестован за листовку, характеризующую тяжелое положение студенчества. Его учитель А.Н. Энгельгардт был арестован вместе с учеником П.А. Лачиновым, написавшим потом первый в России курс «Метеорология и климатология» (1889), за студенческие беспорядки и выслан до конца жизни в Смоленскую губернию. Туда же позже в ссылку отправлен Н.В. Шел-гунов, предварительно отсидевший в Петропавловской крепости за тайную прокламацию «К молодому поколению» и другую политическую работу. Был отстранен от должности директора института почитаемый им преподаватель Е.А. Петерсон, разрешивший чтение политической экономии под названием «Энциклопедия камеральных наук» [68].

Прогрессивность студенческой молодежи объяснялась тем, что на межевое отделение наряду с детьми дворян (12%), чиновников, священнослужителей, купцов принимались дети канцелярских служителей, не имевших чинов, и воспитанники из различных сиротских домов. Стипендий не хватало всем нуждающимся, к тому же образование было платное. В Лесном институте учились студенты из Польши, знавшие о жестокости самодержавия при подавлении польского восстания в 1830—1831 гг. Поэтому с конца 40-х гг. за преподавателями и студентами был установлен полицейский надзор. Но это не могло помешать чтению на вечерах статей Ф. Лассаля «Программа работников» и «О сущности конституции», «Очерков по истории труда» Д.И. Писарева, «Цены прогресса» П.Л. Лаврова, обсуждению книги А.П. Щапова «Социально-педагогические условия умственного развития русского народа». Так что и дети состоятельных сословий включались в демократическое движение, этим «лесники» выделялись среди студентов других вузов Санкт-Петербурга. Студенты требовали свободы личности, совести и слова [68].

Справедливости ради надо заметить, что П.А. Костычев дослужился до директора Департамента земледелия и государственных имуществ. По его инициативе было открыто семь опытных сельскохозяйственных станций (Шатиловская, Энгельгардте кая, Ва-луйская и др.).

С 1909 г. в Петербургском лесном институте преподавал общее законоведение и лесные законы профессор Н.И. Фалеев. В предреволюционные годы он был министром земледелия и заведовал Лесным департаментом. Участвовал в становлении советского государственного аппарата, в разработке лесного законодательства, в создании советской лесной печати [16].

После отмены крепостного права возникла острая необходимость совершенствования помещичьего хозяйства, приобретения сельскохозяйственных и лесоводственных знаний молодыми людьми из помещичьей среды. Поэтому в 1865 г. в Москве открывается Петровская земледельческая и лесная академия (теперь Московская сельскохозяйственная академия имени К.А. Тимирязева). Срок обучения был не 4-летний, как в Лесном институте, а 3-летний. Разрешалось слушать лекции по интересующим темам: первые три бесплатно, а в дальнейшем по 15 копеек за лекцию. Первым профессором лесоводства был В.Е. Графф — создатель Велико-Ана-дольского массива в степи. Быстрая смерть прервала его лекции, и был приглашен из Лисино такой же лесничий и преподаватель лесной школы М.К. Турский. Он увидел, что «Петровка» окружена различными лесами, из которых прибегают волки, и стал готовить лесные объекты для показа и объяснения студентам. Об этих знаменитых лесоводах расскажем особо. Затем лесоводство вел Ф.К. Арнольд, а В.Т. Собичевский преподавал лесную таксацию [21].

В 1870 г. в Академии начинает работать молодой профессор К.А. Тимирязев. Он ведет курс ботаники, а затем анатомии и физиологии растений. К.А. Тимирязев, яркий популяризатор дарвинизма, раскрыл энергетические закономерности фотосинтеза, создал труд «Жизнь растения» (1878). В связи с закрытием академии в 1891 г. из-за политического движения студентов он переходит на работу в Московский университет [102].

Петровская земледельческая и лесная академия выпускала ежегодно около 15 лесоводов, подавляющее число которых работало не в частных лесах, а лесными ревизорами, казенными лесничими, таксаторами, а также в лесном ведомстве. Обучавшийся здесь в 1886—1890 гг. Г.Н. Высоцкий был направлен в Лесной департамент, в экспедицию В. В. Докучаева.

В преобразованной в 1889 г. Петровской сельскохозяйственной академии, как и в восстановленном после ее закрытия в 1894 г. Московском сельскохозяйственном институте, уже не было лесного отделения. Но агрономы получали некоторые лесные знания на прежней кафедре лесоводства.

Небольшое количество «ученых лесоводов» было выпущено в 1840—1857 гг. Маримонтским институтом сельского хозяйства и лесоводства вблизи Варшавы. Затем это учебное заведение было переведено в Новую Александрию (Люблинская губ.) с 3-летним обучением. В 1869 г. оно преобразовано в Ново-Александрийский институт с ежегодным выпуском 20 лесоводов. В 1915 г. из-за военных действий переведен как сельскохозяйственный институт из г. Александрии в г. Харьков, а лесохозяйственный факультет — в Киевский политехнический институт [68, 131].

Таким образом, в 1870—1890-е гг. ежегодный выпуск ученых лесоводов из высших учебных заведений составлял около 70 человек, в основном (35) из Петербургского лесного института.

Лесоводство традиционно изучается в сельскохозяйственных вузах, начиная с открытой в 1840 г. Горыгорецкой земледельческой школы (с 1848 г. — Горыгорепкий земледельческий институт, ныне — Белорусская сельскохозяйственная академия) [181].

Лесные знания преподавались в Петербургском университете (с 1819 г.), в Казанском (с 1804 г.), Томском университете (с 1880 г.), из стен которых вышли знаменитые исследователи леса (Н.М. Марьянов, А.Я. Гордягин, П.Н. Крылов, Б.Н. Городков, Б.И. Верещагин, Д.А. Драницын и др.) [69].

Некоторые лесные сведения давались в Петербургском горном институте. Традиционно еще «шихтмейстеры» делили леса горных заводов на годичные лесосеки для равномерного пользования. Студенты этого института проходили практику в Лисинском лесничестве. В 1824 г. графиней С.В. Строгановой в Петербурге открыта «Школа сельского хозяйства и горнозаводских наук с разными к сим предметам надлежащими ремеслами», переименованная в 1839 г. в «Школу земледелия, горных и лесных наук», где преподавали профессора Горного института и получил первые лесные знания А.Е. Теплоухов [14].

Г.И. Редько эту школу называет первым низшим лесным учебным заведением [131]. Затем в 1834 г. возникаетЛисинская егерская школа (училище) для 2—4-летнего обучения помещичьих людей или «свободных» в возрасте не моложе 18 лет. Будущие егери обучались: «1) правилам лесоводства... 2) черчению; 3) арифметике, составлению счетов и ведомостей, началам русской грамматики и сочинению обыкновенных по лесным делам бумаг; 4) началам геометрии и стереометрии, измерению земли и нивелировке» [13, с. 52].

В том же 1834 г. было открыто Оренбургское лесное училище для подготовки лесничих в лесах Уральского казачьего округа. Но этого оказалось недостаточно, и в 1844 г. открыли егерское и писарское училище в Островском казенном имении Московской губернии, в 1850 г. — лесотехническую школу при Вологодской образцовой ферме, в 1858 г. — Липецкое егерское училище в Романовской казенной лесной даче Тамбовской губернии. Но затем от подготовки низших лесных чинов (объездчиков) отказались и решили в одном Лисинском лесном училище с 1869 г. готовить таких кондукторов и помощников лесничих, которые могли самостоятельно руководить лесничествами. Фактически должность лесничих могли бы занимать помощники с высшим образованием, а кондукторы после окончания низшей школы оставались без перспективного кадрового роста, получая лишь две прибавки к содержанию. Они, в отличие от объездчиков и лесников, получали пенсию. Продолжительность учебы повысилась до 3 лет. Число спецдисциплин возросло: лесная таксация, ботаника, лесовозращение, технология и др.

Знания о лесе преподавались и в земледельческих училищах. Так, в 1871 — 1874 гг. в Горецком земледельческом училище работал действительный член Петербургского лесного общества А.Н. Краузе, который изучал «эффективность ведения рубок в еловых насаждениях при естественном лесовозобновлении» [181, с. 219].

Со временем в стране снова возник дефицит низших лесных чинов, и в 1888 г. по инициативе Василия Андреевича Тихонова, известного лесовода и педагога по призванию, начинают работать десять низших лесных школ с 2-летним сроком обучения. Пять из них как лесные техникумы (Бузулукский, Хреновской, Кра-пивинский, Лисинский, Лубянский) в 1988 г. отметили свое 100-летие. В 1894 г. число низших лесных школ достигло 13. «Для обеспечения лесных школ более опытными учителями, установлена прибавка к содержанию преподавателей за каждое прослуженное пятилетие» [147, с. 189].

В 1896 г. открыты лесные школы на Урале: в Уфимской губернии — Мензелинская, в Пермской — Талицкая, в Тобольской — Курганская. Все они в советский период также стали техникумами.

А.Н. Авдеев описал работу Парфинской низшей лесной школы, открытой в 1897 г. в Старорусском уезде Новгородской губернии. После приемных экзаменов 16—18-летних грамотных юношей обучали два года, в том числе и на текущих работах Парфинского учебно-опытного лесничества. Технический персонал лесничества вел все занятия [ 1 ].

Во всей России казенным лесничим разрешалось самостоятельно готовить к экзамену в лесной школе своих учеников на должность кондуктора. К 1913 г. число таких 2-летних низших школ составляло 43, и они выпускали ежегодно по 390 специалистов. К этому времени на производстве работали более 2000 кондукторов с низшим лесным образованием. Специалисты с высшим образованием работали лесничими (число казенных лесничеств достигло 1532), в лесоустройстве — более 70 человек. Около 300 лесоводов занимались укреплением песков и оврагов. Вместе с чиновниками в лесных управлениях различных уровней трудилось в России 5300 дипломированных специалистов [68].

Г.Ф. Морозов не был удовлетворен подготовкой специалистов и в последние дни своей жизни писал: «Один из самых крупных недостатков высших специальных школ, в отличие от университета, — это одолевающая их многопредметность... В борьбе с нею учащиеся вырабатывают особые нежелательные приемы усвоения, работают больше памятью; в этом случае устанавливается формальное отношение к науке, страдает научное мышление, не воспитывается самостоятельность мысли и воли, напротив, берется боязнь жизни и неумение руководствоваться положениями науки в разных конкретных случаях, в параллель тому, что исчезает всякий досуг, необходимый для спокойного, критического и углубленного усвоения научного знания, в душе же и уме студента поселяется сутолока и т.д. Эта многопредметность, в связи с большими объемами курсов, есть результат основной тенденции большинства высших специальных школ, тенденции практицизма и техницизма, т.е. стремления выпускать готовых практиков и потому снабжать их всем, что, по-видимому, необходимо им будет знать в жизни. Жестокое заблуждение!» [104, с. 15].

Чтобы избежать механической передачи знаний, «преподаватель должен быть непременно и ученым, самостоятельно работающим в области своей специальности» [там же, с. 14].

Такая методика приемлема и для настоящего времени при подготовке бакалавров и магистров. В начале же XX в. даже в США первый выпуск «бакалавров лесных наук» в Лесном институте при Университете Корнеля в г. Итоне штата Нью-Йорк не оправдал себя. Эта степень была «заменена званием “лесной инженер”, так как не столько наука, как искусство технического характера составляет предмет обучения» [Лесной журнал. 1903. Вып. 1, с. 62].

Хотя в России в XIX в. только пятая часть жителей была грамотной, так как обучение в гимназии стоило дорого, но военной реформой стимулировалось образование мужской части населения. Треть отбывала 6-летнюю рекрутскую повинность, выпускники элементарных 3-классных земских школ служили 4 года, оканчивающие курс в уездных или равных им учебных заведениях — 3 года, обучавшиеся в средних учебных заведениях — 1,5 года, а получившие образование в вузах служили только полгода.

Но такое стимулирование ограничивалось недостатком образовательных учреждений. В средних учебных заведениях России обучалось из 1000 человек только 21, в Германии — 158, в США — 230. Кроме лесных и других институтов было всего 10 университетов и 15 высших технических школ, тогда как в остальной Европе — 140 университетов и 62 технические школы.

Лесоводы повышали свои знания на повторных курсах при Петербургском лесном институте. Читать лекции приглашали, в частности, лесничего Лисинского учебного лесничества Д.М. Кравчин-ского.

Женщины в России получали высшее образование в Петербургском женском педагогическом институте и на попечительских курсах. Первые женские курсы, открытые в 1909 г. в Петербурге (Аларчинские) и в Москве (Лубянские), готовили врачей и учителей. В 1904 г. И.А. Стебут основывает в Петербурге высшие сельскохозяйственные курсы, которыми заведовал и Г.Ф. Морозов. В связи с недостатком кадров из-за Первой мировой войны с 1 января 1916 г. «было разрешено допустить на лесную службу лиц женского пола, получивших надлежащее образование» [1, с. 90]. В лесоустройстве женщины стали работать лишь в советский период.

Контрольные вопросы и задания

  • 1. В каких учебных заведениях XIX в. готовили лесоводов?
  • 2. Оцените вклад Е.Ф. Зябловского в развитие лесного образования. Какую роль в этом сыграл его учебник «Начальные основания лесоводства»?
  • 3. Почему Царскосельское практическое лесное училище можно считать высшим учебным заведением?
  • 4. Какие низшие лесные учебные заведения XIX в. сохранились до нашего времени как техникумы и колледжи? Кого они готовили?
  • 5. Каким образом поощрялась подготовка потомственных лесоводов?
  • 6. Что полезное можно взять из прошлого для реформирования лесного образования в современной России?
 
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ     След >