Меню
Главная
Авторизация/Регистрация
 
Главная arrow Право arrow Комментарий судебной практики

ГРАЖДАНСКОЕ ПРАВО

К.Б. ЯРОШЕНКО, ОТДЕЛЬНЫЕ ВОПРОСЫ, ВОЗНИКАЮЩИЕ ПРИ РАССМОТРЕНИИ СПОРОВ О ВОЗМЕЩЕНИИ ВРЕДА, ПРИЧИНЕННОГО ГОСУДАРСТВЕННЫМИ ОРГАНАМИ, ОРГАНАМИ МЕСТНОГО САМОУПРАВЛЕНИЯ И ИХ ДОЛЖНОСТНЫМИ ЛИЦАМИ

В статье на базе анализа приведенных дел рассматриваются вопросы, возникшие в связи с применением в судебной практике ст. 1069 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее — ГК) и не нашедшие единообразного решения.

В первом деле Мещанский районный суд г. Москвы рассмотрел дело по иску Мещанского межрайонного прокурора, предъявленному в интересах гр. К. к Мещанскому РОСП Управления Федеральной службы судебных приставов по Москве, судебному приставу-исполнителю Б. и Управлению Федеральной службы судебных приставов по Москве о признании бездействия судебного пристава-исполнителя незаконным и взыскании в ее пользу за счет казны Российской Федерации причиненных убытков, выразившихся в стоимости неиспользованной туристической путевки. Иск был заявлен в связи с тем, что решением Раменского городского суда были удовлетворены требования гр. К. о выделе ей в натуре части домовладения и одновременно с нее было взыскано 8250 руб. за превышение размера причитающейся ей идеальной доли. Взысканную сумму К. перечислила в течение двух месяцев после выдачи исполнительного листа. Между тем судебный пристав-исполнитель в рамках возбужденного исполнительного производства спустя почти год вынес постановление об ограничении на выезд гр. К. из Российской Федерации, не сообщив ей об этом. В связи с наложенным ограничением при прохождении паспортного контроля на выезд за границу она была снята с рейса.

Решением суда иск был удовлетворен частично: бездействия судебного пристава-исполнителя, выразившиеся в несвоевременном уведомлении о возбуждении исполнительного производства, признаны незаконными, в остальной части иска отказано. Решение об отказе в иске суд мотивировал отсутствием прямой причинно-следственной связи между бездействием судебного пристава-исполнителя и понесенными истицей убытками. Судебная коллегия по административным делам Московского городского суда, рассмотрев дело в апелляционном порядке, исключила из мотивировочной части решения вывод суда об отсутствии причинно-следственной связи между бездействием судебного пристава-исполнителя и возникновением убытков как несоответствующий обстоятельствам дела. В остальной части решение оставлено без изменения.

Постановлением Президиума Московского городского суда вынесенные по делу судебные акты были отменены, и дело направлено на новое рассмотрение. В постановлении отмечено, что судебные инстанции не приняли во внимание и не дали надлежащую оценку установленным по делу юридически значимым обстоятельствам и при этом, сославшись на положения ст. 1069 ГК, данную норму закона к спорным отношениям правильно не применили.

При новом рассмотрении дела суд пришел к выводу о том, что причиненные К. убытки подлежат возмещению Федеральной службой судебных приставов РФ (далее — ФССП) за счет казны Российской Федерации как главным распорядителем средств федерального бюджета (в резолютивной части решения указано: «Взыскать с Российской Федерации в лице ФССП за счет казны РФ...». Этим же решением было отказано в удовлетворении иска, предъявленного ко всем другим ответчикам.

Во втором деле гр. А. обратился в суд с иском к Министерству финансов РФ, Управлению ФССП по Воронежской области, Железнодорожному районному отделу судебных приставов г. Воронежа и Федеральной службе судебных приставов о возмещении вреда и компенсации морального вреда. Иск мотивирован тем, что в сентябре 2011 г. судебным приставом-исполнителем на основании исполнительного листа, выданного по решению суда о взыскании в его пользу с гр. Б суммы долга, было возбуждено исполнительное производство, в рамках которого составлена опись и наложен арест на имущество должника. Арестованное имущество было передано на ответственное хранение ответчику (должнику Б). Несмотря на наличие пригодного к реализации имущества, судебным приставом-исполнителем не были приняты меры к его реализации, в результате чего имущество было утрачено и решение суда не исполнено.

Суд удовлетворил требования А., взыскав в его пользу с Министерства финансов РФ за счет казны Российской Федерации возмещение имущественного и компенсацию морального вреда. Апелляционным определением Воронежского областного суда решение районного суда отменено и принято новое решение об отказе в иске.

Как видно из решения суда и апелляционного определения, судебные инстанции разошлись в оценке обстоятельств, имеющих существенное значение для разрешения спора. В частности, если суд пришел к выводу о том, что действия судебного пристава-исполнителя повлекли за собой невозможность исполнения, то апелляционная инстанция, напротив, сослалась на отсутствие оснований для вывода об утрате на момент вынесения решения возможности исполнения, поскольку исполнительное производство в отношении Б. не окончено. Исполнительный лист может быть заново предъявлен в пределах давности исполнения судебного акта, и взыскание может быть осуществлено в случае изменения имущественного положения должника и появления у него доходов или имущества, на которые может быть обращено взыскание. Суд апелляционной инстанции также обратил внимание на отсутствие правовых оснований для взыскания с Министерства финансов РФ компенсации морального вреда.

Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ, рассмотревшая дело по кассационной жалобе А., отменила определение суда апелляционной инстанции и направила дело на новое рассмотрение в апелляционном порядке.

И, наконец, в третьем деле Т.Е. обратилась с иском к Министерству финансов РФ о взыскании с казны Российской Федерации возмещения вреда, причиненного вследствие хищения изъятых у нее при обыске и приобщенных к материалам уголовного дела в качестве вещественных доказательств денежных средств. В обоснование иска она сослалась на то, что должностные лица не обеспечили хранение изъятых при обыске денежных средств в установленном законом порядке, а поместили их в сейф, расположенный в комнате для хранения вещественных доказательств ОУР УВД, откуда они были похищены. Предварительное следствие в рамках возбужденного по факту хищения уголовного дела по истечении 2 лет и 9 месяцев было приостановлено в связи с тем, что лицо, подлежащее привлечению в качестве обвиняемого, не было установлено.

Решением районного суда, оставленным без изменения апелляционной инстанцией, в иске было отказано. В качестве мотивов для отказа суды сослались на то, что истцом не представлено достоверных и бесспорных доказательств, подтверждающих вину и незаконность действий должностных лиц правоохранительных органов, а также на отсутствие причинно-следственной связи между действиями должностных лиц и материальным вредом, причиненным истцу кражей денежных средств.

Приведенные судебные акты свидетельствуют о необходимости в целях правильного применения положений ст. 1069 ГК и, соответственно, обеспечения единообразия при рассмотрении дел этой категории поставить на обсуждение ряд вопросов:

1. О субъектном составе обязательств, возникающих вследствие причинения вреда незаконными действиями государственных и муниципальных органов и их должностных лиц (ст. 1069 ГК). Как известно, в отличие от общего правила, в соответствии с которым обязанность возмещения вреда возлагается на лицо, причинившее вред (ст. 1064 ГК), особенностью рассматриваемых обязательств является то, что причиненный вред возмещается за счет казны Российской Федерации, казны субъекта Российской Федерации, казны муниципального образования (в зависимости от того, за счет средств какого бюджета финансируются органы, должностными лицами которых причинен вред). Вместе с тем в судебной практике до сих пор нет четкого представления о том, кто является ответчиком по делам данной категории, кто может выступать в качестве представителя ответчика и каковы полномочия такого представителя.

В статье 1071 ГК установлено, что от имени казны должны выступать соответствующие финансовые органы, если в соответствии с законом или иным нормативным актом такая обязанность не возложена на государственный орган, юридическое лицо или гражданина (п. 3 ст. 125 ГК).

При применении этой нормы прежде всего следует иметь в виду, что ее редакция не совсем корректна. Понятие «казна» в данном случае должно восприниматься условно, поскольку казна не может являться субъектом ответственности, так как представляет собой часть средств соответствующего бюджета и иное имущество, принадлежащее на праве собственности Российской Федерации, субъектам Российской Федерации и муниципальным образованиям, и не закрепленное за государственными или муниципальными предприятиями и учреждениями (ст. 214 и 215 ГК).

Таким образом, в случаях, когда возмещение вреда должно быть произведено за счет казны, ответчиком по делам данной категории является собственник соответствующих средств, в приведенных делах — Российская Федерация.

Подпунктом 1 п. 3 ст. 158 Бюджетного кодекса РФ (далее — БК) специально предусмотрено, что по делам о возмещении вреда физическому или юридическому лицу в результате незаконных действий (бездействия) государственных органов, органов местного самоуправления или должностных лиц этих органов от имени Российской Федерации, субъекта Российской Федерации, муниципального образования выступает Главный распорядитель соответствующего бюджета по ведомственной принадлежности. В первом и втором из приведенных дел вред возник в результате незаконных действий судебных приставов-исполнителей, в связи с чем в качестве представителя ответчика должна быть привлечена ФССП как главный распорядитель бюджета.

Применительно к третьему делу нужно иметь в виду, что в ГК, помимо ст. 1069, предусмотрен еще один случай возмещения причиненного вреда за счет средств казны. Речь идет об обязательствах, возникающих при причинении вреда органами дознания, предварительного следствия, прокуратуры и суда (ст. 1070 ГК). При этом в п. 1 данной статьи устанавливается специальный режим ответственности (независимо от вины) для случаев, когда вред причинен гражданину вследствие незаконного осуждения, незаконного привлечения к уголовной ответственности, незаконного применения в качестве меры пресечения заключения под стражу или подписки о невыезде, незаконного привлечения к административной ответственности в виде административного ареста, а также когда вред причинен юридическому лицу в результате привлечения к административной ответственности в виде приостановления его деятельности. Для всех этих случаев никаких исключений из п. 3 ст. 125 ГК в части определения представителя ответчика не предусмотрено, а потому по общим правилам от имени Российской Федерации выступает Министерство финансов РФ.

В пункте 2 ст. 1070 ГК по-иному регулируется ответственность, если незаконные действия этих органов повлекли иные, чем это указано в п. 1 ст. 1070 ГК, последствия. Фактически соответствующая норма является отсылочной: она предусматривает, что в названных случаях ответственность наступает по правилам, установленным ст. 1069 ГК.

Именно по таким правилам и было рассмотрено приведенное третье дело. Однако в качестве представителя ответчика по этому делу было привлечено Министерство финансов РФ, хотя функции главного распорядителя средств федерального бюджета, предусмотренных на содержание системы МВД России, осуществляет Министерство внутренних дел РФ[1].

Установление разного порядка представительства от имени Российской Федерации в случаях, когда вред причинен действиями должностных лиц органов дознания, предварительного следствия, прокуратуры и суда вполне объяснимо. Возмещение вреда, причиненного гражданину или юридическому лицу в результате реабилитации (п. 1 ст. 1070 ГК), производится в особом установленном законом порядке[2]. В судах в порядке искового производства рассматриваются лишь требования реабилитированных граждан о компенсации морального вреда. При этом право на компенсацию подтверждается постановлением следственных органов или суда, и речь идет лишь о взыскании компенсации в установленном судом размере.

Между тем при рассмотрении иска о возмещении вреда, причиненного незаконными действиями должностных лиц, в соответствии со ст. 1069 ГК требуется всесторонняя проверка обстоятельств дела и в первую очередь установления наличия всех необходимых оснований для наступления ответственности. Именно этому должно способствовать участие в судебном процессе представителя ведомства, должностное лицо которого совершило незаконные действия (бездействие), причинившие вред.

Как видно из приведенных дел, в исковых заявлениях указаны несколько ответчиков (при этом ни в одном деле не была названа в качестве ответчиков Российская Федерация), все они привлечены к участию в деле, и решения вынесены в отношении каждого из них. Такая практика во многом осложняет и затягивает процесс. Поскольку по этой категории дел надлежащий ответчик (Российская Федерация) и лица, его представляющие (главные распорядители бюджетных средств по ведомственной принадлежности), определены законом, суду целесообразно в порядке досудебной подготовки решить вопрос о надлежащем ответчике по конкретному делу.

В виде общего правила, как известно, ст. 41 Гражданского процессуального кодекса РФ (в дальнейшем — ГПК) допускает замену названного истцом ненадлежащего ответчика надлежащим только по ходатайству или с согласия истца. Вместе с тем в Постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 17 ноября 2015 г. № 50 «О применении судами законодательства при рассмотрении некоторых вопросов, возникающих в ходе исполнительного производства» (далее — Постановление Пленума ВС РФ № 50) разъяснено, что «Суд на стадии подготовки дел к судебному разбирательству в судебном акте указывает ответчиком Российскую Федерацию, привлекает к участию в деле надлежащий государственный орган — ФССП России». Это исключение предусмотрено для случаев, связанных с причинением вреда незаконными действиями судебных приставов-исполнителей, однако представляется, что оно может быть распространено на все случаи, когда речь идет о возмещении вреда за счет казны, и, следовательно, ответчики по делам и их представители определены законом.

2. О правовом положении главного распорядителя бюджета как представителя ответчика по делам о возмещении вреда за счет казны и его полномочиях. Главный распорядитель средств федерального бюджета — это государственный орган, который обладает определенными бюджетными полномочиями, связанными с предоставленным ему правом распределять бюджетные ассигнования и лимиты бюджетных обязательств между подведомственными распорядителями и (или) получателями бюджетных средств (ст. 6 БК). Конкретные полномочия главного распорядителя бюджета закреплены в ст. 158 БК. Среди них, как было уже отмечено, на него возложена обязанность представлять интересы Российской Федерации по искам о возмещении вреда за счет казны Российской Федерации в случае, когда вред причинен незаконными действиями должностных лиц. При этом бюджетные обязанности главного распорядителя ни в коей мере не связаны с его обязанностями законного представителя. Главный распорядитель бюджета как законный представитель действует только в пределах своих полномочий, в число которых не входит распоряжение средствами, составляющими казну РФ.

Статьей 242.2 БК установлено, что для исполнения судебных актов по искам к Российской Федерации о возмещении вреда, причиненного незаконными действиями (бездействием) государственных органов Российской Федерации или их должностных лиц, в том числе в результате издания государственными органами Российской Федерации актов, не соответствующих закону или иному правовому акту, а также судебных актов по иным искам о взыскании денежных средств за счет казны Российской Федерации, документы направляются для исполнения в Министерство финансов Российской Федерации. На главного распорядителя средств федерального бюджета, представлявшего в суде интересы Российской Федерации в соответствии с п. 3 ст. 158 БК, возлагается лишь обязанность направить в Министерство финансов Российской Федерации информацию о результатах рассмотрения дела, при удовлетворении судом предъявленных требований информировать Министерство финансов РФ о наличии оснований для обжалования судебного акта и при наличии оснований для обжалования судебного акта предоставить в Министерство финансов Российской Федерации информацию о результатах обжалования.

Отсюда следует, что при удовлетворении иска на основании ст. 1069 ГК взыскание соответствующих средств за счет казны должно производиться непосредственно с собственника казны, в приведенных случаях — с Российской Федерации. Бюджетные средства, которые распределяются главными распорядителями по ведомственной принадлежности, не могут быть использованы для возмещения вреда в этих случаях.

3. Об основаниях возложения ответственности за вред, причиненный государственными и муниципальными органами и их должностными лицами. Для удовлетворения требований о возмещении вреда за счет казны в соответствии со ст. 1069 ГК должны быть установлены все общие основания деликтной ответственности: незаконность действий и вина должностных лиц (органов) их совершивших, а также причинная связь между действиями и наступившим вредом.

При оценке действий должностных лиц следует обратить внимание на то, что в отличие от ст. 1064 ГК, в которой в качестве основания наступления ответственности названы противоправные действия, в ст. 1069 ГК речь идет о незаконных действиях или бездействии. Это означает, что основанием такой ответственности могут служить не любые противоправные действия, а только неисполнение или ненадлежащее исполнение входящих в компетенцию должностных лиц служебных действий.

По поводу порядка признания действий должностных лиц незаконными в судебной практике нет единообразия в решении вопроса о том, необходимо ли подтверждение незаконности действий специальным судебным или ведомственным актом, принятым в связи с обжалованием или оспариванием действий должностного лица. Например, в третьем рассмотренном деле одним из оснований отказа в удовлетворении иска судебные инстанции, как отмечалось ранее, указали на то, что истец не представил достоверных и бесспорных доказательств, подтверждающих вину и незаконность действий должностных лиц. Так, в материалах дела отсутствуют судебные постановления, содержащие исчерпывающие выводы о незаконности действий или бездействия должностных лиц, либо которыми была бы установлена вина должностных лиц, влекущих обязанность казны Российской Федерации по возмещению вреда, причиненного действиями должностного лица.

Приведенная позиция не основана на законе. В виде общего правила все необходимые условия гражданско-правовой ответственности должны устанавливаться судом в рамках гражданского судопроизводства по конкретному делу[3]. Только законом может быть установлено исключение из этого правила. Так, применительно к ст. 1069 ГК в виде исключения предусмотрено, что в случаях, если вред причинен незаконными действиями суда при отправлении правосудия, вина судьи должна быть подтверждена вступившим в законную силу приговором суда (п. 2 ст. 1070 ГК). Сам суд в рамках гражданского судопроизводства по делам о возмещении причиненного вреда на основании фактических обстоятельств дела и представленных доказательств должен дать оценку действиям должностного лица с точки зрения их законности и вины и отразить ее в мотивировочной части решения.

Как видно из приведенных дел, в судебной практике еще нет единого понимания того, что споры о возмещении вреда по основаниям, предусмотренным ст. 1069 ГК, во всех случаях имеют гражданско-правовую сущность и не меняют свою отраслевую принадлежность, а тогда, когда суды, рассматривая требования о возмещении вреда в соответствии со ст. 1069 ГК, в резолютивной части решения (без необходимости) признают действия должностных лиц незаконными. Поэтому вряд ли можно согласиться с достаточно распространенной практикой рассмотрения апелляционных жалоб на решения районных судов по этой категории дел в коллегиях по административным делам (первое рассмотренное дело).

Прямая причинная связь между незаконными действиями должностного лица и наступившим вредом является, как уже было отмечено, еще одним необходимым условием гражданско-правовой ответственности. В первом деле суд отказал в иске, сославшись на отсутствие доказательств наличия прямой причинной связи между бездействием судебного пристава-исполнителя и наступившим вредом.

Апелляционная инстанция, исключив из мотивировочной части решения ссылку на отсутствие прямой причинной связи, как не соответствующую обстоятельствам дела, оставила решение об отказе в иске без изменения. Президиум городского суда, рассмотрев дело по кассационной жалобе, отменил состоявшиеся по делу судебные акты, сославшись на то, что после исключения апелляционной инстанцией ссылки на отсутствие прямой причинной связи решение об отказе в иске оказалось немотивированным. Анализ позиций всех рассматривавших приведенное дело судебных инстанций позволяет обратить внимание на то, что выводы апелляционной и кассационной инстанций о наличии прямой причинной связи основывались на оценке обстоятельств дела, и никаких дополнительных доказательств не потребовалось.

Установление судом в совокупности всех названных оснований применительно к рассматриваемому делу является в соответствии со ст. 1069 ГК достаточным для удовлетворения иска о взыскании возмещения вреда за счет казны. Между тем в деле по иску А. (второе дело) суд апелляционной инстанции, не опровергая наличия всех необходимых условий для наступления ответственности, отменил решение районного суда и вынес новое решение об отказе в удовлетворении иска. Среди доводов, послуживших основанием к отказу в иске, заслуживают внимания следующие:

  • 1) на момент рассмотрения дела не утрачена возможность исполнения решения за счет другого имущества или в будущем при изменении имущественного положения должника;
  • 2) нельзя с достоверностью установить размер убытков, подлежащих возмещению, поскольку невозможно определить цену, по которой арестованное и утраченное имущество было бы реализовано на торгах.

Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ, отменяя определение суда апелляционной инстанции, дала исчерпывающую оценку приведенным доводам. В отношении первого довода было отмечено, что положения ч. 3 ст. 22 Федерального закона от 2 октября 2007 г. № 229-ФЗ «Об исполнительном производстве» (далее — Закон об исполнительном производстве), предоставляющие взыскгггелю право неоднократно после возврата исполнительного листа предъявлять его к исполнению, неверно истолкованы судом апелляционной инстанции как обстоятельства, препятствующие взыскателю реализовать свое право на возмещение ущерба, возникшего в результате утраты имущества должника по причине незаконных действий (бездействия) судебного пристава-исполнителя. В случаях, когда судебным приставом-исполнителем совершены действия (бездействие), повлекшие невозможность исполнения судебного акта, взыскатель имеет право на возмещение причиненного этими действиями вреда за счет казны Российской Федерации.

По второму доводу в кассационном определении указано, что суд не вправе полностью отказать в удовлетворении требований истца о возмещении вреда только на том основании, что размер убытков не может быть установлен с разумной степенью достоверности. В этом случае размер подлежащего возмещению вреда определяется судом с учетом всех обстоятельств дела, исходя из принципа справедливости и соразмерности ответственности. Со своей стороны полагаем, что в случаях утраты арестованного имущества можно ориентироваться на оценку, которая в силу ст. 80 Закона об исполнительном производстве должна быть указана в акте описи имущества, переданного на хранение, либо назначить оценочную экспертизу арестованного имущества.

4. О компенсации морального вреда. В деле по иску А. (второе дело) суд, помимо имущественного вреда, причиненного незаконными действиями судебного пристава-исполнителя, взыскал в пользу истца и компенсацию морального вреда. Отменяя судебное решение полностью, суд апелляционной инстанция в части компенсации морального вреда сослался на отсутствие правовых оснований для удовлетворения иска. В определении Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда РФ, отменившей апелляционное определение и направившей дело на новое апелляционное рассмотрение, позиция Верховного Суда РФ по этому вопросу не отражена.

Требование о компенсации морального вреда содержалось и в иске гр. В.Д.Э. к Управлению Федеральной службы судебных приставов и Министерству финансов РФ о признании незаконными действий и бездействия должностных лиц отдела судебных приставов, выразившихся в несвоевременном вынесении постановления об отмене временного ограничения на выезд должника за пределы Российской Федерации и возмещении убытков, понесенных истцом в связи с невозможностью реализации приобретенной им туристической путевки. Решением Фрунзенского районного суда г. Владивостока требования истца не только о возмещении имущественного вреда, но и о компенсации морального вреда были удовлетворены за счет казны Российской Федерации. Следует также отметить, что Министерство финансов РФ, привлеченное к участию в деле в качестве представителя Российской Федерации, принятое решение не обжаловало.

Полагаем, что однозначного решения по этой категории дел быть не может. С учетом особенностей регулирования компенсации морального вреда вопрос должен решаться применительно к обстоятельствам каждого конкретного дела. Как известно, ст. 151 ГК в виде общего правила предусмотрено, что моральный вред компенсируется гражданину, если он причинен действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом. Эта норма конкретизирована в ст. 1099 ГК применительно к имущественным правам, нарушение которых может повлечь компенсацию морального вреда только в случаях, предусмотренных законом.

Для обязательств, регулируемых ст. 1069 ГК, никаких исключений из общего режима компенсации морального вреда законом не установлено. Поэтому в случае, когда вред причинен незаконными действиями судебного пристава-исполнителя, выразившимися в несвоевременном вынесении постановления о снятии временного ограничения на выезд должника, удовлетворение требований о компенсации морального вреда основано на законе. Соответствующими действиями судебного исполнителя, помимо причинения имущественного вреда, нарушено и одно из нематериальных благ, принадлежащих истцу: свобода передвижения (ст. 150 ГК). Законом специально предусмотрено, что компенсация морального вреда осуществляется независимо от подлежащего возмещению имущественного вреда (п. 3 ст. 1099 ГК). В деле по иску А. речь шла только о нарушении имущественных интересов истца, а потому представляется, что вывод апелляционной инстанции об отсутствии правовых оснований для удовлетворения иска в этой части следует признать правомерным.

  • [1] См.: Положение о Министерстве внутренних дел Российской Федерации. Утверждено Указом Президента РФ от 1 марта 2011 г. № 248 (подп. 63 п. 12).
  • [2] См. главу 18 Уголовно-процессуального кодекса РФ.
  • [3] В постановлении Пленума ВС РФ № 50 даны по этому поводу соответствующие разъяснения (п. 82).
 
Если Вы заметили ошибку в тексте выделите слово и нажмите Shift + Enter
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   След >
 

Популярные страницы