Меню
Главная
Авторизация/Регистрация
 
Главная arrow Политология arrow Внешнеэкономическая политика России в условиях глобальных вызовов

Глобальные и региональные вызовы современной мировой экономики

Реализация внешнеэкономической политики происходит в настоящее время в условиях нарастающих рисков мировой экономики, которые встраиваются в национальные экономики отдельных стран, усугубляя внутренние проблемы развития.

Российская экономика всегда являлась неотъемлемой частью мирового хозяйства, независимо от общественного характера экономического строя. При этом фактический уровень вовлеченности национального хозяйства страны в мировую экономику на различных этапах развития существенно отличался. Наиболее представительным показателем вовлеченности страны в мировое хозяйство является уровень открытости, измеряемый как соотношение внешнеторгового оборота к ВВП. Для нашей экономики это в 2013 г. — 33,52%[1] (по паритету покупательной способности) по сравнению с 2011 г. — около 36%[2]. Мы рассматриваем это как позитивную тенденцию, поскольку до недавнего времени этот показатель был на уровне выше 40%. Данный тренд — свидетельство снижения зависимости национального хозяйства от внешних условий хозяйствования в условиях нарастающей кризисности мировой экономики[3]. Езобальная неустойчивость развития мирового хозяйства оказывает существенное воздействие на функционирование национальной экономики России в связи с преобладанием сырьевой ориентации в ее структуре. Национальное хозяйство должно обладать такими свойствами, которые амортизируют негативное воздействие факторов глобального хозяйства, обеспечивая поступательность его функционирования для решения внутренних социально-экономических задач.

Глобальные вызовы мировой экономики могут быть определяющими в воздействии на национальную экономику, если динамика её развития зависит преимущественно от тенденций мирового рынка. Если же эта зависимость не является определяющей характеристикой поступательности и одновременно регулируется государством, то воздействие глобальных рисков существенно снижается или вообще может выступать в качестве индикатора необходимости проведения санирующих мер, минимизирующих или предупреждающих возможные негативные экономические явления.

Национальное хозяйство России пока характеризуется достаточно высокой степенью вовлеченности в мировую экономику(это свойственно как экономикам малых стран, так и странам, активно функционирующим в рамках интеграционных объединений — таких, например, как ЕС и НАФТА), в связи с чем воздействие глобальных рисков развития мировой экономики может оказать существенное воздействие на устойчивое, динамичное развитие нашей страны.

Согласно долгосрочным прогнозам Минэкономразвития России [5, с. 11, 12) рост мировой экономики в ближайшее десятилетие будет определяться темпами научно-технического прогресса, возможностями использования капитальных и человеческих ресурсов. В развитых странах в условиях демографических и экологических ограничений рост экономики будет опираться нарост производительности труда под влиянием научно-технического прогресса, но при этом, согласно прогнозам международных организаций, он будет ориентирован на внутреннее потребление и технологическое обновление за счет национальных возможностей.

Для обеспечения поступательности развития экономики России необходимы соответствующие стимулы для того, чтобы развитие было ориентировано на использование инновации и человеческого капитала и основывалось на росте производительности труда при существенной модернизации и обновлении основного капитала, на всемерной диверсификации промышленно-производственного потенциала страны в условиях неблагоприятной демографической динамики и старения производительных сил страны. Поскольку развитие экономики России до последнего времени определялось ростом объемов экспорта (преимущественно сырьевого сегмента, что обусловлено спросом мирового рынка на сырье и продукты первого передела с низкой долей добавленной стоимости), то и устойчивое развитие России находится в зависимости от развития мировой экономики, и в первую очередь от стран, индустриализирующих свое хозяйство, — Индии и Китая. Таким образом, глобальные риски мировой экономики могут повышать рисковость функционирования национального хозяйства России.

Основными экономическими характеристиками развития,

формирующими контуры и ориентиры мирового хозяйства в целом при минимизации силы воздействия существующих глобальных рисков, по оценке Всемирного экономического форума [7], будут являться:

  • • восстановление сбалансированности экономик и поддержание относительно высоких темпов технологического прогресса при росте производительности труда;
  • • увеличение продолжительности жизни в пенсионном возрасте в со-ответствии с прогнозами ожидаемой продолжительности жизни для сохранения достигнутого уровня производительной активности населения;
  • • снижение бюджетных дефицитов США и стран Западной Европы до уровней, обеспечивающих возможность рыночного обслуживания государственного долга, сбалансированного по внешним и внутренним источникам уровня сбережений;
  • • уменьшение дисбалансов международной торговли и платежей, стимулирование потребления в странах с высоким уровнем сбережений и сокращение уровня избыточных трудовых ресурсов развивающихся стран;
  • • распространение современных технологий и стандартов потребле-ния в развивающихся странах и превращение группы ведущих развивающихся стран в лидеров мирового экономического роста;
  • • развитие глобальных коммуникаций и экспансия относительно молодых рынков в Азии, Африке и Латинской Америке;
  • • трансформация мировой валютной системы и финансового рынка и соответствие их изменяющимся соотношениям уровня и динамики экономического развития стран и регионов, появление новых мировых валют.

Исходя из изложенного, необходимо систематизировать возможные риски МЭО, которые могут воздействовать на компоненты развития национального хозяйства России.

По оценкам Давосского форума [ 10, р. 10], для периода с 2013 г. основным риском является существенный дисбаланс в доходах населения практически всех стран, влияющий как на экономику стран, так и социально-экономическую устойчивость, а также два риска, ставших уже хроническими, — это системный бюджетный дефицит при кризисности функционирования фискальной системы всех ключевых экономик. Выделяется и фактор отказа функционирования глобального управления, и неспособность глобального финансового механизма обеспечить устойчивость функционирования мировой хозяйственной системы. Все это происходит на фоне уменьшения пресных водных ресурсов, развертывающихся региональных и глобальных кризисов продовольствия, роста структурной безработицы и неполной занятости, повышающих глубокую политическую и социальную нестабильность в мировом сообществе.

Отдельные страны, где структура экономики привязана к энергетической составляющей или монокультурно ориентирована, как отмечают эксперты ВЭФ, могут представлять собой очаги развития социально-экономической нестабильности и политических волнений [ 12, р. 101. Подтверждением этому тезису является ситуация, сложившаяся на Украине в 2014 г. и приведшая к глубочайшим политическим трансформациям.

Как подчеркивают эксперты, высокая степень взаимозависимости стран мирового хозяйства, выражаемая преимущественно в индексе открытости, есть свидетельство снижения эластичности национальной экономики и ее устойчивости к проявлениям кризисных ситуаций в глобальном пространстве.

Глобализационная фаза развития мирового хозяйства, предполагая глубокую взаимозависимость национальных экономик, не исключает необходимости и умения отстаивать собственные экономические интересы. Это проявляется как в контексте анализа экономических рисков, так и в гибкости национальных хозяйств, их умении «перестраиваться» согласно складывающимся реалиям в мировой экономике, используя их для реализации национальных экономических интересов. Устойчивость к глобальным рискам — это способность выдерживать, адаптировать и обеспечить динамику развития. При этом необходимо учитывать как базовые аксиоматические положения тот факт, что глобальные риски проявляются на национальном уровне и ни одна страна в одиночку не способна предотвратить их появление.

Глобальные риски могут проявляться во многих странах, некоторые государства могут иметь симптоматику рисковости развития, в то же время кризисы и риски, их провоцирующие, могут распространяться через страны, которые имеют общие границы, сходные фундаментальные факторы экономического и социально-политического развития или напрямую зависят от тех же критических систем. Таким образом, необходима своего рода «симптоматическая карта», которая нацелена на реализацию «устойчивости» национального развития для оценки национальной готовности к глобальным и внутренним рискам.

В существующей мировой практике разработаны различные сценарии предвидения и управления рисками на национальном уровне[4], при этом они, как правило, ориентировались на уровень хозяйствующего субъекта, не имплементируя предлагаемый инструментарий к государственному (страновому) уровню[5]. Если сгруппировать и несколько упростить используемые зарубежные методики, то критерии определения устойчивости можно свести к пяти подсистемам: I) надежность, 2) резервирование, 3) изобретательность, 4) способность и скорость реагирования и 5) способность к восстановлению. При этом особое внимание, например в рамках ОЭСР, уделяется росту производительности труда и мобильности управленческих решении как на уровне хозяйствующих субъектов, так и на уровне институтов, регулирующих национальную экономику. Кроме того, в качестве одного их критериев оценки потенциала устойчивого развития экономики страны рассматривается уровень международной конкурентоспособности. Характерно, что оценка устойчивости и качества среды развития национальной экономики в аспекте конкурентоспособности и адаптируемости кэкстернальным изменениям происходит на основе опроса респондентов, в связи с чем всегда имеет место определенная предвзятость и субъективизм предпочтений. Глобальные риски взаимосвязаны, и проявление того или иного риска в глобальном масштабе автоматически реализуется не только в экономике группы стран, тесно связанных или интеграционным взаимодействием, или торгово-экономическими связями, но и воздействует на другие виды глобальных и страновых рисков, стимулируя их проявление в наиболее уязвимых хозяйственных системах. Исходя из проведенной систематизации глобальных рисков мирового хозяйства, имеющих существенное значение для его устойчивого развития, мы полагаем возможным проанализировать их воздействие на развитие экономики России и дать его результаты в систематизированном виде в табл. 1.2.1.

Анализ рисков глобального мирового хозяйства и их воздействия на экономику России

и ее международные экономические отношения

Глобальные риски мировой экономики 2013-2014

Вероятность развития в мировой экономике, %

Сила воздействия в мировой экономике, %

Актуальность для экономики России, сферы охвата

В т.ч. для международных экономических отношений РФ

1

2

3

4

5

1. Глубокий системный финансовый кризис

<50

>75

Не существенен для зоны рубля

Нарушение финансово-кредитных, платежных отношений с развитыми, развивающимися странами

2. Хронические бюджетные дисбалансы

<55

>55

Несущественен

3. Крайняя нестабильность в энергетике и сельском хозяйстве, высокие колебания цен

50

<55

Существенное значение

Нарушение внешней торговли сельскохозяйственной продукцией

Резкий рост мировых цен и рост внутренних цен в РФ Смена приоритетов в энергопотребителях российского углеводородного сырья и снижение цен

Падение цен на углеводороды и недофинансирование бюджета РФ

Срыв социальной политики РФ

4. Высокий уровень неравенства в доходах

55

>75

Существенное значение

Социальная нестабильность, возможность социальных потрясений

1

2

3

4

5

Негативный инвестиционный климат для внутренних и внешних инвесторов, срыв программ инвестиционного взаимодействия с иностранными контрагентами

Отток квалифицированной, образованной части народонаселения страны и приток мигрантов из неблагополучных регионов мира Невозможность реализации программ диверсификации структуры экономики и экспорта

5. Периодические кризисы ликвидности

Около 45

<45

Незначителен

Нарушение финансово-кредитных, платежных отношений с развитыми, развивающимися странами, снижение объемов ВТ и дисбалансы

ВТ оборота, в т.ч. со странами ЕЭП

6. Хронический дисбаланс рынка труда

Около 50

>55

Существенен

Дестабилизация рынка труда в РФ

Необходимость ужесточения и более четкого регулирования миграционной политики Шире использовать потенциал образовательной системы

1

2

3

4

5

для подготовки и ассимиляции мигрантов

Изменение политики выплаты заработной платы и системы подоходного налогообложения

7. Неуправляемая инфляция или дефляция

<40

<45

Имеет место

Использование политики понижения курса рубля для стимулирования экспорта машинотехнической группы Осложнение в области социальной политики и пр.

8. Длительное «пренебрежение» к инфраструктуре

Около 50

>50

Имеет место

Невозможность использования транзитного потенциала РФ для диверсификации ВТ Существенный рост стоимости импорта за счет системы разных тарифов на территории РФ (в зависимости от регионов)

Возможность утраты хозяйственной целостности территории РФ и последующий ее распад

Удорожание экспорта за счет изношенности всех видов транспорта, снижающее национальную и международную конкурентоспособность

1

2

3

4

5

9. Непредвиденные негативные последствия национального или глобального регулирования

<33

>40

Имеет место

В условиях ВТО отсутствие подготовленных кадров к работе на территории РФ на условиях добросовестности конкурирования, использования возможностей Соглашений ВТО, основанных на прецедентном праве

Слабая система государственного регулирования транспортно-инфраструктурной системы и внутренних тарифов, не способность противостоять монопольному взвинчиванию цен естественных монополий, отсутствие взвешенной амортизационной политики и инвестиционной политики на основе

ГЧП (мировая практика для инфраструктуры)

Отсутствие эффективного госрегулирования в реальном секторе, направленного на использование инструментов ВТО для обеспечения конкурентного противостояния импорту из развитых и развивающихся стран

1

2

3

4

5

Отсутствие рычагов воздействия на основные мировые цены базовых товарных групп экспорта РФ, составляющих более 60% консолидированного бюджета страны Отсутствие СНиПов, ГОСТов и прочих базовых ориентиров определения бюджетной цены производимых товаров и услуг внутри страны, что практически дает основание для расцвета политики откатов, коррупции, существенного занижения внешнеторговых экспортных цен и завышения импортных поставок

Приоритетную роль, по нашему мнению, в нарушении устойчивого развития России играет риск усиления поляризации доходов. Тревожная ситуация распределения богатства характеризуется повышательной динамикой индекса Джини. С 2010 г. его величина упорно находится в диапазоне 0,40—0,42[6], что свидетельствует о неснижении высокой концентрации доходов в узком кругу лиц. На рисунке 1.2.1 отражена тенденция повышения неравномерности распределения доходов.

Этот тренд является составной частью глобального риска диспропорциональности в доходах различных групп населения развитых и развивающихся стран. Одновременно он является одним из основных рисков, определяющих границы и императивы государственного регулирования экономики России, выработки национальной стратегии развития экономики страны на перспективу. Этот показатель органично связан с положением на рынке труда, нерегулируемостью миграционных явлений и снижением качества образования, начиная со школьного возраста. По оценке специалистов, ряд специальностей, жизненно необходимых для развития реального сектора страны, в современных условиях практически не только потерял престижность, но утрачена квалификационная база специалистов, способных подготовить их будущие поколения.

Такая степень поляризации доходов и тренд усиления поляризации — это свидетельство ухудшения национального инвестиционного климата. Одновременно это и показатель углубления социального неравенства в стране, которое не способствует созидательной деятельности и

Тенденция изменения уровня распределения доходов в России с 1988 г

Рис. 1.2.1. Тенденция изменения уровня распределения доходов в России с 1988 г.

обостряет противоречие «труда и капитала», дестабилизируя социально-партнерскую компоненту предпринимательского климата в стране.

Данный риск проявляется также в миграционном процессе в виде усиления миграционных потоков образованного трудоспособного населения с детьми школьного возраста на постоянное место жительства за границу. Отсутствие новых рабочих мест (в т.ч. в реальном секторе) усиливает социальную нестабильность, негативно воздействует на инвестиционно-предпринимательскую среду в целом. Кроме того, в России усиливается тенденция старения населения, в связи с чем повышается нагрузка на пенсионный фонд и консолидированный и региональные бюджеты страны. В Россию осуществляется массированный (при этом практически слабо регулируемый со стороны государства) приток рабочей силы с низким образовательным цензом. Этот трудовой ресурс может обременять социальную сферу, поскольку мигранты не имеют медицинских страховок, не несут пенсионных расходов и в целом приучены к системе «откатов». Современная миграционная ситуация не способствует повышению производительности труда, усугубляя коррупционную составляющую в экономике, сверхдоходы отдельных граждан, усиливая напряженность в социальной сфере. Миграционные процессы в МЭО, в т.ч. по экономическим причинам, воздействуют на социальное, экономическое, правовое, гуманитарное и интеграционное развитие страны, усугубляя действие глобальных и страновых рисков.

В конце XX — начале XXI в. мировое сообщество вступило в новый период миграционного развития, когда влияние миграции и качества мигрантов стало одним из определяющих факторов воздействия на экономические процессы, на эффективность и конкурентоспособность национальной экономики. Для ряда стран, отраслей экономики, предприятий или регионов это воздействие стало главенствующим. Рельефно их значение просматривается на процессах формирования трудового и демографического потенциалов[7], что, безусловно, надо учитывать и для России в условиях выработки внешней миграционной политики. Россия, заявив о переходе к инновационной экономике, не имеет достаточного количества людских ресурсов высокого качества, нормального воспроизводства населения и здоровья, позволяющего ставить ее в ранг высокоразвитых стран мира. Приоритетные национальные проекты не в состоянии решить этой задачи без системы долгосрочных федеральных целевых программ и без включения в эти программы взаимоувязанной с ними и с национальными проектами селективной иммиграционной политики и целевой программы социально-экономической ускоренной адаптации (интеграции) внешних трудовых мигрантов. Особое место в иммиграционной политике развитых стран по привлечению рабочей силы занимает интеллектуальная миграция, т.е. приток высококвалифицированных специалистов — ученых, служащих, менеджеров — в результате целевой политики государства или ТНК и крупных фирм. В конце 1990-х и в 2000-е гг. регулирование въезда специалистов стало более либеральным. Если 14% высокоразвитых стран предпочли в своей политике (результат обследования ООН 2007 г.) невмешательство в регулирование миграции интеллектуальных работников, то 86% считают необходимым ее расширение или сохранение в прежних масштабах, но ни одна страна не собирается ограничивать интеллектуальную иммиграцию. Бедное население развивающихся стран отличается низкой территориальной мобильностью. Большинство самостоятельных (индивидуальных) международных мигрантов из Индии, Китая или даже центрально-азиатских стран бывшего СССР составляют лица из среднего слоя, имеющего более высокие статусные характеристики: уровень образования, доходов, культурного развития и т.д. Эта закономерность миграции населения является важной характеристикой глобальной экономики и распространяется на страны в целом. Мигранты из беднейших стран мира повышают, по мнению ряда исследователей, потенциал организованной преступности, что негативно сказывается на экономике России, на имидже трансформирующейся экономической среды.

Вторым важным показателем повышения «рисковости» развития экономики России является высокая зависимость бюджета России от внешнеторговой деятельности при качественно отсталой ее структуре. Через каналы мировой торговли реализуется более 75% всех внешнеэкономических сделок в условиях глобализации, а структура внешнеторгового оборота — это качественный показателем участия страны в международном разделении труда.

Анализ внешнеторгового оборота свидетельствует, что внешняя торговля России имеет устойчивый тренд роста. Темпы роста внешней торговли со странами СНГ имеют более высокие показатели в сравнении с взаимодействием со странами дальнего зарубежья, что свидетельствует о реализации политики последовательного наращивания сотрудничества со странами постсоветского пространства. Если динамика импорта из этих стран СНГ характеризуется более высокими показателями по сравнению с экспортом, то в стоимостном объеме экспорт России в данные страны превышает импорт примерно в два раза. Внешняя торговля России в современных условиях[8] ориентирована на поддержание устойчивого взаимодействия со странами ЕС, формируя риск снижения потребности последних в углеводородах за счет сланцевой добычи газа или альтернативных видов энергии. Это уже сейчас ведет к снижению цен, сокращению объемов поставок, а, следовательно, к недополучению бюджетом существенных налоговых платежей и, как следствие, к неисполнению социальных обязательств перед гражданами страны. Усугубляется сила воздействия этого риска офшоризацией деятельности практически всех российских крупнейших экспортеров сырья и продуктов первого передела, включая удобрения (экологически грязное и очень затратное производство). Регистрация российских фирм в офшорных зонах ЕС за счет использования трансфертных цен ведет к существенному снижению поступлений в бюджет России и негативно воздействует на курс рубля.

О конкурентоспособности экспорта России свидетельствует его доля в формировании ВВП страны. Так, в ВВП России она составляла: в 2008 г. — 41%; в 2009 г. — 23%; в 2010 г. — 27%; в 2011 г. — около 29%, а в 2013 г. — 20,17%[9]. Для нашего экспорта характерно доминирование в структуре минерально-сырьевой компоненты и продуктов переработки, традиционно относимых к грязным производствам, которые выносятся промышленно развитыми странами за национальные границы, поскольку требуют высоких экологических платежей в казну страны. Современная качественная структура экспорта формирует дополнительный риск для национальной экономики, поскольку в основу исполнения обязательств со странами ЕС положены долгосрочные контракты, что способствует консервации отсталой по международным меркам структуры национального хозяйства страны, затрудняя процесс его диверсификации и модернизации. Вступление в действие третьего пакета Энергетической Хартии ЕС практически исключает управление энергосетями (нефтегазопроводами) со стороны их владельца — Газпрома или Транснефти, что формирует дополнительный риск — утрату управляемости системой, находящейся на территории стран ЕС и принадлежащей российским компаниям.

Традиционно для России существенное превышение экспорта над импортом, но отношение сальдо внешнеторгового оборота к величине самого оборота имеет тенденцию снижения, что в целом соответствует и критериям устойчивости развития, и мировой практике сбалансированности торгового баланса: в 2007 г. — 31,9%; в 2008 г. — 23,6%; в 2009 г. - 22,4%; в 2010 г. - 23,4%; в 2011 г. - 23,4%, в 2013 г. - 20,3%[6]. Но в целом фактор пока еше высокой зависимости от сырьевого экспорта повышает риски прогнозируемого пополнения национального бюджета, поскольку отсутствуют ценообразующие площадки в стране и экспорт привязан к ценам внешнего биржевого ценообразования, т.е. при постоянном уровне объемов сырьевого экспорта цена на него образуется практически при отсутствии влияния российских контрагентов[11].

В-третьих, сырьевая экспортная ориентация России — это тот сегмент мировой экономики, где наименее развита международная конкуренция, но характерен факт корпоративного регулирования. Этот сегмент не регулируется и Соглашениями ВТО; в случае вхождения в состав членов ОПЕК России необходимо пересмотреть сложившиеся отношения собственности на добычу сырой нефти. Это дополнительный риск функционирования экономики России, поскольку также подвергается в этих условиях внешнему давлению курс национальной валюты, что в целом не способствует диверсификации внешнеторговой деятельности. Кроме того, можно констатировать, что в российской внешней торговле отсутствуют инструменты влияния на мировые цены товаров, представляющих собой основную компоненту формирования внешнеторгового оборота и бюджетных доходов. В связи с этим правомерна постановка вопроса, насколько наши экспортные возможности в области поставок углеводородов сохранят свои конкурентные преимущества в связи с происходящими изменениями на мировом рынке. По оценкам «Газпрома», для экономической рентабельности экспорта сжиженного газа в Азию или Европу нужен ценовой дифференциал порядка 120—150 $/тыс. м3. Citigroup оценивает необходимый дифференциал в 130 $/тыс. м3 для экспорта из Мексиканского залива в Европу и 200 $/тыс.м3 — для экспорта в Азию. Сейчас дифференциал[12] с запасом превышает 200 $/тыс. м3 на обоих рынках, однако в будущем он, видимо, будет сокращаться по мере уменьшения темпов бурения новых газовых скважин из-за низкой рентабельности, а также по мере роста потребления газа в промышленности. Прогнозы МЭР, закладываемые в планы долгосрочного перспективного планирования развития экономики России, стали достаточно часто меняться, включая движение ценовых индексов.

Однако, исходя из анализа реально складывающихся дел в этой сфере и учитывая современный уровень цен на углеводороды (на июнь 2015 г. средняя цена в пределах 60—65 долл. США за баррель), правомерно ставить вопрос о развитии такого риска, как утрата Россией своих рыночных ниш и контрагентов даже при наличии длительных межправительственных соглашений и контрактов. Выход на мировой рынок сланцевого газа, несмотря на достаточно авторитетные выступления российских политиков, все же усугубляет потенциал данного риска[13]. Изменения на рынке природного газа в Европе неизбежны, и Россия должна начать пересматривать свою стратегию и начинать осваивать новые рынки[14].

Существенным риском для российской внешней торговли является устойчивая зависимость ценообразования на природный газ от цены на нефть, при этом практика использования мировых цен используется и при реализации природного газа и нефтепродуктов на внутреннем рынке России. Риск внешней ценовой зависимости усугубляется риском неуправляемости цен естественных монополий в стране, отсутствием инструментов регулирования внутренних тарифов. По экспертным оценкам, тенденция снижения зависимости цен на нефть и природный газ продолжится в течение ближайших нескольких лет. Благодаря расположению запасов в относительной близости к странам-потребителям, у многих стран появляется возможность обрести энергетическую независимость, что отрицательно скажется как на ценовой конъюнктуре российского экспорта, так и на количественных объемах поставок. Привлекает внимание также и тот факт, что углеводороды относятся к группе невозобновляемых ресурсов, в связи с чем ориентирование на количественный рост поставок энергоресурсов — это «проедание» наследия будущих поколений, что также является угрозой поступательности развития экономики России.

Существенным риском для России является длительное пренебрежение к инфраструктуре, формированию соответствующих транспортных сетей (всех видов транспортировки грузов) и обслуживающего их хозяйства. В связи с этим одновременно имманентной исключительно для России становится проблема обеспечения территориальной целостности страны, которая в современных условиях является неотъемлемым параметром реализации концепции устойчивого и динамичного развития как нашей страны, так и мирового сообщества в целом.

Наиболее красноречивым показателем взаимодействия регионов России является торговый оборот, как розничный, так и оптовый. Современная структура валового регионального продукта характеризуется тем, что оптовая и розничная торговля, ремонт автотранспортных средств и предметов личного пользования в среднем по стране не превышают 21%, правда, эта доля несколько возросла против 2004 г., когда она составляла в среднем 19,4%, но в 2009 г. эта доля снизилась до 18,4%[15]. Вся остальная сумма товарооборотов регионов приходится на внешнюю торговлю. Снижение показателя внутрирегионального взаимодействия и хозяйст-венного взаимодополнения — это риск утраты целостности территории России. Существенную роль в обеспечении единства территории играют тарифы на грузопассажироперевозки. Например, решение о снижении железнодорожных тарифов с января 2007 г. на транзитные грузоперевозки (из третьих стран в третьи) не было поддержано другими российскими участниками процесса контейнерной цепочки, повысивших тарифные ставки [7, с. 69]. За последние годы объем перевозок пассажиров по численности остается практически неизменным — около 340 млн человек. И внутренние (междугородние) перевозки имеют тенденцию сокращения при существенном росте международных перевозок, в подавляющей части осуществляемых воздушным транспортом. Правительством России для передвижения из дальневосточных регионов в Москву введено в практику субсидирование поездок граждан отдельных категорий. Вместе с тем остается до конца не решенным вопрос единообразного формирования тарифов в разных регионах страны и собственно издержек и прибыли, получаемой всеми участниками этого процесса. В принципе, поездка на авиатранспорте в Китай или Японию из Москвы сегодня в разы дешевле, чем перелет на Сахалин или во Владивосток. Как свидетельствует международная практика, данный сектор услуг представляет собой сферу естественной монополии, где рост тарифов строго регламентирован и контролируется нс только со стороны государства, но и общества, а норма прибыли не должна превышать 5—7%. В ряде стран при большой протяженности территории страны также снижается уровень НДС, что не практикуется в деятельности России.

Таким образом, глобальный риск невнимания к инфраструктуре при реализации МЭО России отразится не только на снижении ее привлекательности для осуществления внешнеторговых операций, на утрате потенциала транзитных операций, но и на последующей потере хозяйственной целостности всей территории страны.

Вступление России в ВТО преследует цель формирования добросовестной конкурентной среды в процессе реализации внешнеэкономических операций. Вопросы обеспечения национальной конкурентоспособности товаров и услуг — это компетенции национальной экономики, национальных органов, регулирующих хозяйственную деятельность в стране. ВТО предлагает целый арсенал допустимого организационноправового инструментария, позволяющего защитить особо чувствительные сегменты национального хозяйства, не допуская утраты ими в первую очередь национальной конкурентоспособности (это компенсационные и антидемпинговые пошлины, технические стандарты и требования (условия), фитосанитарные и санитарные требования, и пр.), эффективность применения которых зависит исключительно от национальной экономической политики. Это обстоятельство и являет собой рыск утраты конкурентоспособности национальным хозяйством России. Это связано как с неготовностью национального (в первую очередь юристов, поскольку континентальное право должно найти точки взаимодействия с англосаксонской системой, лежащей в основе Соглашений ВТО) кадрового потенциала работать в добросовестной конкурентной среде, так и с усилением лоббирования со стороны ТНК, находящихся в России, но имеющих головные компании за рубежом.

Риск для национального хозяйства представляется в неготовности административного аппарата к работе в международно-регулируемой правовой среде, в т.ч. использования преимуществ суда ВТО при недобросовестной конкуренции со стороны иностранных контрагентов на российском и зарубежных рынках. Накопление опыта работы в прецедентной правовой среде происходит, как правило, в течение 10—15 лет после присоединения. До этого времени, как советуют юристы ВТО, целесообразно рассматривать спорные вопросы на основе достижения мировых соглашений[16].

Риск для России в условиях участия в системе Соглашений ВТО представляется также в виде неготовности в подавляющем большинстве бизнес-сообщества к осуществлению хозяйственной деятельности в действительно добросовестной конкурентной среде за пределами России, и тем более внутри страны. Это выражается и в инерционности сценариев прогнозного развития экономики России и отдельных крупных хозяйствующих субъектов, ориентированных на подчиненность трендам развития основных акторов мирового хозяйства. Отсутствие идентифицированной с национальными приоритетами и задачами цели развития при реализации стратегии внешнеэкономической политики является, на наш взгляд, существенным риском утраты Россией уже достигнутого уровня развития. Во-вторых,типичными инструментами реализации хозяйственной деятельности стали откаты, кумовство, коррупция, прием на работу низкоквалифицированных специалистов из числа мигрантов и выплата им минимальном зараоотнои платы, сужение возрастных границ для замещения перспективной высокооплачиваемой должности и т.д. Другими словами, обеспечение конкурентоспособности достигается не путем реальной инновационности и повышения эффективности внутренних инвестиций компании при росте производительности труда, а за счет экстенсивных факторов, утративших свою значимость для экономик промышленно развитых стран. Утрата значимости этих инструментов произошла как на законодательном уровне, так и на уровне ментальности бизнес-элит, испытывающих подлинный страх перед приходом в деловую среду России компаний с новыми инновационными идеями и желанием корректной деятельности.

Дополнительный для России риск устойчивого развития — это копирование без адекватной оценки возможности адаптации к реалиям России зарубежного опыта. Инструменты и институты, которые хорошо работают в других трансформационных экономиках (например, КНР или странах ЦВЕ), в России становятся нерезультативными. Этот риск лишь внешне кажется экстернальным, поскольку проявляется наглядно в условиях членства России в ВТО, но по своему содержанию относится исключительно к внутренним трансформациям экономической стратегии и реализации национально ориентированной политики на внутренних и внешних рынках.

Полагаем, что к числу значимых для развития экономики России рисков в международных экономических отношениях, способных привести к развитию кризисных процессов в национальном хозяйстве, принимая во внимание присоединение к ВТО, можно выделить три основных:

риск усиления диспропорциональности доходов населения, неравномерность развития территорий и проявление элементов социального недовольства, в т.ч. в условиях усиления существующих миграционных трендов;

риск высокой зависимости от мировых цен на энергоносители, отсутствие регуляторов воздействия со стороны РФ на них, привязанность национального бюджета (по доходам) к экспорту углеводородов и другой сырьевой продукции. Продолжающийся процесс деиндустриализации национального хозяйства России по сравнению с монетарно-промышленной политикой (mondustrial policy) развитых стран, нацеленной на реализацию монетарных инструментов в увязке с промышленными приоритетами — ее отраслевыми и корпоративными элементами[17];

риск инерционности реализации государством экономической политики (принятия или непринятия решений по государственному регулированию национального хозяйства, нацеленных на продолжение экономической политики инерционного развития) — «обеспечения сырьевыми ресурсами мирового хозяйства», не сообразуясь с национальными приоритетами и интересами развития России как крупного территориально целостного государства с многонациональным населением и глубокими историческими традициями и культурным наследием.

Таким образом, способность национального хозяйства России противостоять глобальным вызовам в МЭО, а впоследствии преодолевать с наименьшими потерями возможные кризисные проявления зависит как от стратегии социально-экономического развития страны, так и от реализации во внешнеэкономической политике.

В связи с изложенным можно предложить следующие конкретные меры, направленные на снижение рисков и повышение конкурентоспособности национального хозяйства. Во-первых, это необходимость разработки методологии и методики ценообразования в условиях рыночного хозяйствования (Минфин России, Минэкономразвития России), что обеспечит использование такого инструмента рыночного хозяйства, имеющего место во всех развитых странах, как рекомендуемая цена (сметная цена, основанная на примерных реальных издержках). Этот инструмент обеспечит более транспарентные конкурсы и аукционы и сделает практически невозможным «откаты», т.к. исключит нео-правданность цены предложения и завышения ее в разы по факту. Это принципиально важно для последующего аудита цен внешнеторговых контрактов, обеспечения добросовестности конкурирования на рынке России с иностранными контрагентами, а на мировых рынках должно создать условия невозможности резервирования и утаивания денежных средств внешнеторговых контрактов, недоперечисления их в бюджет. Указанная мера повысит наполняемость бюджета, обеспечит транспарентность внешнеторговых сделок, снизит ценовые и институциональные риски России.

Во-вторых, целесообразно, базируясь на опыте, например, Германии, установить строгий общественный контроль за нормой прибыли естественных монополий, включая и ЖКХ (Антимонопольный комитет, госкорпорации, тарифные комиссии, Минрегионразвития России и муниципалитеты), и при превышении 5%-ного барьера —изымать сверхдоход за счет повышения тарифов в бюджет страны или региона. Необходим строгий норматив прибыли в естественных монополиях и государственных корпорациях, который исключал бы непроизводительное использование прибыли после уплаты налогов, а также стимулировал бы направление ее на инновации, внутренние инвестиции и благотворительность. Это положение тем более необходимо, что рост цен производителей в России в 2013 г. напрямую зависел от роста тарифов, в т.ч. на ЖКХ, что особенно негативно сказывается на экспортном потенциале несырьевого сектора. Этот пункт представляет высокую значимость в условиях членства в ВТО, снижая уровень коррупционной зависимости и использования инструментов недобросовестного конкурирования.

В-третьих, для минимизации рисков нестабильности мировых цен на энергоносители и повышения эластичности экономики России целесообразно на базе планируемого к созданию МФЦ сформировать ценообразующие площадки, в первую очередь на природные ресурсы, поставляемые Россией в страны АТЭС и ШОС. Это необходимо, поскольку конкурентным преимуществам России в области внешней торговли углеводородами может быть нанесен существенный удар со стороны как стран Ближнего Востока (Катара, ОАЭ, Саудовской Аравии и др.), так и США, и Европы. Более того, мировое сообщество отдает отчет в том, что Россия не может снизить или отказаться от экспорта данного вида сырья в силу весомых внутренних причин и внешних обязательств, а потому предпринимаются достаточно серьезные попытки воздействия на уровень российских цен экспорта путем или институциональных преобразований (Европа), или предоставления скидок и снижения цен на 10—15% (обсуждение поставок сжиженного природного газа на Украину из Катара и Белоруссию из стран Персидского залива[18]) традиционным покупателям России. Конечно, определенную роль играют и геополитические причины. Вместе с тем для удержания своих преимуществ в данном сегменте России необходимо сформировать такую инфраструктуру торговли любыми биржевыми товарами, экспортируемыми Россией, которая позволит использовать экспортный потенциал России в долгосрочной перспективе, реализуя и обеспечивая национальные интересы страны.

Формирование внутренней ценовой площадки в сочетании со стратегией последовательности проведения политики сетевой газификации территории России, реиндустриализации реального сектора и политики регулируемой миграции позволяет рассматривать энергосырьевую компоненту экспорта России как важный инструмент обеспечения устойчивости развития мирового хозяйства (реализация указанного положения может быть осуществлена Правительством РФ, отраслевыми министерствами и ведомствами, регулирующими внешнеэкономическую деятельность, включая Минэкономразвития России, и госкорпорациями — поставщиками товаров на экспорт).

В-четвертых, в целях минимизации риска «хронического дисбаланса на рынке труда» в условиях России необходимо при формулировании интеграционной и миграционной политик государства при разработке миграционных программ учитывать качественные изменения структуры миграционных потоков по странам «выхода» и формулировать требования к образовательному цензу мигрантов. При этом, исходя из роли внешних трудовых мигрантов в модернизации и инновационном развитии национального хозяйства РФ, необходимо повысить качество национальной миграционной статистики и роль глубоких периодических обследований мигрантов, отсутствие которых ведет к непоследовательности и противоречивости в решениях государственных институтов, отвечающих за различные аспекты миграции, в оценке положительных и отрицательных последствий трудовой иммиграции.

В современных условиях целесообразно в условиях глобализации экономики осуществлять новую национальную иммиграционную политику, способствующую максимальному извлечению преимуществ из иммиграции рабочей силы и уменьшения рисков, связанных с потоками иммигрантов без должного знания русского языка, с иными нормами социально-бытового и этнокультурного поведения.

В-пятых, для снижения фактора риска пренебрежительного отношения к инфраструктуре, связанного с практикой осуществления внешнеторговых сделок, необходимо использовать опыт создания инфраструктурных объектов в странах АТЭС, например, на основе государственно-частного партнерства, и реализовать ее в России, в т.ч. привлекая иностранных контрагентов [4, гл. 3.2].

  • [1] ' Рассчитано автором по статистическим данным из источника: https://www.cia.gov/library/ уог1с1-1ас(Ьоок;^ео8/г5.111т1
  • [2] Источник: http://www.gks.rU/wps/wcm/connect/rosstat/rosstatsite/main/trade/#; Ьир://Ч^у. ЫегзоЬйюп.еи/е^ИБЬЛкцув/б.Ьйп!
  • [3] Характерно, что практически всем крупным экономикам мира в 2013 г. была свойственна эта тенденция, за исключением Германии и Китая (https://www.cia.gov/library/publications/ ^елуогЫ^асОэоок^еоз/ге.ЬЬпГ).
  • [4] См.: Martin-Breen Р. & Anderies J.M. Resilience: A Literature Review. Rockefeller Foundation / http://www.rockefellerfoundation.org/news/publications/resilience-literature-review, 2011; LongstaffP.H. Security, Resilience, and Communication in Unpredictable Environments Such as Terrorism, Natural Disasters, and Complex Technology. Harvard University Center for Information Policy Research. / http://pirp.harvard.edu/pubs pdt71ongsta/longsta-p05-3.pdf, 2005; Comfort L.K., Boin A., & Demchak C.C. The Rise of Resilience — in Designing Resilience: Preparing for Extreme Events. — Pittsburg: University of Pittsburgh Press, 2010.
  • [5] Например, сводный индекс уязвимости (Йельского университета) измеряется через уязвимость стран на основе исследования следующих факторов: (I) отсутствие экспортной диверсификации; (2) зависимость от экспорта; (3) влияние стихийных бедствий и климатических условий на экономические показатели страны, а также через индекс экологической устойчивости. Американские эксперты для учета значимости фактора экологической устойчивости и защищенности среды используют методику Колумбийского университета, которая измеряет способность стран к защите окружающей среды исходя из: состояния экологических систем; возможности развития экологических кризисов; уязвимости человека от экологических стрессов; подготовленности социальных и институциональных возможностей; наличия институтов и инструментов глобального управления.
  • [6] Источник: https://www.cia.gov/library/publications/the-world-factbook/geos/rs.html
  • [7] См. подробнее: Глава 7 о демографическом потенциале России.
  • [8] В данном случае мы не касаемся влияния санкций.
  • [9] Рассчитано по: https://www.cia.gov/library/publications/the-world-factbook/geos/rs.html
  • [10] Источник: https://www.cia.gov/library/publications/the-world-factbook/geos/rs.html
  • [11] См.: Перская В. Экономическая идеология и внешнеэкономическая политика России. — М„ 2007.
  • [12] См.: Перекал В. Экономическая идеология и внешнеэкономическая политика России. М„ 2007, —С. 13.
  • [13] Одной из основных проблем добычи сланцевого газа является потенциально негативное воздействие на окружающую среду. По-прежнему отсутствует полное описание влияния гидравлического разрыва пласта (метода, используемого для извлечения газа из горных пород, трудно поддающихся бурению, при котором в породу закачивается смесь из воды, песка и химических веществ) на состояние грунтовых вод. Именно эта причина послужила поводом во Франции и Германии временно отказаться от разработок месторождений сланцевого газа в пользу альтернативных источников энергии и импорта природного газа. Установленные запасы сланцевого газа в Польше, например, потребуют не менее пяти лет для начала промышленной разработки их, но при этом, исходя из пакета документов Третьей Энергетической Хартии ЕС, страны Европы, и особенно Россия, могут ощутить значительное влияние на проводимую энергети-чсскую стратегию. В связи с этим Россия может не только потерять крупный экспортный рынок, гак как в настоящее время две трети ежегодно потребляемою в Польше газа поставляется из России, но и обретет нового конкурента в регионе, что неизбежно снизит цены. Однако ситуация начнет меняться лишь через несколько лет, поскольку сланцевая промышленность в Польше находится на самых ранних этапах развития и для начала экспорта газа потребуются значительные инвестиции в строительство трубопроводов и станций СПГ.
  • [14] В части перспектив развития российско-китайского международного сотрудничества по торговле углеводородами на долгосрочной основе, в Китае уголь используется для выработки 70% электроэнергии, в то время как природный газа — всего для 4%. Несмотря на то что природный газ при сжигании выделяет меньше углекислого газа, Китай вряд ли откажется от угля в силу того, что многие современные угольные электростанции страны были построены за последние пять лет. Кроме того, разведаны запасы сланцевого газа, разработка которых в дальнейшем может привести к усилению ценовой конкуренции и осложнению переговорного процесса. Вместе с тем, по оценке экспертов, добыча сланцевого газа в КНР может оказаться дешевле, чем импорт СПГ (сжиженного природного газа) из Катара или Австралии, но его производство в коммерческих объемах является достаточно отдаленной перспективой. В настоящее время Китай заключает договоры на поставку газа из Катара, Австралии и России. (В России при сланцевой добыче вязкие природные наполнители составляют более 30%, поэтому она представляется в современных условиях низкорентабельной для РФ.) В США — доля этих компонентов на уровне 5-6% да и со стороны государства оказывалось содействие в виде государственно-частного партнерства при разработке соответствующих технологий.
  • [15] Источник данных: ЬДр://^
  • [16] Примером является поведение представителей КНР, которые в течение уже 12 лет по-еле присоединения избегают рассмотрения спорных вопросов в рамках суда ВТО и проводят переговоры по выявлению консенсуса со странами ЕС и США.
  • [17] 2$ См.: Ершов М. ВТО: О возможностях финансовой конкуренции. — презентация на научно-практической конференции «Россия в ВТО: финансово-экономические риски». — М.: Фин-университет, 2013. — 15 апреля.
  • [18] Проект «Катарский остров в Европе», согласно которому эмират направит свои инвести-ции на строительство в Белоруссии специальной зоны бизнес-структур стран Персидского залива, банковских учреждений и культурных центров арабских стран, а также жилья, торговых и спортивных центров, иных объектов социальной инфраструктуры. Стоимость проекта составит около $100 млн. Это связано с процессом диверсификации поставок нефти в Белоруссию и проработки альтернативных российским поставок газа в республику. Среди альтернативных поставщиков представителями МИД Белоруссии был назван Катар, в 2011 г. чиновники Совмина Белоруссии продолжили обсуждение с Литвой проекта строительства СПГ-терминала по приему и разжижению катарского газа / 11ир://епе^оЬе1агиБ.Ьу/пеУБ/5/23784/
 
Если Вы заметили ошибку в тексте выделите слово и нажмите Shift + Enter
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   След >
 

Популярные страницы