Внешняя энергетическая политика России

Энергетическая политика России имеет две составляющих — внутреннюю и внешнюю, которые связаны между собой, однако каждая имеет собственное содержание. Показывая эту взаимосвязь, основное внимание сосредоточим на внешнеэкономической составляющей энергетической политики.

В Энергетической стратегии России до 2030 г. целью энергетической политики названо максимально эффективное использование природных энергетических ресурсов и потенциала энергетического сектора для устойчивого роста экономики, повышения качества жизни населения страны и содействия укреплению ее внешнеэкономических ПОЗИЦИЙ[1].

Вышеуказанная цель имеет и внешний аспект. Стратегической целью внешней энергетической политики является максимально эффективное использование энергетического потенциала России для полноценной интеграции в мировой энергетический рынок, укрепления позиций на нем и получения наибольшей выгоды для национальной экономики.

Прошло уже пять лет после принятия Энергетической стратегии России, поэтому можно высказать некоторые соображения. Так, необходимо, по-видимому, более обстоятельно определиться с понятием полноценной интеграции.

Точно так же, как мировой рынок не является простой суммой национальных рынков, так и мировой энергетический рынок не является простой суммой национальных энергетических рынков.

Мировой нефтяной рынок уже глубоко интегрирован, и Россия принимает в операциях на нем активное участие, поскольку почти половина произведенной в России нефти вывозится за границу. При этом доля российского экспорта сырой нефти в общем мировом объема составила в 2012 г. немногим более 14%.

Что касается природного газа, то имеются различные точки зрения относительно стадии его формирования как мирового рынка. Не все исследователи разделяют положение о том, что такой мировой рынок уже сформирован[2]. Удельный вес экспорта природного газа из России составляет более 20% мирового экспорта этого энергоресурса.

Что касается мирового рынка угля, то он образовался значительно раньше других мировых рынок энергоресурсов. Доля России в мировом экспорте угля в 2013 г. составила около 10%.

В отличие от рынков трех названных энергоресурсов не существует мирового рынка электроэнергии, и более того, не выявляется определенной тенденции к его формированию, хотя значительное развитие получили крупные региональные рынки, например, западноевропейский и несколько региональных рынков в Северной Америке.

Поэтому полноценная интеграции России в мировой энергетический рынок может означать, например, больший объем экспорта энергоресурсов на внешние рынки, то есть повышение доли российских энергоресурсов в общих объемах мирового экспорта энергоресурсов. Однако, во-первых, серьезные изменения на мировых рынках энергоресурсов, связанные со снижением спроса на нефть в развитых странах и увеличением производства сланцевого газа в США, модифицировали сложившуюся структуру мирового производства и потребления первичной энергии. Поэтому, по крайней мере в среднесрочной перспективе, увеличение поставок на мировой рынок может столкнуться с трудностями. Во-вторых, наращивание производства энергоресурсов в России требует значительных дополнительных капиталовложений в отличие, например, от стран Персидского залива. Это относится как к нефти, так и к природному газу. В-третьих, вряд ли возможно гарантировать неповто-рение в будущем ситуации, подобной нынешней, когда мировые цены на нефть резко упали за весьма короткий период времени. В-четвертых, полноценная интеграция предполагает выход на мировой рынок с энергетическими продуктами с более высокой добавленной стоимостью.

Российская внешняя энергетическая политика в настоящее время имеет два вектора — западный и восточный. Первый сложился уже до-

статочно давно: Россия экспортирует в страны Западной Европы нефть и нефтепродукты, каменный уголь и природный газ. Вывоз нефти и нефтепродуктов в страны Западной Европы осуществляется уже много десятилетий. В 1960—1980 гг. экспорт энергоресурсов из СССР увеличился в 5,4 раза[3], в результате чего резко изменилась структура внешней торговли и возросла экспортная выручка.

Экспорт природного газа в европейские страны также имеет почти полувековую историю. Первый контракт на поставку природного газа из СССР в Австрию был заключен в 1968 г., в 1969 г. был подписан газовый контракт с Италией, в 1970 г. — с ФРГ, в 1971 г. — с Финляндией и Францией[4]. Экспорт российского газа был одинаково выгоден для обеих сторон контракта. Развивающаяся экономика европейских стран нуждалась в надежном источнике удобного энергоносителя, а СССР испытывал потребность в финансовых ресурсах.

Достаточно длительное время сложившаяся ситуация не вызывала у европейских потребителей особой нервозности от импорта больших объемов природного газа из России. Однако распад СССР, за которым в 2000-х гг. последовали укрепление экономики России и более активная внешняя политика, создали новую обстановку в европейской энергетике, в определенной мере усугубленную напряженностью в газовой сфере, причиной которой явились сложности в российско-украинских отношениях в нулевых годах и в начале второго десятилетия XXI в. Все вышеуказанные факторы стали основой более активного желания Европейского Союза снизить зависимость от импорта газа из России.

В 2013 г. российский газ в общем объеме потребления в странах ЕС составил 27%, при том что собственное производство газа покрывает потребности ЕС только на одну треть суммарного потребления[5]. Зависимость от импорта российского газа считается слишком высокой.

Хотя снижение доли российского газа в общем потреблении этого энергоресурса в странах ЕС в принципе возможно, однако является затратным и потребует, как нам представляется, продолжительного периода приспособления к новой ситуации.

В октябре 2014 г. в Великобритании было опубликовано исследование «Снижение европейской зависимости от российского газа: различия между надежностью снабжения природным газом и геополитикой»[6]. Основным выводом данного исследования, по мнению его авторов[7], является то, что до середины двадцатых годов имеются лишь ограниченные возможности значительного снижения зависимости от импорта российского газа. Однако в странах Балтии и Юго-Восточной Европы могут быть приняты ограничительные меры, вплоть до полного замещения российского газа в начале двадцатых годов посредством импорта сжиженного природного и трубопроводного газа из Азербайджана.

В последние годы Газпром принял ряд мер для сохранения своих позиций на европейском газовом рынке. Введение в эксплуатацию «Северного потока» позволило наладить прямые поставки газа в страны ЕС, минуя страны-транзитеры. Такую же цель преследовала и реализация предлагаемого проекта «Южный поток». Со стратегической точки зрения это было вполне оправданным решением, поскольку развитие ситуации на Украине не давало возможности надеяться на скорое и существенное улучшение российско-украинских отношений. Однако даже если бы это и произошло, наличие стран-транзитеров газа при его поставке из России в страны ЕС всегда означает возможность оказывать давление на Россию. Вместе с тем анализ экономико-финансовой стороны проекта «Южный поток» позволил ряду аналитиков сделать предположение, что эффективность нового трубопровода могла оказаться ниже ожидаемой[8].

Хотя отдельные страны Евросоюза были настроены благосклонно к созданию «Южного потока», реальные свидетельства прочности позиций России на европейском газовом рынке станут более ясными при наступлении сроков продления контрактов о поставе газа. В 2015 г. заканчивается действие газового контракта с Литвой, а в 2016 г. — с Венгрией. Учитывая антироссийский настрой литовского руководства, подписание нового газового контракта с Литвой не гарантировано.

В декабре 2012 г. в районе г. Анапа Краснодарского края началось строительство российского участка газопровода «Южный поток». Первые поставки газа по газопроводу были запланированы на конец 2015 г. Однако ситуация резко изменилась 1 декабря 2014 г., когда президент Путин объявил о прекращении строительства «Южного потока», мотивируя принятое решение отказом Болгарии выдать разрешение на строительство трубопровода в исключительной экономической зоне этой страны.

Нет ничего неожиданного в том, что Европейский Союз предпринимает усилия по диверсификации источников энергии. И дело здесь не только в украинском кризисе — и это необходимо учитывать. При обеспечении страны энсргоресурсами всегда целесообразно иметь различные их источники, поскольку непредсказуемость политических отношений может создать проблемы в том случае, если возникает сложность с поставкой из одного источника. В этом плане «Северный» и «Южный» потоки повышали бы надежность энергоснабжении Европы. Однако для стран ЕС обе ветки газопроводов ассоциируются с одним поставщиком—с Газпромом. Именно этим в значительной степени определяется стремление Европейского Союза ослабить монопольные позиции Газпрома путем распространения положений Третьего энергетического пакета на сложившуюся в течение прошлых десятилетий организацию поставок газа из России в Европу.

Кроме этого, в позиции Евросоюза явственно просматривается стремление изменить существующую практику ценообразования на газовом рынке. Снижение мировой цены нефти во второй половине 2014 г., несомненно, подстегнет это желание. С другой стороны, новая ценовая ситуация на рынке энергоресурсов потребует и более тщательного анализа возможностей и перспектив поставок трубопроводного газа, в частности строительства новых газопроводов большой протяженности. Однако хотя в мировой энергетике набирает силу тенденция к росту торговли сжиженным природным газом, вряд ли в ближайшем будущем будут сильно поколеблены позиции трубопроводного транспорта.

Что касается ценообразования на международных рынках природного газа, то развитие ситуации в последние годы показало некоторое усиление позиций сторонников нового рыночного подхода, который предполагает определенную модификацию прежних схем ценообразования.

Газпром всегда выступал против изменения действующего механизма формирования цены на экспортируемый им газ и соглашался перейти на спотовое ценообразование только для дополнительного газа, сверх минимальных объемов по условию «бери или плати» или в ряде случаев для продажи небольшой части газа на споте и в рамках «бери или плати», но со 100% отбором этого объема[9].

Однако летом 2010 г. с итальянской компанией «Эни» было подписано соглашение о новом ценообразовании, в котором, как объявила компания «Эни», содержатся важные изменения по индексации цены газа в соответствии с рыночным (спотовым) ценообразованием.

Можно предположить, что отказ от планов строительства «Южного потока» и создание дополнительного газового хаба на турецкой территории на границе с Грецией, о чем объявил Президент России в Анкаре I декабря 2014 г.[10], будут также способствовать развитию спотовой торговли газом или определенной модификации механизма ценообразования на рынке газа.

Относительно меньше беспокойства вызывает в странах ЕС импорт сырой нефти из России, поскольку цены на нефть, во-первых, формируются на нефтяных биржах и, следовательно, не зависят от действий России. Даже влияние ОПЕК на мировую цену нефти уже не столь значительно, как это было, например, в 1970-х гг. Во-вторых, имеющиеся способы доставки нефти от производителей в странах Ближнего Востока и Северной и Западной Африки дают возможность выбора поставщика. К тому же в начале 2010-х г. в мировой нефтяной промышленности сложилась ситуация, характеризующаяся избытком предложения нефти на мировом рынке, чего нельзя было ожидать еще в начале 2000-х годов. Решение ОПЕК в ноябре 2014 г. о сохранении прежних квот на добычу нефти отразило существенные изменения в конфигурации мирового производства и потребления.

С экономической точки зрения любое согласованное совокупное снижение производства нефти с целью влияния на мировую цену в сторону ее повышения имело бы в себе монопольную составляющую и стало бы сигналом искусственного создания рынка продавца, что в юридическом отношении не было бы безупречным. Другое дело, если каждый производитель будет приспосабливаться к новой ситуации, снижая уровень добычи и даже теряя на этом часть экспортной выручки. Никто не должен указывать производителю, какую часть рынка он может или должен занять.

Указанное, разумеется, не означает запрета на согласованные действия группы государстве целью сбалансирования реально существующего спроса и предложения, объем которого необходим для покрытия спроса.

Поскольку доля ОПЕК в мировом производстве нефти ныне составляет менее половины, следовательно, возможности ОПЕК влиять на цены меньше, чем, например, в 1970-х гг., когда она равнялась 50%.

Осложнение политической ситуации на Европейском континенте вследствие действия нескольких факторов не дает оснований для надежд на стабильное развитие экономических отношений России со странами ЕС в области энергетики в ближайшем будущем. Взаимовыгодность таких отношений со стороны ЕС приносится в жертву определенным политическим устремлениям. В этой ситуации вполне понятно стремление России найти новые источники сбыта природного газа. При этом необходимо, прежде всего, иметь в виду фундаментальные сдвиги в мировой экономике, в частности возвышение тихоокеанского региона. В «Докладе о человеческом развитии 2013. Возвышение Юга: человеческий прогресс в многообразном мире» отмечается беспрецедентность развития стран Юга. По прогнозам, к 2050 г. Бразилия, Китай и Индия будут производить 40% мирового ВВП, рассчитанного по паритету покупательной способности[11] [12].

Россия как страна, обеспеченная энергоресурсами, не может оставить без внимания происходящие изменения. Восточный вектор российской внешней энергетической политики стал играть важную роль во внешней политике России в 2000-е гг. Это нашло отражение и в текстах официальных документов. Текстуальное сравнение Энергетической стратегии России на период до 2020 г. и Энергетической стратегии на период до 2030 г. показывает, что сочетаний со словом «восточный» в последнем документе в 1,6 раза больше, чем в первом.

При этом следует отметить особенности реализации планов, направленных на расширение производства и экспорта энергоресурсов из регионов Восточной Сибири и Дальнего Востока. Осуществление программ развития энергетики там позволит кардинально изменить и социальную инфраструктуру, и образ жизни миллионов людей4*. Правда, с одной оговоркой. Если развитие промышленности и социальные перемены будут осуществляться параллельно, а не однобоко. Так, наращивание газового потенциала страны и ее экспортных возможностей в прошлом не всегда имели результатом непосредственное улучшение жизненных условий жителей европейской части страны, что наглядно проявилось в разнице уровней газификации отдельных областей.

Свидетельством возрастания значения восточного вектора в российской внешней энергетической политике является прокладка нефтепровода «Восточная Сибирь — Тихий океан» от г. Тайшет в Иркутской области до порта Козьмино в заливе Находка с ответвлением на Китай, что позволяет осуществлять экспорт на рынки стран АТР.

На Дальнем Востоке уже действует завод по производству сжиженного газа, оперируемый Газпромом. В настоящее время Газпром занимает примерно 5% мирового рынка СПГ, компания намерена довести эту долю примерно до 15%[13].

Новый транспортный коридор и новый центр поставок с ориентацией на страны АТР будет создан в соответствии с подписанным 21 мая 2014 г. контрактом на поставку российского трубопроводного газа в Китай. Контракт сроком на 30 лет предусматривает экспорт в Китай 38 млрд куб. м российского газа в год[14].

Анализ энергетической политики России, как внешней, так и внутренней, не может быть полным без рассмотрения аспекта эффективности использования произведенных энергоресурсов. Вполне очевидно, что ее повышение позволяет нс только сократить удельные расходы на производство энергии, но и наращивать экспортные ресурсы. По некоторым оценкам, в настоящее время только 35—40% углеводородного сырья используется по назначению[15]. Главными «виновниками» потерь энергоресурсов являются предприятия, занимающиеся электро- и теплогенерацией.

Поскольку Россия является северной страной, то энергоемкость ВВП оказывается выше, чем в странах с более мягким климатом. Тем не менее имеются весьма значительные резервы снижения энергоемкости ВВП России.

Между тем сопоставление целей собственно энергетической политики и внешней энергетической политики позволяет сделать вывод, что принятая концепция энергетической политики построена на отраслевом подходе. Фактически, остается в тени макроэкономический подход, при котором не столько развитие и состояние отрасли влияет на экономику страны и уровень жизни населении, сколько сама экономика диктует то или иное направление развития энергетики.

Так, вышеуказанная концепция не позволяет поставить во главу угла важнейшую сторону энергообеспечения — эффективность использования энергии. Необходимо не просто производить больший объем энергоносителей для сохранения позиций на мировом энергетическом рынке, а более эффективно использовать уже имеющийся потенциал.

Вышеизложенное не означает, что не нужны новые инвестиции в развитие топливно-энергетического комплекса. Однако необходимо иметь в виду, что простое наращивание инвестиций для производства большего объема энергоресурсов, в том числе для экспортных нужд, и отсутствие внятной и последовательной политики в области энергосбережения и энергопотребления лишь закрепят нынешнее, мало кого удовлетворяющее положение России в мировой торговле энергоресурсами.

  • [1] Энергетическая стратегия России на период до 2030 года, http://www.minenergo.gov.ru/ activity/energostrategy/ch_l.php (дата обращения: 22.12.2014).
  • [2] См., напр.: Мировой рынок газа: иллюзия или реальность? http://www.pro-gas.ru/images/ йа1а^а11егу/0_6480_М1гоуоу_гто1^а2а_1^.р(11' (дата обращения: 22.12.2014).
  • [3] 1' Рассчитано автором по: Народное хозяйство СССР в 1985 г.: стах, ежегодник / ЦСУ СССР. — М., 1986. С. 575.
  • [4] http://newsruss.ru/doc/index.php
  • [5] http://www.eurogas.org/uploads/media/Eurogas Press Release - Drop in 2013_EU_gas demand_emphasises_need_for_swift_change.pdf (дата обращения: 23.12.2014).
  • [6] Сохранен перевод автора. — Прим. рсд.
  • [7] 44 Reducing European Dependence on Russian Gas: distinguishing natural gas security from geopolitics) http://www.oxfordenergy.org/wpcms/wp-content/uploads/2014/10/NG-92.pdf (дата обращения: 24.12.2014).
  • [8] http://sputniknews.com/analysis/20110926/167139737.html (дата обращения: 24Л2.2014).
  • [9] http://www.vedomosti.ru/companies/news/28561971/gazprom-narushil-tabu (дата обращения: 23.12.2014).
  • [10] http://news.kremlin.ru/news/47126 (дата обращения: 24.12.2014).
  • [11] UNDP. Human Development Report 2013. The Rise of the South: Human Progress in a Diverse
  • [12] World, p. 1.
  • [13] 4Х При этом отток населения продолжается: за 2009-2013 гг. из Дальневосточного округа уехало около 2,6% общей численности населения (максимальный показатель в РФ). Это единственный округ, где почти все субъекты, входящие в него, имеют отрицательное миграционное сальдо. — Прим. ред. 4У http://www.gazprom.ni/f/posts/l4/839881/vladivostok-lng-ru.pdf(датаобращения: 25.12.2014).
  • [14] http://itar-tass.com/ekonomika/1202314 (дата обращения: 24.12.2014).
  • [15] http://www.energyland.info/interview-show-290 (дата обращения: 25.12.2014).
 
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ     След >