ЛИТЕРАТУРА УСТНАЯ

Итак, выпускники сдавали два обязательных экзамена — сочинение по литературе и математику и выбирали три экзамена по выбору. Среди них — литература устная. А потом, когда эпоха экзаменационных сочинений заканчивалась, можно было вообще выбрать любую форму экзамена по литературе: сочинение, изложение, литература устная по билетам, защита реферата. Мы будем сейчас говорить об экзамене по билетам, тем более сегодня именно к этой форме склоняются сердца наших учителей-словесников.

Но начнем с обозначения принципиальных подходов. Они все те же. Для того, чтобы произведение отозвалось в душе читателя, оно должно быть прочитано, понято, осмыслено, перечувствовано. На церемонии вручения премии Солженицына лауреат, выдающийся филолог нашего времени Сергей Бочаров (сейчас мало кто знает, что это сын учителя литературы и известного в свое время методиста Г. К. Бочарова) емко обозначил главную цель филологии: «понимающее прочтение как главное в нашем деле».

Увы, все сильнее и сильнее в школе утверждается другой подход: главное, чтобы выучили, сдали. Знания по математике, знания по географии, знания по биологии, знания по литературе — для школы это единая цепь. Но литература не в этом ряду. Этот знаниецентризм в преподавании литературы как раз литературу-то и убивает.

«Корни слов “наука” и “знание”, — читаем мы в книге А. А. Бруд-ного “Психологическая герменевтика”, — разные. Наука — это способ познавать, а знание — результат применения этого способа. Наука есть творчество самих ученых, она меняется, она незаконче-на, она живет, а в семантике “знания” этого оттенка нет, оно готово для трансляции, оно вообще готово — по определению — на клинописной глиняной таблице или на дискетке оно всегда продукт, а не процесс».

Об этом же пишет Гжегож В. Колодко, польский экономист и один из отцов реформы польской экономики:

«Наука — это скорее способ мышления, а не запас знаний».

«Знание может быть связано с накоплением информации и воспроизведением только того, что открыли и доказали другие. Такого типа изучение предмета может даже означать большую эрудицию. Тем и отличается наука, что наука — это способность к новым открытиям и формулировке новаторских идей».

«А потому знание — воспроизведение, а наука произведение, творение, акт добавления, акт добавления ценности к существующему запасу знаний»[1].

Но ведь задача школы — не подготовка будущих ученых только? Да, но школа должна учить творческому, научному мышлению. Разница тут только одна: ученый открывает новое в науке, а школьник открывает новое для себя, но то, что уже давно известно. Хотя я не раз встречал в ответах и сочинениях учеников такие наблюдения, каких не знало литературоведение. И сегодня, когда все больше людей в нашей стране понимают, что ее развитие, движение вперед прежде всего связано с творчеством, креативностью, инновационностью, все это приобретает значение особенное.

Вернемся книге А. А. Брудного.

«Когда у одного из крупнейших физиков нашего столетия Макса фон Лауэ спросили, что такое образование, он, подумав, ответил, что образование — то, что остается у вас, когда вы забыли, чему вас учили. Эти слова часто вспоминали, но мало понимали. Идея Лауэ заключается в том, что у образованного человека формируется образ мыслей, и он поважнее фактов и формул. Иными словами, у образованного человека иной уровень понимания»[2].

И если мы говорим о литературе, то должны добавить: формируется и иная эмоциональная культура, способность понимать язык образов, воспитывается читатель. И если главное «заключается в образе мыслей, в том, что формируется в процессе обучения, то для литературы это особенно важно. А между тем бедных школьников, и этого требуют экзамены, шпигуют фактами, фактами, фактиками. Уже давно стало азбучной истиной, что Ахматова не сводима к акмеизму, что Блок шире символизма, что Маяковский не исчерпывается футуризмом, а Есенин преодолел имажинизм. А несчастных школяров заставляют учить, чем одно направление отличается от другого, кто куда входил.

Тут очень важно и вот какое обстоятельство, о котором, если я не ошибаюсь, никто никогда не говорил. Литература в школе — единственный предмет, где изучение идет по первоисточнику. Конечно, учителя физики и химии проводят на своих уроках опыты и эксперименты, которые приводят класс к пониманию понятий, процессов, законов. Конечно, хороший учитель истории знакомит учащихся с историческими документами и предлагает для осмысления и анализа. Но все равно и физика, и химия, и история, и математика, и биология изучаются по тому, что открыто, исследовано, описано и изложено в школьном учебнике. Другое дело литература. Перед гениальным критиком Виссарионом Белинским, выдающимся ученым Юрием Лотманом и девятиклассниками Ниной Поповой и Колей Васиным лежит один и тот же текст романа Пушкина «Евгений Онегин», и идут они в принципе одной и той же дорогой: от чтения к постижению. И именно процесс этого постижения — самое главное на уроке литературы. А когда все сводится к усвоению каких-то общих выводов, то уроки литературы перестают быть уроками литературы. Виной тому могут и становятся и экзамены.

Вот устный экзамен по литературе. Самая распространенная форма его по билетам. Из всех моих школьных воспоминаний, а у меня их за 59 лет работы в школе достаточно, самое страшное — это устный по билетам экзамен, когда ученик перед экзаменом эти самые билеты учит. Я абсолютно убежден (и к этому мы еще вернемся в четвертой части этой книги), что перед экзаменом по литературе ученик ничего не должен повторять, учить, вообще готовиться. Потому что экзамен по литературе должен проверять не то, что он выучил, а то, чему он научился.

Вот билеты по литературе 2007 года. Двадцать пять билетов по три вопроса. Итого 75 вопросов, охватывающих огромный массив учебного материала от «Слова о полку Игореве» до современной литературы. И все это нужно выучить, знать, ответить. При этом, если на сочинении можно было пользоваться текстами художественных произведений, то здесь все должно быть в памяти (или на шпаргалках). И философская лирика Пушкина, и философская лирика Тютчева, и музыка революции в поэме Блока «Двенадцать» (как вы понимаете, я здесь использую формулировки билетов).

Последний вопрос каждого билета взывает к размышлению. Какова роль евангельского сюжета о воскрешении Лазаря в понимании идеи романа Ф М. Достоевского «Преступление и наказание»? Чем объясняется пассивность Кутузова во время Бородинского сражения (по роману Л. Н. Толстого «Война и мир»). В чем смысл обаяния Наташи Ростовой? Что привело отношения Онегина и Ленского к дуэли? Вы меня простите, но это цирк чистой воды: это видимость размышления, это спекуляция — ведь все вопросы для вроде бы размышления даются задолго до экзамена, и естественно под руководством учителя и будут подготовлены.

Учтем и такое обстоятельство. В сочинениях из нескольких тем можно выбрать одну. В билетах вопросы по курсу и 9, и 10, и 11 класса. Но время на повторение в уроки не заложено. А очень часто учитель, ведущий 10 и 11 классы, вообще не работал в 9.

И самое главное. Еще в XIX веке В. И. Водовозов писал о том (я уже приводил его слова), что «экзамен почти никогда не соответствует тому, чем занимается мыслящий преподаватель в классе». (Сегодня эта проблема решена элементарно: даже мыслящего учителя заставляют на уроке заниматься только тем, что будет на экзаменах.) Так вот на уроках литературы в современной школе у мыслящих учителей на уроках преобладает беседа. Уходит в прошлое структура урока, когда учитель объяснил, ученики выучили, а на следующем уроке ответили. Поэтому в большинстве случаев сегодня на уроках у учеников не требуют ответить на такие вопросы (они заранее обречены на выученность по учебнику, записям в классе или интернету), как все примеры из билетов 2007 года («Образ Печорина и тема поколения в романе М. Ю. Лермонтова “Герой нашего времени”», «Жизнь человека и мир природы в лирике А. А. Фета», «Своеобразие художественного мира одного из поэтов Серебряного века»). Естественно, я понимаю, что вопросы такого типа возможны в профильных гуманитарных классах, и то не убежден, что они там разумны.

А между тем идея устного экзамена очень и очень близка многим учителям. Так, в Московской области в 2007 году заставили всех учеников сдавать именно устный экзамен по литературе. Но это было сделано вопреки мнению учителей. А вот на одном из собраний московских учителей, на котором я присутствовал, три четверти высказались за устный экзамен. Почему? Так привычнее, так проще, так удобнее. Самая привычная форма нашей школы: выучить и ответить. На этом собрании были учителя, награжденные президентской премией и грантом правительства Москвы. Так сказать, элита столичных словесников. Тем выразительнее было то, что именно знаниецентристская парадигма в преподавании литературы сегодня в школах — господствующая.

В словаре Даля слово память раскрывается так: способность помнить, не забывать прошлого; свойство души хранить, помнить сознание о былом; память внешняя, безотчетное знание наизусть затверженного, память слов, цифр, имен и событий; память внутренняя, разумное понимание научной связи увиденного, усвоение себе навсегда духовных и нравственных истин.

На мой взгляд, сегодняшний устный экзамен по билетам — это память внешняя — «безотчетное знание наизусть затверженного».

  • [1] Колодко Гжегож В. Мир в движении. М., 2009. С. 24—25.
  • [2] Брудный А. А. Психологическая герменевтика. М., 2005. С. 8.
 
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ     След >