ЛЮБОВЬ И ВОЙНА

Нелепый и сумбурный рассказ о спортивном произволе

Так, парни, я должен постараться рассказывать все кратко и быстро, что будет нелегко, потому что из-за полученной мною раны я пребываю в возбужденном состоянии — и, кроме того, я расстроен, раздавлен, и мне больно... Да, мы проводим время в отеле Chateau Marmont мгновение за мгновением, не зная, не окажется ли следующее напечатанное на странице слово последним — по крайней мере пока... Кто знает, что может случиться до полуночи?

После неудачного столкновения со странного вида окном отеля (теперь оно вдребезги разбито) я потерял вчера — или это было в пятницу? — столько крови, что ее хватило бы на то, чтобы поддерживать жизнь двух или трех людей в течение 22 часов. По крайней мере, так показалось менеджеру и работникам отеля, одетым в костюмы химзащиты, которым приказано было вытереть кровь и замыть все следы. Менеджер пытался вызвать мне скорую и при этом заламывал руки и рвал на себе волосы, оценивая понесенный ущерб.

Было произнесено много неприятных слов, насколько я вспоминаю, и, несмотря на наплыв клиентов, несколько номеров пришлось закрыть... В этот уикенд в отеле проходил съезд управленцев Gucci, плюс сюда заселилась команда киношников, в спешке запечатлевающая последние дни Уоррена Зивона, и приехало дикое сборище знаменитых актеров и огромных псин для участия в съемках фильма под названием «Ромовый дневник».

Я во всем этом тоже участвовал, хотя бы потому, что написал книгу, по которой этот фильм снимается. Прибыли Джонни Депп, Бенисио Дель Торо, Ник Нолти и бестолковый вундеркинд из известного фильма «Падение “Черного ястреба”» Джош Хартнетт... Мы собирались встретиться и спокойно побуянить два-три дня, пришедшиеся как раз на финальный уикенд чемпионата страны по бейсболу.

Но все вышло иначе, как и у тех людей, что отправились на прошлой неделе в один московский театр, чтобы посмотреть лихо закрученный «Норд-Ост».

Так-то. Мы живем в жестокие времена, парни.

Установленный мною личный рекорд по спонтанному кровопусканию на публике, надеюсь, останется непревзойденным... Там было без малого полтора литра крови, щедро разбрызгавшейся по стенам номера на верхнем этаже. К счастью, на этот раз идентификации не требуется... Но надо сказать, что это зрелище превзошло все виденные мною кошмары, включая те, что устраивал мой старый друг Джон Белуши, и, пожалуй, даже переплюнуло деяния семейки Мэнсона[1]...

Хотя нет... Это я загнул. Ведь в данном случае никто не умер, и единственным пострадавшим оказался я сам. Меня порезало так, что я чуть не...

Что? Возьми себя в руки, док! Помни о хороших манерах. Ты же, в конце концов, имеешь дело со старыми друзьями... Так что успокойся и расскажи нам о воскресном вечере и великой победе.

Но сначала позвольте рассказать вам о моем видении. Может быть, оно произошло от большой кровопотери, но кто знает? В таких делах ничего нельзя знать точно...

В команде Южнокалифорнийского университета нет «рабочих лошадок», но зато их Карсон Палмер точно заслуживает Хайсман трофи. В моем видении Беано Кук говорит, что у него «нет ни малейшего представления о том, кто получит Хайсман трофи в этом году».

А вот у меня есть.

Пусть это будет Карсон Палмер из команды Южнокалифорнийского университета, обладающий чудной способностью сначала усыпить внимание защитников, а потом вдруг сразить их наповал длинным броском прямо в яблочко... Это как внезапная смерть: бах! Точно в цель — так быстро, что даже не успеваешь понять, что произошло.

Всем нам знакомо это чувство — даже Дейону Сандерсу и Джерри Райсу. Всегда найдется кто-то быстрее тебя. Но не до такой же степени! Скорость — весьма ценный товар в Америке.

Тем не менее Карсон Палмер не самый быстрый игрок, и Южнокалифорнийский университет далек от того, чтобы быть непобедимым, а это помеха для получения Хайсман трофи. Видимо, это все-таки не лучшая ставка на победу в декабре... Кто по-настоящему крут, так это квотербек «Майами» Кен Дорси, и, вне всякого сомнения, он является фаворитом, но лишь до тех пор, пока «Майами» побеждают. Дорси быстрый, сильный и пугающе уверен в себе. Он рожден побеждать — таким был бы и я, если бы играл на позиции квотербека позади такой линии нападения. Именно благодаря ей «Майами» внушают страх. Вот у них есть «рабочие лошадки».

Приятно представить себе финал «Майами» — «Нотр-Дам», но в наши унылые времена это слишком смело.

Очень уж много подводных камней и пробоин в лодке... Это заставляет меня остерегаться открыто демонстрировать свое счастье. И я не испытываю ни малейшего желания снова стать 22-летним.

К воскресенью мои нервы были вконец измочалены, и я ощущал острую потребность устроить настоящую футбольную оргию. Пришло время громко посмеяться — над чем угодно, даже над нечеловеческой жестокостью профессионального футбола. Настала пора делать крупные ставки и бездумно рисковать. Это помогает отвлечься.

Первым постигшим меня несчастьем стал почти смертельный эксперимент с прохождением руки сквозь стекло, после чего стены начали краснеть, становиться багряными от хлынувшей фонтаном артериальной крови... Ее было столько, сколько я не видел за всю жизнь.

Ее было гораздо больше, чем может представить себе кровожадный спортивный фанат, слишком много — не то чтобы я чувствовал себя виноватым, просто я по опыту знаю, что большинство людей не выносят вида крови. Только и всего.

Вообще должны быть какие-то варианты, что делать с таким количеством крови, но я их не знаю... Если только вампиризм, но я бы не стал его советовать, как и все остальное, что связано с кровопусканием. Это одна из тех вещей, которые лучше оставить специалистам типа военных врачей и тех, кто работает в банках крови.

Ну да ладно. Хватит этого бреда, да? На прошлой неделе случилось и кое-что похуже. Вашингтон был парализован снайпе-рами-убийцами, которые застрелили девять или десять невинных прохожих. Москву потряс очередной массовый захват заложников, а сенатор из Миннесоты Пол Уэллстоун[2] погиб в авиакатастрофе, очень похожей на ту, что когда-то едва не унесла жизнь сенатора от штата Массачусетс Тэда Кеннеди.

Но это уже другая история, да? Для другого времени и другого места, как говорится... Да, но в реальной жизни не всегда можно выбирать. И гибель сенатора Уэллстоуна особенно тяжко ударила по команде «Ромового дневника». Это событие омрачило бы мои выходные и без той кровавой бани... И оно совершенно убило Джоша Хартнетта. Ему всего 21 год, и он собирался вернуться в Миннеаполис, чтобы лично поддержать кампанию за переизбрание Пола Уэллстоуна, когда вдруг узнал о его смерти. Это оставит у него на сердце рубец на всю жизнь.

Мне это знакомо. Ведь мое сердце — один сплошной рубец. Мне было 22 года, когда убили Джона Кеннеди, и я так и не смог после этого оправиться... Так же не оправится и Джош. Помяните мое слово. Такое не проходит.

29 октября 2002 года

  • [1] Чарльз Мэнсон — американский преступник, лидер коммуны «Семья», члены которой в 1969 г. совершили ряд жестоких убийств. — Прим. ред.
  • [2] Сенатор Пол Уэллстоун был ярым противником администрации президента Буша, а также активно выступал против войны в Ираке. Последовательно занимал четко выраженные либеральные позиции, отличался принципиальностью убеждений. За несколько дней до гибели сенатор беспокоился о собственной безопасности, намекая на давление сверху по поводу голосования за войну в Ираке. Это породило слухи о том, что авиакатастрофа была неслучайной. — Прим. ред. Некоторые люди обзывают меня дураком за то, что на прошлой неделе я поставил на «Форти Найнерс» против «Окленда», но они неправы. Я действительно очень долго сходил с ума по этой команде, но те времена, когда я был рабом отвратительной привычки ставить на «Сан-Франциско» каждую неделю и чувствовал себя настоящим наркоманом, уже в прошлом. Моя страсть еще жива, но она уже не так остра, как в те дни, когда я жил в трех кварталах вверх по холму от стадиона «Кезар». Свободным писателям редко удается хорошо заработать, и еще реже им удается ездить на крутых мотоциклах и покупать сезонные абонементы на матчи «Форти Найнерс». Но я могу доказать вам, что это все-таки возможно — и даже без всякого криминала типа сутенерства или торговли наркотиками. Конечно, бывали времена, когда я, увязнув в нищете, испытывал мучительный соблазн обратиться к преступным способам добычи денег. Но мне всегда казалось, что человек,
 
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ     След >