Меню
Главная
Авторизация/Регистрация
 
Главная arrow Психология arrow Миф о красоте: Стереотипы против женщин

Сексуальность молодых: необратимые изменения?

Образы, представляющие насилие «с налетом шика» и превращающие женщину в сексуальный объект, похоже, уже оказали пагубное воздействие на молодежь. Теоретики эроса даже близко не представляют себе последствий влияния «красивой» порнографии на молодых людей. Глория Стайнем и Сьюзен Гриффин разделяют порнографию и эротику, что вполне разумно, если последняя играет более важную роль в сексуальном воспитании. Как считает Барбара Эренрайх, фантазии на тему насилия могут никак не сказываться на тех, кто вырос, узнавая о сексуальности от других людей. Но современным молодым людям представление о сексуальном удовольствии как о чем-то опасном было внушено извне. Сейчас растет первое в истории поколение детей, чьи самые ранние сексуальные впечатления связаны не с живыми людьми или с их собственными фантазиями. С момента расцвета порнографии в 1960-х гг. сексуальность детей стала формироваться под воздействием общения не с реальными людьми, а с внешними стимулами иного плана. В истории развития нашей цивилизации никогда не происходило ничего подобного — Фрейд может идти в отставку.

Современные дети, а также молодые мужчины и женщины воспитаны на фантомах — образах, сошедших с журнальных страниц и экрана. Они выросли на журнале Playboy, музыкальных видеоклипах и безликих женских фигурах из женских журналов, с размытыми чертами и потухшими, ничего не выражающими глазами. Им навязывается сексуальность массового производства, преднамеренно лишенная человеческого облика.

В результате с сексуальностью молодых людей, похоже, происходит нечто ужасное: попытки превратить секс в насилие почти увенчались успехом. Хильда Брух[1] называла молодых женщин, родившихся после 1960 г., «поколением анорексичек». Но поскольку в 1960-х законы о порнографии были смягчены и дети, родившиеся после 1960 г., выросли в атмосфере наплыва образов насилия и унижения женщин (от чего девушки «защищаются» при помощи анорексии), нельзя не признать, что родившиеся после 1960 г. представляют собой также и «порнографическое поколение».

Молодые женщины становятся жертвой эпидемии своего рода лучевой болезни, вызванной массированным воздействием на них образов «красивой» порнографии — единственного предлагаемого им источника информации о том, что представляет собой женская сексуальность. Они вступают во взрослый мир незащищенными, лишенными подтверждения своей сексуальной ценности в виде девственности или обручального кольца с бриллиантом, которое в прежние времена служило вполне конкретным знаком того, что она «этого достойна». До 1960-х гг. понятия «хорошая» и «плохая» применительно к женщинам значили «несексуальная» и «сексуальная». Но после расцвета «красивой» порнографии и сексуальной полуреволюции «хорошая» стала означать «красивая — стройная — сексуально привлекательная», а «плохая» — «некрасивая — толстая — сексуально непривлекательная».

Раньше молодая женщина страшилась добрачного секса — из-за риска забеременеть, из-за того, что придется делать незаконный аборт, из-за того, что ее могут бросить. Теперь она страшится осуждения. Если ей вынесут строгий приговор, рухнет даже не ее репутация, а весь ее внутренний мир. У женщин было слишком мало времени на то, чтобы осознать достижения сексуальной революции и заставить их работать на себя. Не успели они снять старые кандалы, растереть щиколотки, чтобы восстановить кровообращение в затекших ногах, и начать делать первые робкие шаги вперед, как индустрия красоты и «красивая» порнография уже взяли их в оборот. Тридцать лет воспитания в духе садомазохизма и восприятия женщины как сексуального объекта вполне могли породить поколение, которое искренне верит в то, что секс — это насилие, а насилие сексуально, если оно направлено на женщин. И если молодые люди в это верят, то не потому, что они психопаты, а потому, что такое представление является нормой в массовой культуре.

В Великобритании и США 12% родителей разрешают своим детям смотреть фильмы, связанные с жестокостью и насилием, и порнографию. Но для того, чтобы настроиться на эту волну, даже не нужно ни то ни другое. Сьюзен Коул отмечает, что MTV, американский музыкальный канал, «похоже, соответствует всем стандартам порнографии» (канал Playboy просто-напросто выборочно транслирует отдельные свои видеозаписи в программе Hot Rocks). С появлением видеоклипов представители обоих полов стали, сидя в одной комнате, вместе смотреть, как наша культура представляет то, чем они должны заниматься друг с другом. Но чаще всего им показывают, как она должна выглядеть, пока он наблюдает за ней. Эти видеообразы, в отличие от фотографий в глянцевых журналах, двигаются, что только усиливает озабоченность женщины красотой, потому что теперь она получает инструктаж качественно иного уровня — теперь она должна заботиться не только о статических позах, но и о том, как ей двигаться, снимать одежду, менять выражение лица, надувать губы, дышать и вскрикивать во время занятий «сексом». После того как образы красоты переместились с журнальных страниц на экран, женское самосознание стало трехмерным.

Насилие также представляется самым что ни на есть стильным образом. Сексуальные маньяки-убийцы предстают на MTV как мужчины-герои: Midnight Rambler группы Rolling Stones воспринимается как хвалебная песнь Бостонскому душителю («Я воткну свой нож прямо тебе в горло»). Группа Thin Lizzy исполняет песню о насильнике: «Я ищу кого-то... Возможно, я ищу тебя». Тревор Рубин поет песню «Потрошитель» (The Ripper). В видеоклипе Motley Crue мы видим сидящих в клетке сексуальных рабынь. В видеоролике Рика Джеймса он насилует свою девушку. А в клипе к песне Майкла Джексона The Way You Make Me Feel женщину преследует банда. Скованные цепями женщины в клипе к песне Girls on film, исполняемой группой Duran Duran, как заметила Сьюзен Коул, «выглядят так, словно они только что сошли с экрана порнофильма». В шоу Элиса Купера, как пишет The Guardian, «кукла в виде женщины в натуральную величину лежит перед ним на полу, в наручниках, одетая в трико и рваные рыболовные сети. Она выглядит так, будто ее задушили шлангом». «Раньше я ее любил, — поют в своей песне Guns N’ Roses, — но я должен был ее убить».

Людей, критикующих рок-н-ролл за подобный экстремизм, обвиняют в том, что они — реакционеры. Но на деле обращение к такого рода образам делает как раз рок-музыку реакционной. Образы задушенных женщин и женщин, сидящих в клетках, не выходят за рамки дозволенного. Это клише массовой культуры. Рок-музыка не оправдывает возложенных на нее ожиданий, не ниспровергает традиционные устои и воспевает все те же старые садомазохистские тенденции истеблишмента, вместо того, чтобы, экспериментируя с ролями полов, заставлять нас смотреть на них по-новому, свежим взглядом.

К сожалению, на карту поставлена не только музыкальная оригинальность: сегодня МТУ формирует кодекс красоты для молодых женщин. Если женщины, изображающиеся в массовой культуре, красивы и подвергаются насилию, то получается, что насилие над женщинами доказывает их желанность. Для молодых людей красота — это то, что никогда не говорит «нет» и не имеет реального человеческого облика. Статистика по количеству изнасилований на свидании свидетельствует о том, какие уроки из этого извлекаются.

В 1986 г. исследователь Калифорнийского университета в Лос-Анджелесе Нил Маламут сообщил, что 30% студентов колледжа признались: они готовы были бы совершить изнасилование, если бы были уверены, что это останется безнаказанным. Когда во время опроса слово «изнасилование» заменили фразой «принудить женщину к сексу», то уже 58% сказали, что они бы это сделали. Журнал М5 провел исследование, спонсированное Национальным институтом психического здоровья, в ходе которого были опрошены 6100 студентов старших курсов 32 колледжей по всей стране, как мужчины, так и женщины. Выяснилось, что в течение года, предшествовавшего опросу, студентами колледжа было совершено 187 изнасилований, 157 попыток изнасилования, 327 попыток принуждения к сексу и 854 попытки нежелательного контакта сексуального характера. Журнал М5 сделал вывод о том, что «сцены жестокости и применения силы в сексуальных отношениях, которые мы видим в кино и по телевидению, имеют непосредственное отношение к насилию во время свидания».

В ходе другого опроса среди 114 студентов-старшекурсни-ков были получены следующие ответы:

• «Мне нравится доминировать над женщиной» (91,3%);

• «Я получаю удовольствие от процесса сексуального завоевания женщины» (86,1%);

• «Некоторые женщины выглядят так, будто сами напрашиваются на то, чтобы их изнасиловали» (83,5%);

• «Меня возбуждает, когда женщина сопротивляется во время секса» (63,5%);

• «Меня бы возбудило использование силы для подчинения себе женщины» (61,7%).

Опрос журнала Мб показал, что каждый 12-й студент колледжа, или 8% опрошенных, в возрасте после 14 лет совершил изнасилование или попытку изнасилования. Единственным отличием между представителями этой группой и теми, кто никогда не нападал на женщин, было то, что представители первой группы, по их словам, читали порнографические журналы «очень часто». Исследователи из университетов Эмори и Обурн выяснили, что 30% студентов-мужчин считают женские лица, выражающие такие негативные эмоции, как боль и страх, более сексуально привлекательными, чем лица, выражающие удовольствие. Среди этих опрошенных 60% совершали акты сексуальной агрессии.

В общем, женщинам живется несладко. По данным журнала М$, каждая четвертая опрошенная женщина сталкивалась в своей жизни с тем, что американским законодательством квалифицируется как изнасилование или попытка изнасилования. Среди 3187 опрошенных женщин в течение года, предшествовавшего проведению опроса, 328 были изнасилованы, 534 подверглись попытке изнасилования, 837 — сексуальному принуждению, а 2024 женщины столкнулись с ситуациями нежелательного сексуального контакта. Причем случаи изнасилования во время свидания еще отчетливее, чем случаи изнасилования незнакомцем, демонстрируют, что в умах молодежи понятия секса и жестокости смешались. Среди изнасилованных женщин 84% знали мужчину, который на них напал, а 57% были изнасилованы во время свидания. Таким образом, изнасилование на свидании — это более распространенное явление, чем леворукость, или алкоголизм, или сердечные приступы. В 1982 г. исследование, проведенное в университете Обурн, выявило, что 25% студенток подверглись изнасилованию хотя бы один раз, причем в 93% случаев — со стороны мужчин, которых они знали. Среди студентов-мужчин этого университета 61% принуждали женщину к сексу против ее воли. Исследование, проведенное в 1982 г. в университете Сент-Клауд Стейт, показало, что 29% студенток пережили изнасилование, а 20% студенток Университета Южной Дакоты были изнасилованы во время свидания. Среди студенток университета Брауна 16% подверглись изнасилованию во время свидания, а 11% мужчин-студентов этого университета признались, что они силой принуждали женщину к сексу. В том же году 15% студентов-мужчин сказали, что насиловали женщину во время свидания.

У женщины в четыре раза больше шансов быть изнасилованной своим знакомым, чем посторонним человеком. При этом сексуальное насилие считают нормой не только молодые мужчины, но и женщины: «Одно исследование за другим показывает, что женщины, которые подверглись насилию со стороны знакомого им мужчины, даже не считают этот опыт изнасилованием». По данным опроса журнала Мз, только 27% женщин расценивали это как изнасилование. Но если женщина не называет то, что с ней произошло, изнасилованием, означает ли это, что она не будет испытывать его последствий? Исследования показывают, что 30% изнасилованных молодых женщин, независимо от того, квалифицировали они свой сексуальный опыт как изнасилование или нет, думали потом о самоубийстве. При этом 31% из них обращались за помощью к психотерапевтам, а 82% признались, что этот сексуальный опыт изменил их мировоззрение на всю жизнь. Наконец, 41% женщин, подвергшихся изнасилованию, сказали, что со страхом ожидают повторения этого опыта. Синдром посттравматического стресса был причислен к списку психологических расстройств в 1980 г. и сегодня признается распространенным явлением среди переживших изнасилование. Женщины, не называющие изнасилование таковым, тем не менее страдают от такой же депрессии, ненависти к себе и мыслей о суициде, как и женщины, которые называют вещи своими именами. Высока вероятность того, что этот негативный опыт окажет влияние на сексуальную жизнь молодых женщин. По данным исследования журнала Мл, 41% изнасилованных женщин были девственницами, а 38% в момент нападения находились в возрасте от 14 до 17 лет. Средний возраст как насильников, так и их жертв составляет 18,5 лет. Студентки университетов поддерживают сексуальные отношения, в которых присутствует жестокость: от 21 до 30% сообщают о проявлении насилия со стороны своего сексуального партнера.

В среде подростков более юного возраста дела обстоят еще хуже. В материалах исследования, проведенного Калифорнийским университетом в Лос-Анджелесе среди тинейджеров в возрасте от 14 до 18 лет, говорится: «Похоже, мы обнаружили печальные свидетельства того, что молодое поколение вступает во взрослые отношения с морально устаревшими взглядами». Больше 50% юношей и почти половина девушек считают нормальным, когда мужчина насилует женщину, если она его сексуально возбуждает. Недавний опрос, проведенный в Торонто, показывает, что дети учатся доминированию и подчинению в очень раннем возрасте: каждый седьмой мальчик в 13-м классе сказал, что слово «нет» его не останавливает, а каждая четвертая девочка в той же возрастной группе сообщила, что подвергалась сексуальному принуждению. При этом 80% девочек-подростков рассказали, что они уже сталкивались с жестокостью в отношениях с мальчиками. Как пишет Сьюзен Коул, «вопреки надеждам на обратное, порнография и массовая культура уничтожают сексуальность и заменяют ее насилием, внедряя стереотипы мужского господства и женской покорности, чтобы молодежь поверила в то, что это и есть секс. Это означает, что многие будущие насильники будут считать, что они ведут себя в рамках социально приемлемых норм».

Наша культура представляет деградацию как нечто гламурное, и это создало ситуацию, когда мальчики насилуют, а девочки подвергаются насилию, считая это совершенно нормальным явлением. При этом мальчики могут даже не осознавать, что они делают что-то плохое. То есть образы сексуального насилия взрастили поколение молодых людей, которые насилуют женщин, не понимая, что именно они совершают. В 1987 г. в Центральном парке Нью-Йорка молодую девушку Дженнифер Левин садистски изнасиловали, а потом убили. Позже один из ее однокурсников заявил, что это единственный вид секса, которым занимаются все, кого он знает. А когда в 1989 г. пятеро нью-йоркских подростков изнасиловали и избили молодую женщину, которая совершала пробежку, газеты недоумевали и задавали многочисленные вопросы: связано ли это с расизмом? Или свою роль сыграла классовая принадлежность? Но никто не обратил внимания на то, что в субкультуре сексуальных фантазий, которыми массовая культура давно пичкает молодежь, это является нормой.

Приведенные выше цифры выглядят особенно устрашающими в свете угрозы распространения ВИЧ. Если четверть молодых женщин хотя бы раз в жизни не могли контролировать ситуацию во время полового акта, то их шансы защитить себя от этой смертельной болезни резко снижаются. Во время открытых дебатов о сексуальном насилии, проходивших в Йельском университете, активно обсуждалась проблема нового вида преступления, которому до сих пор уделялось мало внимания: это ситуация, когда женщина рассчитывает на безопасный секс или на сексуальный контакт без проникновения, а мужчина поступает против ее воли. Обучение безопасному сексу не даст ощутимых результатов до тех пор, пока молодых людей не научат заниматься сексом без насилия, получать удовольствие от него, действуя с согласия женщины и оправдывая ее доверие, а также пока молодые женщины не получат поддержки, в которой они так нуждаются, чтобы переосмыслить свои сексуальные желания. Только когда это произойдет, секс перестанет нести угрозу, как это до сих пор бывает, особенно в молодежной среде.

В литературе и кинофильмах, созданных в последние десятилетия, воцарились сексуальное насилие и отчуждение. В фильме Стивена Содерберга «Секс, ложь и видео» (Sex, Lies and Videotape) главный герой не может заниматься любовью с реальной женщиной, но мастурбирует, глядя на видеозаписи женских сексуальных признаний. В романе Брета Истона Эллиса «Меньше, чем ноль» (Less than Zero) скучающие детки богатых родителей смотрят фильмы про курение травки, а постоянным фоном этого времяпрепровождения является привязанная к кровати девочка подросткового возраста, которую регулярно насилуют. В книге Тамы Яновиц «Рабы Нью-Йорка»[2] (Slaves of New York) женщины становятся сексуальными рабынями в обмен на кров. В романе Сьюзен Мино «Похоть» (Lust) героиня говорит, что ее многочисленные и беспорядочные половые связи заставляют ее чувствовать себя «куском телятины, который отбивают». Героиня книги Кэтрин Тексье «Люби меня нежно» (Love Me Tender) стремится ко все более жестокому сексуальному унижению («Когда мы делали это так жестко и страстно, — поет Шинед О’Коннор, — на стенах была кровь»). В молодежной культуре романтичная, основанная на близости сексуальная любовь ограничивается в основном отношениями между гомосексуалистами или лесбиянками, как, например, в романах Дэвида Ливитта, Майкла Чэбона и Джанет Уинтерсон. Создается впечатление, что в условиях засилья образов сексуальной жестокости в отношениях между гетеросексуалами молодежь предпочла укрыться в «полосе отчуждения». Это похоже на жизнь в оккупированном городе, находящемся на военном положении, где гражданскому населению и солдатам нечего сказать друг другу.

Очевидно, что такие образы негативно влияют на секс. А как они влияют на любовь?

  • [1] Хильда Брух (1904-1984) — известный американский специалист по психосоматике ожирения. — Прим. ред.
  • [2] Яновиц Т. Рабы Нью-Йорка. — СПб.: Мама-Пресс, 2003.
 
Если Вы заметили ошибку в тексте выделите слово и нажмите Shift + Enter
 
Популярные страницы