Меню
Главная
Авторизация/Регистрация
 
Главная arrow Философия arrow Мир, полный демонов: Наука

СВАЛКА СМЫСЛОВ

Мы знаем, сколь жестока бывает истина, и задумываемся, не окажется ли ложь более

утешительной.

Анри Пуанкаре (1854-1912)

Надеюсь, меня не сочтут циником, если я скажу, что основная модель общественного и коммерческого телевидения сводится к простой формуле: деньги решают все. В прайм-тайм разница в рейтинге даже в один процент оборачивается миллионами, полученными за рекламу. С начала 1980-х гг. телевидение практически целиком сориентировалось на прибыль. Новостные и аналитические программы отступают на второй план, крупнейшие студии идут на всевозможные ухищрения, чтобы обойти распоряжение Федеральной комиссии по коммуникациям, требовавшей поднять уровень детских программ (к примеру, просветительский смысл приписывается мультипликационному сериалу, злостно искажающему образ жизни и технологии наших далеких предков. Достаточно сказать, что там фигурируют ручные динозавры) . В настоящий момент общественное телевидение норовят лишить государственного финансирования, а программы коммерческих студий давно уже катятся вниз, к полной тупости.

В такой ситуации борьба за присутствие науки, настоящей науки на экранах, кажется наивной и заведомо проигранной. Однако и у владельцев телестудий, и у продюсеров телепрограмм есть дети и внуки, и об их будущем они беспокоятся. Некоторую ответственность за будущее своего народа они все же чувствуют. К тому же есть все приметы того, что люди хотели бы смотреть научно-популярные программы и этот жанр мог бы иметь успех, так что я надеюсь, что мы когда-нибудь еще увидим научные передачи, умно и интересно поданные по центральным каналам.

В бейсбол и американский футбол играли еще ацтеки. В футболе вообще заметны следы еще более древнего занятия — охоты. Мы играли в эти игры прежде, чем стали людьми. Лакросс—древняя игра американских индейцев, хоккей в родстве с ней. А вот баскетбол — новинка. Кино появилось раньше, чем баскетбол.

Проделать отверстие в корзине догадались не сразу, приходилось каждый раз забираться по лесенке и доставать мяч. Но игра быстро развивалась, и — в значительно степени благодаря игрокам афроамериканского происхождения — превратилась в спорт, где органично сочетаются ум, точность, отвага, дерзость, предвидение, искусство, командная работа, изящество и красота.

Магси Богз, росточком метр шестьдесят, обходит целую рощу гигантов, Майкл Джордан откуда ни возьмись появляется на линии свободного броска, Ларри Берд не глядя передает точный пасс, Карим Абдул-Джаббар взлетает над кольцом. Это не грубый контактный спорт, в отличие от футбола, тут интрига тоньше. Прессинг по всей площадке, защитники, пасущие нападающих противника, заслон и пасс на открытый бросок, рывок на пас, высоко взлетевший форвард словно из ниоткуда выхватывает мяч — симфония интеллекта и ловкости, гармония ума и тела. Неудивительно, что игра сделалась столь популярной.

С тех самых пор как матчи национального чемпионата стали в обязательном порядке показывать по телевидению, я все думаю, нельзя ли их использовать при обучении математике и точным наукам. Чтобы оценить, много это или мало — средний показатель свободных бросков 0,926, — нужно уметь превращать простые дроби в десятичные. Мяч, оборвавшийся в полете, не достигнув кольца — наглядная иллюстрация первого закона Ньютона. Мяч летит по параболе, по кривой, описываемой теми же гравитационными уравнениями, что и полет баллистической ракеты, или вращение Земли вокруг Солнца, или движение космического корабля к новым мирам. Центр тяжести игрока, взлетевшего над корзиной, на миг выходит на орбиту и тоже начинает вращаться вокруг центра Земли.

Чтобы забить мяч в корзину, нужно придать ему правильную скорость и угол полета: погрешность в 1% — и гравитация сыграет против баскетболиста. Трехочковый бросок — известно это самому игроку или нет — делается еще и с поправкой на аэродинамику. По второму закону термодинамики, падая на землю и отскакивая от нее, мяч каждый раз подпрыгивает на меньшую высоту. Дэрил Доукинс или Шакил О’Нил врезаются в щит, и у нас появляется возможность наблюдать (помимо прочего) и движение ударных волн. Ударившись о щит, мяч влетает в корзину, потому что сохраняет угловой момент. Правила запрещают добивать мяч в «цилиндре» над корзиной — а это уже математика, объект с п измерениями создается движением другого объекта, имеющего на одно измерение меньше.

Почему мы не используем спорт, чтобы преподавать точные науки — в классе, в газетах, на телевидении?

В моем детстве отец приносил домой газету и с наслаждением погружался в отчеты о баскетбольных матчах. Мне эти краткие записи со множеством непонятных сокращений (W, SS, К, W-L, АВ, RBI) казались сухими и скучными, но отцу они что-то говорили. Все газеты печатали их, и я подумал: как-нибудь и я разберусь. Со временем статистика баскетбольных матчей увлекла и меня. Мне это хобби помогло освоить десятичные дроби, и я до сих пор морщусь, услышав в начале сезона, что кто-то «забил тысячу». 1,000 — вовсе не тысяча. Счастливый игрок выбил первое очко.

Или гляньте на страницу с финансовыми новостями. Разве тут даются пояснения? Какой-то вводный материал? Расшифровка аббревиатур? Ничего. Плыви или тони. Сплошные колонки статистики. Но люди добровольно вникают в это и вполне справляются, нужна лишь мотивация. Нельзя ли так же подать математику, науку и технологии?

В любом виде спорта бывает полоса везения. В баскетболе это называется «горячая рука». В эту пору кажется, что игрок просто не может ошибиться. Помню матч финальной серии, в котором Майкл Джордан, обычно не слишком умело бьющий с дальней дистанции, без видимых усилий положил в корзину столько трехочковых мячей из любого положения, что сам уже в изумлении пожимал плечами. Бывает и «черная полоса», когда ничего не получается. В пору удачи игрока словно окрыляет какая-то мистическая сила, а в пору неудач на него словно проклятие накладывают или сглаз. Но это магическое, а не научное мышление.

На самом деле теория вероятности допускает и даже ожидает выпадение подряд одних тех же исходов случайных событий. Удивительнее было бы, если полос никогда не случалось. Бросая монету десять раз подряд, я могу получить, например, такую последовательность орлов и решек: ОООРОРОООО. Восемь орлов из десяти, четыре орла подряд! Я освоил психокинез и контролирую монетку? У меня полоса орлов? С виду тут проявляется какая-то неслучайная закономерность.

Но если припомнить, какие результаты у меня были до и после этой полосы, выйдет длинная и отнюдь не столь интересная череда: ООРОРРОООРОРООООРОРРОРОРР. Если сосредотачиваться на одних результатах и отбрасывать другие, можно «доказать», что мне привалило исключительное везение. Это одна из ошибок, которую мы научились разоблачать, снимая лапшу с ушей: отбор фактов «в пользу» теории. Учитываем попадания и отбрасываем промахи. Если в среднем вы забиваете в 50% случаев и никаким усилием воли не можете улучшить статистику, полоса везения наступит для вас на баскетбольном поле с такой же вероятностью, как для меня — в бросании монеты. Иногда у меня в восьми случаях из десяти выпадет орел, иногда вы в восьми случаях из десяти положите мяч в корзину. Баскетбол вполне может научить основам теории вероятности и статистики, а заодно и здравому смыслу.

Мой коллега Том Гилович, профессор психологии в Кор-нелльском университете, провел исследование и доказал, что представление о «горячей руке» — типичное суеверие. Гилович проверил, в самом ли деле полосы удач длиннее, чем можно объяснить теорией вероятности. После одного, двух, трех попаданий при очередном броске вероятность попасть такая же, как и после промаха. И закон вероятности действовал для великолепных и почти великолепных бросков, для свободных бросков и полевых — лишь бы не перехватили. (Разумеется, когда у игрока наступает полоса удачи, защита противника плотнее его опекает, и это опять-таки способствует прекращению полосы удач.) В бейсболе существует похожий миф «от противного»: если кто-то играет хуже обычного, значит, вот-вот он «должен» заработать очко. По такой логике, и вероятность выбросить «решку» после нескольких орлов отличается от 50%. «Белые» или «черные» полосы, нарушающие статистические ожидания, так и не были обнаружены.

Кое-кому работа Гиловича не понравилась. Его выводы противоречили интуиции. Спросите игроков, тренеров, болельщиков. Все мы склонны искать в числах смысл, даже в случайных числах. Смыслы для нас как наркотик. Знаменитый тренер Ред Ауэрбах, услыхав об исследовании Гиловича, возмутился: «Кто он такой? Исследует еще. Да мне плевать!» Его чувства вполне понятны. И все же если «полосы» в баскетболе появляются не чаще определенных последовательностей орлов и решек, то ничего волшебного в них нет. Не превращаются же игроки в марионеток, управляемых законом случайности? Ни в коем случае. Статистика забитых мячей соответствует опыту и таланту игрока. Мы тут говорим лишь о частоте и длительности полос везения.

Конечно, интереснее представлять, как рука божества касается игрока, посылая ему полосу удач, и как то же божество отворачивается от несчастного, не давая ему ни разу забить. Почему бы и нет? Немножко художественного вымысла не повредит, и это куда интереснее унылой статистики. Пока речь идет о баскетболе, да и вообще о спорте, это и правда не беда. Но если это становится привычным образом мышления, недалеко и до беды в других играх, в которые играют люди.

«Ученый, да, но не безумец», — хихикает безумный ученый в «Острове Гиллигана»74, налаживая электронное устройство, с помощью которого он намерен контролировать чужое сознание.

«Прошу прощения, доктор Нердник, но люди вряд ли захотят уменьшиться в росте до восьми сантиметров, даже если это поможет сэкономить пространство и энергию», — мультяш-ный супергерой терпеливо объясняет этическое затруднение типичному ученому из воскресной телепрограммы для детей.

Многие из этих «ученых», судя по тем программам, которые мне довелось видеть, да по тем, что я не видел, но могу кое-что предположить хотя бы по названию «Мультиклуб безумных ученых» (Mad Scientists Toon Club), — моральные уроды, совершенно лишенные нормальных человеческих чувств. Посмотришь мультсериал и на всю жизнь усвоишь: наука опасна, ученые не просто дурные люди — они сумасшедшие.

Разумеется, применение науки бывает губительным, и я уже говорил о том, что практически каждый этап технологического прогресса в истории человечества влек за собой и моральный ущерб — каждый, начиная с приручения огня и создания первых каменных орудий. Любое открытие невежественные или дурные люди могут обратить во зло, а мудрые и добрые — во благо человеческого рода. Однако в детских сериалах чаще всего представлена лишь одна сторона.

Где и когда телевидение демонстрирует радость открытия? Счастье познавать, как устроена Вселенная? Эйфорию, которая наступает, когда ощущаешь полноту и точность своих знаний? Как насчет вклада науки и технологий в благополучие человека, как насчет миллионов жизней, которые оборвались бы или вовсе не состоялись без помощи медицины и агрономии? (Справедливости ради оговоримся, что профессор в «Острове Гиллигана» порой использует научные знания и для разрешения практических проблем, с которыми столкнулись потерпевшие кораблекрушение.)

Мы живем в сложном мире, где многие проблемы — каково бы ни было их происхождение — решаются только благодаря серьезному знанию науки и технологий. Современное общество отчаянно нуждается в лучших умах, которые нашли бы решение этих проблем. Не думаю, что одаренные дети выберут карьеру физика или инженера благодаря субботним мультфильмам, да и вся прочая программа американского телевидения нисколько их к этому не поощряет.

С годами объемы легковерных, без критики, телепередач обо всяких сверхъестественных явлениях — парапсихологии, спиритизме, Бермудском треугольнике, древней космонавтике, снежном человеке и т.д. — разрослись неимоверно. Задающие тон серии «В поисках» (in Search Of...) открываются заявлением, снимающим с создателей передачи всякую ответственность: жажда чуда не сдерживается хотя бы рудиментарным научным скептицизмом. Что люди в камеру наговорят, то и надо считать за истину. Даже не брезжит мысль, что возможны и альтернативные объяснения. То же самое относится к «Видениям» (Sightings) и «Неразрешимым загадкам» (Unsolved Mysteries) — тут уж, как название предполагает, прозаические объяснения ни к чему — и еще множеству таких же «явлений».

«В поисках...» часто берется за действительно интересную тему и беспардонно искажает факты. Если имеется прозаическое научное объяснение и другое, до невозможности натянутое, но с привлечением паранормальных или парапсихологи-ческих теорий, угадайте, о каком будут говорить в передаче. Вот пример почти наугад: гость передачи настаивает, что по ту сторону Плутона есть еще одна большая планета. Доказательство: цилиндрические печати из Шумера, где еще не изобрели телескоп. Профессиональные астрономы склоняются к этой гипотезе, говорит гость передачи. И ни слова о том, что, изучая движения Нептуна и Плутона и посылая в ту область Солнечной системы космические корабли, ученые не нашли и следа дополнительной планеты.

Иллюстративный материал живет своей жизнью. За кадром рассказчик повествует о динозаврах, по экрану скачет косматый мамонт. Речь идет о вертолете — в кадре отрывается от Земли шаттл. Говорят про озера и поймы рек — полюбуйтесь пока на горы. Всем все равно. Картинка столь же равнодушна к фактам, как и закадровый голос.

И сериал «Секретные материалы» (The X Files), хотя формально и проводит скептический анализ паранормальных явлений, на деле все более склоняется к реальности похищений инопланетянами, тайных сил и заговора на правительственном уровне — скрывать от нас все интересненькое. Почти никогда в этих передачах паранормальное явление не разоблачается как мошенничество, обман чувств или неверное истолкование природных явлений. Куда полезнее (и ближе к реальности) была бы передача для взрослых, аналогичная детскому «Скуби-Ду» (ЗсооЬу Эоо) с систематической проверкой и прозаическим объяснением каждого странного явления. Драматическое напряжение сохранилось бы, интересно было бы наблюдать, как недоразумение или обман порождают убедительное с виду «паранормальное явление».

И можно было бы распределить роли: один из ведущих всегда демонстрировал бы разочарование и приговаривал бы, что уж в следующий раз они отыщут подлинное паранормальное явление, которые выдержит проверку.

Многие ляпы допускает и любимый на телевидении жанр научной фантастики. «Звездный путь», например, при всем своем обаянии и широте взглядов (международной и даже межгалактической) порой пренебрегает элементарными фактами. С точки зрения генетики мистер Спок — отпрыск земного человека и разумного существа, возникшего в результате эволюции на планете Вулкан — намного менее вероятен, чем гибрид человека и артишока. Зато в популярной культуре идея брака человека и нечеловека укоренена настолько, что в рассказах о похищении инопланетянами становится центральным элементом. В «Звездном пути» фигурируют десятки разновидностей пришельцев, но все они так или иначе смахивают на людей. Диктует экономическая необходимость: для исполнения роли актеру требуется лишь латексная маска. Однако стихийному характеру эволюционного процесса такое повальное сходство противоречит. Если инопланетяне где-то обитают, боюсь, они куда меньше похожи на людей, чем все эти клингонцы и ромуланцы (и уровнем технологии они также должны существенно различаться). «Звездный путь» неверно отражает эволюцию.

Во многих телепередачах и фильмах даже случайные упоминания научных теорий и фактов, реплики, не имеющие существенного отношения к сюжету, вполне далекому от реальной науки, и то искажают действительность. Хотя вряд ли дорого нанять студента, чтобы тот вычитал сценарий и привел в порядок эти несоответствия, но, насколько мне известно, об этом никто не беспокоится. В результате «парсек» превращается в единицу скорости, а не пространства (в таком замечательном фильме, как «Звездные войны»). Капелька внимания пошла бы только на пользу сюжету, а заодно массовая аудитория познакомилась бы хоть немного с наукой.

Телевидение предоставляет легковерным сколько угодно псевдонауки, изрядное количество медицины и технологий, но обходится без научной теории, особенно на крупных коммерческих каналах, чьи руководители, видимо, опасаются, что научные программы снизят им рейтинг и доход — а кроме рейтинга и дохода, все остальное неважно. У каналов имеются даже работники со званием «научного корреспондента» и время от времени появляются новости «из мира науки», но и тут мы получаем не науку, а медицину и технологии. Едва ли на каком-нибудь канале сыщется служащий, в чьи обязанности входит еженедельно заглядывать в Nature или Science в поисках достойных новостной программы открытий. Осенью, когда вручаются Нобелевские премии — какая замечательная «наживка», — можно бы и рассказать о работе, за которую присуждается награда, но все, что мы слышим: «.. .и поможет в поисках лекарства от рака. Сегодня в Белграде...».

Много ли науки на радио, в телевизионных ток-шоу или в тех скучных воскресных утренних телепередачах, где белые средних лет сидят и кивают, соглашаясь во всем друг с другом? Когда вы в последний раз слышали разумное высказывание по научным вопросам из уст президента Соединенных Штатов?

Почему на всю Америку не сочинили ни одного телесериала, герой которого бился бы над разгадкой Вселенной? Когда по всем каналам рассказывают о сенсационном судебном процессе и через слово поминают тест ДНК, почему не появляются в прайм-тайм специальные выпуски, посвященные нуклеиновым кислотам и наследственности? Не припомню даже, чтобы мне случалось видеть по телевидению точный и полный рассказ о телевидении.

Телевидение могло бы стать самым эффективным средством привлечения внимания к науке. Но это мощное средство никак не пытается поделиться с нами научными методами и радостями открытий — зато механизм, производящий «чокнутых ученых», работает на полную мощность.

Опросы начала 1990-х гг. показали, что две трети взрослых американцев не знают, что такое «информационная супермагистраль», 42% не знают, где находится Япония, 38% не знакомы с понятием «холокост». Но далеко за 90% переваливает доля тех, кто слышал о преступлениях Менендесов75, Боббит76 и О. Джей Симпсона77; 99% знают, что певец Майкл Джексон обвинялся в растлении несовершеннолетнего. По части развлечений США занимают, наверное, первое место в мире, но и цена за это уплачена немалая.

Исследования, проведенные в те же годы в Канаде и США, свидетельствуют, что телезрители хотели бы видеть больше научных передач. В Северной Америке можно посмотреть нечто познавательное в серии Nova на PBS (Public Broadcasting System), а иногда на каналах Discovery или Learning или в передачах СВС (Canadian Broadcasting Company). «Любитель науки» (The Science Guy) Билла Ная — программа для детей на PBS — отличается яркой графикой, охватывает многие области науки и порой демонстрирует даже сам процесс открытия. Но ни глубокий интерес общества к науке, ни понимание общего блага, которое зависит от лучшего понимания науки широкими слоями населения, пока что никак не отражаются в сетке телевещания.

Как привести науку на телевидение? Вот несколько возможных шагов:

  • • Регулярно освещать методы и открытия науки в новостных передачах и ток-шоу. Процесс открытия — подлинная человеческая драма.
  • • Снять сериал «Разгаданные тайны», в котором загадочные случаи с мистическими объяснениями получили бы, наконец, рациональное истолкование, в том числе и различные казусы судебной медицины и эпидемиологии.
  • • Сериал «Повторное предупреждение» — напомнить о том, как СМИ и общественность заглатывают правительственную ложь с наживкой, леской и удилищем. Начнем с «инцидента» в Тонкинском заливе78 и систематического облучения ничего не подозревавших американских военных и гражданских лиц по программе «национальной безопасности» после 1945 г.
  • • Специальный сериал о глобальных ошибках и заблуждениях знаменитых ученых, национальных лидеров и религиозных авторитетов.
  • • Регулярные разоблачения опасных псевдонаук, в том числе ноу-хау для зрителей: как гнуть ложки, читать мысли, предсказывать будущее, проводить «психохирургические» операции, угадывать прошлое и нажимать на болевые места телезрителей. «Как нас обманывают: проделайте это сами и убедитесь».
  • • Использовать компьютерную графику и заранее готовить научные иллюстрации для различных новостных программ.
  • • Проводить теледебаты (вполне бюджетные) продолжительностью, скажем, час. Пусть продюсеры обеспечат обе стороны компьютерной графикой, модератор следит за строгим исполнением правил, а спектр тем может быть самым широким. Можно затронуть сферы, где собрано уже более чем достаточно научных данных, например о форме Земли, и более противоречивые вопросы, в которых ответ пока не ясен, такие как сохраняется ли личность после смерти, этика абортов, права животных, генная инженерия, а можно взяться и за различные псевдонауки, перечисленные в этой книге.

Стране срочно нужно укреплять и распространять в обществе научные знания. В одиночку телевидение с этим не справится, но, если мы хотим быстрых улучшений, имеет смысл начинать с телепередач.

 
Если Вы заметили ошибку в тексте выделите слово и нажмите Shift + Enter
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   След >
 

Популярные страницы