Национальные школы геоэкономики. Геоэкономика в системе научного знания

Геоэкономика исследует поведение государства в условиях геоэкономической конкуренции, анализирует особенности его стратегии и тактики на глобальном рынке. Роль новой науки видят и в том, что именно она позволяет рассмотреть и в конечном итоге решить проблему сбалансированного и пропорционального развития всего современного комплекса мирохозяйственных связей1.

Однако, несмотря на значимость геоэкономики для выбора механизмов и методов политики государства в эпоху глобализации, в понимании ее предмета и границ нет полного единства. Она, во-первых, рассматривается как одно из ответвлений геополитики, во-вторых, претендует на место, ранее занимаемое геостратегией, причем в той мере, в которой практика межгосударственных конфликтов смещается из сферы военного противоборства в сферу экономического соперничества. [1]

Предмет “геоэкономика” также увязывается с процессами экономической и политической динамики национальных государств в контексте глобальных мир-экономических сдвигов. В этом смысле геоэкономику представляют как экономическую геополитику, исследующую поведение государства, нацеленное на повышение национальной конкурентоспособности, в условиях жесткой конкуренции на международной арене.

Существуют и иные точки зрения, например, противопоставляющие геополитику и геоэкономику. Все названные подходы отражаются в различных концепциях национальных школ геоэкономики.

Основателем геоэкономики как науки, как уже отмечалось, является лидер американской школы Эдвард Люттвак. Он противопоставлял геоэкономику, понимаемую как теоретическое обоснование государственной политики, нацеленной прежде всего на победу в экономическом соревновании между развитыми государствами, геополитике с ее акцентами на использование военной мощи для достижения внешнеэкономических и внешнеполитических целей. Геоэкономика требует разработать приемы экономической обороны и наступления, направленные на то, чтобы “обеспечить наилучшую возможную занятость для наибольшей части своего населения”, а если понадобится, то и в ущерб населению чужих стран.

В первоначальной формулировке Э. Люттвака миссия геоэкономики определялась так: “Если внутреннее сплочение [нации] должно быть поддержано консолидирующей угрозой, то сегодня таковой обязана стать угроза экономическая”1.

Основная разница между геоэкономикой и классической геополитикой должна, по Люттваку, определяться двумя моментами. Во-первых, большим плюрализмом модальностей мировой политики, среди которых перестает откровенно главенствовать военно-силовая модальность. Во-вторых, тем, что прежде [2]

государства не только были субъектами мировой борьбы, но и одновременно образовывали само ее поле. Пространства, обретшие субъектность, тягались между собой, стремясь одну географическую позицию ущемить в пользу другой или подчинить ей. Теперь же государствам предстоит бороться на поле мировой экономики, коего они собою не покрывают: его значительную часть образует приватный, в том числе транснациональный, капитал, чья логика может не совпадать с геоэкономичес- кими задачами наций. По мнению Люттвака, на смену геополитическому конфликту приходит конфликт геоэкономический. Геоэкономика занимается анализом стратегий государств и разработкой инструментов развития национальной конкурентоспособности. Геоэкономика исследует связь между властью и пространством, но пространством “виртуальным”, которое освобождено от территориальных границ и физических характеристик, свойственных геополитике. Главное отличие геоэкономики от геополитики — это технологическое и коммерческое первенство, но не контроль регионов. Геоэкономика не означает завершение эры геополитики как интерпретации явлений и соперничества власти относительно регионов. Геоэкономический подход показывает современную оценку удельного веса различных факторов в международной политике. Ожидается, что взаимосвязь между экономическими интересами и внешней политикой будет становиться более тесной и важной, “но в то же время менее поддающейся регулированию и более сложной для общественного понимания”. Позднее Э. Люттвак развил тезис о “консолидирующей экономической угрозе”. Он выдвинул ставшие очень популярными понятия “турбокапитализма” движущихся по планете финансовых потоков и “призрака бедности”, появляющегося перед странами из-за своенравия геофинансов.

Среди виднейших представителей американской школы геоэкономики следует также назвать Эндрю Лейтона и Улья- ма Нестера, рассматривающих особенности новой науки в контексте своих научных интересов. Э. Лейшон утверждал, например, что развивающаяся геоэкономическая теория содержит множество различных элементов, из которых три особенно примечательны:

  • — осмысление новой роли государств в рамках торжества экономического неолиберализма;
  • — “всеобщая маркетизация” международных отношений, в которой геополитические интересы теряют смысл;
  • — существование множества “экономических миров”, которые находятся в рамках национальных границ.

У. Нестер также доказывал примат геоэкономики в международных отношениях на основе анализа современной истории. Он ввел ряд терминологических новаций, имеющих большое значение для становления науки. В их числе: геоэкономи- ческий конфликт, геоэкономическое сотрудничество, геоэконо- мическая сила, ее источники, баланс, использование.

Виднейшим представителем французской школы геоэкономики является Жак Ашшали (род. в 1943), бывший долгие годы личным советником президента Франции Ф. Миттерана и некоторое время директором Европейского банка реконструкции и развития. В книге “Линии горизонта” он рассматривает мировую экономическую реальность в ее отношении к мировому же пространству и приходит к выводу, что для “геоэкономики совершенно не важно, какой народ проживает на той или иной территории, какова его история, культурные традиции и т. д.; заслуживает внимания лишь то, где располагаются центры мировых бирж, полезные ископаемые, информационные центры, крупнейшие производства, т. е. она подходит к миру и его реалиям так, как если бы мировое правительство существовало и единое планетарное государство уже состоялось”. По мнению Ж. Аттали, современный мир господства либеральных ценностей, рыночных отношений и информационных технологий формируется на принципах геоэкономики. При этом вся деловая жизнь вращается вокруг трех деловых ядер — экономических пространств или финансово-промышленных зон: американского, европейского и тихоокеанского, которые концентрически структурируют вокруг себя менее развитые регионы, расположенные в пространственной близости.

В Италии концепция геоэкономики активно разрабатывалась генералом Карло Жаном (род. в 1936), опубликовавшим, в частности, в начале 1991 г. статью “Геоэкономика: инструментарий, стратегия и тактика”, несущую отпечаток геополитических конструктов и военно-стратегического стиля мышления автора. По мнению К. Жана, “геоэкономика основывается не только на логике, но и на синтаксисе геополитики и геостратегии, а в более широком смысле — и на всей практикологии конфликтных ситуаций”. В целом в трудах итальянских ученых под геоэкономикой понимается “дисциплина, изучающая те аспекты международной конкуренции, где главными действующими лицами выступают не корпорации, тресты или банки, а государства”. Для этих авторов характерно стремление интегрировать экономические понятия в политическую науку, констатируя, что “экономические цели, преследуемые геоэкономикой, структурно гораздо ближе конечным политическим устремлениям государства (создание богатства, процветание и благополучие граждан являются не только экономическими, но и политическими целями)”, так как в конечном счете “экономика не только цель, но и средство политики”. Согласно К. Жану и П. Савона, “геоэкономика — это экономическая политика, идущая на смену — по крайней мере, в промышленно развитых государствах — преимущественно военной геополитике прошлого. Сама геоэкономика, ее законы и механизмы становятся парадигмой административно-правовой организации государства”, “геоэкономический подход объединяет все экономические установки и структуры какой-либо страны в единую стратегию, учитывающую общемировую ситуацию”. Итальянцы одни из первых осознали опасность геоэкономического экспансионизма, особенно высоких геоэкономических технологий, мировых блуждающих воспроизводственных ядер, бешеную перестройку экономических границ, слабость государственных институтов, неспособность их противостоять наднациональным структурам и подняли вопрос о защите государственности от надвигающейся опасности нерегулируемого поведения транснацио- нализированных международных структур.

В России разработка геоэкономического инструментария исследователями и освоение геоэкономического подхода государственными учреждениями начались непосредственно после распада СССР. Российская школа геоэкономики представлена различными концепциями, охватывающими огромный спектр теоретико-методологических и практических проблем развития науки и страны. При этом всех исследователей объединяет поиск такой модели геоэкономического мироустройства, в основе которой было бы равновесие стратегических интересов, баланс реально сложившихся зон геоэкономического влияния с учетом цивилизационных факторов. Что касается взглядов на место геоэкономики в системе научного знания относительно геополитики в российской школе, можно условно выделить три группы авторов.

К представителям первой группы, рассматривающим геоэкономику как продолжение и альтернативу геополитики, следует прежде всего отнести Эрнеста Кочетова — основателя российской школы геоэкономики и Александра Неклессу — известного политолога, специализирующегося на геоэкономичес- ком анализе глобальных проблем. В их работах концепция геоэкономики в значительной мере отошла от прочтения предмета в русле идей геополитики и конфликтологии и оказалась под сильным влиянием идей экономической науки и глобалистики.

Э. Кочетов стал автором первого в СНГ учебника по геоэкономике, причем ориентированного на практическую деятельность по разработке национальной стратегии развития. Он следующим образом определяет свое понимание сущности геоэкономики: “Геоэкономика -— 1) концептуальное воззрение, отражающее интерпретацию глобального мира через систему экономических атрибутов; 2) вынесенная за национальные рамки система экономических атрибутов и экономических отношений, определяющих контур глобального экономического пространства, в котором разворачиваются мировые экономические процессы. Геоэкономика выступает как симбиоз национальных экономик и государственных институтов, переплетение нацио нальных и наднациональных экономических и государственных структур; 3) политологическая система взглядов (концепций), согласно которой политика государства предопределяется экономическими факторами, оперированием на геоэкономическом атласе мира (в том числе на национальной его части), включением национальных экономик и их хозяйственных субъектов в мировые интернационализированные воспроизводственные ядра (циклы) с целью участия в формировании и распределении мирового дохода, используя высокие геоэкономические технологии”1.

Для А. Неклессы характерным является определение геоэкономики как “пространственной локализации типов экономической деятельности в глобальном контексте и связанной с этим феноменом новой формулы мирового разделения труда, а также как слияние политики и экономики в сфере международных отношений, формирование на этой основе системы стратегических (глобальных) взаимодействий”[3] [4]. По его мнению, современное мировое разделение труда создает четкое членение мира на экономические макроструктуры — в зависимости от “модер- низированности” экономики и места в глобальном сообществе.

Вторая группа исследователей рассматривает геоэкономику как составную часть современной геополитики. Например, В. Рогов утверждает, что “Геоэкономика есть экономический язык геополитики. Геоэкономика как концепция позволяет генерировать экономические картины мира и образы национальных хозяйств. Разнообразие геополитических картин мира является, в том числе по субъективным причинам, исходной предпосылкой для появления различных экономических картин мира как среды, в которой взаимодействуют государства. Это правомерно, поскольку понятие среды неотделимо от субъекта, в нашем случае государства как географического организма”1. Аналогичных взглядов придерживается В. Цымбурский, характеризующий геоэкономику как отрасль геополитики, достаточно автономную, но тем не менее находящуюся в естественном взаимодействии с другими геополитическими отраслями”[5] [6].

К сторонникам третьей группы относятся исследователи, доказывающие, что геополитика и геоэкономика связаны между собой, но не являются простым продолжением друг друга. Так, А. Д. Богатуров утверждает, что “современная реальность исключает уместность использования геополитического подхода в отрыве от геоэкономического — в той мере, как экономические тяготения приобрели за последний век способность реально влиять на внешнюю политику государств и международные отношения, не проступая явно на уровне формальных государственно признанных и легко обозреваемых изменений- последствий. Магистральной линией методологии анализа, скорее всего, станет определенный синтез обоих геоподходов”[7].

Вместо противопоставления геоэкономики и геополитики, полагают В. Паншин и В. Лапкин, более плодотворным является их синтез в рамках направления, которое предлагается называть геоэкономической политикой, изучающей роль пространственно-географических и ресурсно-экономических факторов в функционировании политических систем, а также роль пространственных и политических факторов в функционировании экономических систем”[8]. Попытка учитывать цивилизационные факторы развития позволяет М. А. Шепелеву, А. Т. Бариской и М. И. Шмелевой определить геоэкономику как отрасль экономической науки, изучающую процессы и результаты воздействия экономических субъектов, национальных и глобальной экономик на международное пространство с целью его использования в своих экономических интересах. При таком подходе геоэкономика в неразрывной связи с геополитикой, геоэкологией и геокультурологией формирует новую систему геосоциаль- ных наук1.

Таким образом, российскую школу геоэкономики характеризует более широкий спектр направлений, чем у рассмотренных выше американской, итальянской, французской научных школ. При этом принципиальным теоретическим и методологическим отличием взглядов российских исследователей геоэкономики является разработка новых механизмов взаимодействия действующих в глобальной геоэкономической сфере локальных субъектов. Геоэкономика, по мнению российских ученых, должна решать следующие задачи: определение новых форм, методов и стратегий глобального оперирования; формирование эффективных транснациональных воспроизводственных цепей, создающих новую производительность труда и проносящих колоссальный стратегический эффект; выяснение причин возникающих геоэкономических конфликтов (войн) на мировом рынке; нахождение баланса интересов и путей гармонизации всех акторов мировой хозяйственной системы.

Проблемы геоэкономики начинают рассматриваться исследователями других постсоветствих государств. Например, на Украине она рассматривается преимущественно как современная геополитика, реализуемая новыми средствами и формирующаяся под воздействием факторов глобализации и регионализации. Так, В. Дергачев, определяет геоэкономику как “новую систему экономической организации мирового хозяйства”, “науку о государственной стратегии достижения миро- [9]

вого или регионального могущества преимущественно экономическим путем”1.

Изучение теоретико-методологических подходов к анализу предмета и содержания геоэкономики показывает, что ее место в системе научного знания еще не определено. Существующие взаимосвязи наук, изучающих пространственные проблемы, представлены на рис. 1.

Место геоэкономики в системе геосоциальных наук

Рис. 1. Место геоэкономики в системе геосоциальных наук

Несмотря на отсутствие однозначного прочтения и толкования своего содержания, геоэкономика в современный период становится важнейшим инструментом государственной политики. В условиях глобализации именно геоэкономический подход позволяет реализовать предпринимательскую функцию государства, нацеливая органы власти и управления на создание благоприятной для конкуренции институциональной среды, гарантирующей безопасность бизнеса, минимизирующей политические и социальные риски и др. Это актуализирует проблему операционализации геоэкономических методов и показа- [10]

телей, перевода их в параметры деятельности различных структур и организаций, способных реализовывать цели внутреннего и внешнего развития страны.

  • [1] Штоль В. Необходимость перехода от “геополитики” к “геоэкономике” // Обозреватель — Observer — 1999. — № 12. — С. 53.
  • [2] Цит. по: Цымбурский В. Русские и геоэкономика// Pro et Contra. —Весна 2003. — Т. 8. — С. 180.
  • [3] Кочетов Э. Г. Геоэкономика и внешнеэкономическая стратегия России // Мировая экономика и международные отношения. — 1994. —№ 11. —С. 44-52.
  • [4] Неклесса А. И. Конец цивилизации, или Зигзаг истории. [Электронный ресурс]. — Режим доступа: http://www.culturecapital.ru/university-2003/
  • [5] Рогов В. Ю. Для чего следует формировать геоэкономические регионы? [Электронный ресурс]. — Режим доступа: http://www.oceaninfo.ru/
  • [6] Цымбурский В. Л. К геоэкономике Евразийского пространства: ориентиры для России // НАВИГУТ. — 1999. — №1. — С. 171.
  • [7] Богатуров А. Геоэкономическая альтернатива геополитике // НАВИГУТ. — 1999. — № 1. — С. 167.
  • [8] Лапкин В. В., Пантин В. И. Геоэкономическая политика и глобальная политическая история. — М.: Олита, 2004. — С. 45, 53~54.
  • [9] Шепелев М.А., Бариская А.Т., Шмелева М.И. Цивилизационное измерение геоэкономики // Полис. — 2001. — № 3. — С. 171.
  • [10] Дергачев В.А. Геоэкономика (Современная геополитика). — Киев:ВИРА-Р, 2002. —С. 12.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >