Основные идеи русских философов права

Либеральная идея в России: от К. Неволина к Л. Петражицкому.

Дальнейшее развитие философско-правовой мысли в России (XIX — начало XX в.) связано с распространением идей либерализма. Суть либерального мировоззрения состоит в выдвижении на первый план идеи абсолютного достоинства личности, ее прав и свобод, отстаивании приоритета права над политикой. В этот период усиливаются позитивистские взгляды на право, и акцент смещается с вопроса об обосновании права на вопрос о его функциях.

Первым отечественным профессиональным профессором права, стоящим на либеральных позициях, был Константин Неволин. По оценке русского дореволюционного юриста И. Михайловского, К. Неволин, автор «Энциклопедии законоведения» (1839), является основателем философии права в России. Во всяком законодательстве он различал две части: законы естественные и законы позитивные. Первые образуют идею законодательства, вторые служат ее проявлениям. Таким образом, он различал понятия «право» и «закон». Идею, аналогичную позиции Неволина, выдвигал Петр Редькин. Философия права, согласно Редькину, является юридической дисциплиной, но не тождественна позитивной юриспруденции. Если содержание положительной юриспруденции составляет позитивное (реальное, действительное) право, право, установленное в каком-либо государстве или обществе вообще в виде законодательного или обычного права, то философия права исследует первообраз права («естественное или природное, рациональное, т.е. мыслимое разумом человеческим право, или идеальное право»). П. Редькин и К. Неволин были теми из немногих русских мыслителей, кто слушал лекции Гегеля в Берлинском университете и хорошо знал о состоянии европейской философии права в то время.

Идеи охранительного либерализма и свободы личности получили развитие в творчестве Бориса Чичерина (1828—1904). Суть его философско-правового либерализма состоит в признании человека изначально свободным существом. При этом он выделял три уровня либерализма: уличный (своеволие), оппозиционный (недовольство властью) и охранительный (гармония свободы, власти и закона).

Находясь под заметным влиянием идей Канта и Гегеля, свою общефилософскую позицию Чичерин называл универсализмом. Усиление позитивистских тенденций в философии второй половины XIX в. привело, по мнению Чичерина, к упадку философии права, поэтому возрождение былой значимости этой научной дисциплины он видел в реконструкции метафизической философии права. Ее методологическую роль философ обосновывал тем, что она, во-первых, служит критерием согласования прав и обязанностей, которого не может дать практический опыт; во-вторых, позволяет уточнить исходные понятия правовой науки; в-третьих, объясняет природу и предназначение человека как субъекта и объекта правовых отношений.

Основное содержание философии права, согласно Чичерину, составляет естественное право как «система общих юридических норм, вытекающих из человеческого разума и долженствующих служить мерилом и руководством для положительного законодательства»[1]. Само право Чичерин понимал как внешнюю свободу, определяемую общим законом. В отличие от нравственности право есть начало принудительное. В вопросе соотношения права и нравственности Чичерин отстаивает принцип дополнительности, настаивая на самостоятельности каждого из этих начал. Нравственность служит восполнением права там, где юридический закон оказывается недостаточным, например при исполнении обязательств, не имеющих юридической силы.

Своей философией права Чичерин внес существенный вклад в обновление и развитие юридических и философско-правовых исследований в России.

Значительный вклад в развитие отечественной философии права внес Богдан Кистяковский (1868—1920), один из самых видных украинско-российских теоретиков либерализма. Он родился в семье профессора уголовного права Киевского университета, учился на историко-филологическом факультете Киевского университета, историческом факультете Харьковского университета, юридическом факультете Дерптского университета, из которых исключался по политическим мотивам. Позже продолжил образование за границей. В Германии защитил докторскую диссертацию на тему «Общество и индивид», которая получила высокую оценку в немецких философских и юридических кругах, но не была признана достаточным основанием для получения звания магистра права в Петербурге. Преподавал право и философию права в Москве и Ярославле, занимался публицистической и издательской деятельностью. На основе сборника статей «Социальные науки и право» Б. Кистяковский в 1917 г. в Харьковском университете защитил диссертацию и получил степень доктора права. Последние годы жизни Б. Кистяковско- го были связаны с Киевом. С 1917 г. он профессор юридического факультета Киевского университета, с 1919 г. — академик Украинской академии наук.

Свою философскую позицию Кистяковский определял как «научный идеализм», способный обеспечить социальные науки конкретной методологией и гносеологической основой. Оригинальный подход Б. Кистяковского к разрешению философско-методологических проблем можно определить как социокультурный. Он предполагает, с одной стороны, признание права в качестве наиболее значительного выразителя культуры, а с другой — рассмотрение культуры как важнейшего способа реального бытия права. Поэтому исторически сформированный уровень правосознания и правовой культуры являются определяющими факторами построения правового государства.

К праву Б. Кистяковский подходил и как социолог, и как сторонник неокантианской философии ценностей. В первом случае он рассматривал право как социальное явление, предмет причинности, средство контроля общества над индивидом. Во втором — как социальное воплощение надысторических ценностей, благодаря которым право занимает центральное место в сфере культуры. Поэтому общая теория права, полагал Кистяковский, должна основываться на общей философии культуры.

В вопросе об определении права он занимал позицию методологического плюрализма. При этом признавал ценность различных философских и частнонаучных подходов к определению права, но считал их ограниченными и относительными.

В понимании права Б. Кистяковский выделяет четыре подхода:

  • аналитический, соответствующий позитивистской концепции права;
  • социологический, где право — форма социальных отношений;
  • психологический, отвечающий психологическому понятию права;
  • нормативный, соответствующий аксиологическому понятию права.

С позиции его синтетической общей теории права следует отбросить каждую из концепций как одностороннюю и неадекватную и одновременно признать их в качестве методологических подходов, которые отвечают четырем граням права как совокупности культурных феноменов. Рассматривая позитивные стороны и недостатки каждого из подходов, Кистяковский считал, что плюрализм только подготовил почву для заключительного синтеза, т.е. разработки синтетической теории права, которая основана на философии культуры.

В теории правового государства Кистяковского можно выделить три аспекта: 1) методологические основы учения о правовом государстве; 2) теория прав человека как ядро концепции правового государства; 3) концепция «правового социализма», в центре которой «право на достойное существование». Для него «правовое государство» — социально-политический идеал, который редко достижим в эмпирической реальности. Но в то же время это и реальная историческая форма государственности, наивысшая из практически существующих. В ней постепенно находит воплощение данный идеал. Правовым государство становится тогда, когда, используя право как инструмент упорядочения социальной жизни, оно само становится подчиненным праву.

«Естественные», изначально присущие людям права, по мнению Кистяковского, ограничивают государственную власть, выступают основой и дополнением подзаконной власти и составляют основу фундаментальных принципов правового государства. Они должны быть признаны и охраняться при помощи не только частного, но и публичного права. Отсюда концепция о субъективных публичных правах, основным из которых является «право на достойное существование», включающее право на прожиточный минимум и образование как основу притязаний личности. Концепция субъективных публичных прав дала возможность Кистяковскому рассматривать социалистическое государство как вполне совместимое с индивидуальной свободой и представляющим новую, более совершенную форму правового государства.

Значительным вкладом Б. Кистяковского в учение о праве была разработка проблемы русского «правового нигилизма». Он отталкивался от того очевидного социального факта, что в России на протяжении столетий отсутствовал цивилизованный правопорядок. И как следствие — отсутствие у российской интеллигенции сколь-либо серьезного интереса к правовым идеям. В то же время, чтобы войти в культуру народа, идеи свободы и прав человека (правовые ценности) должны быть не просто заимствованы, а пережиты. Отсутствие уважения к правопорядку, по мнению Кистяковского, привело к тому, что правосознание даже интеллигенции соответствует полицейскому государству, когда право воспринимается не как правовые убеждения, а как принудительное правило. Кистяковкий призывает интеллигенцию признать свою моральную ответственность и не оправдываться внешними причинами.

Философско-правовое наследие Б. Кистяковского ценно не только тем, что является первой отечественной систематизированной концепцией права, но и актуальностью содержащихся в ней идей.

Видное место в отечественной философии права занимает Владимир Соловьев (1853—1900). Вл. Соловьев родился в семье выдающегося русского историка Сергея Соловьева. По материнской линии был потомком Г Сковороды.

Религиозная философия Вл. Соловьева основана на идеях всеединства и «цельного знания». Этика и вся практическая философия Вл. Соловьева основывается на метафизической концепции человека как потенциально божественного создания, способного понять идею совершенства, способного к бесконечному самосовершенствованию и приближающегося к образу Божьему. Прогрессивное становление морали, составляющее смысл исторического развития, заключается в развитии божественных черт человека, в реализации идеи Богочеловечества. Последнее, в свою очередь, зависит от степени зрелости человека, которая является результатом длительного воспитательного процесса. Развитие моральной автономии личности требует определенных условий, одним из которых выступает право как момент «объективной этики», обеспечивающей внешние условия («безопасность для всех») для развития «субъективной этики», внутреннего совершенствования человека.

Идея права получает у него моральное обоснование. Право, по мнению Соловьева, занимает промежуточное положение между идеальным добром и злой действительностью. Путь к всеобщему благу лежит через принудительную организацию общественной жизни. Без права и государства нравственность остается благим и бессильным пожеланием, а право без нравственности потеряло бы свое безусловное основание и не отличалось бы от произвола. «Нравственный принцип, — писал Вл. Соловьев, — требует, чтобы люди свободно совершенствовались; но для этого необходимо существование общества; но общество не может существовать, если всякому желающему предоставляется право беспрепятственно убивать и грабить своих ближних; следовательно, принудительный закон, действительно не допускающий злую волю до таких крайних проявлений, разрушающих общество, есть необходимое условие нравственного совершенствования и, как такое, требуется самим нравственным началом, хотя и не есть его прямое выражение»[2].

В соотношении права и морали он выделял следующие моменты:

  • • между правом и нравственностью нет противоречия; противоречия могут возникать между формальной правомерностью и сущностью права, т.е. в самом праве, а также между внешне нравственным действием и сущностью нравственности, т.е. в самой морали;
  • • право и мораль взаимно полагают друг друга, т.е. нравственность есть безусловное основание права, без которого последнее — произвол, право же есть то необходимое принуждение, без которого нравственная норма становится пустословием;
  • • единство права и морали составляет содержащаяся в них правда или справедливость, поэтому любому нравственному отношению может быть придана правовая форма;
  • • право есть минимум нравственности или низший ее уровень. Его задача состоит не в том, чтобы мир превратить в Царствие Божие, а в том, чтобы не дать миру превратиться в ад;
  • • если право предписывает или запрещает какие-то конкретные, определенные действия, то нравственная норма не является таким жестким предписанием;
  • • если в праве принуждение обязательно, то в сфере нравственности

оно невозможно.

Таким образом, право в понимании Вл. Соловьева — это «принудительное требование реализации определенного минимального добра, или порядка, не допускающего известных проявлений зла»[3]. Право, следовательно, как минимум нравственности — это такие нравственные требования, невыполнение которых угрожает безопасности общества. Концепция единства права и морали привела Соловьева к практическому выводу: закон, противоречащий нравственности, будет противоречить и сущности права и, следовательно должен быть отменен.

«Минимальным добром» он называл недопущение внешних проявлений злой воли, т.е. охрану жизни и собственности. Но не только. Нормальное состояние предполагает еще и достойное существование человека, поэтому в требуемый правом минимум добра Соловьев включает требование обеспечения всем людям внешних условий для достойного существования и совершенствования. К таким условиям он относит: а) обеспечение средств для существования (пищу, одежду, жилище); б) достойный физический отдых; в) возможность пользоваться досугом для своего духовного совершенствования. Совокупность этих условий составляет, по Соловьеву, формулу «права на достойное существование».

Это положение непосредственно вытекает из концепции «потенциальной божественности человека». Она предполагает, что каждый человек потенциально обладает врожденной способностью к самосовершенствованию, но крайняя бедность и другие социальные лишения могут стать непреодолимым препятствием к ее реализации. Поэтому право — это не только реализация свободы личности, но и создание условий для достойного ее существования.

Сущность права Соловьев видел в равноценности двух нравственных начал: личной свободы и общего блага. Формула равновесия личной свободы и общественного блага есть формула единства естественного права и позитивного права.

Естественное право, по Соловьеву, не есть нечто предшествующее праву позитивному, как в метафизических концепциях естественного права, и не является нравственным критерием позитивного права, как в неокантианских концепциях. Естественное право для Соловьева есть чистый феномен, идея права; позитивное же — его объективация. Естественное и позитивное право суть две точки зрения на один предмет, где естественное право воплощает «рациональный смысл права», а положительное — историческое воплощение права. Общий же смысл права — осуществление справедливости.

Соловьевская идея права на достойное существование получила развитие в учении о праве Павла Новгородцева (1866-1924). Новгородцев проводил идею нравственного идеализма в философии права, считая, что основу естественного права составляет этика абсолютных ценностей, придерживался позиции «возрождения естественного права» как нравственного критерия и идеала. По его мнению, право укоренено в глубинах духовной жизни. Духовные основы русской философии права ему виделись в следующих положениях: 1) высший общественный идеал — внутреннее свободное единство всех людей; 2) путь к идеалу лежит через свободное внутреннее обновление людей; 3) право и государство — лишь вспомогательные ступени такого развития; 4) право и государство должны черпать свой дух из высшей заповеди — закона любви; 5) признание неразрешимости социальных противоречий в пределах земной жизни; 6) невозможность абсолютной рационализации социальных отношений (разум и наука играют второстепенную роль в обществе); 7) признание конечности существования человеческой цивилизации (эсхатологическая позиция).

По оценке Новгородцева, вся русская мысль пронизана стремлением к высшей, чем право и государство, истине — истине Бога, абсолютной правде. В этом проявляется национальное своеобразие русской философско-правовой идеи. Поиски же правды, характерные для русского характера, имеют пока не высшую истину, а лишь три заблуждения: эсхатологизм, анархию и государственный абсолютизм.

Право на достойное человеческое существование представляется им не только как нравственное право, но уже и как юридическое. Юридический характер этого права, по мнению Новгородцева, состоит в том, что здесь подразумевается «не положительное содержание человеческого идеала, а только отрицание тех условий, которые совершенно исключают возможность достойной человеческой жизни», т.е. внешних стеснений для духа. Данное право не противоречит задаче и сущности права, поскольку осуществляется во имя охраны основных правовых ценностей — свободы и достоинства личности. Субъектом же права выступает личность, наделенная разумом и свободной волей в ее связях с обществом. Данное положение и составляет основной принцип его социальной философии.

Большой вклад в реабилитацию и защиту права внес современник Новгородцева Лев Петражицкий (1867—1931). Мировоззренческо- методологические основания подхода к праву Л. Петражицкого современными исследователями оцениваются неоднозначно. Основанием для таких противоречивых оценок служит его оригинальная трактовка феномена права, которую сам автор называл «психологической», но которая по своей сути является «феноменологической».

Сущность права он видел в содержащемся в праве психическом переживании (эмоции), которое представлялось как субстанция юридического. Психическое и юридическое в праве соотносятся как иррационально-бессознательное и рационально-формальное. Интуитивное право несет в себе определенный информационный код — смысловую субстанцию права. Оно есть система предданных ценностных ориентаций, типов переживаний определенной социальной группы. Право, считал Петражицкий, — это эмоциональное переживание и осмысление эмоций-мотиваций императивно-атрибутивного (обязательно-притязательного) характера, где «императивность» — переживание своего долга перед другими, а «атрибутивность» — осознание своего права. Мораль же — одностороннее переживание, ограниченное императивным характером. Осознание своего права составляет основу правосознания, слабое развитие которого является недостатком русского менталитета. Процесс же правоформирова- ния, по мнению Петражицкого, включает в себя эмоциональное переживание, осмысление эмоций-мотиваций и последующую формализацию (закрепление в законе) этих состояний.

Последний этап формирования права — официальное, догматизированное право, которое в попытке выразить с помощью рационального (формул, категорий) иррациональное (переживания) искажает последние. Соотношение интуитивного и официального права представляет собой вариант трактовки соотношения естественного права (правосознания) и позитивного права (закона). Официальное право неадекватно выражает интуитивное, что становится причиной социальных потрясений. Средой формирования правовой нормы Петражицкий считал психику индивида, поэтому интуитивное право гибко реагирует на запросы жизни. Социальные же институты не определяют поведение индивидов, а лишь создают условия и ситуации для него.

Как и все видные русские философы права, Л. Петражицкий поддерживал идею «права на достойное существование», обосновывая ее с позиции прав или естественных притязаний индивидов.

Несмотря на то что в обосновании права Л. Петражицкий не обращается к религиозному сознанию, его трактовка социального идеала как «всеобщей любви» обнаруживает в его взглядах характерные для русского правового мировоззрения черты именно религиозного сознания.

Философско-правовые взгляды представителей русского зарубежья.

В первой половине XX в. в русской (преимущественно эмигрантской) философско-правовой мысли отмечается смещение акцента в сторону теоретической защиты идеи правового порядка как состояния более ценного, чем хаос и произвол. Эта тенденция нашла свое отражение в том, что предпринимается попытка соединить «русскую идею» с «идеей прав человека» не путем пренебрежения правом во имя морали, а в диалоге с лучшими достижениями западной философской мысли, прежде всего феноменологической.

Специфическую трактовку феноменологического метода мы находим у выдающегося русского философа права, ученика П. Новго- родцева — Николая Алексеева (1880—1964). По его мнению, задача философии права состоит в преодолении правового релятивизма, присущего позитивизму, и в обнаружении тех устойчивых основ, которые делают право необходимым.

Решение проблемы основания права Н. Алексеев видел в выявлении правовой идеи (эйдоса), некой идеальной структуры, присущей любой правовой системе и отличающей право от других социальных регуляторов. Идея права не выводима теоретически, она «схватывается» в особом акте заинтересованности — «признании». Право Алексеевым рассматривается как многомерное явление, которое раскрывается путем феноменологического описания правовой структуры. Эта структура содержит такие элементы: 1) субъект права как носитель правового смысла или актов признания; 2) реализованные правовые ценности; 3) основные определения права или его модусы — права и обязанности.

Субъектом права, деятельным лицом в праве может быть только человек (дееспособное физическое лицо). Человек как субъект права рассматривается в качестве онтологической основы права — носителя смысла права, способного совершать акты признания.

Система реализованных в праве ценностей может быть рассмотрена в качестве содержательного аспекта правовой идеи. Основной правовой ценностью Алексеев считает не личность, а справедливость, понятую как такой порядок, в котором каждому принадлежит «свое». Основу идеи справедливости составляет иерархическое отношение ценностей как идеального целого. «Сосуществование реализованных ценностей на почве общего взаимного признания и есть порядок общественной справедливости, служащей основой для идеи права», — такова итоговая формула справедливости по Алексееву.

Правовая структура, или «логос», права как некая идеальная целостность правовых явлений выступает для него основой права. Норма права оказывается таковой только потому, что в ней обнаруживается правовая структура. Благодаря наличию правовой структуры право как социальный регулятор имеет свое собственное лицо и отличается от других явлений. Правовая структура является необходимым моментом любого права, его идеальным, эйдетическим моментом, тем, что дает основание называть его правом.

Другим видным философом права русского зарубежья, также учеником П. Новгородцева был Иван Ильин (1882—1954), который свой творческий интерес сконцентрировал на проблеме правосознания.

Учение о правосознании и путях его исследования является для него отправной точкой философского обоснования права, которое носит религиозно-экзистенциальный характер. Суть его сводится к доказательству того, что право является необходимой формой духовного бытия человека. Без такого обоснования невозможно принципиальное признание права человеком, а без признания право не может быть действенным механизмом.

Основанием естественного права, по Ильину, является способ человеческого бытия — как со-бытия множества самостоятельных индивидов, стремящихся к духовному совершенству и объединенных общей основой внешней жизни. Право необходимо, когда нужно разграничить притязания субъектов на земные блага для обеспечения духовно достойной жизни. Поэтому право на духовно достойную жизнь у Ильина становится основным естественным и неотчуждаемым правом человека.

Позитивное же право основано на известной незрелости человеческих душ, поэтому отличается принудительным характером. Назначение его состоит в поддержании и охране естественного права от тех, кто его нарушает и не признает индивидуально.

Правосознание рассматривается им как сложное целостное явление, которое включает не только знание и мысль, но и воображение, и волю, и чувство. Основой правосознания служит бессознательная способность человека отличать лучшее от худшего и стремиться к лучшему (духовный инстинкт). Это особая духовная настроенность инстинкта в отношении к себе и другим людям, в котором человек утверждает свою собственную духовность и признает духовность других. Критерий права — полнота и точность выражения основных законов духовной жизни и способность воспитать в душах автономное правосознание.

Правовое и нравственное сознание Ильин рассматривает как автономные проявления духовной жизни человека, которые в реальной жизни находятся во взаимодействии. Основанием правосознания является воля к духу (духовной автономии), а нравственного сознания — воля к добру, которая в итоге стремится заменить собою право и сделать его ненужным. Воля же к духу утверждает право и правосознание как самостоятельную сущность.

Содержательно правосознание у Ильина представлено его аксиомами, а именно: законом духовного достоинства (самоутверждения), законом автономии (способности к самообязыванию и самоуправлению) и законом взаимного признания (взаимное уважение и доверие людей друг к другу). Эти аксиомы определяют те способы духовного бытия и установки сознания, которые делают право возможным. Так, человек должен воспринимать себя как некую ценность, которую стоит отстаивать в борьбе за существование. Благодаря чувству собственного достоинства он осознает свою ответственность в отстаивании своих прав и в соблюдении обязанностей. Автономия как способность к самоограничению и управлению выражает духовную зрелость субъекта. Взаимное признание указывает на способ бытия права как духовного отношения между людьми, предполагающего способность к воле, разуму и чувству. Акт признания включает: а) признание права каждым из субъектов отношений как основы отношений между ними и другими субъектами; б) признание каждым из субъектов своей духовности, т.е. достоинства и автономии как правотворящей силы; в) признание каждым из субъектов духовности другого субъекта как силы, способной к правотворчеству.

Правопорядок рассматривается Ильиным как система взаимного духовного признания.

Современный этап философско-правовых исследований в России.

В первые послереволюционные годы в России сохранялся высокий уровень философско-правовой мысли, особенно в рамках Академии наук. Здесь уместно вспомнить такие имена, как: Ф. Тарановский, автор популярного учебника по философии права, С. Днистрянский, академик Н. Палиенко, академик А. Гиляров, которые преимущественно разделяли взгляды Б. Кистяковского и П. Юркевича и считали, что целостное миропонимание можно создать лишь на основе деятельного по своей природе духовного начала.

Однако постепенно исследования по философии права уже в 1920-х гг. свелись на нет. В марксистско-ленинской интерпретации философия права теряет свое философское содержание и выступает как один из аспектов теории государства и права — обобщающей, общетеоретической дисциплины в системе юридических наук. В правовой науке прочно утвердился правовой позитивизм в марксистском варианте, где господствующим принципом становится «абсолютный суверенитет государства», а право понимается как «возведенная в закон воля господствующего класса». Функциональное назначение права ограничивается лишь контролем за поведением личности, а не обеспечением ее свободы.

Лишь в 1970-е гг. начинается постепенный отход от узкого, чисто юридического понимания права. Хотя сам термин «естественное право» не употреблялся, тенденция к естественно-правовому подходу проявляется в реабилитации проблематики правосознания. По вопросам понимания права проводятся «круглые столы», дискуссии, появляется оппозиция «узконормативному» направлению, получившая название «широкого» понимания права. Сторонниками такого «широкого» понимания права в 1970—1980-е гг. были В. Зорькин, Р. Лившиц, Л. Мамут, В. Нерсесянц, В. Сырых, В. Туманов и др. Однако, несмотря на все расхождения между «узконормативным» и «широким» подходами, оба они отождествляли право и закон. И только с середины 1990-х гг. можно говорить о возрождении в России исследований по философии права в собственном смысле. Существенный вклад в возрождение философии права как научной дисциплины внесли С. Алексеев, В. Зорькин, В. Нерсесянц, В. Туманов и др.

Таким образом, русская философско-правовая мысль имеет глубокие и мощные исторические корни. За время своего развития она приобрела характерные особенности, вместившие как национальное, так и мировое философско-правовое знание.

  • [1] Чичерин Б.Н. Философия права. — М., 1900. — С.94.
  • [2] Соловьев В. Оправдание добра // Соч.: В 2 т. ТЛ. — М., 1998. — С. 451-452.
  • [3] Соловьев В.С. Соч. в 2-х т. — М., 1990. Т. 1. — С. 450.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >