Меню
Главная
Авторизация/Регистрация
 
Главная arrow Экономика arrow Анти-СаМ: что "не так" в учебниках П. Самуэльсона, Н. Мэнкью…

СРАВНИТЕЛЬНОЕ ПРЕИМУЩЕСТВО

ЭВОЛЮЦИЯ РАЗМЕЩЕНИЯ «СРАВНИТЕЛЬНОГО ПРЕИМУЩЕСТВА» В УЧЕБНИКАХ

Профессор Гарвардского университета Н.Г. Мэнкью начал издавать учебники вводного уровня ровно через 50 лет после П. Самуэльсона[1], в 1998 г., с явным намерением превзойти своего учителя[2] как минимум в краткости[3]. Однако общий объем его вводных учебников[4] вряд ли уступает конкурирующим изданиям, поэтому интерес к ним связан не с количественными, а с качественными отличиями.

Одно из самых бросающихся в глаза отличий состоит в полном отказе от применения или даже упоминания кардиналистской теории полезности при описании поведения экономических агентов. Более того, в первом издании учебника Мэнкью, как и в других учебниках вводного уровня, ординалист- ская теория потребительского выбора представлена как некий факультатив, не обязательный для «среднего» студента[5], а в четвертом издании она совсем отсутствует. Таким образом, складывается парадоксальная ситуация: самый современный учебник по экономической теории обходится без «самой главной» в экономике теории — поведения потребителей. В этом отношении учебник Мэнкью составляет разительный контраст с учебником Самуэль- сона-Нордхауза, где как раз эта теория, в кардиналистской версии, проходит «красной нитью».

Учебники Макконнелла—Брю и Дорнбуша—Фишера—Шмалензи отличаются от обоих крайних вариантов, однако тяготеют к версии Самуэльсона - Нордхауза, скорее всего потому, что следуют молчаливо принятому принципу: учебник «по теории» должен содержать теорию, хотя бы даже такую давно отвергнутую в самой науке, как «традиционная кардинал истекая теория»[6]. Конечно, эта «теория» позволяет дать красивое «объяснение» парадокса «алмазы — вода», занимавшего умы экономистов-теоретиков второй половины XIX в., но уже в его конце Вильфредо Парето обнаружил, что «все основные элементы теории спроса могут быть проанализированы без использования концепции полезности. Он разработал инструментарий такого анализа, положив в основу то, что сегодня называется “кривыми безразличия”»[7].

К моменту первого издания учебника Самуэльсона инструментарий кривых безразличия при активном участии автора учебника полностью вытеснил в экономической науке «количественную (кардиналистскую) полезность». Поэтому трудно сейчас сказать, что заставило Самуэльсона «сажать» учебник вводного уровня на ложный, по сути дела, фундамент. Возможно, его заботила хотя бы видимость научности в обществе, которое в XIX в., если не раньше, превратило научность в своего рода фетиш. Пол века спустя отношение к науке вообще и к экономической в частности изменилось, и поэтому Мэнкью мог решить, что теперь в преподавании основ экономики из двух зол - отвергнутая наукой кардиналистская теория поведения потребителя и отсутствие простой для понимания теории такого поведения — меньшим является второе.

Однако этот выбор («одного из двух»), если он и был, является ложным, поскольку возможных вариантов на самом деле больше. В экономической науке, как минимум с начала XIX в., существует понятие, не противоречащее всем остальным «постулатам» мэйнстрима, но считающееся вполне доступным для преподавания на вводном уровне. Речь идет о понятии сравнительного преимущества, также представленном во всех рассматриваемых учебниках.

В 15-м издании учебника Самуэльсона — Нордахуза это понятие описано в самой последней, 7-й части, в 35-й главе «Сравнительное преимущество и протекционизм» в подтеме «Рикардианский анализ сравнительного преимущества»[8]. В 18-м издании вся эта глава перенесена в середину учебника, в часть IV «Прикладная микроэкономика: международная торговля, правительство и окружающая среда» (см., например, в главе «Сравнительные преимущества разных стран» подпараграф «Учение Давида Рикардо: анализ сравнительного преимущества»).

То, что речь идет именно о теории, а не просто о здравом смысле, специально отмечено в обоих изданиях: «Это составляет простую, но нс очевидную сущность международной торговли» (15-е изд. С. 715), «с точки зрения семьи, страны и международного сообщества вся торговля основана на более серьезных причинах, выходящих за рамки здравого смысла. Речь идет о теории сравнительного преимущества» (18-е изд. С. 560).

Стоит, однако, отметить тот факт, что в самом начале рыночных реформ в России, в первой половине 1990-х гг., миллионам наших соотечественников, ставших «челноками», хватало простого здравого смысла для принятия решений о мелкооптовых закупках товаров на зарубежных рынках в соответствии с их сравнительными преимуществами. Более того, еще раньше в СССР те, кому доводилось выезжать в соседние страны народной демократии в командировку или на отдых, руководствуясь тем же принципом, нередко брали с собой отечественные технические изделия: фотоаппараты, часы и другую технику («железки»), чтобы так или иначе обменять их на сигареты, одежду, особенно джинсы («тряпки»).

Кроме того, весь прошлый, XX в. прошел под знаком радикальных перемен в факторах, определяющих сравнительные преимущества в глобальном масштабе, в общем направлении от объектных («земля» в самом широком понимании) к субъектным («труду» тоже в самом широком понимании).

«В девятнадцатом и двадцатом веке богател тот, у кого были естественные ресурсы.... Наличие естественных ресурсов выпало из уравнения конкуренции. Современная продукция попросту использует меньше естественных ресурсов. Мосты и автомобили содержат теперь меньше тонн стали, а такие устройства, как компьютер, почти совсем нс требуют естественных ресурсов. Нынешние расходы на транспорт создали такой мир, в котором ресурсы можно дешево перемещать туда, где они нужны. Примером может служить Япония, доминирующая в мировом производстве стали, хотя и лишенная угля и железной руды...

Из конкурентного уравнения выпала также доступность капитала. С развитием мирового рынка капиталов каждый по существу занимает деньги в Нью-Йорке, Лондоне или Токио...

В эпоху искусственной интеллектуальной промышленности отношения капитал/ труд перестают быть осмысленными переменными, поскольку рушится все различие между капиталом и трудом... Все еще существует грубая рабочая сила (готовность отдавать свое время), но она играет гораздо менее важную роль в производственном процессе и, во всяком случае, может быть куплена очень дешево, раз имеется для этого целый земной шар бедных людей, которым недостает работы.

В наши дни единственным источником сравнительного преимущества являются знания и навыки. Они стали ключевой составляющей размещения экономической деятельности в конце XX века. Силиконовая долина и Шоссе 128 находятся попросту в тех местах, где имеется интеллектуальная сила. Ничто иное не говорит в их пользу...

Если естественные ресурсы перестали доминировать в мировой экономике, уступая место искусственным интеллектуальным отраслям промышленности; если соотношения факторов рассеялись в мире глобальных рынков капитала и всеобщей организации снабжения; если новые продукты вводятся так быстро, что никогда не успевает установиться равновесие на рынках труда и капитала... — тогда реальный мир далеко ушел от классической теории сравнительного преимущества»* (курсив мой. - Л.Г.).

Наконец, можно сослаться на авторитет недавнего нобелевского лауреата Вернона Смита, который отметил, что сравнительное преимущество люди понимали и применяли везде и всегда, а нс только в рыночной экономике вообще и в международной торговле в особенности: «Модели поведения первобытного человека часто строились исходя из «культурных факторов», а не аксиом рационального экономи- [9]

ческого поведения. Однако тот бушмен племени кунг, который, отвечая на вопрос, почему они до сих пор не занялись земледелием, сказал: «А зачем нам что-то сажать, когда в мире так много орехов монгонго?», явно признавал важность такого принципа, как подсчет сравнительных издержек»[10].

Здесь, однако, стоит сделать одно замечание принципиального характера. Не экономисты-теоретики осчастливливают остальное человечество аксиомами рационального экономического поведения, благодаря которым люди начинают принимать правильные решения, а совсем наоборот: люди без всякой теории ведут себя рационально, не очень-то отличаясь в этом от животных, что видно по пословице: «Рыба ищет, где глубже, а человек — где лучше». Если у теоретиков такие «веши», как сравнительное преимущество и альтернативные издержки, «получаются» как следствия неких «априорных» аксиом, то это отнюдь нс признак их теоретического происхождения, а просто подтверждение того, что аксиомы хоть что-то отражают из практики хозяйствования. Но то, что они при этом искажают и насколько терпимо это искажение, остается «за кадром». Поэтому и сравнительное преимущество, которым мы занимаемся в этой главе, и тесно связанные с ним альтернативные издержки — предмет рассмотрения главы, являются свойствами практики хозяйствования. Можно сказать, что это «еще» здравый смысл, а не «уже» наука.

Мэнкью сделал решительный шаг — оторвал «сравнительное преимущество» от «исторической родины», международной торговли — и поместил его описание в самое начало учебника, в часть 1. «Введение»: Глава 3. Экономическая взаимозависимость и выгоды, которые приносит торговля, подтема «Принцип сравнительного преимущества» [11]. Ключевым в этой подтеме является пункт «Издержки упущенных возможностей и сравнительное преимущество» (в оригинале: «Opportunity Cost and Comparative Advantage»), в котором рассматривается условный пример обмена между соседями, фермером и владельцем ранчо, каждый из которых вполне может обходиться без торговли, вести натуральное хозяйство[12].

Ничего, кроме инерции мышления, наверное, не мешало тому, чтобы переход от торговли между странами к торговле между соседями был сделан Самуэльсоном еще в 1948 г., тем более, что первоначально принцип сравнительных преимуществ «It is a maxim of every prudent master of a family, never to attempt to make at home what it will cost him more to make it then to buy (Правило каждого рачительного главы семьи — никогда не пытаться делать дома то, что будет ему дороже стоить сделать, чем купить)» был сформулирован еще Адамом Смитом задолго до Рикардо как раз для соседей — портного, сапожника, фермера[13].

Кроме того, сам Рикардо указал в примечании к своим классическим сравнениям между Англией и Португалией: «Два человека выделывают обувь и шляпы, и один превосходит другого в обоих занятиях, но, изготовляя шляпы, он может превзойти своего соперника на одну пятую, или на 20%, а изготовляя обувь - на одну треть; не будет ли для обоих выгоднее, чтобы более искусный занялся исключительно изготовлением обуви, а менее искусный — производством шляп?»[14].

Таким образом, отцы-основатели экономической науки понимали принцип относительного преимущества предельно широко, хотя и не выводили его за рамки рыночной экономики и не увязывали с понятием альтернативных издержек, которое появилось намного позже, вместе с хозяйствующим субъектом.

Альтернативные издержки — это характеристика принятия решения субъектом, его выбора — стоит этих затрат получаемый в «обмен» результат или нет. А сравнительное преимущество предполагает объективное существование двух разных хозяйств, сравнимых в пространстве или во времени. Поэтому можно сказать, что понятие альтернативных издержек отражает хозяйствование с субъектной стороны, а понятие сравнительного преимущества — с объектной.

Поскольку в учебнике Мэнкью сравнительное преимущество изложено во вводной части, логично было бы предположить, что на нем основаны теории выбора и потребителя (покупателя), и производителя (продавца). Однако ссылок на принцип сравнительного преимущества в соответствующих местах автор не дает[15] [16]. Поэтому с пониманием места этого принципа в учебниках вводного уровня ясности нет. Чтобы убедиться в этом, достаточно сравнить примеры, приведенные самими авторами.

  • [1] Только его он упомянул в «Предисловии для преподавателя»: «Как выразился великий экономист Пол Самуэльсон: “Меня не волнует, кто принимает законы илизаключает выгодные международные соглашения — потому что я могу написатьучебник по экономике”» (Мэнкью Н.Г. Принципы экономике. С. 19).
  • [2] Экономику Н.Г. Мэнкью изучал в Принстонском университете и в Массачусетскомтехнологическом институте.
  • [3] «Если вы перелистаете “Принципы экономике”, вы убедитесь, что эта книга насотни страниц короче традиционных учебников по основам экономическойтеории... Все учебники по экономической теории учат, что ресурсы дефицитны, номало кто из авторов толстых фолиантов помнит о том, что один из наиболее труд-новосполняемых — время студента» (Мэнкью Н.Г. Принципы экономике. 1-е изд.С. 19—20). В четвертом издании учебник «похудел» на 11 глав из 34, притом чтодобавилась одна: «Основные финансовые инструменты». В частности, исчезлиглавы, посвященные олигополии и монополистической конкуренции, рынкам факторов, теории потребительского выбора, выбору между инфляцией и безработицейв краткосрочном периоде (кривой Филлипса) и открытой экономике.
  • [4] Мэнкью Н.Г. Принципы макроэкономики. 4-е изд.: Пер. с англ. СПб.: Питер, 2009;Он же. Принципы микроэкономики. 4-е изд.: Пер. с англ. СПб.: Питер, 2009.
  • [5] 3 См.: Мэнкью Н.Г. Принципы экономике. Часть 7. Дополнительная тема для отличников. Глава 21. Теория потребительского выбора. В учебнике Самуэльсона — Нордхауза этот материал дается в приложении «Геометрический анализ равновесия потребителя» к главе 5 «Спрос и поведение потребителей». Он также — в отличие от учебника Мэнкью — дополнен аналогичным материалом по производителям, выступающим в роли потребителей факторов/ресурсов,в приложении «Производство, теория издержек и решения, принимаемые предприятиями» к главе 7 «Анализ издержек», где вводится понятие изокванты.
  • [6] Прилагательное «традиционная» здесь добавлено, чтобы «разойтись» с кардина-листской функцией Неймана — Моргснштсрна.
  • [7] Самуэльсон П.Э., Нордхауз В.Д. Экономика. 18-е изд. С. 217.
  • [8] Самуэльсон П.Э., Нордхауз ВД. Экономика. 15-е изд.: Пер. с англ. М.: БИНОМ,2009.
  • [9] ТуроуЛ. Будущее капитализма. Гл. 4. Прогнозируемый рост роли стран БРИ КС,особенно Китая, в первой половине XXI в. заставляет скорректировать эту оценкуситуации.
  • [10] 2 Смит В. Экономика охоты и собирательства // Экономическая теория: Пер. с англ.М.: ИНФРА-М, 2004. С. 418. Сам автор при этом ссылается на источник 1968 г.
  • [11] Этот принцип автор увязывает непосредственно с Адамом Смитом и только потомпереходит к Рикардо (см. Мэнкью Н.Г. Принципы экономике. С. 80. Попутно отметим крайне неудачные переводы в этом и других учебниках Мэнкью выраженийnegatively related и positively related соответственно как «обратно пропорционален» и«прямо пропорционален». Ср., например: Mankiv N.G. Principles of Economics. P. 64, 71и Мэнкью Н.Г. Принципы экономике. С. 89, 97; Мэнкью Н.Г. Принципы макроэкономики. С. 102, 107.
  • [12] Возможно, сам Мэнкью не имел этого в виду, но за владельцем ранчо при некоторомвоображении можно увидеть скотоводческое племя, а за фермером — семью (илисоседскую общину), ведущую оседлое хозяйство. Причем историческая последовательность «кочевник —> торговец —» предприниматель» соответствует тому, чтоименно владелец ранчо был инициатором взаимовыгодной сделки.
  • [13] См., например: Смит А. Исследование о природе и причинах богатства народов. М.:Эксмо, 2007. С. 443-444.
  • [14] Рикардо Д. Начала политической экономии. М.: Эксмо, 2007. С. 159.
  • [15] В частности, в гл. 21 написано: «В этой главе мы познакомимся с теорией принятияпотребителями решений о том, какие товары им следует приобретать и в какомколичестве. До сих пор мы определяли их выбор с помощью кривой спроса, отражающей готовность потребителя к покупке товара» (Мэнкью Н.Г. Принципы экономике. С. 449).
  • [16] Самуэльсон П.Э, Нордхауз В.Д. Экономика. 18-е изд. С. 564—569. Рисунок 15.4 имеетне вполне точное название: «Свободная торговля позволяет мировой экономикепродвигаться к границе ее производственных возможностей». На самом деле речьидет не о продвижении к границе, а о попадании на нее.
 
Посмотреть оригинал
Если Вы заметили ошибку в тексте выделите слово и нажмите Shift + Enter
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ ОРИГИНАЛ   След >
 

Популярные страницы