СТРАТЕГИЧЕСКИЙ ЭКОНОМИЧЕСКИЙ ВЫБОР: ЖИЗНЬ СЕЙЧАС ИЛИ БЛАГА ДЛЯ ЖИЗНИ ПОТОМ?

Сравнивая стандартные модели кривых (производственных) возможностей и модель, представленную на рис. 2.17, нетрудно заметить их практически полное формальное совпадение «по форме и содержанию». По форме это — кривые на плоскости в первом квадранте координатных осей, по содержанию - иллюстрация действия принципа альтернативных издержек. Разница состоит в том, что в стандартных моделях на осях обозначаются блага, так или иначе выступающие в качестве средств существования людей, обеспечения их жизни, ее количества и качества, а в последнем случае на тех же осях откладываются величины, характеризующие саму жизнь.

По сути дела, люди к самой своей жизни, различным ее сторонам и свойствам, начиная с главного измерителя — времени, продолжительности как жизни в целом, так и ее отдельных частей, периодов, относятся как благу или совокупности благ, среди которых они выбирают те или иные комбинации. При этом модели, описывающие эти ситуации выбора, по сути дела, однотипны.

Учитывая, что авторы всех рассматриваемых учебников единодушно приняли именно время труда как ресурс, ограниченность которого лежит в основе модели «граница производственных возможностей», можно предло-

Модель базового стратегического выбора (в настоящем времени)

Рис. 2.17. Модель базового стратегического выбора (в настоящем времени)

жить еще несколько изменений, также отталкивающихся от содержания учебника Самуэльсона — Нордхауза как от «печки» по направлению, заданному учебником Мэнкыо. Состоят они в двухэтапном теоретическом рассмотрении практики принятия хозяйственных решений: от «жизни людей» к «жизни вещей».

Сначала стоит рассмотреть модель выбора продолжительности времени труда как результата взвешивания альтернативных издержек изменения свободного времени «в настоящем» и обеспеченности жизни «в будущем». Эта модель похожа на модель выбора продолжительности труда при сложившейся на рынке почасовой ставки его оплаты. Однако в более общем виде лучше брать вариант со снижающейся отдачей фактора (см. рис. 2.17, продолжающий серию рис. 2.10 и 2.14).

Только после принятия этого общего, стратегического решения — сколько времени собственной жизни («сейчас») превратить в ресурс для производства вещей, нужных для жизни же («потом») - следует переход к принятию тактических решений[1] (тактического выбора) — сколько чего конкретно производить/потреблять[2].

Множественность вариантов единиц измерения по оси абсцисс отражает реальную многомерность выбора на множестве альтернативных издержек: «досуг сейчас» против «обеспеченности жизни потом».

Скорее всего, студенту было бы полезно напомнить во вводном учебнике по экономике, что на практике этот выбор делается в рамках и суток, и недели, и года, и даже жизни. В индивидуальном порядке он сейчас делается далеко не всеми, кому приходится зарабатывать на жизнь своим трудом. Для работающих по найму обычно устанавливаются унифицированные в рамках фирм и/или профессий временные интервалы рабочего времени в течение суток и/или недели (с регламентаций пауз и в течение рабочего дня).

Первый запрет на полное поглощение времени в настоящем ради обеспечения жизни в будущем содержится уже в Декалоге, содержащем запрет на работу в последний день недели (седмицы), который потому и назывался суббота («шабаш», «неделание»). За прошедшее с тех пор время такие запреты распространились и на сутки (максимальный рабочий день), и на год (минимальное время отпуска). Причем динамика этих запретов отражает тенденцию увеличения доли свободного времени в общем балансе времени жизни.

Видимость определенности альтернативных издержек в рамках тактического выбора возникает главным образом потому, что сам он — в двухмерном отображении на плоскости — представляет собой «производственную» проекцию «торговой» практики. Именно для точечного во времени (одномоментного) акта купли-продажи между двумя субъектами типичны определенные альтернативные издержки («ты — мне, я — тебе») получения одного блага за счет отказа от другого.

Иначе говоря, стандартная двухмерная модель «граница (производственных) возможностей» представляет собой «натурально-производственную» проекцию торгово-обменного аспекта хозяйствования. Можно даже сказать не так, а еще проще, обходясь без производства и ограничиваясь только присвоением (потреблением): за определенное время, отрываемое от досуга, некое существо может сорвать и съесть либо больше бананов, либо больше орехов. Как уже отмечалось выше, технологии потребления ничем в принципе не отличаются от технологий производства. Точнее, даже наоборот: технологии производства ничем не отличаются от технологий потребления[3]. Обычно в учебниках микроэкономики сначала рассматривается поведение потребителя, как правило с применением функции Кобба — Дугласа, а затем поведение производителя с применением той же функции (и тех же графиков, только вместо линий бюджетного ограничения — изокосты, а вместо кривых изоутилит — изокванты).

Формальное подобие, если не тождество, описания поведения производителей и потребителей (точнее, наоборот: потребителей и производителей, поскольку именно производители уподобляются потребителям) в экономической теории сохраняется и на продвинутом уровне. Вот что написано в предисловии к недавно изданному учебнику по микроэкономике: «Часть I посвящена современной теории поведения потребителя и производителя. Вначале мы рассматриваем теорию поведения потребителя, причем довольно подробно — по причине ее важности как таковой, а также потому, что ее методы и результаты применяются во многих других областях микроэкономики. Далее следует теория поведения производителя, и мы обращаем внимание на формальное сходство между многими элементами этих важных разделов современной микроэкономики»[4].

Возможно, не будет большим преувеличением сказать, что до недавнего времени только существо, регулярно торгующее с себе подобными, могло быть признано экономистами-теоретиками существом разумным. «Никому никогда не доводилось видеть, чтобы собака сознательно менялась костью с другой собакой. Никому никогда нс приходилось видеть, чтобы какое-либо животное жестами или криком показывало другому: это - мое, то - твое, я отдам тебе одно в обмен на другое»[5].

Однако недавно были проделаны эксперименты с животными, которые сильно поколебали эту уверенность.

«В экономике, как и в жизни, вы никогда не найдете ответа на вопрос, пока не зададите его (и неважно, насколько глупо может звучать этот ваш вопрос). Вопрос Чэня был крайне простым: «Что произойдет, если я научу группу обезьян пользоваться деньгами?»...

К удивлению Чэня и его коллег, Феликс и другие обезьяны повели себя вполне рационально. Когда цена на еду начала расти, они стали покупать ее в меньших количествах. Когда же цена падала, они покупали больше. Основной закон экономики — кривая спроса направлена вниз — работал в отношении обезьян так же, как и в отношении людей...

Затем краем глаза Чэнь увидел нечто крайне необычное. Одна из обезьян, отказавшаяся вернуть ученым монету в обмен на виноградину или кусок яблока, подошла к другой обезьяне и отдала монету ей... Буквально через несколько секунд две обезьяны начали заниматься сексом... А затем, как бы для того, чтобы еще раз доказать, что обезьяны действительно приняли на вооружение концепцию денег, обезьяна, получившая монету, принесла ее Чэню с намерением обменять ее на виноградину»[6].

Возможно, первым, кто разделил указанные два этапа — определение (выбор) общего времени, уделяемого труду как ресурсу в формате альтернативных издержек, и последующее распределение (точнее, размещение, аллокация) этого ресурса в производстве/потреблении благ, был Маркс. За несколько лет до маржиналистской революции он в частной переписке (в письме Л. Кугельману от 11 июля 1868 г.) написал хорошо известное тем, кто изучал экономическую науку в нашей стране «до 1991 г.», но представляющее определенный методологический интерес и сейчас:

«Болтовня о необходимости доказать понятие стоимости (т.е. ценности — Wert, value. — Л.Г.) покоится лишь на полнейшем невежестве как в отношении того предмета, о котором идет речь, так и в отношении метода науки. Всякий ребенок знает, что каждая нация погибла бы, если бы она приостановила работу не то, что на год, а хотя бы на несколько недель[7]. Точно так же известно всем, что для соответствующих различным массам потребностей

масс продуктов требуются различные и количественно определенные массы общественного совокупного труда. Очевидно, что эта необходимость распределения общественного труда в определенных пропорциях никоим образом не может быть уничтожена определенной формой общественного производства... А форма, в которой прокладывает себе путь это пропорциональное распределение труда, при том состоянии общества, когда связь общественного труда существует в виде частного обмена индивидуальных продуктов труда — эта форма и есть меновая стоимость этих продуктов» (курсив мой. — Л. Г. )[8].

То, что пропорции обмена между разными агентами — меновая ценность — лежат в границах, задаваемых технологическими альтернативными издержками каждого из них и, следовательно, зависят от времени труда, затрачиваемого на производство единицы продукции, — это и в самом деле очевидно тому, кто внимательно познакомился с примером из учебника Мэнкью о владельце ранчо и его соседа-фермера. То есть связь между затратами труда на единицу каждого изделия и меновыми пропорциями действительно существует, хотя и опосредована альтернативными издержками «обмена» (благ) без обмена (субъектов).

Однако почти столь же очевидно, что чем глубже специализация каждого из них, тем шире становятся эти границы, если не исчезают совсем. На смену им, точнее — как равноправная сторона, выступают ограничения, связанные с технологиями потребления[9].

На самом деле есть методологическая проблема, которая в процитированном тексте обозначена следующими выделенными курсивом словами: «нация погибла бы», «точно так же» и «массам потребностей». Первые — «нация погибла бы» — представляют собой суждение об интересах, точнее о самом фундаментальном из них: «быть или не быть». Последние — «масса потребностей» - представляют собой суждение о чем-то ином, не об интересах, хотя и чем-то аналогичном им. Иначе не было бы связки «точно также».

К интересу выживания у Маркса повышенное внимание было всегда, от его первых и до последних рукописей.

Самые первые слова первой его рукописи («Экономическо-философскис рукописи 1844 г.»): «Заработная плата определяется враждебной борьбой между капиталистом и рабочим. Побеждает непременно капиталист. Капиталист может дольше жить без рабочего, чем рабочий без капиталиста»[10]. В 1881 г. в первом наброске ответа на письмо В.И. Засулич он писал: «Чтобы быть в состоянии развиваться, необходимо прежде всего жить... Жизнеспособность первобытных общин была неизмеримо выше жизнеспособности семитских, греческих, римских и прочих обществ, а тем более жизнеспособности современных капиталистических обществ»[11].

Строго говоря, сам Маркс выживание («физическое существование») называл потребностью, а нс интересом: «...сам труд, сама жизнедеятельность, сама производственная жизнь оказываются для человека лишь средством для удовлетворения потребности, потребности в сохранении физического существования...»[12] Сама жизнь оказывается лишь средством к жизни». Но это говорит только о недостаточной разработанности им терминологии, особенности в этой первой работе, не предназначавшейся для печати. Нс намного Маркс продвинулся по этому направлению и ко второй половине 1850-х гг.: «С другой стороны, поскольку меня определяют и насилуют мои собственные потребности, насилие надо мной совершает не нечто чуждое, а лишь моя собственная природа, являющаяся совокупностью потребностей и влечений (иначе говоря, мой интерес, выступающий во всеобщей рефлсктированной форме»[13].

Но, по-видимому, в целом классификацию интересов, их связи между собой и с потребностями разных типов он не специально не прорабатывал. Похоже, не занимаются этим и современные экономисты-теоретики, которые стараются даже избегать термина «интерес», если это не «процент» (interest rate of capital)[14], либо интересы и потребности просто отождествляются.

Знаменитые слова Смита «об интересе» очень часто цитируются, но не более того: «Не от благожелательности мясника, пивовара или булочника ожидаем мы получить свой обед, а от соблюдения ими своих собственных интересов»[15]. В английском первоисточнике речь идет об одном интересе у каждого, который логичнее всего понимать как количественный, а не бытийный. Иначе говоря, каждый агент, вступая в обмен, старается лишь повысить свое благосостояние, а не борется за выживание. Иначе это уже не вполне добровольный обмен.

Только что приведенная цитата из самого начала «Богатства народов» Смита, из главы II «О причине, вызывающей разделение труда», кажется самоочевидной, не требующей каких-либо дополнительных пояснений. Интерес - он и есть интерес, что тут не ясно. На этой позиции, похоже, стояли и создатели энциклопедического словаря по экономической теории «Новый Полгрейв»: «Таким образом, к 1817 г. были установлены ключевые компоненты экономической науки. Экономику следовало рассматривать как систему, которая действует через рыночный обмен и, следовательно, через ценовой механизм. Люди в обществе, преследующие свои собственные интересы, взаимодействуют в своих связях с природой и друг другом. Важны оба аспекта этого видения: интересы отдельных людей... и способы, которыми они взаимодействуют в обществе. Именно их комбинация посредством дедуктивного анализа характеризует метод, которым экономисты постигают мир. Все направления экономической мысли разделяют это видение способа, которым действует экономика, хотя они могут различаться — и серьезно различаться — во многих других отношениях... Возможно, Джон Мейнард Кейнс изложил эту точку зрения лучше всего в известном высказывании: “Экономическая теория не дает нам совокупность неизменных выводов, прямо применимых к политике. Это скорее метод, чем учение, аппарат разума, техника мышления, которая помогает ее обладателю делать правильные выводы”» (курсив мой. —Л.Г.у.

Выделенные здесь курсивом позиции заслуживают особого внимания. Во-первых, дата — 1817 г. Это год издания «Принципов политической экономии и налогообложения» Давида Рикардо. Авторы — наши современники — не выделяют особо период маржиналистской революции — 1870-е гг., не считая его равновеликим периоду основания самой науки. Метод понимания экономистами мира, технику их мышления, по их мнению, она не изменила. Во-вторых, интересы отдельных людей так и остаются «вещью в себе», говоря языком современника Смита — Канта (у каждого — свой интерес, и только один, а какой — никто, кроме него самого, достоверно не знает, да и не может и не должен знать). В-третьих, техника мышления Кейнсом указана тоже в единственном числе, как и интерес — Смитом.

Получается так, что почти 200 лет назад отцы-основатели нашей науки создали «аппарат разума» - один-единственный, которым пользуются потомки, внося по ходу дела какие-то усовершенствования, не стоящие по большому счету даже упоминания, когда товар показывается лицом, в энциклопедическом издании, адресованном широкому кругу пользователей.

Но это не обязано оставаться так всегда. Пересмотр (и переделка) основания — дело совершенно обычное в науке. Когда-то Кантор создавал теорию множеств как «почти очевидный» фундамент современного ему математического анализа. Сейчас она давно уже сама является частным случаем других математических структур. Никто не мешает и нам перейти от сложившегося 200 лет назад состояния (статики) к другому, или к другим, присмотревшись внимательнее к интересам одного, отдельно взятого экономического агента.

На самом деле даже происхождение термина «интерес» — изменение чего-то (или кого-то) во времени — предполагает некую динамику, процессное видение хозяйствования, причем циклически процессное. Поэтому к теме альтернативных издержек в связи с интересами будет логичным вернуться после внимательного анализа в следующей, третьей главе, второй («по Са- муэльсону») базовой модели учебников вводного уровня — модели круговых потоков.

Только что цитировавшееся предисловие авторы начинают со сравнения освоения экономического анализа с обучением езде на велосипеде: «Большинство из нас помнит, как учились ездить на велосипеде: трудно было удержаться, ехать прямо, поворачивать так, чтобы не упасть. Позже, после минут, часов или даже дней практики, мы наконец понимали, как это делается, и узнавали почти чудесное чувство равновесия, которое делает езду на двух колесах такой простой и которое никогда не исчезает. Примерно так же часто вспоминают об изучении своей науки [16]

экономисты, даже самые известные» {Итуэлл Д., Милгейт М., Ньюмен П. Указ соч. С. IX). Здесь уместно напомнить, что колеса велосипеда при движении движутся нс только и нс столько вперед, сколько вокруг своей оси. Возникающая при этом, и только при этом, физическая сила превращает неустойчивое равновесие в устойчивое, динамически инерционное (как у волчка, маятника Фуко, гироскопа[17]). Уже поэтому циклические процессы в экономике заслуживают отдельного внимания.

В завершение этой главы я бы рекомендовал начинать знакомство студентов с экономикой именно с альтернативных издержек в «жизненных», а не «вещных» единицах измерения. Конкретнее, с почти очевидной для молодых людей - старшеклассников и/или младшекурсников - формулы связей затрат и их конечных результатов «Чтобы жить, надо работать» и ее двух последующих уточнений, напрямую вводящих, во-первых, время жизни - сейчас и потом (чтобы жить потом, надо работать сейчас [18]) и, во- вторых, неизбежное «по жизни» разделение на работающих и (еще или уже[19]) неработающих (чтобы жить всем, надо хоть кому-то работать). Вряд ли найдется кто-то, несогласный с полной формулировкой: «Чтобы потом жить всем, надо кому-то работать сейчас»[20].

  • [1] Как тактические эти решения выглядят только на фоне того решения, которое здесьрассматривается как стратегическое. Только оно совершенно определенно затрагивает «жизнь в настоящем». Основанные на нем решения о производстве благ вбольшей мере затрагивают будущее время и отличаются большей неопределенностью их конечного результата.
  • [2] Строго говоря, было бы правильнее вместо диады «производство/погребление»рассматривать триаду «производство/сбережение/потребление». Но эта тема заслуживает отдельного обсуждения.
  • [3] Возможно, первым идентичность производства и потребления, причем троякую(«под Гегеля», его разделение «Науки логики» на учения о бытии, о сущности и опонятии) отметил еще в 1857 г. Маркс во «Введении к рукописям», с которых началась непосредственная работа над «Капиталом»: «1) Непосредственная идентичность производства есть потребление, потребление есть производство... 2) Каждоеиз них выступает как средство для другого...3) ...каждое из них, совершаясь, создаетсебя как другое. Только потребление и завершает акт производства, придавая продукту законченность его как продукта, поглощая его, уничтожая его самостоятельно-вещную форму... С другой стороны, производство создает потребление... Этапоследняя, относящаяся к пункту 3-му, идентичность многократно разъясняется вполитической экономии в виде соотношения спроса и предложения...» (курсивмой. — Л.Г.) (Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 46. Ч. I. С. 29—30).
  • [4] Джейли Дж.А., Рени Дж.А. Микроэкономика: продвинутый уровень: Пер. с англ.М.: ВШЭ, 2011.С. 9-10.
  • [5] Смит А. Исследование о природе и причине богатства народов (1776) // Цит. по:Левит С.,Дабрен С. Суперфрикономика: Пер. с англ. М.: Манн, Иванов и Фербер,2010.С. 243.
  • [6] Левит С., Дабрен С. Указ. соч. С. 243-247.
  • [7] Здесь заканчивается мысль об альтернативных издержках: приостановление работы(= увеличение досуга) субъекта сейчас —» его смерть в скором будущем от недостатка средств существования (эта ситуация иллюстрируется рис. 2.10 и 2.14 в предположении, что запасы ранее не создавались и не поддерживались на достаточномуровне). Иначе говоря, цель (ценность=стоимость) — продолжение жизни, средство — отказ от части (времени) жизни на производство необходимых для будущейжизни благ. Поэтому, выражаясь на языке континентальных философов XIX в.,можно сказать, что «субстанцией ценности» является жизнь, ее продолжение, а некакая-либо его часть, в том числе уделяемая производству благ, необходимых дляжизни. Продолжая эту свою мысль последовательно и объективно, Маркс мог бы сказатьпримерно следующее: ценность благ, как и любого средства, определяется конечным результатом (продолжением жизни в целом), а не другой инструментальнойценностью (частью жизни, уделяемой труду по производству/потреблению этихблаг). Если бы он сделал этот логичный шаг, возможно, дата начала маржиналистской революции была бы сдвинута на несколько лет вперед. И хотя он его не сделал,не стал он предпринимать и усилий по доведению до публикации последующихтомов «Капитала», ограничившись доработкой немецкого (1873) и французского(1875) изданий первого тома. Далее в цитируемом тексте следует мысль, опирающаяся на неявное предположениео фиксированном рабочем времени как о полностью используемом ресурсе и егоразмещении по разным сферам применения.
  • [8] Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 32. С. 460.
  • [9] 3 О них в этой работе неоднократно говорилось.
  • [10] Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 42. С. 47.
  • [11] Там же. Т. 21. С. 25-26.
  • [12] Там же. Т. 42. С. 93.
  • [13] Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 46. Ч. I. С. 192.
  • [14] См., например, статью А. Хиршмана «Интерес» в энциклопедическом издании«Новый Полгрейв». Вот ее начало: «“Интерес” или “интересы” — одно из центральных и наиболее спорных понятий в экономической науке и вообще в общественных науках и истории» — и конец: «...единственной определенной и предсказываемой характеристикой человеческих дел является их непредсказуемость, и бесполезно пытаться свести человеческие действия к единственному мотиву - такому,например, как интерес» (Экономическая теория / Под ред. Дж. Итуэлла, М. Мил-гейта, П. Ньюмена (The New Palgrave, 1987): Пер. с англ. М.: ИНФРА-М, 2004.С. 434, 445).
  • [15] Смит А. Исследование о природе и причинах богатства народов (1776): Пер. с англ.М.: Эксмо, 2007. С. 77. «It is not from the benevolence of the butcher, the brewer, or thebaker, that we expect our dinner, but from their regard to their own interest» (Smith A. AnInquiry into the Nature and Causes of the Wealth of Nations Oxford: Clarendon Press,1979. V. I. P. 26-27).
  • [16] ИтуэллД., Милгешп М., Ньюмен П. Предисловие // Экономическая теория. С. X.
  • [17] 2 Существенная разница состоит в том, что в физических процессах динамическоеравновесие обусловлено изотропностью (симметрией по всем направлениям) пространства, а в экономических процессах существенную роль играет анизотропность(однонаправленность из прошлого в будущее) времени. Поэтому эйфорию от«почти чудесного чувства равновесия», возникающую при постижении «законовэкономики», с большим основанием можно сравнить с эйфорией, возникающейпри приеме наркосодержащих веществ.
  • [18] Причем для студентов профессиональных учебных заведений эта формула имеетсамый прямой смысл.
  • [19] Здесь оставляются «за скобками» паразиты, которые вполне могут работать, номогут позволить себе и не работать, а жить за счет других. Такие есть всегда и в«верхах» любого общества, и в его «низах».
  • [20] Ср.: «Суть бизнеса можно сформулировать следующим образом: вложить средствасейчас, чтобы получить прибыль в будущем» (Самуэльсон П.Э., Нордхауз В.Д. Экономика. 18-е изд. С. 406). На самом деле это относится и к домашнему хозяйству стой поправкой, что в будущем ожидают не прибыль, а просто обеспеченную жизнь.Подробнее речь о «формуле хозяйствования» пойдет в главе 4.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >