КУЛЬТУРА КОНЦА 1920-1930-х гг.

ПОЛИТИЧЕСКИЕ И ИДЕОЛОГИЧЕСКИЕ УСЛОВИЯ РАЗВИТИЯ КУЛЬТУРЫ

Новый партийный курс на построение социализма в одной стране, принятый во второй половине 1920-х гг., оказал значительное влияние на культуру. В России складывался репрессивный политический режим с жестким контролем над всеми сферами жизни общества, ограничением доступа к информации, наличием единой, обязательной для всех идеологии. Общая направленность культурной политики по сравнению с предшествующим десятилетием осталась неизменной. Все сферы культуры рассматривались с точки зрения задач классовой борьбы пролетариата за социализм. Тезис об обострении классовой борьбы по мере продвижения к социализму, выдвинутый И.В. Сталиным в 1928 г., распространялся и на культуру, что служило оправданием идеологических чисток и политических репрессий в этой сфере.

Задачи культурного строительства стали пониматься более упрощенно. В 20-е гг. лидеры партии представляли культурную революцию как многогранный процесс преодоления культурной отсталости страны. В.И. Ленин, который впервые ввел термин «культурная революция» в 1923 г. в статье «О кооперации», употребил его именно в этом смысле. В выступлении И.В. Сталина в марте 1929 г. культурная революция сводилась к введению обязательного начального, а затем среднего образования.

Укрепление власти Сталина повлекло за собой кадровые перестановки во всех звеньях партийно-государственного руководства: ленинская гвардия вытеснялась более молодым поколением деятелей партии. Не стал исключением и Наркомат просвещения. В 1929 г . вместо А. В. Луначарского, ушедшего в отставку из-за несогласия с начавшейся реформой в системе профобразования, был назначен А.С. Бубнов. Луначарский отстаивал необходимость широкой общеобразовательной подготовки рабочих в противовес принятому плану узкопрофессионального обучения.

Первый и второй наркомы просвещения олицетворяли собой разные типы руководителей и разные этапы куль турной политики. Луначарский, по отзывам многих современников, был широко, хотя зю и поверхностно образованным человеком. Он говорил на нескольких иностранных языках, писал литературно-критические статьи, драмы, был прекрасным оратором. Он выступал на диспутах, тесно общался с интеллигенцией, благодаря жене-актрисе Н. Розенель-Луначар- ской был близок к артистической среде. Луначарский не участвовал во внутрипартийной борьбе 20-х гг., но с уходом с политической арены старой большевистской гвардии не смог вписаться в сталинское окружение.

Нужны были такие люди, как Бубнов, верные солдаты партии, способные стать исполнителями решений высших инстанций. На посту наркома Бубнов много сделал для введения всеобуча, но честная и верная служба не спасла его от опалы. В 1937 г. он был смещен с поста наркома и вскоре репрессирован.

С начала 30-х гг. проводилась реорганизация органов управления культурой. Усиливались специализация и централизация. Создавались новые органы отраслевого управления — Союзкино (1930 г .), Всесоюзный комитет по радиофикации и радиовещанию (1933 г.), Комитет по высшей технической школе (1932 г., с 1936 г. — Всесоюзный комитет по делам высшей школы), Всесоюзный комитет по делам искусств (1936 г.). Эти органы формировались как общесоюзные в отличие от наркоматов просвещения, которые были республиканскими. Со второй половины 30-х гг. в ведении наркомпросов осталась только система просвещения.Особую роль в утверждении сталинского диктата в области искусства сыграл Всесоюзный комитет по делам искусств при СНК СССР. Он занимался вопросами кинематографии, изобразительного искусства, архитектуры, а также проблемами театральных, цирковых и музыкальных учреждений. По мнению историка Л.В. Максименкова, председатель КДИ П.М. Керженцев исполнял обязанности чрезвычайного комиссара в области искусств с неограниченными полномочиями, беспрецедентными в истории советской культуры.

На политическом уровне вопросы культуры находились в ведении отдела культуры и пропаганды ленинизма ЦК ВКП (б), во главе которого с 1930 г. стоял А.И. Стецкий. В 1935 г. этот отдел был разделен на четыре самостоятельных подразделения: отдел партийной пропаганды и агитации во главе со Стецким; отдел школ, на уки, научно-технических изобретений и открытий под руководством Б.М. Волина; отдел культурно-просветительной работы, возглавляемый А.С. Щербаковым, и отдел печати под началом Б.В. Таля. В результате кадровых перемещений и арестов в отделе куль турно-про- светительной работы, в ведении которого находились учреждения художественной культуры, за три года сменилось четверо заведующих. Очевидно, что кадровая чехарда мешала данному подразделению выполнять функции идеологического руководства искусством, фактически эта роль была возложена на КДИ во главе с Керженцевым. Приоритет государственного органа над партийным был недолгим. В 1938 г., когда отдел культурно-просветительной работы возглавил А.А. Жданов, монополии КДИ был положен конец и он был разделен на три самостоятельных ведомства: Комитет по делам искусств, Кинокомитет и Комитет по делам архитектуры. Активную роль в руководстве «культурным фронтом» играл Сталин, мнение которого при рассмотрении всех идеологических вопросов было решающим.

Введение общегосударственного пятилетнего планирования с 1928 г. распространялось и на культурное строительство. Приоритетным финансированием пользовались отрасли, имевшие оборонное значение, бюджетные ассигнования на культуру выделялись по остаточному принципу. Материальная обеспеченность отраслей культуры всегда отставала от насущных потребностей.

В 30-е гг. произошел скачок в развитии средств распространения культуры. Увеличивались тиражи книг, газет и журналов. Благодаря росту грамотности все больше людей приобщались к чтению. Постепенно в быт входили радиоприемники и патефоны, становилось доступным кино. Однако материальные и технические возможности для развития средств массовой информации были очень ограниченны. Лишь около 30 млн человек, т .е. примерно один из шести, накануне войны имели дома радиоприемники. По производству бумаги СССР находился на последнем месте в мире.

Изменились методы руководства культурой. Если в 20-е гг. многие вопросы обсуждались на профессиональных съездах и конференциях, на специальных совещаниях в ЦК партии, то в последующие десятилетия подобные форумы работников культуры собирались все реже. Прекратили существование многие общественные организации. Авторитарно-бюрократический стиль руководства стал доминирующим.

С 30-х гг. началось утверждение культа личности Сталина. Первой «ласточкой» стала статья К.Е. Ворошилова «Сталин и Красная армия», опубликованная в 1929 г. к 50-летнему юбилею генерального секретаря, в которой вопреки исторической правде преувеличивались его заслуги. Постепенно Сталин становился единственным и непогрешимым теоретиком марксизма. В общественное сознание внедрялся образ мудрого вождя, «отца народов».

Официальные оценки состояния дел в стране не соответствовали истинному положению. Так, в 1934 г. на XVII съезде партии было заявлено, что за годы первой пятилетки СССР превратился в страну передовой культуры. На следующем съезде в 1939 г. уже говорилось о завершенности культурной революции, что подразумевало ликвидацию неграмотности, введение обязательного начального образования и создание кадров новой интеллигенции. Средства массовой информации, полностью подчиненные задачам пропаганды, создавали далекую от реальности картину жизни страны и мира. Сократились международные культурные контакты.

Большинство людей верили всему, что читали в газетах и слышали по радио. Страна менялась на глазах, это придавало уверенности в завтрашнем дне и повышало доверие к партийному руководству. Высокие цели, ощущение слияния с эпохой, вера в светлые идеалы, устремленность в будущее, которое казалось уже совсем близким, — в этом были источники оптимизма и энтузиазма людей того времени. Бедность, бытовые неудобства, теснота жилищ, материальные стороны жизни отступали на задний план перед величием задач, в решении которых выпало счастье участвовать. На фоне грандиозных задач и великих свершений факты, которые не вписывались в общую картину, казались случайными, нетипичными. К тому же нагнетаемая в обществе атмосфера подозрительности, взаимной слежки, доносительства делала любые сомнения опасными.

1929 г. стал переломным в отношениях власти и церкви. Церковь была обвинена в поддержке кулачества, в организации саботажа хлебозаготовок. В ряде сталинских выступлений звучали призывы подавить реакционное духовенство, развернуть антирелигиозную работу. Государственные органы получили широкие права контроля над деятельностью религиозных организаций. Началось массовое закрытие монастырей и церквей. Для борьбы с религией на базе Союза безбожников была создана массовая общественная организация Союз воинствующих безбожников (руководитель Е. Ярославский). В Казанском и Исаакиевском соборах в Ленинграде и в Страстном монастыре в Москве открылись антирелигиозные музеи. Но успехи в битве с религией были невелики. По данным Ярославского, скорее всего завышенным, к 1937 г. полностью порвали с религией около половины взрослого населения.

На рубеже 20-30-х гг. усилились репрессии по отношению к интеллигенции. В 1928 г. состоялся процесс над группой технических специалистов из г. Шахты в Донбассе («Шахтинское дело»), в 1930 г. — процесс над Промышленной партией. Репрессии, волна которых нарастала на протяжении 30-х гг., унесли жизни сотен тысяч деятелей культуры, искалечили судьбы миллионов и имели тяжелые последствия для всей страны.

Усиление утилитарного подхода к культуре и враждебности к религии и старой интеллигенции негативно сказалось на отношении к культурному наследию. Практически бездействовала система охраны памятников, созданная после революции. Церкви и монастыри закрывались и безжалостно разрушались. По плану реконструкции Москвы было снесено около трети памятников зодчества, в том числе церковь Спаса на Бору, Чудов и Вознесенский монастыри в Кремле, Сухарева башня, Красные ворота, храм Христа Спасителя. Закрывались музеи-усадьбы. По мере арестов проводились чистки библиотек, в процессе которых уничтожались книги репрессированных авторов.

Положительные изменения в отношении к культурному наследию были связаны как с внутриполитическими причинами (укреплением сталинского режима), так и с обострением международной напряженности. Они начались в 1933—1934 гг., когда были приняты постановления ВЦИК и СНК «Об охране исторических памятников», «Об охране архитектурных памятников» и «О преподавании гражданской истории в школах СССР». Были восстановлены исторические факультеты в Московском и Ленинградском университетах, в школах — курс гражданской истории; историческая тематика возвращалась в литературу и искусство. В идеологической работе усилилось патриотическое воспитание.

 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >