ЭКЗИСТЕНЦИАЛЬНЫЙ ДИСКУРС ПРАВА

§1 Ментальные предпосылки правосознания §2 Мотивационные конфликты §3 Экзистенциальное самосознание §4 «Право» на суицид, смертную казнь и эвтаназию

Ментальные предпосылки правосознания

Прежде чем вести речь о ментальных предпосылках правосознания, следует уточнить понятия «ментальность» и «менталитет».

Ментальностью называют своеобразие проявления психики человека. Это больше, чем «mentalite» (фр. — мышление) или нем. «mentalitat» — склад ума, образ мышления.

В политическом, реже в социокультурном и философском дискурсах это понятие стало системообразующим, когда речь идет о ментальности поляка, француза, русского или украинца. Ментальность несет своеобразное отражение конкретной ойкумены, онтологических оснований ее культуры как базового основания формирования личности конкретного общества.

В оборот понятие «ментальность» ввели представители исторической школы «Анналов» Л. Февр и М. Блок, рассматривая ментальность как специфический способ видения мира и уровень представлений о нем с налетом эмоций и чувств. Другими словами, ментальность — это особый способ освоения мира, стиль мышления, образ чувствования и переживания.

Что касается понятия «менталитет», то это претензия вычленить и структурно организовать содержание ментальности, зафиксировать специфический внутренний опыт конкретного отношения человека к миру. Это своеобразный социально-психологический тезаурус, обеспечивающий единообразное восприятие реальности и ее оценку, а также способность к стереотипному поведению на уровне взаимодействия с другими, понимая и принимая этих других как самого себя, ибо француз вообще на мир смотрит иначе, чем немец, и то, что русскому хорошо, немцу — плохо.

Человек, рефлексирующий по поводу своей включенности в систему общественных отношений, склонен к анализу этих отношений и своего места в мире через свое мировоззрение. Такой подход есть состояние перманентного процесса духовного освоения социальной действительности и ее противоречий.

Логика социализации человека предполагает восхождение сознания от непосредственной эмпирии к обобщениям различного уровня: проторассудка, рассудка и разума. Ни один из этих уровней не является автономным и самодостаточным. Они связаны целевой ориентацией.

Проторассудок выступает в качестве первичной формы рациональности, которая сохраняет тесную связь с чувственным представлением. Через проторассудок человек сознает себя «жизнью, которая хочет жить», и потому характеризуется сущностными силами и, в первую очередь, волей к жизни. На уровне проторассудка человек эгоцентричен. Этим объясняется его ориентир осуществления инстинкта к самосохранению. Он способен, при необходимости, пренебрегать различиями, когда его поведение детерминировано желанием между допустимым и запретным. Социальность человека находится еще в плену его биологичности. И все же человек — это существо, принципиально отличное от животного. Он не только носитель проторассудка, но и субъект рассудка.

Рассудок, как вторая форма рациональности человека, преодолевает ограниченность проторассудка и выводит человека в новое качество. Как базовое основание новых возможностей освоения мира. Это качество локализовано правовым пространством и социальным временем. На практике оно проявляется в том, что принимает рассудок и какие правила он адаптирует.

Рассудок формализует конкретику социальной реальности и игнорирует антропологическую включенность, ограничиваясь построением одномерных схем, подменяющих как многообразие мира, так и многообразие человеческих отношений. Он работает в режиме адаптации правил социальной реальности и в определенной мере инициирует противоречие между рассудком и проторассудком, между социальностью и витальностью, ставя общее выше частного, волю к власти выше воли к жизни.

Разум, в отличие от рассудка и проторассудка, работает на грани понимания. В отличие от рассудка, оперирующего определениями единичного, разум ориентирован на поиск всеобщих оснований бытия человека, стоящих над естественной и социальной ограниченностью его бытия. Источником разума выступает весь опыт мировой культуры. Усилиями разума обеспечивается инверсия достижений мировой культуры в состояние культуры человеческого «Я».

Опираясь на разум, человек культивирует свою духовность и делает все возможное, чтобы укоренить свое бытие в бытии общества, неустанно выстраивая связи между бытием универсума и бытием микроуниверсума. Но и возможности разума имеют свои границы. Когда разум осознает свою ограниченность, тогда и рождается сократовское признание: «Я знаю, что я ничего не знаю». Это болезненное состояние духа, который расписывается в своем бессилии. Это состояние Р. Декарт назвал интеллектуальной печалью. Выйти из него можно только с помощью интеллектуально-метафизической интуиции, которая идет дальше логических построений рассудка, его одномерных схем «если, то». Используя скрытые резервы психики и сознания, интеллектуально-метафизическая интуиция способна прикоснуться к онтологическим основаниям бытия и схватить их содержание. Другими словами, она ориентирована на вскрытие феноменальной действительности мира и открытие сущностной реальности этого мира (см.: Бытие мира и бытие в мире: виды бытийной реальности — объективная, субъективная и неизреченная трансцендентная реальность / Калькой И.И. Философия: учебник. — Симферополь, 2000).

Только с помощью интеллектуально-метафизической интуиции разум в ипостаси духовного «Я» понимает и принимает трансцендентную реальность как некое устойчивое начало, содержание миропорядка, как некую заданность космоса с ее проекцией на социум в форме номоса (закона). Что касается объективной или субъективной реальности бытия в мире, то разум осознает, что это всего лишь явление форм перво- реальности, которые возникают на время, а исчезают насовсем.

Идея существования высшей реальности как первореальности; идея того, что человеку дано жить одновременно в двух мирах — явленном и неявленном, является основопологающей в мировых религиях, философских учениях и искусстве. Речь может идти только о различных дискурсах ее освоения, а также о возможностях осуществления принципа дополнительности с ориентиром на получение целостного представления о ее содержании.

Механизм интуиции скрыт. Никто не знает, как к нему приходит озарение и открытие. Чтобы механизм интуиции заявил о своей явленно- сти, нужны определенные усилия субъекта. Он должен:

  • • иметь исчерпывающее представление о предмете познания;
  • • постоянно пребывать в состоянии озадаченности и озабоченности;
  • • принять в качестве аксиомы положения о том, что: трансцендентная реальность существует; в каждом фрагменте объективной или субъективной реальности есть свое метафизическое начало; научное доказательство метафизики на уровне эмпирического факта невозможно; бытие мира в ипостаси трансцендентного заявляет о себе только через бытие в мире объективной или субъективной реальности.

Если язык разума носит денотативный характер, когда его умозаключения обнажают скрытые смыслы, то язык интеллектуально-метафизической интуиции имеет скорее конотативный характер, ибо предполагает наличие подтекста всего того, что подразумевается, хотя вербально это и невыразимо.

Право — это не только объективно-субъективная реальность, но и нечто не явленное, но подразумеваемое. Это то, что уходит в онтологию бытия человека, бытия общества и бытия мира. В этом смысле право больше, чем простая кодификация, свод норм и правил. Нормы — это всего лишь «социальное тело» права, за которым скрывается его душа. Это состояние души можно уяснить, только проникнув в онтологию права средствами интеллектуально-метафизической интуиции.

 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >