Журнал «Сибирские огни» как продолжатель духовной традиции «Красной нови»

Взгляды «Красной нови» на развитие литературы и искусства нашли развитие в «Сибирских огнях» — первом провинциальном толстом литературно-художественном журнале, выходившем в Ново- николаевске (будущем Новосибирске) с 1922 г. тиражом в 5 тысяч экземпляров и объемом 10 печатных листов. Предтечей «Сибирских огней» в провинции в определенном смысле можно назвать журнал искусств, литературы и техники «Искусство» (Омск), который объявлял себя «рупором творческих исканий и достижений общероссийского центра». Однако он просуществовал менее года. «Сибирские огни» унаследовали от него идею привлечения представителей здешней культуры, что в известном смысле повторило опыт «Красной нови», но только в региональном масштабе.

Сходство позиций «Сибирских огней» и «Красной нови» подтверждает и наличие общих отделов: политико-экономического, искусства и жизни и библиографии. Названия остальных отделов перекликались друг с другом: «Научно-популярный отдел» в «Сибирских огнях» и «Отдел научно-популярный» в «Красной нови», отдел «Былое» и отдел «Из прошлого». Однако суть была не только в этом. Во многом единой на развитие литературного процесса выглядела духовно-эстетическая позиция и двух главных редакторов — Валериана Правдухина и Александра Воронского. Оба они отстаивали приоритет художественной ценности произведений по сравнению с политической ориентацией их создателей.

Инициаторами создания «Сибирских огней» стали секретарь ЦК партии Ем. Ярославский, заведующий Сибполитпросветом М. Басов, редактор газеты «Советская Сибирь» Ф. Березовский, молодая писательница Л. Сейфуллина. «Не стесняя себя узкими догмами, — утверждалось в первом номере «Сибирских огней», — журнал будет принимать все, что художественно воспроизводит эпоху социальной революции и ее своеобразное отражение в Сибири...». Уже за первые пять лет существования журнала на его страницах появились литературно-художественные произведения 89 авторов[1].

Основное внимание «Сибирские огни» уделяли раскрытию творчества малоизвестных на тот момент литераторов, среди которых были поэт И. Уткин, молодые прозаики Л. Сейфуллина, П. Шугаев, В. Зазубрин. Благодаря журналу все они получили путевку в большую литературу. Прозу и поэзию этих авторов отличала определенная

романтизация создаваемых образов. Так, в повести «Четыре главы» Лидии Сейфуллиной, появившейся уже в первом номере «Сибирских огней», главная героиня Анна должна сделать выбор между Георгием, символом старого мира, и Владимиром, знаменующим собой мир новый, революционный. Анна, конечно, выбирает обновленную реальность. Схожий по целеустремленности и другой образ — Варвары — главной героини повести Феоктиста Березовского с одноименным названием, также увидевшей свет в первой книжке журнала. Варвара — «высокая и прямая», «не гнется» под напором обстоятельств. Однако ни Сейфуллина, ни Березовский не идеализируют своих персонажей, воспринимаемых как гордых и принципиальных одиночек. Поэтому произведения воспринимались как выходящие за рамки узкой партийности.

Главная же содержательная особенность журнала состояла в наличии на его страницах не прозы и поэзии, но публицистики — очерков и критических статей по различным вопросам окружающей жизни. С одной стороны, в Сибири ощущался явный недостаток профессиональных писателей, способных заполнить своим художественным описанием страницы журнала, с другой стороны, сам край с его богатыми природными ресурсами, научными школами в областях химии, геологии, естествознания невольно способствовал популяризации на страницах нового журнала познавательной темы.

Уже в первые годы существования журнала на его страницах появились путевые очерки о Горной Шории, Нарымском крае, Якутии, авторами которых стали профессора Томского университета П. Драверт, А. Ансон, М. Азадовский. Мир природы и духовное начало познающего ее героя были представлены творчеством Максимилиана Кравкова. В развернутых зарисовках «Из Саянских скитаний» (1922, № 2) и «Тельбесские зарисовки» (1926, № 6) он выводил образ человека, стремящегося к цели путем преодоления испытаний и внутренних сомнений. М. Кравков детализировал описание посредством использования статистического материала, фактов из истории этого края. Он верил в будущее Сибири, духовную силу людей, взявшихся за ее освоение.

Признавая заметную роль «Сибирских огней» в развитии публицистики, следует отметить, что в целом содержание журнала было не столь разнообразным, как содержание «Красной нови», а материалы — малообразные, сухие по изложению. Однако редакция «Сибирских огней» скрупулезно исследовала местные реалии и проблемы. Показательна в этом отношении статья сотрудника журнала Вениамина Вегмана «Областнические иллюзии, рассеянные революцией» (1923. № 1). Автор посвятил свой материал дореволюционной истории сибирского областничества, последователи которого

мечтали отделить эту территорию от остальной части России. В свою очередь, статья Василия Зазубрина «Писатели и Октябрь в Сибири» (1927, № 6) ставила вопрос о профессиональных задачах, стоящих перед местными литераторами.

Обращала на себя внимание и историческая, документальная темы. Большой фактический материал содержали статьи Д. Тумаркина «Контрреволюция в Сибири», анализирующая развитие монархического и белого движений на этой территории, и Ем. Ярославского «Зародыши коммунизма в Сибири — огни Сибири», рассказывающая о коллективизации края. В политико-экономическом разделе журнала увидели свет статьи Д. Чудинова «Голод и кризис крестьянского хозяйства» и Е. Колосова «Последние дни колчаковщины». Однако при этом их отличала ярко выраженная идеологизированность.

Таким образом, листая номера журнала, легко понять, чем жила интеллигенция Сибири в 1920-е годы, пытавшаяся разобраться в охвативших страну послереволюционных событиях.

В. Правдухин

На общем фоне обращало на себя внимание творчество главного редактора «Сибирских огней» Валериана Правдухина (1892—1938), ставшего продолжателем традиций А.К. Во- ронского в области литературно-художественной критики. В.П. Правдухин был образованным, творческим человеком. Оказавшись после окончания гражданской войны вместе с женой Л. Сейфуллиной в Челябинске, создавал детские дома, играл в театре. В 1920 г. опубликовал свою первую пьесу «Новый учитель». Получив назначение в журнал, В.П. Правдухин ездил в редакцию «Красной нови» за консультациями, подолгу общался с А. К. Воронским, обсуждая с ним возможности развития своего издания.

Как критик В.П. Правдухин был честен перед читателями. Анализируя творчество сибирских литераторов, он отмечал их несовершенство, говорил, что книжечки иркутянина Н. Троицкого, омичей М. Царева и А. Безымянного написаны «епиходовским безобразным и безобразным языком», «скачущей» метрикой. Редактор «Сибирских огней» обращал внимание на подражательный стиль многих местных авторов и высказывал надежду, что рано или поздно он сменится на более самобытный и оригинальный[2]. В.П. Правдухин не ограничивался восприятием только местных культурных явлений,

он следил за литературным процессом в общероссийском масштабе: опубликовал в «Сибирских огнях» очерки о творчестве целого ряда современных ему писателей — И. Оренбурга, Б. Пильняка, Вс. Иванова, представителей культуры «Серебряного века» Вяч. Иванова и М. Гершензона, философов-сменовеховцев Н. Устря- лова. А. Бобрищева-Пушкина, Ю. Ключникова и многих других.

Благодаря своим очеркам и рецензиям, в которых рассматривались вопросы развития литературной жизни в России, Валериан Правдухин и получил известность. В них он отстаивал взгляды на ее особую роль в развитии мировой культуры. В.П. Правдухин писал, в частности, в статье «Искусство в стихии революции», что классы, уходящие с исторической арены, деградируют в своих общественных и эстетических идеалах, и это негативным образом влияет на современную культуру[3]. Приведенная идея выглядела по меньшей мере спорной, однако В. Правдухин был прав, утверждая, что только преемственность старой и новой культуры может дать читателю объективные представления о ее непрерывном развитии, сформировать критичность по отношению к происходящему в повседневной реальности.

Эти суждения подтвердили схожесть концептуальных позиций В.П. Правдухина и А.К. Воронского. Свою позицию критик «Сибирских огней» отстаивает и в статье «Литературные течения современности». В ней он отмечал, что искусство должно быть прежде всего художественным, только тогда оно может стать мощным социальным оружием, способным увлечь за собой читателя. Тем самым критик выносил приговор напостовцам, ратовавшим за приоритеты классового сознания в искусстве. В.П. Правдухин называл их «эстетствующими политиками», игнорирующими целостное развитие искусства и преследующими цель «декларативного занятия командных высот на литературном фронте»[4]. В ответ идеолог на- постовцев И. Вардин характеризовал Правдухина как «совершенно чуждого человека», «скрытого и нисколько еще, к несчастью, не обезвреженного врага»[5].

В.П. Правдухина, как и А.К. Воронского, временами отличала категоричность и прямолинейность в суждениях. В то же время вслед за редактором «Красной нови» он пытался раздвинуть рамки пролетарской идеологии и посмотреть на литературу с позиций не классового, а «общечеловеческого измерения». Закономерно, что крити-

ческие стрелы Всероссийской ассоциации пролетарских писателей (ВАПП) настигли В.П. Правдухина тогда же, когда и А.К. Ворон- ского, — в 1924 г. его обвинили в том, что он вслед за редактором «Красной нови» проявлял ярко выраженную критичность к творчеству молодых пролетарских литераторов, называя их «псевдоклассиками современного поэтического искусства». В. Правдухину не помог даже его похвальный отзыв о В. Маяковском в книге «Литературная современность» (1924), которая сразу же стала считаться олицетворением дурного вкуса и даже антисоветчины.

Во второй половине 1920-х годов, в период активного угасания нэпа, возможностей для отстаивания независимых взглядов становится меньше. К этому времени В. Правдухин уже переехал в Москву, став заведующим отдела литературной критики «Красной нови». Однако его позиция, как и позиция А.К. Воронского, уже окончательно перестала пользоваться доверием со стороны отдела пропаганды ЦК ВКП(б). В самих «Сибирских огнях» к этому времени уже утвердилась группа «Настоящее», придерживающаяся рапповских идей. Смысл ее воззрений емко выразил писатель Ю. Либединский, ярый противник содержательной политики «Красной нови» и «Сибирских огней»: «Было время, когда наша “попутническая” литература прикрывала собою нашего классового врага в литературе — новобуржуазную и кулацкую литературу. Теперь мы добились такого положения, когда наш классовый враг в литературе почти совсем изолирован...»[6]

В результате В. Правдухин, как и А. Воронский, в 1930 г. по идейным основаниям был уволен из всех редакций. Он вынужден был отойти от редакционных дел, поселиться в охотничьей сторожке в 200 км от Новосибирска и заняться писательством. Несмотря на формальное отречение от литературы, он писал книги, правда, теперь уже только познавательной и краеведческой направленности («Горы, тропы, ружье», 1930; «Охотничья повесть», 1933). Они даже продолжали выходить. Однако это не спасло В.П. Правдухина: спустя несколько лет тот повторил судьбу своего единомышленника

A. К. Воронского. В 1937 г. В.П. Правдухин был арестован как троцкист, а год спустя расстрелян.

«Сибирские огни» стали продолжателем «Красной нови» в литературно-художественной и критической областях. Редактор журнала

B. П. Правдухин на заре становления журнала мечтал о том, что его детище станет центром для литературно-научных сил всей Сибири[7]. Это ожидание сбылось.

  • [1] См: Очерки истории русской совесткой... Указ. соч. С. 296
  • [2] Яранцев В. Как все зажигалось. «Сибирские огни» и Красная новь».http://magazines.russ.rU/sib/2007/3/ia9.html
  • [3] Правдухин В.П. Искусство в стихии революции // Сибирские огни. 1923. № 1.
  • [4] Правдухин В.П. Эстетствующие политики и литература // Сибирские огни.1924. № 5. С. 222-230.
  • [5] На посту. 1925. № 1. С. 73, 76
  • [6] Цит. по: Каверин В.Л. Эпилог. М., 2006. С. 95.
  • [7] Яранцев В. Указ. соч.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >