Ф. де СОССЮР И ЛИНГВИСТИЧЕСКИЙ ПОВОРОТ В ФИЛОСОФИИ

В предыдущей главе уже отмечалось, что швейцарский филолог Ф. де Соссюр является одним из первых, кто заложил основы и фактически совершил революцию в лингвистике. Его концепция получила дальнейшее развитие в трудах многих исследователей, однако главное и наиболее существенное сделал Ф. де Соссюр. Он является основателем современной лингвистики и создателем лингвистического структурализма. Выдвинутые им принципы имеют общетеоретический, универсальный характер, они содержат в себе огромный эвристический потенциал. Соссюр создал новый способ мышления. Его концепция, методология и идеи оказали большое влияние на все социальные и гуманитарные науки. Не менее значительным его влияние — прямое или косвенное — было также на философию.

Свою концепцию Соссюр называл «философской лингвистикой», имея на то полное основание. Глубокая и прямая связь его исследований с философией объясняется тем, что проблематика отношений языка, мышления и мира, составляющая фундамент его концепции, всегда находилась в центре внимания философии на протяжении всей ее истории. Одно из важных достижений Соссюра — «раскрытие онтологической сущности языка как семиотической системы» (12. С. 100). То же самое можно сказать о соссюровской методологии, которая имеет всеобщий, философский характер, она применима не только ко всем языкам, но и к другим явлениям. Соссюр оказал особое влияние на то, что получило название «лингвистический поворот» в философии.

Этот поворот возник в начале XX в. и вполне сложился в 30-е гг. Отчасти он был вызван стремлением преодолеть традиционную, классическую метафизику, сделать философию по-настоящему и по-современному научной, что в свою очередь было обусловлено растущим давлением на философию со стороны техно-науки, которая приобрела к тому времени невиданную силу, престиж и авторитет. Лингвистический вираж имел глубокий, парадигмальный характер, он означал переход от парадигмы мышления к парадигме языка, от философии сознания, мышления и субъекта к философии языка, смысла и значения. Лингвистический поворот затронул не всю философию, не был какой-либо школой или единым течением, был довольно разнородным. Тем не менее он вполне поддается типологизации. Ж. Оттуа сводит все многообразие его проявлений к двум основным направлениям, называя первое их них «металингвистическим», а второе — «адлингвистическим», то есть по модели языка (14. С. 21, 22).

Первое направление в основном характерно для англосаксонской (англо-американской) философии, включающей в себя неопозитивизм, аналитическую философия и философию науки, часто именуемую философией языка и квалифицируемую в качестве сциентистской. Это направление ограничивает свой объект и предмет изучения языком, будь это язык науки или естественный, обычный язык. Вся его проблематика связана с вопросами языка. Представители данного направления отказываются от традиционной онтологии, считая, что онтологическая проблематика является монополией естественных наук. Таким же образом они смотрят на традиционную гносеологию, которая претендует на познание внешнего, внелингвистического мира, предпочитая ей эпистемологию, которая в основном занимается внутренней организацией знания, оставляя за собой логико-лингвистическую функцию, логический анализ языка.

Данное направление всячески стремится к преодолению традиционной метафизики, видя одну из основных своих задач в том, чтобы очистить классическую философию от метафизических, или «бессмысленных» вопросов. Сторонники данного направления полагают, что философия должна быть не метафизической, но металингвистической, не метафизикой, а метаязыком. Они также считают, что все философские проблемы являются проблемами языка. Такая философия замыкается на язык, она оказывается заключенной в границы языка, поэтому ее часто обвиняют в лингвистицизме.

Второе направление в основном присуще континентальной философии, оно охватывает феноменологию, герменевтику, структурализм, постструктурализм и постмодернизм. По многим пунктам оно сближается с первым: оба они перегружены языком, стремятся к преодолению метафизики, к исключению референциального измерения и т.д., хотя в разной степени и по-разному. В целом же между ними имеется больше различий, чем сходств.

Главное различие состоит в том, что второе направление не рассматривает язык как объект, который следует анализировать наравне с любым другим. Отношение к языку выглядит гораздо более сложным. Он выступает как метод или эпистемологическая модель, по которой исследуются нелингвистические явления, что в особенности характерно для структурализма.

Язык также предстает в качестве некого квазисубъекта, с которым устанавливается диалогическое отношение. Язык при этом оказывается своеобразным посредником, обеспечивающим доступ к «вещам» и бытию. Тем самым онтологическая проблематика сохраняется, хотя бытие является уже другим, не классическим. Особая роль принадлежит языку в генезисе смысла. Во многом благодаря всему этому второе направление именуется адлингвистическим. В целом оно является более сложным и разнородным, нежели первое. В нем, в частности, между структурализмом, с одной стороны, и феноменологией и герменевтикой — с другой, идут долгие и острые дискуссии по поводу отношения к онтологической проблематике, науке, разуму и другим вопросам.

В первом направлении ключевую роль в осуществлении лингвистического поворота сыграл Л. Витгенштейн, который сделал это в «Логико-философском трактате» (1921), ставшем своеобразной библией всей философии языка или аналитической философии. В своих исследованиях Витгенштейн приходит к мысли, что именно язык формирует наш образ мира. Развивая свою мысль, он делает вывод о том, что границы языка означают границы нашего мира. Такой подход радикально меняет отношения между языком, мышлением и реальностью.

Раньше язык играл в этих отношениях вторичную, инструментальную роль: он служил способом выражения мышления, которое отражало реальную действительность. Теперь он выходит на первый план: структура высказывания, полагает Витгенштейн, определяет структуру возможных фактов. То же самое в отношении мышления: язык либо уравнивается с ним, либо играет определяющую роль. Поэтому философия должна сосредоточить свое внимание на языке, ей надлежит описывать практику построения логических высказываний.

Лингвистический поворот Витгенштейна разграничивает сферы компетенции между наукой и философией: первая говорит о фактах, вторая — о языке. Тем самым между ними устанавливаются новые отношения. Научный дискурс имеет непосредственную связь с реальной действительностью. Философия представляет собой вторичную, металингвистическую деятельность, связанную с анализом языка, каковым может быть либо язык науки, либо естественный язык.

Лингвистический поворот стал также реальным способом преодоления метафизики. Отказываясь от претензий на познание вне- лингвистической реальности, философия тем самым отказывается от онтологических и метафизических амбиций. Она перестает быть философией духа, сознания, мышления и субъекта, ее объект ограничивается языком. Только в этом случае, как полагает Витгенштейн и его последователи, философия становится по-настоящему научной. С точки зрения философии языка, метафизика — это плохое, несовершенное или недобросовестное использование языка. Назначение философии — очистить высказывания или тексты от всякого рода неясности, путаницы и бессмыслицы. Философии необходимо перейти от метафизики к металингвистике. Философия, утверждает Витгенштейн, — это не наука и не теория, это аналитическая деятельность, анализ языка, его очищение от разного рода бессмысленных предложений — религиозных, этических и эстетических. Философия должна стать критикой языка.

Во втором направлении начало лингвистическому повороту положил М. Хайдеггер, сделавший это в работе «Бытие и время» (1927). Сначала он, оставаясь верным Э. Гуссерлю, своему учителю и основателю феноменологии, выступал против философии языка, считал необходимым вернуться к «самим вещам». Однако затем в представлениях Хайдеггера происходит существенный поворот и в своих размышлениях он приходит к выводу: мир есть только там, где есть язык.

В своих исследованиях Хайдеггер превращает феноменологический метод описания восприятия в герменевтический метод понимания и толкования текстов. В его размышлениях язык приобретает фундаментальное измерение человеческого существования. Он развивает мысль отом, что бытие, жизнь человека развертывается и протекает в языке.

Хайдеггер формулирует известное свое положение: «язык — дом бытия». Благодаря языку человек открывается миру. В речевом процессе инициатива принадлежит не человеку, а языку: с помощью человеческого рта говорит сам язык. Поэтому говорить, как полагает Хайдеггер, изначально означает слушать. Человек говорит лишь в той мере, в какой он слушает и отвечает языку. Тогда слушание языка выступает как диалог с другим человеком, с текстом и, в конечном счете — с самим языком.

Назначение философии, по Хайдеггеру, заключается в размышлении, рефлексии о диалоге с языком, а значит — с бытием, поскольку язык является воплощением бытия. В философии и поэзии язык «сказывается» — из себя и для себя. Хотя философия Хайдеггера не превращается в металингвистическую или в философию языка, она во многом становится языковой философией, в которой «сама вещь» если не отождествляется с бытием языка, то также становится языковой.

В отличие от философии языка у Хайдеггера онтологическая проблематика не только сохраняется, но и занимает одно из центральных мест в его размышлениях: он исследует сущность, истину и смысл бытия, рассматривает пути, позволяющие добраться до него, особо выделяя при этом философию и поэзию. Отчасти у Хайдеггера сохраняет свое место и метафизика, хотя он стремится к ее преодолению. Немецкий философ пишет работу «Введение в метафизику», которая по своему содержанию означает скорее выведение из метафизики. Однако в своем стремлении преодолеть метафизику Хайдеггер приходит к мысли, что она непреодолима. Мы не можем, полагает он, избавиться от метафизики подобно тому, как мы снимаем с себя пальто и оставляем его в гардеробе. Часть метафизики всегда остается с нами.

 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >