О характере развития и способах изложения политических идей и учений

Согласно марксистскому подходу идеи не имеют самостоятельного существования, а являются всего лишь отражением материальных жизненных обстоятельств. Следовательно, не существует и истории идей, а есть лишь историческое развитие материальных факторов, порождающих эти идеи. С этих позиций Маркс критиковал теории, согласно которым «идеи правят миром», а привычные методы историков, философов и биографов, изучающих развитие определенных идей из других, ранее разделявшихся идей, считал «ненаучными» и отбрасывал как идеалистическую чепуху.

Современная история политических учений как научная дисциплина не отрицает ту очевидную истину, что идеи имеют самостоятельное существование, вносят вклад в возникновение других идей, оказывают влияние друг на друга. Что же касается выражения «идеи правят миром», то оно носит не буквальный, а метафорический, образный характер. Но в нем есть и свое рациональное зерно, поскольку многие политические, правовые, моральные, религиозные идеи представляют собой ценности, на основании которых создаются правила и нормы, регулирующие поведение людей в обществе. Именно о таких идеях- ценностях, «правящих» народами, писал выдающийся русский мыслитель П.Н. Савицкий (1895—1968): «Не столько действительный и тленный царь, сколько религиозная идея царя правила монархиями Древнего Востока, и не столько консулы и императоры, сколько национально-религиозная идея Рима вела к победе римские легионы, и более чем тот или иной первый министр правила и правит отчасти, скажем, новейшей Англией идея правового государства»‘.

«Идеократия», т.е. власть идеи, обладает огромной силой, если ею люди нередко дорожат больше, чем собственной жизнью. История разных стран свидетельствует, что идеи невозможно сокрушить материальной силой. Идеи преодолеваются только идеями. Роль идей в жизни и развитии общества многократно возрастает, когда они выстраиваются в определенную систему, образуя учение со своими ценностями и направляемыми ими действиями. В этой связи возникает и остается открытым вопрос, поставленный в XX в. известным французским философом и политическим писателем А. Камю (1913—1960), об ответственности мыслителей за свои идеи и учения.

История развития любых идей и учений, в том числе политических и правовых, не есть равномерный прямолинейный процесс, предполагающий постепенное накапливание знаний или простую замену одних взглядов и представлений другими. Этот процесс синтезирует в себе противоположные начала: а) преемственность и новации; б) борьбу и заимствования; в) эволюцию и революционную смену парадигм.

Идейная преемственность — важная составная часть преемственности поколений, без которой духовная жизнь людей была бы невозможна. Определенная идейная преемственность сохраняется даже в тех случаях, когда новая система заявляет о решительном разрыве со старой системой представлений, ценностей и ориентаций. Так, в марксистской литературе признавались две аксиомы: во-первых, что возникновение марксизма означало коренной переворот во всей системе взглядов и представлений людей и, во-вторых, что марксизм имел свои теоретические источники в немецкой классической философии в лице прежде всего Г. Гегеля и Л. Фейербаха, в английской политиче- [1]

ской экономии в лице А. Смита и Д. Рикардо и во французском утопическом социализме в лице К.А. Сен-Симона, Ш. Фурье и других мыслителей.

Гегель говорил о несколько другой ситуации — когда «выступает новое философское учение, утверждающее, что другие системы совершенно не годятся; и при этом каждое философское учение выступает с притязанием, что им не только опровергнуты предшествующие, но и устранены их недостатки и теперь наконец найдено истинное учение. Но согласно прежнему опыту оказывается, что к таким философским системам применимы слова Писания: «Смотри, ноги тех, которые тебя вынесут, стоят уже за дверьми». Смотри, система философии, которая опровергнет и вытеснит твою, не заставит себя долго ждать; она не преминет явиться так же, как она не преминула появиться после всех других философских систем»[2]. Сказанное Гегелем о философских системах в полной мере относится и к политическим и правовым системам взглядов и представлений людей.

Говоря о характере развития политических идей и учений (различных политических идеологий, школ и направлений академической политической мысли) следует также иметь в виду, что это развитие идет не параллельно, не независимо друг от друга, а в борьбе и соперничестве, с одной стороны, во взаимосвязи и сотрудничестве — с другой. Наиболее острая борьба исторически связана с противостоянием политических идеологий и, соответственно, с борьбой тех ценностных систем, которые являются их политико-философским «идейным ядром». Отголоском этой идейной борьбы в недавнем прошлом в нашей стране стала сама история политических учений, где благодаря жесткой идеологической цензуре образовались пробелы, связанные с изучением влиятельных идей и теорий, оцениваемых как реакционные. Это не только искажало общую картину истории политических и правовых учений, но и оставляло вне поля зрения целые направления политико-правовой идеологии, ряд идей которых возрождается в теориях современности [3]. В то же время даже в этой идеологической сфере циркуляции политических идей возможно как взаимовлияние, так и прямое заимствование. Тезис периода «холодной войны» о непримиримости идеологий противоречит многим известным фактам. Даже оппонирующие учения могут заимствовать определенные принципы и идеи друг у друга и не только использовать их в своих интересах и целях, но и делать их своими.

Так, политические принципы, требующие социального равенства и экономической справедливости при распределении, долгое время (XVI—XIX вв.) ассоциировались преимущественно с учениями социалистической ориентации — утопическим социализмом и марксизмом. Однако в XX в. либерально-демократические учения взяли на вооружение эти принципы, а политические силы, приходя к власти под их флагом, придали им вполне реальное воплощение. С другой стороны, идеи правового государства, отказа от каких-либо деспотических и диктаторских форм правления, идеи свободы, прав человека и гражданина, родившиеся в лоне тех учений, которые получили название либерализма, вызвали «размягчение» марксизма как сугубо «пролетарского» учения, породив идеологию «демократического социализма» и социал-демократическое движение.

Как в истории вообще бывают периоды эволюционного развития, а также взрывные, революционные эпохи, так и в истории идей и учений бывают периоды в несколько столетий, когда наблюдается удивительный феномен настоящего фейерверка человеческого духа, человеческого интеллекта. Это своего рода «духовные революции», во многом определяющие дальнейший ход человеческой цивилизации.

К. Ясперс (1883—1969) — известный мыслитель XX в. в своей работе «Смысл и назначение истории» выделяет два «осевых времени», две «осевые эпохи» в развитии идей и учений. Первая «осевая эпоха» — это период примерно между 800 и 200 гг. до н.э. Именно тогда почти одновременно и независимо друг от друга на Востоке — в Китае, Индии, Персии (современный Иран), Палестине и на Западе — в Греции образовалось несколько внутренне родственных друг другу духовных центров. В Китае тогда жили Конфуций, Лао-цзы, Мо-цзы и другие философы. В Индии возникли Упанишады (санскр. — сокровенное знание) — основа всех ортодоксальных религиозно-философских систем, подчиненных практическим целям достижения «духовного освобождения». В Иране пророк Заратустра говорил о мире, в котором идет борьба добра со злом. В Греции это время эпического поэта Гомера, автора «Илиады» и «Одиссеи», великих философов Гераклита, Демокрита, Сократа, Платона, Аристотеля и многих других, историка Фукидида и математика Архимеда.

Они осуществили прорыв мифологического мировоззрения. В результате появился человек рационально мыслящий, способный к самопознанию. В эпоху первого «осевого времени» были разработаны основные философские, политические и правовые категории, которыми мы мыслим по сей день.

Вторая «осевая эпоха» — 1500—1800 гг. — имела место только в Европе. Восток она не затронула, хотя еще около 1400 г. Европа,

Индия и Китай находились примерно на одном уровне цивилизации. Но в Европе зародился и получил развитие капитализм, произошли промышленная, научная, политические, религиозные революции. Все это вызвало новый могучий взлет человеческой мысли. Характеризуя замечательные духовные творения европейцев этой эпохи, Ясперс называет имена Микеланджело, Рафаэля, Леонардо, Шекспира, Рембрандта, Гёте, Спинозы, Канта, Баха, Моцарта[4]. И хотя в этом списке названы только два философа, занимавшихся также политическими, правовыми и морально-этическими проблемами — Спиноза и Кант, второе «осевое время» характеризуется взлетом политико-правовой мысли и деятельности не в меньшей степени, чем мысли и деятельности художественно-творческой и музыкальной.

Можно предположить, что XXI в., открывающий третье тысячелетие новой эры, явится началом третьей «осевой эпохи» в развитии идей, политического сознания и самосознания. Человечество вступило в самый критический момент своей истории. Доминирующие силы производства и потребления ведут к экологической катастрофе, которая, если не принять в глобальном масштабе экстренных и эффективных мер, может разразиться не через тысячу лет, а в самом обозримом будущем. Обостряются противоречия между богатыми и бедными нациями. Религиозный экстремизм, международный терроризм и другие вызовы безопасности, не говоря уже о сохраняющейся угрозе ядерного самоуничтожения человечества, — все это требует научиться «мыслить по-новому» (Манифест Рассела — Эйнштейна) в новой системе ценностей.

Что касается способов изложения истории идей и учений, то видный мыслитель XX в. К. Мангейм (Манхейм) (1893—1947), один из основателей социологии знания, выделил два основных способа изложения истории идей[5].

Первый способ «повествовательный», при котором показывается переход идей от одного мыслителя к другому и ведется эпический рассказ об истории их развития. Примером может служить изложение истории философской и общественно-политической мысли Сократа, Платона и Аристотеля (от Сократа к его ученику Платону и от Платона к его ученику Аристотелю). Такой способ вполне приемлем при изложении развития идей разными, но в чем-то близкими мыслителями, в течение относительно небольшого отрезка истории, когда

«общественный фон», т.е. социально-политическая обстановка, существенно не меняется.

При втором способе ключом к пониманию изменений мысли служит именно меняющийся общественный фон, прежде всего судьба народов и государств, изменения в культуре или социальной структуре. Обратим в этой связи внимание на то обстоятельство, что известный двухтомный труд Б. Рассела (1872—1970), названный в русском переводе просто как «История западной философии», в английском оригинале имеет продолжение: «и ее связь с политическими и социальными условиями с древнейших времен до настоящего дня» (Russel В. «History of Western Philosophy and its Connection with Political and Social Circumstances from the Earliest Times to the Present Day»). И действительно, историю философских идей и учений Запада Б. Рассел рассматривает в их тесной взаимосвязи с политическими и социальными условиями разных исторических эпох. Так, рассмотрение греческой философии он начинает с вопроса о возникновении греческой цивилизации вообще.

Само возникновение и развитие философии в немалой степени обусловлено политическими факторами, и прежде всего первой в истории демократической системой в Афинах. «Вследствие этой общей связи политической свободы со свободой мысли, — отмечал Гегель, — философия выступает в истории лишь там и постольку, где и поскольку образуется свободный государственный строй»[6]. В этом рассуждении — ключ к ответу на вопрос, почему именно Афины, а не Спарта, не Коринф, не Фивы, не другие греческие города-государства явились признанным философским центром древнегреческого и всего античного мира.

Второй способ изложения истории идей тем более необходим при изложении истории политических и правовых учений, ибо последние в гораздо большей степени, чем собственно философские как самые абстрактные, связаны с политическими и социальными условиями своего времени, с судьбами государств, классов и общественных групп.

Необходимо учитывать, что связь идей и учений с социально-политическими условиями является обоюдной. Как социально-политические условия и происходящие изменения способствуют рождению новых идей и учений, так и новые идеи и учения способствуют дальнейшему изменению социально-политических условий. Общепризнано, что философская революция во Франции эпохи Просвещения, переворот в понимании права, происшедший во второй половине XVIII в., предшествовали во времени и во многом породили Великую французскую революцию.

Политическая мысль каждой данной эпохи не привязана к ней накрепко. Она в своих поисках может возвращаться к прошлым временам, переосмысливая и переоценивая то, что было, с позиций своей эпохи. Она может значительно опережать свое время и быть востребованной много позже. Такое случилось, например, с идеей равенства людей. Еще Кратет, один из ранних греческих философов-стоиков (IV в. до н.э.), считал, что философией нужно заниматься до тех пор, пока не поймешь, что нет никакой разницы между вождем войска и погонщиком ослов, ибо все люди от природы равны. Аристотель знал об этой идее, но не принял ее. Тем не менее она продолжала жить и развиваться, воплощалась в политические концепции, доктрины и учения. В I в. до н.э. Цицерон сформулировал концепцию естественного права, которая в Средние века вошла в доктрину католической церкви, а затем была взята на вооружение мыслителями эпохи Просвещения. Великая идея о том, что все люди равны не только по природе, а в силу всеобщего правового равенства, свое наиболее полное теоретическое обоснование получила лишь в Новое время, когда были созданы предпосылки — не только экономические и социальные, но и духовные — для ее реализации. Все это говорит о том, что общественный фон, социальные и политические условия могут кардинально и неоднократно меняться, а развитие когда-то высказанной идеи — продолжаться в новых условиях и в новых формах.

  • [1] Савицкий П.Н. Континент Евразия. М., 1997. С. 127—128.
  • [2] 2 Гегель Г.В.Ф. Лекции по истории философии. Книга первая. СПб., 1993. С. 82.
  • [3] См.: Лейст О.Э. Содержание и основные этапы истории политических учений //Политология / под ред. М.Н. Марченко. М., 1993. С. 18.
  • [4] См.: Ясперс К. Смысл и назначение истории. М., 1991. С. 32—33, 96—97.
  • [5] См.: Манхейм К. Диагноз нашего времени. Пер. с нем. и англ. М., 1994. С. 575.
  • [6] Гегель Г.В.Ф. Лекции по истории философии. Книга первая. С. 143.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >